Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: Юлия Галанина
Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 289 страниц)
* * *
Жанна отсутствовала всю ночь. Видимо, в галерее оказалось больше портретов, чем она предполагала.
Наутро, уже дома в Аквитанском отеле, когда Жаккетта разбирала ее растрепавшуюся прическу, она, счастливо улыбаясь в зеркало, поймала взглядом фигуру Жаккетты и в который раз критически ее осмотрела.
Понимая, что здесь она бессильна что-либо изменить, Жанна опять прицепилась к имени камеристки:
– Ну почему у всех девушек имена, как имена, и только у тебя за лье коровником несет! Жак-простак, да и только! Ну ладно, не расстраивайся… Ты теперь будешь на итальянский манер Жаккеттиной. Это куда благозвучней! Поняла?!
– Я же Якобина… – Жаккетта совсем не обрадовалась новому облагораживанию своего имени. – Сами говорили…
– Была Якобина, теперь Жаккеттина! Что тебе не нравится? Ты камеристка не где-нибудь, а у вдовы герцога, сама соображать должна! Приготовь мне постель, спать хочется жутко…
Жаккетте оставалось только надеяться, что госпожа сама же первая забудет о второй реформе ее имени.
ГЛАВА IIIМежду тем в большом мире «странная война» продолжалась.
Королевские войска, руководимые хладнокровной Анной де Боже, упорно и неуклонно теснили разношерстную армию коалиционеров. Поражение следовало за поражением, и довольно скоро заговорщиков оттеснили к Нанту.
Герцогский двор безвылазно засел в Ренне, фактически находясь на осадном положении. В городе опять появились отряды наемников, теперь, правда, больше похожие на банды разбойников.
Они требовали от герцога денег, денег, денег…
Брюссельские и ломбардские купцы, державшие свои филиалы в Ренне, все неохотнее ссужали под громадные залоги скромные суммы, которых все равно ни на что не хватало.
Семь женихов Анны Бретонской больше заботились о том, чтобы никто из них не обошел остальных в сватовской гонце, где призом победителю была суверенная Бретань, и гораздо охотнее ставили друг другу палки в колеса, чем сражались против общего противника.
* * *
В Аквитанском отеле только Большой Пьер сознавал, какие тяжелые времена могут скоро наступить, и, не жалея сил, превращал дом в подобие крепости.
– Уж вы мне поверьте, госпожа Жанна, – доказывал он. – Что бы там не случилось, а запас дому не помешает! По всему видать, война эта – дело дохлое! Госпожа женихи одеяло на себя тянут, а пользы шиш! Я с Вашим батюшкой не в одной баталии побывал, и сколько живу, вижу, что где война, там и голод, и холод, и прочие напасти! Так что я еще зерна подкуплю?
Жанна только кивала согласно головой: надежней Большого Пьера во всей Франции не было.
Но отлучаться из отеля он продолжал почти каждый вечер…
* * *
– Что-то мне не нравятся исчезновения Большого Пьера! – решительно заявила Аньес Жаккетте. – И ты мне тоже не нравишься, подруга называется!
– Ты чего? – удивилась Жаккетта, слизывая капающее сладкое масло.
Они шли с рынка и уплетали горячие вафли.
Пришлось до хрипоты сбивать цену с яиц у громогласной торговки, но зато и на вафли осталось, и на яркую ленточку в сундучок с приданым Аньес.
Молчаливый Ришар нес корзину с покупками и ревниво оберегал Аньес от посторонних мужских взглядов, с угрозой посматривая на проходящих молодцов.
– А того!
Аньес, в подражание благородной даме, вытащила носовой платочек (за ветхостью подаренный ей Жанной) и аккуратно вытерла губки.
– Будто я не знаю, что перед тем, как мы в Нант ездили, когда ты вечером за сережками бегала, на обратном пути вы с Большим Пьером колдунью Мефрэ до дому провожали. Чем она вас заколдовала?!
– А, это…
Жаккетта дожевала последний кусочек и без церемоний вытерлась подолом фартука.
– Все времени не было, да и болтать о таком не хотелось. Зачем лишний раз былье ворошить?
– О чем? – Аньес не устроил уклончивый ответ, и она решила выпытать из Жаккетты все до конца. – Рассказывай по порядку, все равно не отстану!
