Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 274 (всего у книги 289 страниц)

Наконец она пролезла в щель целиком, перевернулась вниз головой и, как ящерица скользнула по прутьям вниз. Сорвалась, упала, но ударилась не сильно. Или так показалось с перепугу?

Некоторое время молодая женщина сидела на холодном камне, слушая сумасшедшее биение своего сердца. Потом подобрала и надела юбку с поясом. Встала, пошла вперед и... Ну, конечно, так и должно было случиться! Перед нею оказалась ровная, на ощупь деревянная поверхность. Дверь! Да и как ей могло прийти в голову, что башню, где содержится такой важный пленник, запирают всего лишь этой дурацкой решеткой?..

Нужно было возвращаться, лезть обратно и идти к воротам, чтобы, как условленно, переплыть через ров, а там уже мужчины будут решать, что делать дальше. Если только поднята решетка ворот... И если стража сверху не заметит Марию. Нет, стража не заметит. Темно.

За деревянной дверью вдруг что-то заскрипело, лязгнуло, и дверь толкнула Марию в грудь. Женщина отпрянула, всей спиной прижавшись к стене прохода.

– Пресвятая Матерь Божия, помоги мне! – не шепнула, а прошевелила она губами.

За полуотворенной створкой мелькнул тусклый свет, пахнуло теплом и плесенью. В открывшемся проеме появился силуэт человека, который лениво протолкнул вперед грузное тело и направился к решетке. Свет отразился от железных петель кольчуги, от гладкой поверхности шлема и от наконечника пики.

Стражник доплелся до решетки, поскрипел в ней ключом, отворил и вышел. Ушел он, должно быть, совсем недалеко. И вскоре стало ясно, для чего он выходил: на страже ты или нет, а бывают потребности, которых никак не отложить до окончания дежурства!

Мария не стала ждать, пока караульный вернется. Не рассуждая, она проскочила в отворенную дверь и, подхватив края юбки (и без того достаточно короткой), кинулась вверх по крутой винтовой лестнице. Ступени были очень высокие, приходилось сильно задирать ноги, и тут хромота о себе напомнила. Но молодая женщина привыкла не обращать на нее внимания. Она поднималась, то и дело оглядываясь. На стене внизу был укреплен факел. Откуда-то сверху сочился свет второго.

Мария взбиралась по ступеням, чутко вслушиваясь и пытаясь понять, где сейчас находится второй стражник. Что есть и второй, она не сомневалась.

Мелькнуло воспоминание, как более года назад она помогла Эдгару бежать из темницы Саладина, в которую рыцарь попал, выдав себя на поле боя за Ричарда Львиное Сердце и тем сохранив свободу и, скорее всего, жизнь короля Англии. Тогда ее будущий муж жертвовал собой. Сейчас же ему очень не хотелось приносить такую жертву. Пришлось напомнить, чем он обязан Ричарду!

Второй стражник обнаружился на самом верху, на довольно широкой площадке с очень низким потолком и одной-единственной дверью. Почему-то Мария была уверена: эта дверь – та самая.

Стражник – крепкий, высокий мужчина в кольчуге до колен – сидел на скамье, прислонив к себе пику, и мирно дремал, надвинув шлем почти на самые глаза. Должно быть, им не разрешают снимать шлемы во время дежурства.

Самое главное, во что сразу уперся и от чего уже не мог оторваться взгляд отважной лазутчицы – большая связка массивных бронзовых ключей, лежащая на коленях спящего. такое везение бывает только в сказке! Но ведь Мария молилась Пресвятой Деве, а Дева может сделать все, что угодно – если только молитва искренняя. Да, это была та дверь и те ключи!

Впрочем, ключи нужно было еще взять. Но все до сих пор складывалось таким непостижимым, совершенно волшебным образом, что Мария потеряла осторожность. В душе понимая, что совершает чистейшее безумие, она протянула руку и взялась за широкое кольцо от связки.

Стражник дернулся, отвалился от стены, к которой его, казалось бы, намертво приклеил сон, и открыл глаза. Несколько мгновений он ошалело смотрел на возникшую перед ним хрупкую фигурку, потом тихо спросил:

– Ты кто?

