Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 289 страниц)

Глава 4
Встреча друзей

Эльзе Брабантской тоже почти нечего было положить на шахматную доску. Сбежав из замка, она отдала припасенную горстку золотых монет кормилице Ингеборг, а с собой прихватила только несколько серебряных марок. Однако на ее пальцах поблескивали два золотых колечка, а в ушах – золотые серьги, и герцогиня, не раздумывая, присоединила их к собранному.

Когда все разошлись, оставив Ричарда в отведенном ему покое, Эльза вышла во двор, кутаясь в наброшенный на плечи тонкий шерстяной плащ. Днем было почти жарко, но вечер дохнул прохладой и сыростью. Тем не менее герцогине не хотелось подниматься в верхнюю комнату донжона, где ей предстояло ночевать вместе с придворными дамами графини Шато-Крайон. Ее тянуло выйти в город, но ворота были закрыты, а кроме того, уже сделалось темно. Оглядевшись, молодая женщина заметила лестницу, ведущую на одну из стен. «Пойду, посмотрю сверху на город!» – подумала она, понимая, что скорее всего ровно ничего не увидит: луна на ущербе, а факелы, которые стража зажгла на стенах, освещают лишь кусочек небольшой площади, примыкающей к замку.

Тем не менее герцогиня взобралась по лестнице на стену. Стражник, удивленно покосившись на нее, даже не стал спрашивать «Кто идет?», по платью и плащу признав одну из приехавших с епископом дам. Здесь никто не мог узнать ее, и Эльза откинула с лица покрывало.

Пройдя по стене совсем немного, она в неверном свете факела увидела еще одну фигуру, тускло поблескивающую кольчугой. Не сомневаясь, что это тоже кто-то из стражи, герцогиня почти поравнялась с этим человеком, как вдруг тот обернулся.

– Эльза? – ахнул он.

– Фридрих! – она смешалась, вспыхнула, неловко отступила, едва не запутавшись в широком подоле своего плаща. – А... а я хотела прогуляться. В замке отчего-то сыро.

– Сейчас уже разожгли очаги, а в верхние комнаты принесли жаровни с углями. Хотите, я вас провожу?

– Нет, – Эльза смутилась еще больше. – Я не хочу спать. Фридрих, скажите: когда это все закончится?

– Что? – спросил он, глядя ей в лицо темными, усталыми глазами. – Что закончится?

– Весь этот ужас с колдовством и убийством, которое готовят тамплиеры. Когда-нибудь ведь этому должен прийти конец!

Рыцарь улыбнулся, но уже не той сияющей улыбкой, которая в последние дни ожила на его лице. Теперь улыбнулись только его губы.

– Мы не дали им совершить жертвоприношения шестого июня. Но есть еще одно число, тоже связанное со звездой Сириус и с загадочным созвездием Змееносца. Скорее всего – тоже шестое. Только какого месяца? Вторая цифра «шесть» – не месяц, а что-то другое, но что именно, мы не знаем. Да и третья может оказаться уже не часом дня, а чем угодно. Пока мы с этим не разберемся, король в опасности. И быть может, даже хорошо, что он не принял великодушия Леопольда – не уехал. В Дюренштейне крепкие стены, много воинов, а если бы Ричард вздумал сейчас отправиться в Англию, то его защищали бы только мы – Эдгар, Луи, Седрик, Блондель, я... Можно сосчитать и Марию, вы сами видели – она тоже немало умеет. Итого, вместе с королем нас семеро. А у Парсифаля не менее трех сотен воинов, не говоря о силах самого ордена.

Эльза содрогнулась:

– Но... тогда как же мы можем быть уверены, что Ричард окажется в безопасности, добравшись до Англии? Ведь тамплиеры могут появиться и там!

– Они там уже есть, герцогиня. Они, увы, есть повсюду. Но если им не удастся принести свою жертву в ближайшие месяцы, в это самое второе число трех шестерок, то Змееносец потеряет силу, и жертвоприношение окажется бессмысленным.

