Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 289 страниц)

Но самую главную новость Жаккетта Аньес успела сообщить:

– Я теперь никакой святой о защите не молюсь, представляешь? Он меня защищает.

Аньес с полуслова поняла, о чем речь. Сказала:

– Ничего себе! – И, прижимая орущего сына, убежала его кормить и укладывать спать.

Когда Жаккетта добралась до постели, она ног под собой не чувствовала. Пирата не было – и Жаккетта знала, что сейчас он пытается получить у госпожи разрешение на их брак.

* * *

В эту ночь и Жанна, и Жаккетта очень долго ждали своих мужчин.

Разобравшись с делами, пират собрал вместе Жерара, Большого Пьера, Масрура, Ришара. Они вооружились факелами (и не только). И пошли в соседний дом, благо ворота после отступления виконта остались распахнутыми.

То, что хозяева его покинули в сильной спешке, было понятно сразу. Оставленные вещи, брошенная утварь… Рыжий пират ходил по дому и хмурился. Нашел комнату, в которой сидел виконт. Глянул в окно на Аквитанский отель. Сел в резное кресло и задумался.

Большой Пьер осмотрел дом, что-то прикинул, взял лом и пошел в подвал, сшибая мешающие запоры.

Там, внизу, в одном из закутков нашли связанную кухарку Филиппу. Слава богу, живую, хоть и побитую. Увидев Большого Пьера, Филиппа зарыдала.

Ее вынесли наверх, дали напиться. Филиппа и двух слов связать не могла, лишь заливалась слезами. Родной дом ее был далековато, поэтому кухарку перенесли в Аквитанский отель, устроили в кресло у теплого очага, налили вина. Того же самого, которым отпаивали баронессу де Шатонуар.

– Вряд ли он сюда вернется, – сказал Жерару рыжий пират. – Времени до отъезда герцогини Анны во Францию осталось совсем немного.

– Я бы не зарекался, – мрачно сказал Жерар. – Господин виконт способен на все. Пока он на удивление мягок…

– Но мы тоже еще зубы не показывали, – утешил его пират.

* * *

Жанна дождалась Жерара глубоко за полночь.

Пока Жерара не было, она лежала и думала, как же быть с баронессой де Шатонуар.

Если герцогине Анне Жанна рассказала все без колебаний, то баронессе она пока ничего не сказала ни о Шатолу, ни о виконте, отделавшись общими словами, что путешествие было трудным. Ей ничего не хотелось говорить баронессе – ведь она, пусть и косвенно, подтолкнула их с Жаккеттой на это путешествие. И еще неизвестно, как отзовется любое слово, сказанное в присутствии госпожи де Шатонуар, чьих ушей оно достигнет. На кого она сейчас может работать? В какую авантюру ввязалась? Ведь не просто так появилась она в Ренне именно сейчас. Ох, не просто… Оставить родные края и пуститься в путешествие в преддверии зимы – баронессой должны двигать очень серьезные причины.

Жерар появился, когда Жанна уже задремала.

Он рассказал, что в соседнем доме обнаружили кухарку Филиппу.

– Какое счастье, что он ее не убил! – всхлипнула Жанна. – Я боялась самого худшего… Теперь она, наверное, не захочет переступить порог нашей кухни.

– А может быть, наоборот, – утешил ее Жерар. – Может быть, только здесь она будет чувствовать себя в безопасности, похитили ведь ее в городе.

– Может быть, – благодарно сказала Жанна, целуя Жерара.

И больше они не произнесли ни слова, потому что им было не до этого.

* * *

– Я таки сунул голову в петлю, – сообщил рыжий пират Жаккетте. – Госпожа Жанна дала согласие на наш брак.

– Очень хорошо, – безмятежно сказала Жаккетта. – Госпожа Фатима будет рада.

– А ты? – обиделся пират.

– Если сообщишь это по-другому. А то от твоих слов я чувствую себя виселицей, в чью петлю сунул голову невинный человек, – отрезала Жаккетта.

– Хорошо, я выразился неудачно, – не стал отрицать рыжий пират. – Сострить хотел. Ты меня простишь?

– Прощу, – не стала ломаться Жаккетта. – Я была бы больше рада, если бы все это произошло тихо и спокойно, а не так, как сейчас.