– Тсс!

Она поднесла палец к губам, затем схватила связку, весившую, наверное, как небольшой боевой топор, и со всего размаху двинула по шлему, там, где должен был находиться висок.

Голова стражника мотанулась в сторону, он, тихо охнув, запрокинулся и пошатнулся на скамье, будто собираясь упасть. Мария взглянула на скважину в массивном бронзовом замке, стараясь по ее форме угадать ключ. Выхватила первый попавшийся:

– Дева Мария, Матерь Божия, помоги мне!!!

Ключ вошел в скважину, повернулся, заскрежетал и... толстая, обитая медью створка подалась!

– Ты что делаешь, а!!? Ведьма!

Крепкая рука очнувшегося от мгновенного обморока стражника больно стиснула ей локоть. Мария рванулась, отчаянно пытаясь освободиться. Это казалось бесполезным, но у нее не оставалось иного выхода: только рваться из этих крепких лап, рваться до последних сил.

– Гляди, Марк, тут к нам птичка залетела! И смотри-ка, чуть мне мозги не отшибла, даром что мала...

Эти слова были обращены ко второму стражнику, который как раз поднялся на площадку и уже спешил на подмогу первому. Правда, тот и один отлично справился бы с юной преступницей – оставалось только вывернуть ей кисть и вырвать связку ключей.

Но тут дверная створка резко отворилась внутрь, на пороге, занимая весь дверной проем, показалась могучая фигура. Затем две железные руки разом схватили обоих воинов за кольчужные складки капюшонов и, разведя в стороны, столкнули лбами с такой силой, что железные козырьки их шлемов погнулись.

Стражники рухнули на каменный пол, даже не вскрикнув.

А в следующий миг те же сильные руки обхватили Марию – не грубо, а с удивительной нежностью, и хорошо знакомый голос воскликнул:

– Вот наваждение! Или я спятил, или это ты – малыш Ксавье? Ну здравствуй!

Глава 10
Вспышка молнии

Мария, наверное, еще ни разу в жизни так не ревела. Она просто зашлась рыданиями, забившись в истерике, да так, что удержать ее стоило труда даже Ричарду Львиное Сердце.

Ему случалось видеть женские истерики, и он знал, что лучшее средство от них – хорошая пощечина. Но никакие силы на земле не заставили бы его ударить Марию.

Поэтому он просто подхватил ее на руки, внес в свою темницу и осторожно опустил на постель, с которой сам только что поднялся, услыхав шум за дверью. Затем, разорвав на несколько кусков грубую холщовую простыню, король вернулся на площадку и тщательно связал бесчувственных стражников, не позабыв воткнуть им кляпы, чтобы, очнувшись, те не вздумали поднять крик.

– Ну вот! – произнес он, вновь входя в комнату и с радостью убеждаясь, что «гостья» уже почти пришла в себя, хотя и продолжала еще всхлипывать, ладонью размазывая по щекам слезы. – По крайней мере, на первых порах нам не помешают. Ты что же, одна?

Этот спокойно и деловито заданный вопрос заставил Марию окончательно взять себя в руки. Переведя дыхание, она в нескольких словах рассказала Ричарду об их поисках, и о том, что предшествовало ее безумному поступку.

– Честное слово! – воскликнул король, нахмурившись. – А еще говорят, что у меня нелады с головой! По-моему, с головой неладно у твоего Эдгара – да не в обиду это будь тебе сказано, малыш, – и у его приятелей тоже... Я бы ни за что не позволил тебе все это проделать!

– Но ведь получилось же! – прошептала она и опять всхлипнула.

Все это время молодая женщина осматривала помещение башенной темницы, но куда внимательней смотрела на короля, которого не видела больше года и которого уже почти потеряла надежду увидать.

Комната была под стать всей башне – небольшая, почти круглая, со стенами из плохо обтесанного камня и с очень низкими сводами, которых высоченный Ричард почти касался головой. В стене оказалось узкое окошко, забранное толстой решеткой. Из мебели имелась дощатая лежанка, покрытая тонким тюфяком, с простой и грубой постелью, да столь же простая лавка, придвинутая к окну.