– Да ну тебя! – Жаккетте очень не хотелось вспоминать тот вечер, но она знала, что Аньес не отвяжется.
– Я с этой ведьмой в лавке столкнулась, она тоже чего-то там покупала. А на обратном пути нас один оборванец чуть на нож не посадил, пришлось его кнутом проучить, а потом деру дать от его дружков…
– А почему не взяла с собой никого?! – Ришар от возмущения даже остановился. – Как стрекотать с утра до вечера – вы умные, а как до дела дойдет, хуже детей малых! Надо же додуматься, одна вечером в такую даль поперлась!
– И правда… Мы думали, ты сразу с Большим Пьером ушла! – поддержала друга Аньес.
– Да не было его! – с досадой объяснила Жаккетта. – Один Шарло без дела слонялся… Вот я и пошла одна. Чего разорались, я еще не все рассказала. Кинулись мы убегать, и эта Мефрэ меня, как лошадь, до «Жирной Хавроньи» доволокла. А там Большой Пьер как раз сидел. Он нас до дому и довел. Не могла же я ему сказать, что она ведьма, ведь эти изверги по пятам шли…
– Ну и прирезали бы чертовку, тебе-то что? – удивился Ришар. – Ведьму пожалела, ну и дела!
– Не пожалела… Не знаю… – отбивалась Жаккетта, искренне возмущенная таким глупым предположением.
Не зная, что сказать в свое оправдание, она надулась и замолчала, но секунду спустя сообразила, как можно выкрутится и радостно воскликнула:
– Если бы я сказала Большому Пьеру, что она ведьма, то пришлось бы объяснять, откуда я ее знаю!
Аньес испугалась, что Жаккетта проболтается об истории с любовным зельем и незаметно, но ощутимо, ущипнула ее. На это Жаккетта и рассчитывала.
– Ну, все и так понятно! – строго заявила Аньес, уходя от опасной темы. – Ты лучше скажи, Большой Пьер до ведьмы дотрагивался?
– Да… Она в темноте перед самым своим домом споткнулась, чуть нос о камень не расшибла. Он ей подняться помог, – вспомнила Жаккетта.
– Ну вот, все ясно, я же говорила! – торжествуя от собственной проницательности, изрекла приговор Большому Пьеру Аньес. – Она его заколдовала! Чего ей спотыкаться – колдуньи в темноте, как кошки, видят! Теперь он под ее властью, что хочет, то и ворочит!
– Ой, мама! – не на шутку испугалась Жаккетта. – Она же и меня за руку сколько держала!
– Не бойся! Вы же тогда убегали, ей не до того было. А чуть очухалась, опять злодействовать принялась! – «успокоила» ее Аньес. – Филлиппа говорит, по этой ведьме один парень так сильно сох, аж почернел весь от любви! Наверняка приворожила.
– И что?! – сразу представила драму Жаккетта. – Петухом в ее курятнике стал или повесился от любви?!
– Да нет, дом ее поджег, чуть всю улицу не спалил. И к кокийарам[40]40
Кокийары – название одной из тогдашних банд.
[Закрыть] ушел!
Глаза Аньес блестели, щеки разгорелись.
Теперь даже суровые взгляды Ришара не удерживали встречающихся на их пути мужчин от восхищения такой красивой девицей.
Нахмурившийся Ришар переложил, для надежности, корзину в левую руку…
– Но не в этом парне дело! Просто, совсем не по-христиански бросить Большого Пьера в лапах Сатаны! – продолжала Аньес. – Надо ему обязательно помочь и вырвать из ведьминых чар.
Жаккетта поежилась…
Трех встреч с колдуньей ей хватило за глаза.
– А вдруг она нас тоже заколдует? – на всякий случай спросила она.
– Да нет, мы с тобой всякие оберегающие штуки возьмем, к нам так просто не подступишься! Самого Пьера насчет этого пытать бесполезно, он и не знает, не чувствует, что околдован. Ты же видела: к вечеру становится беспокойным, если уйти не может – ходит чернее тучи. Значит, чары с темнотой действовать начинают. Сегодня все приготовим, а завтра…
– А как же мы его расколдуем?