– Я бы тоже этого хотел, – согласился рыжий. – Но по-другому не получается. Потому что это часть нашей борьбы. И все-таки, я думаю, мы устроим достойный праздник, не хуже королевского, уверяю тебя. Венчание пройдет в соборе Святых Петра и Павла.

– Когда?

– Завтра узнаем. Хотелось бы, конечно, в ближайшую пятницу или субботу, нам нельзя откладывать – герцогиню скоро увезут во Францию.

– У меня странные чувства, – призналась Жаккетта. – Голова кругом идет от всего этого.

– У меня тоже, – кивнул рыжий пират.

– А ты потом не будешь жалеть? – в лоб спросила его Жаккетта. – Ведь я – это я, а ты знаешь, какой я уродилась.

– Я хочу засыпать и просыпаться с тобой вместе, – просто сказал рыжий пират. – Мне хорошо, когда ты рядом. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – подтвердила Жаккетта.

Глава V

Утром баронесса де Шатонуар решительно собралась ехать ко двору герцогини вместе с Жанной.

С одной стороны это облегчало задачу рассказать о предстоящем венчании.

– Я хочу устроить маленькую шутку, – объяснила Жанна баронессе, пока экипаж гремел колесами по мостовой. – Я выдаю камеристку замуж…

– А вот я бы нипочем не дала разрешения своей, еще чего! – ввернула тут же баронесса. – Этак они все под венец намылятся, с них станется.

– Да бог с ней, что теперь, в мире прислуги не останется, если она станет замужней дамой? – высокомерно отмахнулась Жанна. – Суть не в этом. При герцогском дворе я хочу представить дело так, что замуж выходит Нарджис – вы оцениваете соль, госпожа де Шатонуар?

– Ах, моя девочка! – оживилась почувствовавшая интригу, как гончая кровавый след, баронесса. – Ты такая проказница! Хочешь повеселиться так же, как в Риме?

– Да лучше, чем в Риме, – не моргнув глазом, заявила Жанна. – Теперь ведь у нас есть еще и настоящая госпожа Фатима, и настоящий восточный евнух. Все будет куда достовернее. Мне хочется немного развеселить этой шуткой герцогиню Анну – она так печальна после проигранной войны…

– Да-да, – поддакнула баронесса. – Несомненно, это наш христианский долг, поддержать бедное дитя… Отъезд уже скоро?

– Никто не знает, – насторожилась Жанна. – Пока продолжаются переговоры. Французы вытягивают из Бретани последние соки. Так, во всяком случае, шепчутся при дворе.

– О времена, о нравы! – искренне возмутилась баронесса.

– Только будьте осторожны, моя дорогая, – предупредила Жанна. – В свите короля есть человек, который присутствует при переговорах. Помните того тихого виконта, что сопровождал нас в путешествии из Рима? Так вот, оказывается, он Бурбон. Он просто любит путешествовать инкогнито.

– Да ты что! – восхитилась баронесса.

– Он здесь действует в интересах Анны де Боже.

– Мерзкий соглядатай! – почувствовала конкурента госпожа де Шатонуар. – А еще благородный человек!

– И он безумец, – подытожила Жанна. – Но об этом нельзя говорить вслух. Вы меня понимаете?

– Как никто другой! – прижала руки к груди баронесса. – Безумие преследует высокие роды, уж я-то знаю. Это истинно королевская печать. Достаточно вспомнить Карла Шестого и прочих.

– Так вот господина виконта она припечатала в полной мере, – мрачно сказала Жанна. – Не дайте себя провести. С виду он – сама любезность и галантность.

– А откуда столь шокирующие сведения? – заинтересовалась баронесса.

– Герцогиня Анна мне все рассказала, – поведала чистую правду Жанна. – А ей – ее жених, Луи Орлеанский. Уж он-то, как вы понимаете, знает, о чем говорит.

– Я все понимаю, – твердо сказала баронесса, чьи глаза загорелись от восторга и предвкушения. – Надеюсь, ты мне покажешь это чудовищное исчадие ада?

* * *

Чудовищное исчадие ада (в роскошном алом костюме, отделанном соболем и при тщательно завитых локонах, что было вдвойне удивительно, учитывая, что французы размещались в военном лагере) не замедлило появиться перед дамами, стоило им лишь выйти к обществу.