Что до короля, то в нем не было заметно слишком больших перемен (пылкое воображение Марии до того рисовало облик измученного заточением узника). Львиное Сердце и прежде вел жизнь, почти начисто лишенную отдыха, покоя и удобств, поэтому новое испытание не могло сломить его.

Правда, он осунулся. Но от этого тонкие, правильные черты короля сделались еще четче – лицо будто обрело законченность. Темные глаза, которые казались то карими, то темно-серыми, то почти черными, смотрели теперь пристальнее и строже, в них реже вспыхивало пламя, но глубже тлел упрямый огонь, и взгляд, который прежде так пугал робкие души, сейчас мог устрашить и самое отважное сердце. То был взор человека, до конца осознавшего свою колоссальную духовную силу и научившегося ею владеть.

Точней и еще стремительней сделались движения Ричарда. Хотя, казалось бы, вынужденное бездействие должно было притупить его реакцию, но он словно весь собрался, скрутив свою волю и свои мышцы в мощную стальную пружину.

И наконец, последним изменением стала седина, легкая, как пух весеннего тополя, случайно застрявший в нескольких завитках его густых каштановых волос.

– Надо идти, Мария! – с непривычной лаской в голосе проговорил король, взяв руку женщины. – Ты говоришь, прошлой ночью решетка ворот была поднята?

– Да. Император и магистр Парсифаль вышли и затем вошли обратно, не вызывая стражу. Значит, здесь не всегда опускают решетку.

Ричард покачал головой:

– Думаю, что всегда. И готов поспорить, что она опущена и сейчас. Вчера ее наверняка оставили поднятой именно по просьбе то ли императора, то ли этого вашего колдуна. Но проверить нужно.

– У нас ведь есть ключи! – Мария указала глазами на тяжелую связку, которую Ричард высвободил из ее отчаянно стиснутых пальцев и кинул на лавку. – А вдруг один подойдет к решетке ворот?

– Сомневаюсь. Но даже если так, нам это не поможет. Решетка ворот подъемная, механизм подъемника наверняка – в сторожевой башне на стене, и его охраняют. Конечно, можно попытаться... Но если через ворота не пройти, то придется искать другой выход. Думаю, веревку ты как-то ухитрилась сюда пронести? Пронесла же ты ее в темницу к Эдгару, там, в Яффе! Помнишь?

– Как раз вспоминала! – Мария попробовала улыбнуться, но она все еще не до конца пришла в себя. – Даже не знаю, когда было труднее: тогда или сейчас... Вот, держите, ваше величество!

Она сняла широкий кожаный пояс и вытащила шнурок, которым был прошит его край. Пояс оказался двойной: в него Мария аккуратно вшила сложенную в несколько рядов тонкую, но прочную веревку.

Ричард растянул часть веревки и с силой дернул.

– Пожалуй, двоих выдержит. Ладно, идем. Не хочешь надеть кольчугу? Помню, она тебе шла.

Но молодая женщина покачала головой:

– В кольчуге я не переплыву ров.

– И то правда! А я – переплыву.

Перед тем как связать караульных, Ричард стащил с обоих кольчуги и снял пояса, к которым были привешены мечи. При его силе он ворочал бесчувственные тела, точно это были вязанки хвороста. Теперь король преспокойно надел кольчугу одного из стражников и опоясался его мечом. Второй он протянул Марии:

– Куда ни шло без кольчуги, но меч возьми обязательно. И пошли. Я давно высчитал – караул здесь меняется через каждые четыре часа. Эти сменились часа три назад. Значит, у нас час или чуть больше. Вперед!

Когда они, спустившись по крутой винтовой лестнице, оказались во дворе, в лицо им ударил влажный порыв ветра, и густые капли дождя хлестнули по щекам. На миг небо косо прочертила оранжевая вспышка, и раздался грохот.

– Плохо как! – шепнула Мария. – Из-за этих молний нас могут увидеть.

– Хорошо! – так же тихо отозвался Львиное Сердце. – То есть что увидеть могут – это, конечно, плохо. Но ты представь себе, что больше года не могла выйти из каменного мешка и дышала воздухом только через узкое окно, а тут – открытое небо, ветер, да еще и гроза. Люблю грозу!