Молодая женщина стояла, опустив голову, не говоря более ни слова, и Фридрих вдруг угадал ее мысли:

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете. О том, когда же вам можно будет не скрывать, что вы остались в живых, да?

– Я бы очень хотела снова увидеть моих детей! – едва слышно прошептала Эльза.

Тельрамунд с трудом удержался от желания взять ее за руку, повернуть к себе, обнять. Он даже отступил на пару шагов, словно прогоняя безумное наваждение.

– Вы их увидите, – сказал он, не глядя на Эльзу. – Когда мы разгадаем замысел тамплиеров и убережем от них короля, приготовленное капище станет ненужным. И то, что вы знаете об этом капище, перестанет таить для вас опасность.

Молодая женщина вскинула голову. Ее глаза как-то странно сверкали в свете горевшего неподалеку факела. Слезы? Гнев?

– Я все равно никогда не вернусь в Брабант! – с неожиданной силой произнесла герцогиня. – Я не буду больше жить с этим человеком! Он – убийца. Они все – убийцы. Фридрих! Боже мой, Боже мой! Почему, ну почему вы тогда отдали меня ему?!

Этот отчаянный возглас прозвучал так резко, что рыцарь отшатнулся, будто от удара.

– Вы ведь любили меня! – задыхаясь, срываясь, захлебываясь, кричала Эльза. – Отчего вы мне этого не сказали? Отчего не удержали меня, когда я... когда он... Ах, что же вы наделали, Фридрих! Что вы наделали!

Она поперхнулась криком и вдруг, уронив руки, тихо, беспомощно заплакала.

Обида, волной поднявшаяся в душе рыцаря, тотчас и угасла. Он взял ее руки в свои и проговорил, заглядывая в залитое слезами лицо:

– Да, я виноват перед вами. Простите меня, ради Бога!

В следующий миг ее руки обвились вокруг шеи Тельрамунда, и Эльза прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо, облитое холодным металлом кольчуги.

«Боже Святый, я не выдержу! Спаси меня, удержи!» – в отчаянии подумал Фридрих, понимая, что помимо воли все сильнее сжимает прильнувшее к нему упругое тело.

– Господин рыцарь, вы здесь?

Спасение пришло в облике пожилого стражника, взобравшегося на стену с факелом в руке.

– Господин Тельрамунд, мне сказали, что вы пошли сюда.

– Да, я здесь! – возвысил голос тевтонец. – Кто меня зовет?

Эльза поспешно отпрянула, опуская на лицо покрывало. Стражник неспешно подошел, держа факел на уровне груди:

– Там к воротам подъехал какой-то путник. Мы, как нам и велено, не пускаем – господин епископ сказал не пускать никого. Но этот человек заявляет, что должен поговорить с рыцарем Фридрихом Тельрамундом. У него будто для вас что-то очень важное. Ну я и решил все же передать. Только вам придется к нему выйти или спросить разрешения у их милости епископа, чтоб впустить приезжего. Без этого мы перед ним ворота не откроем.

– Путник не назвался? – спросил Фридрих.

– Не назвался. По выговору наш. Немец.

– А каков из себя?

– Да никаков. Не разглядеть ничего. Капюшон до подбородка. Взяли тоже моду носить такие капюшоны! И самим ведь ничего не видать, и другим даже носа не рассмотреть. Конь у него обычный, конь как конь. А стремена дорогие. Так что прикажете? Гнать его отсюда?

Несколько мгновений рыцарь раздумывал.

– Нет. Я к нему выйду. Дай-ка мне факел.

– А вы уверены, что это не опасно? – встрепенулась Эльза. – Что если это – ловушка? Вас уже столько раз пытались убить!

Тевтонец лишь пожал плечами:

– Разве это не обычное дело, когда воина пытаются убить? Их дело пытаться, мое – остаться в живых. А что, если у приезжего действительно важное сообщение? Нам нельзя пренебрегать ничем, что хоть как-то может помочь делу. Послушай, – это относилось уже к стражнику, – проводи даму к донжону.