Жанну бесконечно удивляло умение Волчьего Солнышка оставаться свежим и бодрым днем, несмотря на бурные ночные приключения. Вот и сейчас – она точно знала, что именно этот человек пугал их с баронессой ночью страшным черным черепом, а потом убегал по крыше от рыжего пирата. А вот сейчас он стоит, галантно улыбается – и никто ведь не поверит, что такой изысканный кавалер способен на похищение людей.

Увидев Жанну, виконт сразу постарался отрезать ей путь к отступлению.

Но Жанна и не собиралась в этот раз отступать.

– Какое прекрасное утро, виконт, – улыбнулась она. – Разрешите вам представить старинного друга нашей семьи, отважную путешественницу баронессу де Шатонуар. Помните, вы встречались с ней в Риме?

По виконту было видно, что он, конечно же, ничегошеньки не помнит.

– Как же, как же! Разве можно забыть столь изысканную донну… – подхватил виконт.

– Баронесса прибыла из Нанта, – пояснила доверительно, как самому близкому другу, Жанна. – И не она одна.

Баронесса де Шатонуар обрадовалась, что теперь и ей можно блеснуть.

– Да, со мной приехала госпожа Нарджис. Вы, виконт, должны помнить по Риму эту несчастную девицу, вырванную из лап султана.

– Госпожа Нарджис?.. – принялся усиленно вспоминать виконт. – Рим… Это было так давно… Что-то припоминаю, но смутно, смутно…

– Я вам все расскажу! – пообещала счастливая баронесса. – Мы думали, что госпожа Нарджис после всех этих потрясений уйдет на родине в монастырь, чтобы в тиши и спокойствии врачевать раны, нанесенные ей бесчеловечными мусульманами, но все повернулось совсем иначе.

– Да вы что? Госпожу Нарджис не приняли в монастырь? – удивился виконт. – Если надо, я посодействую. Одно мое слово откроет очень многие двери…

– Госпожа Нарджис так юна и невинна, – вздохнула баронесса, – что, конечно же, растерялась в новом для нее мире. Чем и воспользовался господин, предложивший ей руку и сердце. Мы, конечно, были против столь скоропалительного решения, но, с другой стороны, госпоже Нарджис так нужна опора и сильная рука.

– Госпожа Нарджис выходит замуж? Как интересно, – процедил Волчье Солнышко. – И кто же та сильная рука и опора?

Баронесса запнулась и вопросительно посмотрела на Жанну.

– О, это ее давний знакомый господин де Сен-Лоран, – меланхолично объяснила Жанна, печально глядя на меховые отвороты на груди виконта. – Они вернулись из Нанта, где их настигло известие о том, что хозяин госпожи Нарджис скоропостижно скончался и везти ее теперь не к кому. И господин де Сен-Лоран был настолько благороден, что предложил девушке, оставшейся совсем беззащитной в чужой для нее стране – ведь ее увезли отсюда ребенком, – стать его супругой. А поскольку единственный близкий госпоже Нарджис человек – это я, ее подруга по бедствиям, то она захотела выйти замуж из моего дома. На что я, конечно же, как всякая истинная христианка, дала свое согласие. Бракосочетание состоится на днях в соборе Святых Петра и Павла.

– Как трогательно, – признался виконт.

– И не говорите, – подхватила баронесса. – Господь не оставляет своей милостью обездоленных.

Тут баронесса де Шатонуар увидела давних знакомых и, извинившись, отошла.

– Господин де Сен-Лоран – что за господин де Сен-Лоран? – хмыкнул виконт.

– Я вас обязательно познакомлю, – мило улыбаясь, пообещала Жанна. – Он судовладелец, в его роду как французские освободители Гроба Господня, так и греческие аристократы.

– Гасмул… – сплюнул виконт. – Понятно.

– Он пламенно любит госпожу Нарджис, – подлила с радостью яду Жанна. – Так, что мне даже немного завидно, хоть и грешно завидовать чужой страсти.

– Не огорчайтесь, звезда моя, ведь моя страсть к вам и мое предложение руки и сердца остается в силе, – оскалился виконт. – И я смиренно надеюсь, что вы ответите на мою страсть и подарите мне то, о чем я так горячо грежу холодными ночами.

– Не время об этом говорить! – с благочестивым гневом воскликнула Жанна. – Сначала я должна устроить счастье близких мне людей, а затем – последовать за госпожой герцогиней.