Стражи во дворе замка по-прежнему не было, и беглецы пересекли его без всякой помехи. Однако решетка ворот, как и предполагал Ричард, оказалась опущена. Никакого замка на ней не обнаружилось. Король снова был прав: вздумай они поднимать решетку, пришлось бы добираться до подъемного механизма. Но предпринять такую попытку – означало сразу же выдать себя. И Ричард, подумав, отказался от этой мысли:

– На стену, скорей! Лестница как раз возле башни, где меня держали. Я видел ее через окошко!

Лестница Была каменная, проложенная вдоль массива стены, причем она шла вверх очень круто. Заметив, с каким трудом Мария взбирается по высоким ступеням, Ричард обернулся и протянул руку:

– Давай помогу!

Но она замотала головой:

– Не беспокойтесь, ваше величество. «Малыш Ксавье» справится сам!

Когда его голова поравнялась с кромкой стены, король остановился, вслушиваясь. Дождь шел все сильнее, но его шум не заглушал гулких шагов ног, обутых в железные чулки.

Двое стражников совершали обход. Осторожно выглянув, Ричард при очередной вспышке молнии увидел две приближающиеся неуклюжие фигуры. Защищая от дождя свои доспехи, воины набросили длинные плащи с капюшонами и походили теперь на привидения, которым вздумалось в грозовую ночь прогуляться по крепостной стене. Дождь давно погасил факелы, и один из воинов нес фонарь, прикрывая его полой плаща, чтобы капли не добрались до свечи. При этом стражники видели лишь очень небольшое пространство. И когда новая молния вдруг обрисовала в трех шагах от них высокий человеческий силуэт, оба невольно замерли, издав изумленные восклицания. Все, что они успели заметить – это синеватый блеск поднятого им навстречу меча. Из двоих лишь один успел в ответ выставить пику, но мелькнувшее в воздухе лезвие рассекло ее пополам. Второй стражник не успел уже ничего...

– Быстрей! – Ричард, обернувшись, просто-напросто выдернул Марию на верхнюю площадку стены. – Теперь надо найти, к чему бы привязать веревку. Если обмотать вокруг одного из защитных выступов, то не хватит ее длины. Бери фонарь!

Сделав несколько шагов, Львиное Сердце остановился. Он заметил довольно глубокую щель между каменными плитами, как раз между двух выступов. Взяв обеими руками прихваченную с собой пику стражника (ту, что осталась целой), Ричард вставил ее острие в этот узкий промежуток и что есть силы надавил. Пика глубоко вошла в щель и прочно там застряла. После этого король аккуратно привязал к толстому древку конец веревки и замер, ожидая очередной молнии. Ждать пришлось всего пару мгновений – гроза была уже прямо над Дюренштейном, и новый громовый раскат прозвучал одновременно с ярчайшей вспышкой. Глянув вниз, король оценил высоту стены. Она была велика – около двадцати туаз. Веревка, как Ричард и ожидал, примерно на два туаза не доставала до земли. «Это даже хорошо! – подумал он. – Если внизу сейчас пройдет кто-то из стражи (а они должны там дежурить, раз на стенах не горят факелы!), то уж точно не заденет и не заметит веревку».

– Веревка тонкая, Мария, – прошептал король, наклоняясь к своей спутнице. – Боюсь, двоих она может и не выдержать, тем более что будет тереться о край кладки. Безопаснее спускаться по одному. И первым придется мне. С виду это не по-рыцарски, но во-первых – придется прыгать с солидной высоты, и лучше, если я спрыгну, а после подхвачу тебя. И второе – внизу может появиться стража. Твои муж и его друзья близко?

– По другую сторону рва, в роще. Они ждут нас. С Богом, ваше величество!

Ричард ловко протиснулся в промежуток между выступами, ухватился за веревку и, упираясь ногами в кладку, начал спуск.

Но не успела его голова скрыться за кромкой стены, как неподалеку раздались шаги, бряцание оружия, и вдруг пронзительный крик разорвал тишину, глухую и тревожную, как бывает всегда между раскатами грома:

– Сюда! Двое наших убиты! Враги! Измена! Сюда!