У Жаккетты холодок полз по спине, но раз подруга так загорелась бороться против ведьминого злодейства, признаваться в собственном страхе было стыдно. Оставалось уповать на то, что Аньес и вправду знает, как уберечься от колдуньи и спасти Большого Пьера от лиходейки.
Ришар же их спора не слышал: от ревности он весь был как натянутая тетива. Долго ждать выстрела и не пришлось.
Они подошли к мясной лавке. Сам мясник стоял на мостовой и гордо оглядывал свисающие с крюков свеженарубленные куски свинины, говядины, баранины и тушки самой разнообразной битой птицы. Стоял он не просто так, а по делу, давая какие-то ценные указания своему помощнику.
Увидев идущую троицу, мясник подтолкнул своего собеседника и, ухмыльнувшись, сказал:
– Смотри-ка, какая милашка в середке шагает! Спорим, мясцо у нее понежнее, чем у молочного поросеночка?! Не то, что моя дражайшая засохшая подметка! И вторая ничего, аппетитные окорочка!..
Закончить гастрономические сравнения ему помешал кулак Ришара. Молча накинувшись на мясника, Ришар принялся молотить его с такой лютой яростью, что со стороны казалось, будто мясник сам превратился в окорок, истекающий от страха жиром.
На вопль помощника выскочили дюжие подмастерья и кинулись скопом спасать хозяина.
Жаккетта, вручив Аньес корзинку, которую ей сунул на ходу Ришар, воодушевлено кинулась на помощь приятелю и принялась колотить парней по спинам метелкой, подхваченной у входа в лавку.
В разгар битвы подоспела и «засохшая подметка».
Встав на пороге руки в боки, она внесла большое разнообразие в потасовку, на все лады обзывая своего супруга и повелителя, и подбадривая Ришара.
– Так его, молодец, так! Проучи его, борова жирного! Небось, опять на чужих баб зарился, а законную жену стороной обходит, морда толстомясая! Ну что это за мужик, прости Господи, люди добрые, коли у него с женой любиться то грех, то пост, то еще какая лихоманка! Врежь ему милок так, чтобы он и думать забыл на сторону бегать, кобель клочкастый! Убавь ему, козлу вонючему, пыла, только спасибо скажу! Люди добрые, посмотрите на этого прохиндея: как за соседками таскаться, он жеребец здоровый, а как супругу уважить – сразу мерин сивый!
Распалившись своими воплями, супруга мясника перешла от слов к делу и кинулась помогать Жаккетте, дубася сковородой всех, кого ни попадя!
Наконец, в основном благодаря ее усилиям, враждующие стороны разбежались, кто куда.
Жаккетта и Аньес увели с поля боя клокочущего гневом Ришара и, немного отойдя от лавки, принялись врачевать его раны.
Аньес своим платочком вытирала ему лицо, и Ришар млел под ее ласковыми руками. Было видно, что теперь ему от жизни ничего не надо.
Жаккетта выбрала среди синяков самый заметный и приложила оставшийся медяк.
– Сковородка бы лучше помогла! – вздохнула она.
– Нет уж, отходили меня сковородкой, хватит! – отказался Ришар. – А что вы там про Большого Пьера чирикали?
– Большого Пьера спасать надо от ведьминых чар. Завтра и пойдем. Аньес – главнокомандующий! – пояснила Жаккетта.
– Да, дела… – пробурчал Ришар.
Поморщившись, он ощупал сбитую скулу.
– Тогда соблаговолите, непобедимые воины, принять меня в ваши ряды скромным младшим оруженосцем!
– Принимаем! – величественно кивнула Аньес.
* * *
Вечером следующего дня только человек с сильнейшим насморком, проходя по соседней с Аквитанским отелем улице, не обнаружил бы засаду на Большого Пьера: такая сшибающая с ног волна чесночного аромата неслась от заросших кустами развалин.
Борцы с ведьмой притаились в очень удобном месте: как раз напротив жилища колдуньи, у ограды заброшенного дома.
Аньес шепотом пояснила, что это дом того самого парня, который из-за навороженной любви чуть не сжег пол улицы.
После смерти его родителей селиться здесь, можно сказать, перед самым носом ведьмы, никто из родственников не захотел, покупателей, тем более, не было, вот дом и стоял пустой, ветшая и разрушаясь год от года.