Однако герцогиня решительно возразила:

– Никуда я не пойду! Я тоже хочу знать, кто приехал и для чего зовет вас, Тельрамунд.

– Но вас никто не должен видеть, – напомнил Фридрих.

Он почувствовал нечто вроде облегчения, вдруг узнав прежнюю Эльзу: властную, уверенную, непреклонную. В его памяти все эти годы она оставалась именно такой. Такой, какой он ее когда-то без памяти полюбил...

– Я не пойду к воротам, – сказала герцогиня. – Я здесь, на стене, подожду. А вы потом вернетесь и все мне расскажете. Да?

– Да, ваша светлость. Верный вассал сделает все, как вы приказали.

В голосе Фридриха не было насмешки, но Эльза знала его слишком хорошо. По старой памяти она хотела было надуть губы, но вспомнила, что под покрывалом рыцарь все равно не увидит ее лица.

– Пожалуйста, Тельрамунд, вернитесь! – попросила она.

– Да куда я денусь?

И, взяв поданный стражником факел, он спустился во двор и направился к воротам.

Замок епископа, хотя и стоял прямо посреди города, но был, как и положено, окружен рвом, наполненным водой. Надо рвом опускали массивный мост, а ворота замка закрывала внушительная решетка.

Когда столетие назад жители Вормса поссорились с посягнувшим на их права бароном и тот захватил город, защитники Вормса укрылись в епископской цитадели. Тогдашний епископ пригрозил барону отлучением от церкви, если тот посягнет на дом служителя Божия. Барон, правда, оказался богохульником и все же осадил замок, однако взять его не сумел, а тут подоспели императорские войска. Свободолюбивые горожане были вознаграждены за свое упорство: на их права с тех пор никто из сеньоров не посягал.

Сейчас мост надо рвом поднимали лишь на ночь, однако решетка оставалась опущенной всегда, и стража бдительно охраняла ворота.

При всей своей невероятной отваге Фридрих на самом деле никогда не был беспечен. Поэтому, пройдя под решеткой и миновав мост, он остановился, желая сперва рассмотреть приезжего.

Тот был действительно один. На первый взгляд один, потому что вокруг уже сгустилась тьма, и узкие улицы, выходившие на маленькую площадь, превратились в черные щели – в них ничего нельзя было увидеть. Тонкий серп луны блекло освещал открытое пространство, но пробраться меж каменными стенами его лучам не удавалось.

Тевтонский рыцарь вышел из тени, которую отбрасывала крепостная стена, и приблизился к незнакомцу, который стоял, держа в поводу своего коня. По тому, как конь переминался с ноги на ногу, фыркал, прядал ушами, Фридрих понял, приезжий испытывает смятение, и оно передается лошади.

– Это я – Фридрих Тельрамунд, – произнес тевтонец, останавливаясь в трех-четырех шагах. – Впрочем, думаю, вы знаете меня в лицо. Я готов вас выслушать, но не раньше, чем вы себя назовете.

– Мне нет нужды называть себя, – прозвучал ответ, – ты тоже меня знаешь. Здравствуй, Фридрих!

Капюшон был откинут, и слабый свет ущербной луны отразился в густом облаке светлых волос, волнами падавших на плечи молодого человека.

– Лоэнгрин?

Тельрамунд постарался не выдать своего изумления. Он готовился к любым неожиданностям, но не мог предполагать, что увидит былого друга, с которым расстался десять лет назад.

Герцог Брабанта сильно изменился за эти годы. Впрочем, всматриваясь в его отяжелевшее и постаревшее лицо, Фридрих вдруг понял, что все изменения произошли в самое последнее время. Словно красивое мраморное изваяние, долгое время бережно хранимое, поставили в раскаленную печь – и благородный камень сразу начал разрушаться. Красота Лоэнгрина померкла, но он стал от этого будто бы даже привлекательней – незнакомое прежде страдание сделало выразительнее его черты и глубже взгляд.