– Так будьте же последовательны до конца, – ехидно заметил виконт. – Ваша госпожа выходит замуж за короля, и не сказать, чтобы совсем уж добровольно. Так повторите ее подвиг самопожертвования, ибо я лишь немногим уступаю своему кузену в знатности, так что мы будем просто зеркальным отражением царственной пары.

– Я не готова сейчас об этом говорить, – твердо сказала Жанна, уже пожалевшая, что раздразнила Волчье Солнышко. – И вообще я должна идти – герцогиня Анна собирает нас, чтобы решить наиважнейший вопрос: в каком платье произойдет ее бракосочетание с королем.

– А что тут решать? – хмыкнул виконт и провел пальцем по соболиной опушке своего наряда. Темный блестящий мех заиграл под его рукой.

– У вашей герцогини, насколько я знаю, одно-единственное парадное платье, подходящее для свадьбы с королем. Ну то самое, из золотой парчи, отделанное соболями. Поскольку для добропорядочной жены при живом муже, пусть это и австриец, подобный брак несколько, м-м-м-м… скоропалителен, то, разумеется, о подготовке достойных нарядов речи здесь быть не может. (И, строго между нами, все это весьма напоминает нашу милую поговорку «Breton, larron»[135]135
  Оскорбительная французская пословица «Breton, larron» – «Бретонец – вор», возникла во второй половине пятнадцатого века в ходе войн между Францией, Бретанью и Бургундией, во время правления отца герцогини Анны герцога Франциска Второго. Бретонские войска тогда вторглись на территорию Франции, заняли Нормандию и Пуату. Но вскоре были отброшены назад.


[Закрыть].) Но поскольку я верный вассал моей будущей королевы, то я тоже щеголяю соболями, как и подобает рыцарю. Боюсь только, не оказаться бы мне роскошнее новобрачных. Так что, по моему мнению, скорые браки это не тот идеал, к которому нужно стремиться. Но разве кто услышит меня в этот суетный век?

– И не говорите, – поддакнула баронесса, пропустившая все самое интересное. – Виконт, я вынуждена похитить вашу даму, герцогиня ее ищет.

– Одно мгновение, буквально одно мгновение, – попросил виконт и тихонько сказал Жанне, целуя на прощание ее тонкие пальцы: – Передайте господину де Сен-Лорану, что я ему шею сверну собственными руками.

– Он просил вам передать то же самое, – нагло улыбнулась Жанна. – Ровно то же самое.

* * *

Поздняя осень – излюбленное время для свадеб, когда завершены полевые работы, когда закрома ломятся от природных даров. Но не в вытерпевшем осаду городе.

Поэтому рыжий пират довольно быстро договорился о бракосочетании в пятницу, сразу после обедни.

Известие о том, что свадьба Жаккетты через несколько дней, вызвало в Аквитанском отеле оживление, сравнимое с ураганом.

Ведь столько нужно было сделать – и подготовиться для пира, и свадебное платье для невесты найти, да и вообще просто осознать это событие.

Сама же Жаккетта была пока занята другим: она заучивала то, что велела запомнить госпожа Жанна.

Волчье Солнышко – безумец. Это все знают. Но об этом нельзя говорить в обществе.

Госпожа Жанна замужем за Жераром. Но об этом нельзя говорить. В обществе и особенно баронессе и ее камеристке. Пока виконт тут.

Воскресшая госпожа Нарджис – прислуга госпожи Жанны. Многие знают. Но об этом нельзя говорить в обществе. Главное, чтобы баронесса молчала.

Господин де Сен-Лоран – пират. А не почтенный судовладелец. Но об этом здешнему обществу тоже знать необязательно.

И Жаккетта поняла, что с такими противоречивыми сведениями она будет держаться от общества как можно дальше.

* * *

Баронесса де Шатонуар, пробыв некоторое время при герцогском дворе, очень быстро поняла, что здесь говорят решительно обо всем, что угодно, только не о дате отъезда герцогини Анны во Францию. Разводят руками, мило улыбаются, начинают рассказывать об ужасах осады.

Попыталась разговорить виконта – но он, как только Жанна исчезла в покоях юной герцогини, потерял всякий интерес к ней, баронессе де Шатонуар. И вообще покинул двор, всячески раскланиваясь и извиняясь.