Эти слова понял только Ричард, но догадаться об их смысле ничего не стоило и Марии. И оба тут же убедились, как надежно охранялся Дюренштейн (по крайней мере, пока в нем находится император). Со всех сторон на стене замелькали языки пламени, послышались крики, грохот обутых в кольчужные чулки ног.

– Ничего не поделаешь, – сохраняя абсолютное хладнокровие, произнес Львиное Сердце. – Придется вдвоем. Давай за мной!

И он продолжил спуск, стараясь двигаться быстрее. Можно было бы и просто соскользнуть вниз – Ричард отлично умел это делать, и такой спуск занял бы куда меньше времени. Но, во-первых, веревка была очень тонка и оставила бы глубокие раны на не защищенных перчатками руках, а во-вторых, в этом случае она приняла бы на себя всю тяжесть двоих человек и действительно могла не выдержать. Поэтому король продолжал отталкиваться от стены ногами и руками, быстро перебирая крученый шнур.

Он одолел примерно половину спуска, когда небо треснуло и разорвалось прямо над его головой. Молния невиданной величины вспыхнула, казалось, от одного края горизонта до другого, и одновременно раскатился грохот такой силы, что могучие стены Дюренштейна содрогнулись. Ричард поднял голову: спускается ли следом Мария, и не обнаружила ли пока стража двоих беглецов, повисших над пропастью? Тонкую фигурку женщины он увидал прямо над собой. Мария тоже спускалась, однако сильно мешала ее хромота: нога то и дело скользила по неровной, мокрой от дождя кладке. Отважная жена рыцаря оставалась в каких-то пяти-шести таузах от верха стены.

Вспышка этой молнии оказалась не только самой яркой, но и самой продолжительной. Гигантская огненная трещина долго не гасла, и в ярком зареве мир будто застыл, трепеща перед могуществом высшей, непостижимой силы.

Если бы не эта длительность вспышки, через несколько мгновений могло произойти самое худшее. Глядя вверх, Ричард хорошо различал темную кромку каменной кладки и светлую полоску туго натянутой веревки на ее фоне. И очень хорошо увидел, как на глазах растягиваются и, одно за другим, медленно лопаются волокна шнура. Произошло то, чего он боялся: веревка не выдержала тяжести двух человек!

Решение пришло мгновенно, как в бою.

– Мария! Веревка рвется. Спускайся, как можешь, скорее! – спокойно сказал Ричард и разжал руки.

Его успел догнать короткий, полный ужаса крик. Потом король ощутил удар страшной силы – просто удар, никакой боли. Это было последним ощущением – вслед за ним глухой мрак поглотил сознание Ричарда.

Глава 11
Надежда и упование

Смысл слов, произнесенных королем, дошел до Марии лишь спустя несколько мгновений. А в тот миг, когда Львиное Сердце, выпустив веревку, рухнул с высоты десяти с лишним туаз, в ее сознании запечатлелся только дикий, непередаваемый ужас. Прежде чем блеск молнии угас, молодая женщина успела увидеть, как облитое кольчугой тело в стремительном падении коснулось земли.

Дальше Мария действовала только под влиянием этого ужаса, желая как можно скорее спуститься туда, к Ричарду, и помочь ему, если это было еще возможно. Она оторвала ноги от каменной кладки, охватила ими веревку и скользнула вниз. За несколько мгновений она одолела спуск, затем конец веревки вырвался из рук. Мария упала с высоты в две туазы, мягко согнув колени, ткнулась ступнями в землю, опрокинулась на спину и вскочила, не чувствуя боли ни в ногах, ни в ободранных о веревку ладонях.

– Ваше величество! – отчаянно закричала она.

Новая вспышка – и женщина увидела тело, распростертое совсем рядом с нею. Голова Ричарда была запрокинута, глаза закрыты. Он не слышал ее крика, не почувствовал, как она схватила его за руку, как приложила щеку к его груди. Марии показалось, что она ощущает под железом кольчуги слабые толчки, но, возможно, ей мешало вслушаться бешенное биение собственного сердца.