– Я приехал, чтобы рассказать тебе о замыслах моего отца, Фридрих, – без предисловий начал герцог. – Не сомневаюсь, что ты и сам уже многое понял, кое-что ты знал о тайнах тамплиеров, но знал не все. Я хочу, чтобы вы разрушили их замыслы!

– Войдем в замок, – предложил Тельрамунд. – Только мне нужно сперва послать стражу к епископу: без его позволения тебя не впустят.

– Не надо, я и не войду, – покачал головой молодой человек. – Поговорим здесь. Клянусь, я – один, и тебе ничто не угрожает.

– Разве я когда-нибудь боялся? – с удивлением спросил рыцарь. – Не в этом дело. Ведь ты приехал издалека и, наверное, устал.

– Это не имеет значения. Выслушай все, и я уеду. Парсифаль хотел принести Ричарда Львиное Сердце в жертву сатане, чтобы подготовить приход Антихриста. Ты скорее всего вспомнил о числе шестьсот шестьдесят шесть и о дне, когда Сириус должен войти в созвездие Змееносца. Вспомнил, да? Из-за того, что ты знал эту дату, тебя пытались уничтожить. Но шестое июня этого года – не единственный день, когда Змееносец под влиянием Сириуса обретает наивысшую магическую силу и может открыть Врата ада на земле.

– Это я тоже знаю, – поморщился Фридрих. – Такую бесовщину я слыхал не раз и многое запомнил. Вот мерзость-то! Второе число, как говаривал Парсифаль, должно прийти в нынешний же год, так? И оно будет «зеркальным». Но что это значит, я не понимаю. И астролог, у которого мы спрашивали, не мог нам ничего объяснить.

– И не смог бы. У тамплиеров есть древние карты созвездий, составленные еще жрецами Египта, которые тоже чтили темную половину неба больше, чем светлую[600]600
  В целом ряде древних учений о небе существует разделение его на темную и светлую половины. У зороастрийцев «небо Солнца» захватывало 7 созвездий, а «небо Луны» – 5.


[Закрыть]. Зеркальный день наступит шестого декабря, когда Юпитер встанет в один ряд с Сириусом позади Змееносца, отразит и усилит свет Сириуса, и луч их силы достигнет Небесной Змеи. Кроме Сириуса и Юпитера, еще четыре звезды будут в том же ряду, итого шесть. И шесть комет сразу в этот день окажутся вблизи земли, хотя увидеть удастся только одну. Так утверждают расчеты наших... тамплиерских астрологов. Но если Братство Грааля не воспользуется этим моментом, то новой силы Змееносца придется ожидать семьсот двадцать четыре года.

– Многовато для Парсифаля! – усмехнулся Тельрамунд. – Не дотянет, пожалуй. Ну, спасибо тебе, Лоэнгрин. Однако один вопрос: почему ты мне все это рассказал? Тебе наконец опротивел этот ведьмин вертеп под названием Братство Грааля?

– Опротивело мне это давно, – не меняя выражения бледного и будто окаменевшего лица, ответил герцог. – Я, как и ты, не верил до конца, что все это богохульство способно призвать Антихриста. Однако теперь думаю – а вдруг может...

– И поэтому ты приехал?

– Не только поэтому.

Тевтонец молчал, не задавая нового вопроса, и молодой человек закончил:

– Думаю, тебе это тоже добавит желания положить конец дьявольскому братству. Они убили Эльзу.

Глава 5
Воздаяние

Несколько мгновений Тельрамунд боролся с собой. Когда-то в прежней жизни – где Фридрих умел солнечно улыбаться, радоваться каждому дню, вызывать на поединок за случайную грубость и играючи прощать тяжкие, казалось бы, обиды, Лоэнгрин был самым близким его другом. Ради него Тельрамунд принес в жертву свою единственную настоящую любовь и то, что было несравненно дороже, – свою честь. (Или все-таки ради Эльзы?) Друг на это согласился и, не раздумывая долго, обрушил меч на подставленную под удар голову рыцаря. То было жестокое потрясение: редкая дружба выдерживает такое предательство.