Единственное полезное, что удалось узнать в этот день: Вольфганг фон Польхейн, посол императора Максимилиана, знает о помолвке и в гневе покинул Ренн.

* * *

Среди мужской части населения Аквитанского отеля приготовления к свадьбе больше походили на подготовку к военному походу.

Большой Пьер, похоже, даже спать стал с арбалетом – он никак не мог пережить, что призрак ушел по крышам, хотя один хороший выстрел мог раз и навсегда положить конец этой головной боли.

Жерар ушел в глубокое подполье. Рыжий пират попросил его не высовываться из отеля все это время, не попадаться на глаза баронессе и не огорчаться. Все наладится.

Большой Пьер и господин Жан – так звали в Аквитанском отеле рыжего пирата, безошибочно распознав в нем большого человека, – стряхнули пыль с копейщиков, несколько подразленившихся за время отсутствия госпожи.

– Нам нужно выйти из отеля. Живыми добраться до собора. Пережить венчание. И живыми добрать до дома, – жизнерадостно описал задачу рыжий пират. – Ничего сложного, я считаю. Это все нам вполне по плечу.

Копейщики мялись и переглядывались.

Среди дам все тоже было не слава богу.

Госпожа Фатима хотела, чтобы Жаккетта под венец шла в восточном наряде. Для красоты.

Эта идея одобрения, разумеется, не получила.

– Представляю лицо святого отца, – радостно пропела баронесса де Шатонуар, услышав захватывающую новость от своей камеристки. – Хорошенькое было бы венчание…

Благородная и великодушная Жанна хотела отдать Жаккетте для обряда какое-нибудь свое платье. Чтобы девушка из Аквитанского отеля, идущая под венец, выглядела прилично.

Но даже полностью расшнурованные, они никак не сходились на невесте.

– Это безнадежно, – вздохнула Жанна, потратив полдня.

Аньес, чьими руками были осуществлены все попытки, согласно кивнула.

По счастью, появился рыжий пират, узнал, в чем беда, пожал плечами и вызвал в Аквитанский отель торговца, который принес всякой красоты – и купил понравившееся Жаккетте платье.

Аньес сказала, что уж прической-то невесты займется она – и начинать, конечно, лучше с вечера.

Жанна тут же спохватилась и отдала суровый приказ, что сначала невеста причешет ее, свою госпожу, как-никак. А потом уже пусть причесывают саму невесту, как хотят и когда хотят.

К облегчению Жерара, баронесса де Шатонуар пропадала в городе: она не теряла надежды выведать дату отъезда герцогини Анны, дату и место предстоящего во Франции бракосочетания.

Филиппа, как и предсказывал рыжий пират, теперь побаивалась отлучаться из Аквитанского отеля даже домой. И, немного оправившись, принялась шкварить и парить к грядущему празднику.

Чтобы свадебный пир был совсем уж роскошным («как принято у нас, в Аквитании»), Жанна пригласила музыкантов.

Наконец решительно все было готово, и арбалеты, и волынки.

Глава VI

Наступил день свадьбы.

Аквитанский отель блистал, отдраенный от подвала до крыш.

Жанна, причесанная и одетая не хуже королевы, отдавала последние распоряжения, наблюдая, как Аньес с госпожой Фатимой суетятся вокруг невесты.

На Жаккетту надели шелковую рубашку, красивое платье. Когда рыжий пират вызвал торговца, тот уверил, что он принес наряды именно из той мастерской, что шила праздничное платье герцогини Анны. Было это правдой или наглой ложью – кто знает. Но парчовое, затканное цветами платье, хоть без шлейфа и соболей, смотрелось роскошно.

Госпожа Фатима, осмотрев, что получилось, сказала:

– И все равно мой бирюзовоокий цвэточек недостаточно красив… Ее синие глаза сияют не так ярко, как сияли бы, будь она одета правильно! Но Фатима, клянусь Аллахом, не допустит, чтобы моя дэвочка шла под венец блеклая, как ваши высокородные мыши.

Ни Жанны, ни баронессы в этот момент поблизости не было – и было понятно, что госпожа Фатима имеет в виду именно их.

– Я сэйчас приду, – грозно пообещала госпожа Фатима и, легко пританцовывая, скользящим шагом альмеи удалилась.

