Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 289 страниц)

ГЛАВА XXIV

Утром рыжий обрадовал проснувшихся девиц, что погоня теперь далеко впереди.

– Главное, вовремя остановиться!

К искренней радости Жаккетты подмешивалось тревожное, острое чувство.

Дело в том, что ей очень хотелось на корму. Но она напрочь забыла, о ком же нужно вспомнить, чтобы туда попасть.

Ерзая по скамье и так, и сяк, Жаккетта с тоской перебирала имена, начинающиеся на П.

«Папа Римский? Нет… Петр, апостол? Тоже нет… Пульхерий, святой? Нет, это была Пульхерия…»

Наконец она поняла, что сейчас лопнет.

– Настало время!!! – с отчаянием в голосе сказал она начало формулы. – Вспомнить кое-кого!

– Кого? – изумились хором Жанна и рыжий, решив по голосу Жаккетты, что она хочет открыть какую-то важнейшую тайну.

– Того… – безнадежно сказала Жаккетта. – Который про жизнь писал…

– Все понял! – на ее счастье быстро сообразил рыжий. – Корма в твоем распоряжении. Милая Жанна, посмотрите, пожалуйста, какие красивые рыбки плывут у нас по носу.

Только побывав на корме, Жаккетта ощутила полную, безмятежную радость оттого, что их больше не преследуют.

Когда все проблемы разрешились, рыжий невозмутимо сказал:

– Его зовут Плутарх.

Жаккетта постаралась зазубрить это имя, чтобы оно навсегда засело в памяти.

Не прошло и получаса, желание вспомнить о Плутархе испытала и Жанна. Она тоже позабыла это славное имя, потому что слыхом не слыхивала о его знаменитых «Жизнеописаниях».

И тоже мучалась.

* * *

– И все-таки, откуда Вы знакомы с Плутархом? – спросила Жанна.

«Бирюза» превратилась в одномачтовый парусник и не очень быстро, но все-таки двигалась в нужном направлении.

– А я вообще много что знаю! – с обычной самоуверенностью заявил рыжий. – Это к вопросу, почему бы мне не получить образование.

– Я уже давно поняла, что этот вопрос был бестактным… – смиренно сказала Жанна.

– А что касается Плутарха, который теперь часто будет упоминаться на нашем флагманском галеоне, – заметил моряк, – то, как ни странно, он и другие мужи языческой древности хорошо известен арабам. Лет сто назад магистр ордена иоаннитов, хитрый и мудрый арагонец Эредия собрал в восточных краях великолепную библиотеку рукописей на арабском, персидском, еврейском, греческом и других языках. Потом она хранилась в Авиньоне. По его приказу манускрипты переводили. Перевели с греческого и «Жизнеописания». Я читал и перевод, и греческий оригинал, работа была сделана весьма тщательно. Здесь, в Средиземноморье, вообще много интересного. Настолько все намешано, диву даешься. Кстати, а Кипр, куда Вы упорно рветесь, славится своими астрономами. И астрологами.

– А чем еще славен Кипр, куда я упорно рвусь? – язвительно спросила Жанна, которую заело, что рыжий пират с невозмутимым видом рассуждает о библиотеках и достоинствах переводов. Нашелся профессор!

– Кипр славиться сахаром, медными рудниками да и виноград на нем неплохой, – усмехнулся моряк, словно не заметивший издевки. – Ведь само название Кипр происходит от латинского слова «медь». Жить там можно. Правда его здорово пощипали мамлюки и мои друзья пираты, да и война Лузиньянов[97]97
  Кипрское королевство династии Лузиньянов просуществовало с 1192 по 1489 годы. Но уже с 60-х годов пятнадцатого века Кипр находился под протекторатом Венеции, а с 1489 года он окончательно стал венецианским владением, пока не вошел в состав османской империи…


[Закрыть] с Генуей тоже подсократила число поселений. Виноградников много на Лимасольском плато и по южным и юго-западным склонам Троодоса. Землевладельцы живут неплохо, сервы отдают там треть урожая с поля, франкоматы платят монетой. Если люди посажены на барщину, то обязаны отработать сто четыре дня в году. Вас это интересует?

– Не совсем! – улыбнулась Жанна. – Про астрологов было бы куда интересней.

– И вы верите в эту чепуху? Главное, что мы узнали от них, что конец света будет в 1500 году от Рождества Христова. Значит, времени еще полно и волноваться не о чем. Давайте лучше поговорим о Вас. Как Вам понравилось пребывание в Триполи?

– Ужасно! – непроизвольно вырвалось у Жанны.

– Неужели так плохо? – поднял брови вверх рыжий. – А я думал, у Вас должна была появиться масса новых впечатлений. Не все же они неприятные! А у Вас, молчаливая гурия Нитка Жемчуга?

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – удивилась Жаккетта.

– Кто же не знает любимицу шейха, несравненную Хабль аль-Лулу? – хохотнул пират. – Мужчины не менее любопытны, чем женщины. А история о том, как достопочтенная госпожа Фатима купила себе пегого мула гуляет теперь по побережью от Искандарии до Танжера.