Но теперь, услышав в голосе молодого тамплиера жуткую, пронизывающую боль, Фридрих в одно мгновение все ему простил, и с его губ уже готовы были сорваться слова, которых он не имел права произносить. Слова, которые открыли бы Лоэнгрину правду.

Усилием воли Тельрамунд сдержался. Нет, он не сомневался в искренности тамплиера – за долгие годы скитаний, сражений и разных встреч рыцарь научился узнавать притворство под любым прикрытием. Но кто знает, что будет дальше? Не выдаст ли себя Лоэнгрин при встрече с «братьями»? Не вырвут ли у него признания?

– Эльза узнала, где устроено капище для назначенного братством жертвоприношения – оно в самой старой башне нашего замка, в подземной ее части. Герцогиня могла выдать тамплиеров. Видимо, ради этого она и убежала из Брабанта. Но мой отец заколдовал огромную стаю волков, и они напали на Эльзу, – продолжал сухим, мертвым голосом герцог Брабанта. – Не спас даже конь, которого ты подарил. Но она успела где-то спрятать детей. Послушай, Фридрих! Если что-то случится со мной, ты ведь о них позаботишься?

– Конечно, – отозвался тевтонец. – Но лучше ты сам. Как тебе удалось обмануть тамплиеров и приехать сюда? Добром они бы тебя не отпустили.

– Я несколько раз менял лошадей и одежду. Это наш старый прием. Теперь вы предупреждены. А со мной кончено – изменивший обетам в любом случае жить не будет.

– Так оставайся с нами! – Тельрамунд едва удержался, чтобы не схватить товарища за руку.

Лоэнгрин покачал головой:

– Бесполезно. Опасно для вас и совершенно бессмысленно для меня. Я оторвался от них дай Бог на полдня пути – они так и так знают, куда я поехал.

– Господи! Но ведь Парсифаль – твой отец. И он тебя убьет?

Молодой человек засмеялся:

– Он – колдун, служитель темных сил. Я не рассказывал тебе... Когда-то очень странно умерла моя мать. Говорят – утонула, но когда ее подняли со дна реки, она была вся изранена и в синяках. Думаю, на нее напали наши ученые лебеди. Но ведь не по своей же воле они это сделали! Мать не раз обвиняла Парсифаля в его сношениях с бесами. Поэтому ее обрекли на смерть. Мне тогда было девять лет, и я чуть не сошел с ума. Потом решил, что должен достичь могущества, научиться всему, что они знают, унаследовать власть отца, а тогда уже изменить цели братства.

– И ты думал, – прошептал пораженный Фридрих, – что дьявол позволит использовать против него его же оружие?! Да ты с ума сошел!

– Теперь я это понимаю. Когда женился на Эльзе, я был так счастлив! Думал – сумею вообще отойти от всего этого, жить как захочу. Идиот!

Тельрамунд взял под уздцы коня:

– Я никуда тебя не отпущу, Лоэнгрин. Ты сможешь быть нам полезен.

– Если я останусь, они поймут, что вы знаете все их тайны. И о дне жертвоприношения.

– Они и так это поймут. Ты же сам говоришь, что твой путь им известен. Значит, и наша встреча не останется тайной. Любой олух догадается, для чего мы встречались. Ты останешься. Ясно?

Герцог не успел ответить. Тончайший слух Фридриха уловил едва различимый звук, короткий железный лязг и тотчас – легкий звон. Тевтонец, не думая, не рассуждая, прыжком кинулся на Лоэнгрина и сшиб с ног, накрыв своим телом.

Он опоздал на долю мгновения. Одна из двух пущенных в них стрел достигла цели. Правда, она вонзилась не в спину герцога Брабантского, куда метил невидимый во тьме стрелок, но пронзила насквозь его шею. А та, что должна была поразить Тельрамунда, лишь скользнула по его локтю, не пробив кольчуги.