– Что она задумала? – шепотом спросила испуганная Аньес. (Госпожу Фатиму она побаивалась.)

– Не знаю! – так же шепотом ответила Жаккетта.

В комнату зашла Жанна со свежими новостями: из города приехала баронесса де Шатонуар в новеньком собственном экипаже. Который она (очень любезно) готова уступить новобрачным для возвращения из собора.

Вернулась и госпожа Фатима.

Она принесла замшевый мешочек, из которого на свет появилось роскошнейшее сапфировое ожерелье.

Госпожа Фатима самолично надела его Жаккетте на шею, и глаза невесты и правда стали куда синее.

– Ну вот, теперь мой цвэточек хоть немножко похож на дэвушку, идущую замуж, – решила госпожа Фатима. – Хоть и в глупых франкских тряпках… Это мой свадебный подарок.

Жанна в изумлении непроизвольно открыла рот: таких изумительных ожерелий даже не у всякой королевы можно найти.

Жаккетта тоже видела, что ожерелье красивое и дорогое.

– Откуда, госпожа Фатима? – пролепетала она.

Госпожа Фатима чуть дернула плечом, молниеносно окинула взглядом всех находящихся в комнате, убедилась, что ее внимательно слушают, и небрежно сказала:

– Когда я продала тебя шейху Али, моя звездочка, мне, хвала Аллаху, хватило не только на мула и упряжь с кисточками. Но когда я выбирала это ожерелье, Аллах высокий видел, что я думаю о тебе, о твоих синих глазах, поэтому я не выбрала ни рубинов, ни изумрудов, а взяла эти великолэпные сапфиры, при взгляде на которые душа загорается от радости. Потому что для моей любимой дэвочки мне ничего, – взмахнула она решительно рукой, как шамширом свистнула, – ничего не жалко!

И Фатима гордо покинула комнату, сообщив дамам напоследок:

– Пойду, поплачу в тишине от радости. Заодно приготовлю ПРАВИЛЬНУЮ комнату для молодоженов.

– Пора ехать, – только и сказала растерянная Жанна.

Потом, немного справившись с изумлением, добавила:

– Пойдем, звезда Востока. Госпожа баронесса уже ждет в моем экипаже, ее новое приобретение поедет следом. Могла ли ты подумать, что пойдешь к алтарю в таком высоком обществе?

– Никогда бы не подумала! – обиделась Жаккетта, которая не хотела, чтобы баронесса сидела рядом с ней.

…Жанна, Жаккетта и Аньес спустились вниз. Из-за нового, тяжелого платья, зашнурованная и затянутая где только можно, Жаккетта сначала шла несколько скованно, но потом освоилась.

У нее было странное ощущение: вроде бы она сейчас – самое главное действующее лицо на свадьбе. Ведь так? Но почему именно невеста чувствует себя на свадьбе не человеком, а деревянной статуей в праздничной пасхальной процессии, когда все остальные вокруг веселятся от души? Дверца экипажа Жанны была призывно распахнута.

Дамы сели.

– Как интересно, – заметила баронесса де Шатонуар, опытным взором ювелира рассмотрев украшение на груди невесты. – У меня такое чувство, дорогая, что свадьба нашей Нарджис куда роскошнее, чем была твоя, извини уж меня.

– Очень может быть, – мило улыбнулась Жанна, наблюдая в окошечко, как гарцуют вокруг экипажа вооруженные до зубов жених и стражники Аквитанского отеля. – Но герцог тогда постарался на славу.

– Трогай с богом, – попросил Ришара, сидевшего на козлах, рыжий пират. – Пора.

Под роскошным нарядом у него был укрыт металлический нагрудник.

Свадебная процессия двинулась.

Большой Пьер зорко осматривал улочки, проверяя, не видно ли где на пути арбалетчика или стрелка из лука. Впереди, гомоня, бежали уличные мальчишки, радуясь развлечению.

Жанна и Жаккетта молчали, переживая каждый проворот колес и напряженно слушая – не раздастся ли шум нападения.

Баронесса, не подозревая об их терзаниях, болтала без умолку.

* * *

Гордостью Реннского собора Святого Петра был чудный алтарь фламандской работы.

Около алтаря новобрачных уже ждал сам епископ.

Рыжий пират вошел в собор первым, как и полагается жениху. Большой Пьер и Ришар исполняли роль дружек.