Заросли лопухов, бурьяна и крапивы, и разросшиеся кусты позволили Аньес, Ришару и Жаккетте расположиться очень удобно, коротая ожидание в тихой беседе.
Чесноком от них благоухало недаром.
Аньес применила все известные ей средства против колдовства.
Первейшим наинадежнейшим был, как раз, чеснок. Так как его дух ни один дьявол и на дух не переносил.
Чесноком с хлебом наелись от души. Так, что во рту горело.
Кроме того, целые головки висели у каждого на поясе, отгоняя всякую нечисть своим видом и чесноком же были натерты подошвы башмаков.
Вторым важнейшим средством был, естественно, святой крест.
Помимо обычного нагрудного, Аньес велела повесить все еще по кресту на спину, чтобы и грудь, и спина были надежно защищены.
Жаккетта ежеминутно поправляла врезающийся в шею шнурок, основательно перекрывавший ей дыхание. Грубый массивный крест, который удалось раздобыть у посудомойки Марго, оказался страшно тяжелым. А поменять кресты местами Жаккетта боялась.
Кроме этого, Ришар утром углем исчеркал крестообразно подолы подкладок их плащей.
Третьим, тоже достаточно надежным средством, были браслеты и ожерелья из гальки, набранной в ближайшем ручье: против окатанной водой камней ни одна ведьма устоять не могла.
Жаккетта с Аньес долго ломали голову, как, не просверливая дыр, сделать из галек подобия бус и, в результате, так обмотали веревками, что за переплетениями узлов камней не видно было.
Для страховки, место засады Аньес окружила веревочным кольцом. Веревка, конечно же, тоже была натерта чесноком!
Вот так, грозно вооруженные против всей преисподней, они сидели в веревочном круге и ждали появления Большого Пьера.
– Хорошо еще, что ты его весной надумала спасать, а не зимой! – поежился Ришар, продрогший в еще по-зимнему холодном вечернем воздухе.
– Отогревай теперь, в наказание! – прижал он к себе Аньес. – Иди к нам, – по-дружески пригласил Ришар и Жаккетту. – Костер все равно жечь нельзя. Окоченеешь, сидя.
– Нет уж! – наотрез отказалась и Жаккетта. – Я не вы, ледышки, мне так, жарко даже – от страха!
Несмотря на хорошее покровительство святой Анны, Жаккетта не собиралась искушать судьбу и доставлять ненужные проблемы Ришару, лишая его верного счастья с Аньес.
Луна поднялась высоко и светила вовсю.
В ее мертвом свете дом колдуньи Мефрэ казался еще безлюдней, чем заброшенная хижина, возле которой притаилась засада.
– Только он у дома ведьмы появится, – объясняла план операции Аньес. – Мы его, взявшись за руки, окружим кольцом, ну, как в бранле, и начнем читать «Ave Maria», только сначала надо семь раз сказать «amen». Тогда чары с него падут… И ни в коем случае нельзя рук разжимать, чтобы зло не прорвалось. После этого отведем его на церковную паперть, там она помолится, а утром на мессу. Вот тогда ему бояться нечего!
– А почему мы сейчас за руки не беремся? – опять на всякий случай, спросила Жаккетта.
– Сейчас нас веревочный круг ограждает! – успокоила ее страхи Аньес. – Мы вообще для нечистой силы не видны.
* * *
За разговором они и не заметили, когда на улице появилась крепко сбитая, высокая фигура.
– Ой, вот он! – первой опомнилась Аньес. – Шляпу-то как низко на лоб надвинул, идет, наверное, ничего не видя. Как во сне!
От ее неожиданного возгласа Ришар испуганно дернулся и свалился с камня, на котором сидел, держа Аньес на коленях. Упав спиной в колючий куст не то боярышника, не то еще чего, ощутимо придавленный сверху подругой, он сдавленно зашипел, борясь с желанием заорать во все горло.
Пока Жаккетта поднимала Аньес, а потом они вдвоем выпутывали бедолагу из колючек, Большой Пьер успел войти в калитку.
– Хорошо еще, что нас не заметил! – облегченно прошептала Жаккетта. – Ты чего дергаешься, как полоумный?