Фридрих различил черное жало стрелы в горле Лоэнгрина, видел в тусклом свете луны, как восковая бледность заливает лицо упавшего.

– Проклятые выродки! – закричал рыцарь, вскакивая и бросаясь к коню, чтобы тот заслонил его от нового выстрела.

Тельрамунд повернул голову к воротам, из которых за ним и приезжим наблюдала стража, и резко махнул рукой:

– Поднять мост! Опустить решетку! Передайте епископу: шестое декабря! Шестое декабря! Зеркальный день!

Сохранять тайну не было смысла – те, кто преследовал Лоэнгрина, и так уже поняли, что их замысел раскрыт. Теперь им оставалось лишь уничтожить изменника-тамплиера и единственного чужака, до конца узнавшего об их планах. Значит, оставалось предупредить друзей и драться. Если убийц только двое, темнота их не спасет. Но скорее всего врагов много и важно не дать им ворваться в замок.

Слева снова железно щелкнул крючок арбалета. Значит, убийцы переместились ближе к крепостному рву, чтобы обойти рыцаря сзади.

Фридрих резко обернулся, одновременно его рука скользнула к поясу. В этот миг то ли луна, то ли пламя горевшего на стене факела искрой вспыхнуло на кончике стальной стрелы. Но этого было достаточно: стрелок не успел спустить тетиву. Короткий кинжал Тельрамунда, свистнув в воздухе, пронзил его кадык, хотя рыцарь бросал почти вслепую, целясь в точку над самым арбалетом.

– Вперед! Бей проклятых тамплиеров! – прогремел крик со стороны замка.

Боковым зрением Фридрих увидел, что никто и не подумал поднимать мост. Напротив, по мосту бежали со всех ног Эдгар Лионский и Луи Шато-Крайон, оба с обнаженными мечами и факелами. А за ними колебалась целая стена огня – факелов было не менее двадцати. На фоне пламени вырастали, будто по волшебству, черные силуэты всадников.

Нападавших, как и предположил Фридрих, оказалось немало. Пламя выхватило из темноты сперва пять фигур, подступавших с разных сторон к укрывшемуся за крупом коня рыцарю. Затем в черных щелях улиц проступили еще с десяток силуэтов.

– Вам что тут надо, свиньи поганые, ублюдки недоделанные?! – взревел Эдгар, срезая ближайшего к нему врага, который впопыхах выстрелил мимо.

– Вот вам, уроды, антихристовы шавки!

Это крикнул Седрик Сеймур, с высоты седла выпуская одну за другой две стрелы из своего большого лука. И двое, выронив заряженные арбалеты, без крика рухнули лицом в землю.

Еще один всадник, выехавший из ворот замка, ничего не кричал. Без доспехов, в светлой рубашке и наспех наброшенном гамбезоне, с развевающимися темными волосами, он промчался мимо простертого в луже крови Лоэнгрина, мимо Тельрамунда, гнавшегося за вторым арбалетчиком, и налетел на тамплиеров, которые спешили исчезнуть среди ночной черноты улиц. Несколько взмахов меча – и скорченные в пыли тела отметили стремительный путь мстителя. Наконец он остановил коня:

– Все, кажется?

– Я вам покажу «все»!

Рядом, едва втолкнувшись в узкое пространство улочки, явился сир Седрик и без всяких церемоний ухватился за уздечку коня короля Ричарда.

– Что же вы делаете, а?! – старый рыцарь забыл обо всяком почтении. – Для чего мы тут все рискуем жизнью?! Для кого? А ну давайте – в замок или я при всех назову вас сумасшедшим, невоздержанным мальчишкой!

– Уже назвали, – Ричард рванул кольцо узды из руки Седого Волка, но тот не разжал пальцев. – Мессир, вы забываетесь! Вы пользуетесь тем, что совесть не позволит мне наказать вас за дерзость. Немедленно отпустите моего коня, или мы оторвем ему челюсть!