Все трое внимательно осмотрелись – засады вроде бы не было.

Когда они направились к алтарю, в пустом соборе на одной из скамей обнаружился чинно сидящий виконт с молитвенником в руке. Совершенно один. Одетый богато, но сдержанно. Лицо его было задумчивым и умиротворенным.

Когда рыжий пират проходил мимо виконта – мужчины вежливо раскланялись.

– Не выпускайте его из виду, – сквозь растянутые в улыбке губы сказал жених. – Рожу бы сейчас ему начистить, да нельзя…

На пороге собора появилась невеста, которую вели Жанна и баронесса де Шатонуар. Заиграл орган.

…Перед Жаккеттой расстилалась дорога из разноцветных узоров, созданная солнцем, пробивающимся сквозь витражи.

Жаккетта сделала шаг, окунулась в разноцветное воздушное море – и легко пошла по этой волшебной, волнующей до глубины души дороге.

Подхватив игру света витражей, загорелись ярче сапфиры, подаренные госпожой Фатимой.

Засияли, как бездонное небо, синие глаза Жаккетты.

Виконт обернулся – и замер, глядя на нее, словно видел в первый раз.

В соборе вершилось чудо – и Жаккетта была частью этого чуда.

Золотые и алые отсветы падали на буйную гриву рыжего пирата, заставляя ее гореть расплавленным золотом. К нему надо было дойти сквозь череду разноцветных воздушных слоев, почти что ощущаемых телом. И темной фигурой на пути к алтарю застыл виконт.

Когда Жаккетта проходила мимо, она услышала в спину:

– Какая!

Это было восхищение.

Надменная Жанна, гордо несущая головной убор, сделала вид, что не заметила виконта.

Баронесса же чуть не разахалась вслух, поражаясь, что такой важный гость забыл в соборе в этот час.

Жаккетта дошла до алтаря, и там епископ соединил их с рыжим пиратом руки.

И это было так просто – на первый взгляд ничего и не изменилось.

Но спину сверлил спокойный взгляд Волчьего Солнышка. Жаккетта не боялась – ведь рядом был муж. Какое странное, непривычное слово!

Она чуть-чуть повернула лицо к рыжему пирату – и они поцеловались взглядами раньше, чем устами.

– Только ради твоих сияющих глаз и стоило это сделать, – сказал ей негромко рыжий пират. – Странное чувство – словно я сейчас не на земле.

Жаккетта чуть склонила голову, соглашаясь – у нее самой было ровно такое ощущение, что она парит в цветном воздушном океане, плывет по тягучим волнам величественной музыки.

Обряд длился, длился – а потом прозвучало: «…in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!»

Волчье Солнышко не шелохнулся ни разу.

Опираясь на твердую руку рыжего пирата, Жаккетта пошла к выходу, туда, где над дверью сияла витражная роза, льющая причудливый свет.

Они вышли на ступеньки – и чуть не ослепли, настолько ярким показался день за стенами собора.

Зеваки, оказавшиеся поблизости, приветствовали их радостными воплями. Нищие, почувствовавшие богатую поживу, потянулись к ступенькам.

Из-за четы новобрачных выдвинулся Большой Пьер и начал сурово швырять монеты – словно зерно сеял.

Ришар помог жениху и невесте дойти до нового возка баронессы. Пока все было подозрительно тихо и гладко.

Жанна с баронессой, важно выплывшие из собора, сели в экипаж, на котором приехали. И свадебная процессия с теми же предосторожностями поехала обратно в Аквитанский отель.

Виконт остался в соборе.

* * *

Всю дорогу рыжий пират целовал Жаккетту. Губы его чуть отдавали терпким вином.

А потом вздохнул:

– Дорога короткая!

* * *

От Аквитанского отеля пахло праздником: запеченным на угольях мясом и пирогами, умопомрачительным гасконским маслом, приготовленным лично Аньес, горячими лепешками, испеченными госпожой Фатимой, копчеными окороками, присланными в подарок хозяйкой «Жирной хавроньи». И многими, многими другими яствами.

Эта свадьба словно вобрала в себя те праздники, которые тихо и незаметно прошли недавно: венчание Аньес с Ришаром, брак Жерара и Жанны.

Новобрачных на выходе из экипажа осыпали просом, целым водопадом проса.