– Орите больше! – огрызнулся Ришар, выдирая шипы из штанов. – «Вот он, вот он!» От неожиданности всякий свалится! Черт! Мне крест так в спину вдавился, что теперь неделю синяк не сойдет!
– Совсем с ума сошел?! – накинулась на него Аньес. – Кто же в таком месте черта поминает?! Накличешь на нашу голову!
Но потом ее мягкое сердце взяло верх, и она сменила гнев на милость:
– Подождем, может скоро выйдет!
И опять пристроилась под крылышко Ришара.
Большой Пьер, действительно, задержался у колдуньи совсем недолго.
Не успела Жаккетта хорошенько замерзнуть, а дверь в колдуньином доме опять открылась.
– Сейчас выйдет, бежим! – подала сигнал Аньес, и они дружно кинулись к калитке.
Как только высокий человек в надвинутой низко шляпе шагнул на улицу, три благовоняющие на всю округу фигуры в плащах с поднятыми капюшонами и крестами поверх плащей на груди и спине, окружили его и принялись водить хоровод, как вокруг майского дерева.
«Амэн, амэн, амэн, амэн…» – громко при этом шептали они.
В первую секунду человек ошарашено застыл, но потом прорычал:
– Это еще что за шуты?!!! – и потянулся к клинку у пояса.
Аньес испуганно взвизгнула: это был голос не Большого Пьера!
Круг распался, фигуры замерли.
Ришар схватил человека за руку, не давая выхватить кинжал, и быстро сбил с него шляпу.
Под шляпой оказалась круглая, абсолютно лысая голова со злющими глазами и крючковатым носом.
Совершив сей героический поступок, конюх тоже замер, не зная, что же делать дальше и как объяснить незнакомцу, что они ошиблись.
В этот трагический момент на крыше колдуньиного дома дико взвыли коты, повинуясь древнему весеннему инстинкту, наступающему у них в этом месяце.
Вопль котов и развязал запутанную ситуацию.
Отряд борцов с чарами кинулся врассыпную, оставив недоумевающему клиенту Мефрэ (он пришел за средством для ращения волос) только запах чеснока и ожерелье из мелких булыжников, развязавшееся и свалившееся с шеи Ришара.
* * *
Под покровом темноты три жалкие тени осторожно пробрались по неосвещенному двору Аквитанского отеля и шмыгнули в комнату камеристок. Там они принялись грустно складывать в углу испачканные плащи, каменные ожерелья и чесночные пояса.
Жаккетта с наслаждением стянула чуть не придушивший ее во время бега наспинный крест и рухнула на кровать.
– Весь подол в угле… – мрачно подытожила она приключение. – Хорошо, платье старое… Пойду, воды принесу, чтобы сполоснуться, да молока – чеснок перебить[41]41
Бытует мнение, что молоко отбивает запах чеснока во рту.
[Закрыть]. Веревку жалко, там ведь осталась. Надо завтра забрать.
Она вышла.
Заробевший в девичьей комнате Ришар осторожно присел на старенькое, но очень приличное кресло, (выделенное, как-то, раздобрившейся Жанной) и растерянно ковырялся в затылке.
Аньес же застыла у стола, невидящими глазами глядя сквозь кучу сложенных на столешнице крестов.
Жаккетта вернулась с ведром воды и кувшином молока.
На звук открывающейся двери Аньес обернулась. Обвела комнату расширенными глазами и с холодной убежденной тоской сообщила:
– Все ясно! Эта тварь заколдовала Большого Пьера куда сильней, чем мы думали! И он приходит к ней в зверином обличье. Он оборотень!
Кувшин выпал из рук ужаснувшейся Жаккетты.
* * *
Новый план спасения Большого Пьера и превращения его из заблудшего оборотня в доброго католика был таким:
– Как только Большой Пьер выйдет со двора, мы пойдем за ним. Когда он превратится в зверя, надо плеснуть на него святой водой и стукнуть по спине крестом – тогда он из оборотня опять превратится в человека!
Своими знаниями по части борьбы с нечистой силой Аньес могла поспорить с коллегией инквизиторов.
Вечером пошел не сильный, но затяжной дождь.