– Отпущу, если вы тотчас вернетесь! – с тем же яростным выражением ответил Сеймур. – Здесь вам не Палестина, и ваш героизм никому не нужен. Глядите, я обо всем расскажу вашей матушке!

Ричард Львиное Сердце от смеха едва не грохнулся с седла.

– Вот это да! Вы ни дать, ни взять – старая кормилица при непослушном сосунке. Нечего доглядывать за мной, сир, не рыцарское это дело! Едем! И отпустите уздечку, чтоб вам подковы прибили задом наперед!

В это время, убедившись, что живых врагов вблизи замка уже не осталось, Эдгар и Луи не без сожаления вложили мечи в ножны и подошли к Фридриху, стоявшему на коленях возле своего друга.

– Он мертв? – спросил Шато-Крайон.

– Умирает, – отозвался Фридрих, не поворачивая головы. – Не знаю, придет ли в себя, но все же, ради Бога, пошлите кого-нибудь за священником. Может, епископ Доминик придет сюда. Нести Лоэнгрина в замок нельзя, он тотчас испустит дух. А откуда вы узнали, что мне угрожает опасность?

– Герцогиня прибежала и подняла тревогу. Она со стены увидела какое-то движение в темноте улицы и испугалась за вас, барон, – ответил Эдгар, с сожалением глядя на умирающего. – Вот бедняга! Занесла его нелегкая на такую кривую дорожку...

Фридрих хлопнул себя по лбу.

– Боже мой! Эльза! Позовите Эльзу! Скорее!

– Я уже здесь.

И герцогиня, сдерживая слезы, опустилась на колени рядом с Фридрихом.

– Лоэнгрин! Ты меня слышишь! – позвал Тельрамунд. – Эльза рядом с тобой. Она жива. Очнись! Посмотри на нее.

Но подернутые синевой веки тамплиера так и не поднялись. Только губы задрожали и беззвучно прошептали имя жены. Услышал ли он слова друга, понял ли их? В следующее мгновение лежащее на земле тело изогнулось дугой, пальцы сжались в кулаки, из уголка приоткрытого рта медленно потекла густая струйка крови.

– Кажется, я опоздал? – епископ Доминик подошел к сгрудившимся возле умершего рыцарям. – Исповедовать его уже не придется.

– Теперь остается только отпеть его, – перекрестился Тельрамунд.

– А ты уверен, сын мой, что я имею право это сделать? – нахмурился епископ. – Человек, который столько лет служил нечистой силе...

– Я – свидетель его покаяния! – Фридрих, не вставая с колен, повернулся к святейшему и с мольбой протянул руки. – Он раскаялся в прежних заблуждениях, он их проклял! И сюда приехал, чтобы исправить зло, в котором участвовал. Спасите его! Или в его гибели буду виновен я один: узнай Лоэнгрин сразу, что его жена жива и находится в замке, он не медлил бы пойти туда со мною.

– Я слыхал от матери, а она будто бы слышала от самого святого Бернара, что покаяние может снять любой грех, даже если человек раскаялся в последний миг перед смертью! – проговорил Ричард Львиное Сердце, стоявший позади всех.

Епископ с едва заметной улыбкой посмотрел на короля:

– Ну, если ваше величество тоже меня просит...

– Да, прошу. В конце концов, я сам – жуткий грешник и удивляюсь, как до сих пор Господь спасает меня и хранит. Не иначе – ради этих вот удивительных людей, что за меня молятся и сражаются. И если мне после смерти будет даровано прощение и отпущение грехов, то я затрудняюсь сказать, кому же их уж совсем нельзя отпустить.

– Пожалуй вы правы! – вздохнул епископ и опустил руку на голову Эльзы. – Не плачь, дитя мое. То, что случилось, много лучше того, что могло бы быть с твоим мужем. Ну, где же воины? А вот и они! Нужно отнести тело в часовню. Убитых пускай отвезут на городское кладбище, а отпевать ли их – это уж будет решать епископ Валентин. И пойдемте отсюда – время за полночь. Храни нас всех Господь!