А в разукрашенном зале пылал камин, длинные столы ломились от яств, и румяная от волнения и кухонного чада Филиппа несла огромный свадебный пирог с пылу с жару.

Резко запела двойная флейта, застрекотал ручной тамбурин с кручеными нитями, забухал барабан, повела свою мелодию виола. Пир начался!

Жанна с баронессой, выпив по бокалу вина за здоровье молодых, предпочли удалиться в малую гостиную, чтобы там посидеть спокойно.

Баронесса заметила Жанне:

– Какой милый молодой человек сидит около жениха! Кто это? Так и хочется взять его под крыло…

– Это приятель капитана, проездом, – отмахнулась Жанна, твердо решив в душе подлить баронессе крысиного яду, если она еще хоть раз посмотрит в сторону Жерара.

– У вас такой красивый экипаж, – вслух сказала она. – Я даже удивилась, где вы здесь смогли такой найти.

– А! – небрежно воскликнула довольная баронесса. – Пустяки!

Жанне как-то сразу припомнилось, что еще пару дней назад баронесса и не помышляла о покупке экипажей и лишь сетовала с утра до вечера на тяжелую жизнь и стесненность в средствах. Не к добру это…

Вообще-то сегодня Жанна и не думала скучать в малой гостиной, когда все пируют до упаду в зале. Но после слов баронессы она решила ни под каким соусом не подпускать госпожу де Шатонуар к Жерару.

* * *

В большом зале между тем веселились от души.

Танцы начали с чинной паваны, приличествующей свадебному пиру, которая совершенно незаметно перешла почему-то в конский бранль. Хотя ни один знаток танца не поверил бы, что такое возможно.

Может быть, виной всему послужили осенняя темнота, холод, вино и хлещущая через край радость…

А потом госпожа Фатима пошепталась с Масруром, а Масрур пошептался с музыкантами.

– Хорошо, я покажу вам настоящие танцы альмей! – пообещала госпожа Фатима, ушла и вернулась уже в звенящем подвесками наряде.

Снисходя к невежеству неверных, она не стала пугать общество своим голым животом. Опять же, понимая, что грубые уши не оценят тонкостей изысканных мелодий, сочтя их заунывным воем, госпожа Фатима выбрала самую простую, незатейливую мелодию, в которой упор был сделан на ритм, на четкие удары барабана. Под которые госпожа Фатима лихо закружила перед камином. Зрелище все равно было незабываемым.

– А ты так можешь? – спросил пират у Жаккетты.

– Конечно!

– Покажи!

Жаккетта тоже быстро переоделась в восточный наряд – как и госпожа Фатима.

Встала напротив альмеи, и, к восторгу зрителей, они начали плести узоры танца под затейливую мелодию, выводимую Масруром, то сходясь почти вплотную, то расходясь в разные концы зала.

В это время на двор Аквитанского отеля въехал экипаж. Из которого выбрался виконт в сопровождении людей, несущих объемные сундуки.

– Проводите меня к хозяйке дома, – надменно велел он выбежавшей Аньес. – Я привез важные вести и подарки для новобрачных.

Аньес, робея перед странным гостем, повела его в малую гостиную. Путь туда лежал мимо большого зала. Виконт лишь на мгновение остановился в проходе, разглядывая, как отчаянно танцует, звеня подвесками, разошедшаяся Жаккетта. А потом шепнул что-то своим людям и неторопливо продолжил путь, не обращая внимания на кряхтенье позади. Подарки были весьма тяжелыми.

– Какими судьбами, виконт? – ахнула баронесса, когда Аньес доложила о незваном госте и Волчье Солнышко вошел в гостиную.

– Не мог не попрощаться с вами перед отъездом, милые дамы, – галантно сказал он. – Возможно, вы еще не знаете, но герцогиня во Францию выехала сегодня.

– Как сегодня? – ахнула Жанна. – Ведь собирались через два дня.

– Увы. Пришло известие, что дата отъезда герцогини стала известна австрийцам, которые, конечно же, сделают все, что в их силах, чтобы не дать заключить этот брак. Поэтому решено было выезжать прямо сегодня, не тратя ни минуты лишней на сборы. Герцогиня Анна надеется, что ее придворные дамы, которых не успели вовремя предупредить, догонят ее уже в замке, который назначат местом королевского бракосочетания.