В такую погоду уютнее всего сидеть у очага, закутавшись во что-нибудь теплое и пушистое, смотреть на пляшущие язычки огня, слушать монотонное шуршание капель за стеной и шум внезапных порывов ветра, радуясь, что все это там, а ты здесь…
Не обращая никакого внимания на погоду, принаряженный Большой Пьер накинул плащ, надвинул поплотней шляпу с перышком и исчез за воротами.
Следивший за ним весь день Ришар кликнул девушек, и летучий отряд борцов с колдовством кинулся в дождь на охоту за оборотнем.
* * *
Большой Пьер, не спеша, шел по безлюдной улочке, изредка поеживаясь от закинутых в лицо порывом ветра капель, и, если верить его виду со спины, пока ни в кого превращаться не собирался.
Он и не подозревал, что на расстоянии нескольких туазов за ним крадутся его лучшие друзья.
Ришар шагал первым, сжимая в руке крест, готовый в любой момент огреть им солдата и сквозь стиснутые зубы бормотал:
– Уж я его так приложу, что никакая ведьма обратно не превратит!
За ним семенила Аньес, неся склянку со святой водой и амулет против оборотней (и такой имелся в ее обширной коллекции).
Замыкала шествие Жаккетта.
Она очень радовалась, что под плащом у нее теплое платье и два вязанных платка, один на плечах, другой на бедрах, а в башмаках шерстяные носки.
«Только бы он обращался в кошку или птицу!» – в такт шагам думала Жаккетта. – «Только бы не в волка или змею! Только бы в кошку или птицу, а лучше в мышку, на худой конец в крысу!»
– Оборотни превращаются в зверей на кладбище или пустыре. Интересно, где он будет? – спокойно сказала Аньес.
Она оставалась самой невозмутимой. Не то надеялась на амулет, не то на силу Ришара.
– Слава богу, кладбища в той стороне нет! – радостно выдохнула Жаккетта. – А вот пустырь скоро будет… Даже не пустырь, а плешь такая, как раз на задах «Жирной Хавроньи».
– Неужто туда двинет? – Ришар не отрывал взгляда от Большого Пьера. – Точно, свернул. Давайте-ка поднажмем! Под ноги смотрите, лужи кругом!
Вслед за Большим Пьером они свернули в узенький проулочек, выводящий на зады харчевни.
Жаккетта неправильно назвала плешью небольшое пустое пространство, на которое выходили задние пристройки «Жирной Хавроньи» и соседних с ней домов. На самом деле это было маленькое болотце.
Днем здесь, обычно, паслись и плескались шипучие гуси, а сейчас, под дождем, оно раскисло и превратилось в истекающую грязью лощину.
Единственным выходом отсюда был тот самый проулочек, по которому они пришли, (этим путем из «Жирной Хавроньи» частенько уходили посетители, не желающие мозолить глаза прохожим у главного входа).
* * *
Когда охотники, обходя лужи, добрались до пустыря, Большой Пьер бесследно исчез.
– Уже превратился! Наверняка в кого-нибудь маленького, а то мы бы увидели. Давайте искать! – скомандовала Аньес. – Жаккетта, стой на выходе!
Жаккетта послушно застыла между лужами, а Аньес и Ришар, взяв по жердине, с двух сторон принялись обходить болотце. Они шли вдоль построек, заглядывая и проверяя палками все щели и уголки.
Дождь продолжал сочиться из низких туч.
Где-то рядом шумной, бурлящей жизнью жила «Жирная Хавронья». Но отголоски гомона ее посетителей доносились на пустырь, словно с другого края Земли.
Светло-серая мгла превратилась в серую, а потом и в темно-серую.
Все кругом было мокрым и холодным, въедливая сырость настойчиво заползала под плащ, пытаясь выгнать тепло.
Помимо Аньес, Жаккетты и Ришара, единственной живой точкой в этом закутке было светящееся теплым красновато-оранжевым светом свечи окошко второго этажа строения напротив проулка.
Жаккетта поглядывала на окошко и думала, что за ним, в теплой комнате, сухо и уютно…
Пока охотники никого не нашли – все живое сидело по укрытиям, норкам и конуркам, и вылазить под дождь не желало.