На стене пылали уже десятки факелов. Дождь почти прекратился и потому не гасил огня. Крики, звон оружия, пронзительный вопль сигнального рога...

Вот пятна факелов замелькали и внизу, у ворот. А вскоре – и там, где были вторые ворота. С обеих сторон к беглецам спешили вооруженные люди, их было не менее трех десятков.

– Мария! – донеслось с другого берега канала, а ей показалось, с другого конца земли. – Быстро в воду и сюда! Ему ты не поможешь, только погубишь и его, и себя! Скорее!

Она узнала голос мужа и повиновалась, уже не думая, просто по привычке повиноваться ему. Вода глубокого рва сомкнулась над ней в тот миг, когда факелы стражи осветил недвижное тело лежащего навзничь Ричарда. Кто-то успел заметить и мелькнувшую на краю берега светлую фигурку, вслед ей чиркнули две или три стрелы, однако они не догнали Марию.

Проплыв, сколько возможно, под водой, женщина вынырнула чуть не посредине канала и что есть силы поплыла к противоположному берегу. Позади раздались крики, в нее снова начали было стрелять, но с противоположной стороны из кустов, поднялись во весь рост Эдгар, Фридрих и Луи. Выпущенные ими стрелы свалили троих стражников, и внимание остальных сразу перешло на новых, куда более опасных противников. Правда, рыцари тут же вновь скрылись за зеленой завесой, однако стрелы буквально осыпали кусты густым дождем.

Подъемный мост центральных ворот с грохотом опустился, на нем показались два десятка всадников.

– Вот они! Вон там! – кричала им стража. – Они пытались проникнуть в замок!

– Быстрее! – Эдгар выхватил Марию из воды, убедившись, что ни одна стрела в нее не попала, вскинул хрупкое тело на плечо. Затем бросился вслед за Луи и Фридрихом, которые вновь выпустили стрелы и устремились к роще, где всех ожидал Блондель с лошадьми.

Всадникам, выехавшим из ворот, нужно было время, чтобы обогнуть ров и замок. Поэтому беглецы значительно опередили их, однако приходилось прилагать все усилия, чтобы уйти от погони как можно дальше.

Гроза заканчивалась, молнии сверкали все реже, а скакать что есть духу через рощу, почти в полной темноте, было опасно. И все же выбора не оставалось.

Крики и мелькание факелов за спиной беглецов говорили о том, что скрыться от погони не удалось. Ко всему прочему усилился ветер, клочья туч быстрее понеслись в сизом небе, а это означало, что вскоре может показаться луна. Вчера она позволила Марии и Фридриху рассмотреть сидящих у канала заговорщиков. Но теперь луна окажется вовсе не союзницей...

– Быстрее скачите к дороге, затем по ней до мельницы, а дальше – через холм вправо! – крикнул своим спутникам Тельрамунд. – А я немного задержусь.

– Задержимся вместе! – Луи тоже развернул коня. – Что-то у меня руки зачесались порубиться...

– Почему это только вы? – обернулся Эдгар, все так же прижимавший к груди полубесчувственную жену. – Погодите, я только пересажу Марию на лошадь к Блонделю!

– Я могу ехать сама, – слабым голосом отозвалась женщина. – И драться тоже смогу!

– С тебя на сегодня довольно! – отрезал Луи. – И ты останься с ней, братец Эдгар. Еще неизвестно, сумеем ли мы отвлечь на себя всех этих немцев, или некоторые все же кинутся за вами.

– Я тоже немец! – напомнил Фридрих, хладнокровно заряжая и натягивая арбалет.

– А я сказал «этих»! – возразил Луи. – Надо было сказать «этих паршивцев» – так что виноват! Скачи, Эдгар. Мы не станем сильно рисковать, честное слово!

Рыцарь Лионский, как ни досадно ему было признать правоту молочного брата, вынужден был согласиться. Конечно, он мог бы и поступить по-своему, однако какое-то совершенно незнакомое до того чувство остановило Эдгара: он безумно испугался, что придется выпустить из рук легкое тело жены, оставить ее сейчас, когда она так в нем нуждалась, – это он ощущал всем своим существом...

– Мы скоро вас догоним! – пообещал Фридрих.

– Ну что? – спросил Луи, когда сквозь тьму ночной рощи яснее проступили огни факелов. – Сколько их, а, барон?

– Человек пятнадцать будет, – отозвался Тельрамунд. – Хотя из замка выехало больше. Побоялись уезжать все. Там ведь их любимый император, чтоб ему всю жизнь надевать штаны через голову! И треклятый колдун, который куда храбрее, когда вокруг него штук сорок копий. Вот они, Луи! Внимание!

Меж рваных туч вновь мелькнула ломаная дуга молнии. Гром не спешил – гроза ушла уже далеко, да и сама вспышка была достаточно слабой. Однако в ее неверном свете рыцари увидали, как из-за деревьев вырвались и устремились к ним человек семь всадников – остальные еще не подоспели.

– Передний мой, второй – твой! – шепнул Фридрих.

Струны арбалетов нежно зазвенели – и двое воинов рухнули под копыта своих коней. Кони вздыбились, заметались. На одного из них с разгона налетел третий всадник, не удержавшись, упал с седла, уронил факел. У остальных не было огня, а поскольку краткий свет молнии тоже исчез, они разом перестали видеть преследуемых. Те же тотчас развернули лошадей и помчались наискосок вдоль рощи, уводя противника прочь от дороги.

– Быстрее, пока не вышла луна! – крикнул Луи. – Сейчас они еще не поняли, что нас всего двое.

– А они вряд ли успели сосчитать нас и возле замка, – Фридрих ухитрился на всем скаку вновь зарядить арбалет. – Посмотрим, как скоро они опомнятся. Если мне не изменяет память, вон за тем лесистым бугром – река, а после дождя она наверняка несется, как сумасшедшая. Готов поспорить на свой замок, если бы он у меня был, что через реку они за нами едва ли погонятся!

Когда рыцари достигли вершины бугра, произошло то, чего они опасались: сквозь последние лохмотья туч проступила луна, и воины Леопольда Австрийского увидали их. Правда, Фридрих и Луи мчались через негустую поросль кустарника, и едва ли преследующие поняли, скольких врагов они догоняют. Так или иначе, австрийцы начали стрелять, и одна стрела чиркнула Луи по плечу. Но не ранила, а скользнула вдоль кольчуги. Шато-Крайон обернулся и выстрелил в ответ. Мимо! Фридрих остановил коня и, спокойно прицелившись, тоже спустил тетиву. Конь ближайшего воина взвился на дыбы и тут же рухнул, придавив своего всадника.

– Дьявол меня забери, я целил в человека, а не в коня! – возмутился барон. – Или это он, падая, сильно натянул поводья?

Переглянувшись и без слов поняв друг друга, рыцари разъехались в стороны, поджидая преследующий их отряд. Теперь они видели, что в нем осталось не более десятка человек – кто-то был убит, кто-то, возможно, отстал. Хуже всего – если часть отряда все же погналась за Эдгаром и Блонделем. Впрочем, вряд ли их много, так что рыцарь Лионский справится с ними.

Зарядить арбалеты уже не успевали ни те, ни другие. И всадники с криком ринулись навстречу друг другу.

– Слава Ричарду Львиное Сердце! Позор предателю Леопольду! – во весь голос закричал Луи.

– Делай как надо, а там, что будет![577]577
  Основной девиз рыцарей Тевтонского ордена.


[Закрыть]

– прогремел Тельрамунд. – Честь и победа!

Лязг мечей разбил на куски лунное молчание ночи. Конский храп сливался с воплями и бранью, к острому запаху человечьего и лошадиного пота примешался душный запах крови. Она брызнула на покрывавшие поляну белые звездочки цветов, окропила кусты.

Преследователей было вдвое больше, и они рассчитывали быстро одолеть врага, но очень скоро поняли, что ошиблись. Первым же ударом Фридрих свалил наскочившего на него громадного воина. Причем удар этот был так силен, что, разрубив тело, меч достал до седла. Второй всадник в страхе отпрянул, но из-за него выдвинулся третий, успевший все же зарядить арбалет, и выстрелил почти в упор. Стрела попала в цель, но тевтонский рыцарь лишь выругался в ответ и взмахнул левой рукой. Зажатый в ней кинжал воткнулся в лоб стрелявшему. Тот ахнул, заваливаясь набок, и мешком повис поперек седла.