Еще пару туазов – и Аньес с Ришаром встретились бы как раз под светящимся окном. Уже не веря в успех сегодняшней охоты, Аньес лениво тыкала палкой в углубления под стеной свинарника.
Вдруг, после очередного тычка, из устланной соломой ямки выскочил крупный, угольно-черный кот.
– Вот он!!! – взвизгнула Аньес, отпрыгивая назад.
Котяра кинулся прочь, в сторону Ришара.
Тот приготовился его схватить, но хитрый кот проскочил между ногами конюха, даже растерявшегося от такой прыти.
– Держи его! – по лужам кинулась за оборотнем Аньес, маша палкой.
Беглец оказался странным: вместо того, чтобы спокойно уйти от преследователей по заборам и крышам, он помчался к проулку, где скучала Жаккетта.
Не долго думая, кот решил повторить тот же прием, что и с Ришаром – и с размаху влетел Жаккетте в юбку.
Пока подоспели друзья, кот уже ухитрился сильно располосовать Жаккетте руку, но она, не обращая внимания на дерущую боль, туго запеленала его в свой подол, оставив на свободе только шипучую черную голову.
– Ага, попался, оборотень! – воскликнул подбежавший Ришар. – Подставляй-ка спину под крест!
– Дай лучше мне! – израненная Жаккетта гневно смотрела на кота. – Друг называется, когти, как бритвы! У-у, рожа усатая! Врежу вот крестом по морде, сразу опомнишься!
– Не орите!
Сосредоточенная Аньес приступила к Таинству.
Она накинула на шею кота свой амулет против оборотней. По ее знаку Ришар осторожно выпутал пленника из Жаккеттиной юбки и крепко ухватил за лапы, не давая коту шелохнуться.
Что-то шепча под нос, Аньес начала поливать кота святой водой от носа до кончика мечущегося хвоста.
Коту было наплевать, дождь его мочить, или что другое – он продолжал шипеть.
Когда святая вода закончилась, в действие вступила Жаккетта и с размаху огрела несчастного оборотня крестом.
Кот дурно взвыл, но в человека не превратился.
Подождав чуток, Жаккетта приложила его крестом еще раз. С тем же результатом.
– Не-е, кот натуральный! – разочарованно вздохнула она.
– Да, пожалуй… – нехотя согласилась Аньес и сняла с вопящего зверя амулет. – Отпусти его, Ришар…
Выпущенный на свободу, насквозь мокрый кот пулей ускакал в проулок.
– Не мог же Большой Пьер испариться? – недоуменно произнес Ришар. – Здесь и спрятаться-то негде…
– Пойдемте домой… – устало сказала Аньес.
– Сейчас, гляну напоследок вон в то окно, и пойдем!
Ришар двинулся к светящемуся окошку.
Девушки неохотно пошли за ним.
Как раз под окном к стене дома прилепилась небольшая пристройка, что-то вроде дровяного сарайчика. Ришар легко забрался на нее и подкрался к окошку.
– Идите сюда! – позвал он девушек.
Путаясь в плащах и юбках, они забрались на крышу пристройки, и тоже уставились в окно.
* * *
В небольшой, но симпатичной каморке, Большой Пьер и миловидная женщина любили друг друга. И им было хорошо.
Обычно суровое лицо солдата было по-детски радостным и безмятежным.
Личико Аньес стало красным, просто малиновым. Упорно не глядя по сторонам, она стала слезать с крыши.
Жаккетта, за компанию, тоже немного покраснела и спустилась вслед за подругой, хотя ей очень понравилось увиденное, и она была не прочь чуть подзадержаться и понаблюдать.
Когда Ришар присоединился к ним, по нему было видно, что он окончательно утратил и без того небольшую веру в умственные способности женского пола.
Оглядев пристыжено уставившихся на свои заляпанные грязью подолы охотниц за оборотнями, он презрительно процедил:
– Одно слово, бабы!
И первым пошел с пустыря.
Аньес и Жаккетта, молча, потянулись за ним.
Уже на подходе к Аквитанскому отелю Ришар еще раз оглянулся на сопящих ему в спину понурых девиц и саркастически обронил:
– Она хозяйка «Жирной Хавроньи».
– Так вот почему тогда у него в кувшине вино такое вкусное было! – неизвестно чему радуясь, воскликнула Жаккетта.