Луи дрался если не с тем же хладнокровием, то с такой же яростью. Из кинувшихся на него троих противников один упал с надрубленной шеей, другой лишился правой руки и тоже рухнул наземь.

Уцелевшие пятеро воинов отступили, пытаясь обойти опасного врага сзади. Но Луи с Фридрихом ринулись за ними, и те позорно ретировались, изо всей силы пришпоривая коней.

– К реке! – прокричал Тельрамунд. – Они опять поскачут следом, но теперь уж точно в реку не сунутся.

Когда рыцари, понукая коней, едва удерживаясь в седлах, завершали переправу через стремительно несущийся поток, вслед им полетели стрелы леопольдовых воинов. Одна из них задрожала, воткнувшись в седло Луи, вторая застряла меж сапогом Тельрамунда и стременем.

В ярком свете луны Фридрих, покрытый кровью, спокойный и грозный, развернул коня, встав лицом к другому берегу и крикнул, потрясая мечом:

– Эй вы, позор германской славы! Передайте Леопольду Австрийскому, что он – презренный трус и изменник! Мое имя – Фридрих Тельрамунд, рыцарь Тевтонского ордена, воин Святого Креста Господня. Скажите, что я презираю его и передам всем немцам, которых встречу, что теперь он достоин только презрения! И еще: подлый поступок императора Генриха освобождает меня от присяги ему, которую я давал, лишь помня, что он – сын Фридриха Великого. Я больше не считаю себя его вассалом!

Они отъехали от реки и свернули к холму. Позади было тихо.

– Отстали, – сказал Луи, еще раз оглядываясь. – Совсем отстали. Ты ранен?

Фридрих показал товарищу стрелу, окровавленную почти до самого оперения.

– Только что вытащил. Раньше не хотел – думал, может она все же задела сердце. В таком случае, вынув ее, я бы тут же и свалился. Но нет, обошлось. Сейчас догоним наших, сделаем привал, и ты прижжешь мне рану. А у тебя как?

– Скользящая на ноге, выше колена. Думаю, можно не прижигать. А вот и Эдгар!

Внизу, под холмом, на фоне темного силуэта мельницы, показались три конные фигуры. Мария тоже сидела верхом, но когда граф и барон подъехали ближе, их испугала восковая бледность ее осунувшегося личика.

– Это я виновата во всем! – повторяла она. – Я выбрала эту веревку только потому, что она хорошо помещалась в поясе...

– Но другую бы заметили, – резонно возразил Луи, обменявшись взглядом с Эдгаром, который только безнадежно махнул рукой: он всю дорогу пытался и не мог успокоить жену. – Ты бы просто не пронесла ее в замок.

– И не твоя вина, что вас заметили и поэтому пришлось рискнуть – спускаться вдвоем! – добавил ехавший позади Блондель.

– Он разбился из-за меня. Из-за меня! – прошептала она, пытаясь не разрыдаться. – Он видел, что если веревка оборвется, то я упаду с большой высоты и расшибусь насмерть... А я копалась там, наверху, все из-за моей ноги! Что, если Ричард погиб!?

– Он не погиб, – вмешался Фридрих. – Я видел, как он падал, видел его лежащим. По всему было видно, что он жив – просто потерял сознание от сильного удара. Да и не такая там высота, чтобы разбиться насмерть. Вот вы были куда выше, Мария, и точно расколотились бы в лепешку. Конечно плохо, что мы не могли поспеть на ту сторону канала: вздумай мы туда поплыть, прямо в лапы страже и угодили бы...

– Я уже чуть не кинулся в воду, – признался Эдгар, – да они с Луи меня удержали. Какой прок был дарить Леопольду еще одного пленника? Что ж, придется все начинать с начала.

– Придется, – как эхо отозвался Блондель. – Но по крайней мере его величество теперь знает, что мы – с ним и не отступимся, пока не доведем дело до конца.