– Верблюд мне понравился, – честно сказал Жаккетта.

– Это радует! – заметил рыжий. – Я их признаться, тоже люблю.

«Подлизывается!» – решила неприступная Жаккетта.

– Там странные представления о красоте… – выдавила из себя Жанна.

Ей не понравилось, что рыжий переключился с вопросами на камеристку.

– Красота – штука относительная, – заметил рыжий. – Я догадываюсь, к кому относится Ваше замечание. Что поделать, старина Али привык к совсем иному типу женщин!

Жанна покраснела, но упрямо спросила:

– А Вы?

– А люблю красоту в разных проявлениях! – удовлетворил ее любопытство рыжий. – И в больших количествах!

Жанна и Жаккетта дружно фыркнули.

– Это Вы у мусульман научились? – поинтересовалась Жанна. – В их гаремах?

– Ну почему же сразу у мусульман! Есть много и народов, и религий, у которых стоило бы поучиться!

– Например?

– Например у древних эллинов, которых взяли в учителя гордые римляне. Они считали, что существует шесть разновидностей любви. Следовательно, одновременно можно любить шесть женщин без всяких обид с их стороны. Просто разными любовями.

– Правильно, – подхватила Жанна. – И паштет с пирогом можно любить одновременно. Но мы, женщины, слава Богу, не булочки и не перемены блюд! Не бывает шести разновидностей любви, любовь она одна!

– Вы думаете? – улыбнулся рыжий. – Тогда давайте считать. Любовь первая. Филиа эретике. Это дружба между влюбленными. Замечательное чувство. Любовь вторая. Эунойа. Отдавание. Когда девица выходит замуж с прицелом на кошелек будущего супруга, это, по-моему, чистейшей воды эунойа. Следовательно очень распространена. Любовь третья. Агапэ. Бескорыстное чувство. У девиц в портах она встречается крайне редко. Но бывает.

Жаккетта опять вспомнила Нант.

– Любовь четвертая. Потос. Это любовное желание. Смотрю я сейчас на вас обеих и такой потос меня охватывает, хоть прыгай за борт и охлаждайся.

Девицы засмущались.

– Любовь пятая. Харис. Любовь, опирающаяся на благодарность и уважение. Хорошая любовь, а главное, долговечная. Любовь шестая. Мания. Необузданная страсть. Ну от этой любви я бы советовал держаться подальше. Когда нет узды, дело может далеко зайти и кончиться весьма плачевно. Слишком сильные чувства опасны. Бог мой, милые дамы, прошу прощения! Я вспомнил, что существует также эрос. Желание. То есть он стоит рядом с потосом. Вот видите, гарем пополнился еще на одну женщину. И все довольны.

– Ваш монолог о видах любви очень интересен, но все-таки мы живем в совсем другом времени! – решительно сказала Жанна. – Поэтому у нас любовь одна.

– Вам не хочется видеть себя в компании с шестью женщинами? – простодушно спросил рыжий.

– Да, не хочется! Не вижу в этом ничего привлекательного!

– А вы посмотрите на эту проблему с другой стороны. Не Вы одна из семи возлюбленных своего кавалера, а у Вас семь любимых мужчин, – посоветовал рыжий. – Тогда семь разновидностей любви покажутся Вам куда более привлекательными.

– И Вас бы не обижало, что Вы бы были седьмым у какой-нибудь дамы? – с вызовом спросила Жанна.

– Отнюдь! – невозмутимо ответил рыжий. – Я бы потихоньку объяснил шести кавалерам, что для их же здоровья полезней убраться с моего горизонта. А любвеобильной даме предложил бы, раз уж она такая большая охотница до разнообразия, любить меня по семи дням недели семью способами.

– Вы так уверенно об этом говорите, словно в Вашей жизни уже было подобное! – съехидничала Жанна.

– Было, – просто согласился рыжий. – Но прошло. Теперь мое сердце вновь открыто всем ветрам.

– Значит советовать проще, чем выполнять свои же советы! – обрадовалась Жанна.

– Конечно нет. Просто в маленькой головке вышеупомянутой дамы столько разновидностей любви не помещалось. И она любила всех своих мужчин на один лад. Так что принцип древних мудрецов не пострадал.

– А Вы бы доходчиво объяснили своей вышеупомянутой даме все, что так красноречиво изложили нам. Вместо того, чтобы изгонять бедных кавалеров.

– Увы не мог! – вздохнул рыжий. – Я просто не успевал сделать это при наших свиданиях, настолько бурно они проходили.

– Это Вас не оправдывает! – оставила последнее слово за собой Жанна.

– Проводить время в таких интересных беседах с такими интересными дамами страшно увлекательно, но пора и подкрепиться! – заметил рыжий и осторожно перебрался на нос.

Оттуда он принес припасы и приятно булькающий бочонок.

– «Бирюза» пока нас не подводит. Можно спокойно потрапезничать. Сейчас вы попробуете тунисского вина. Прелестная, скажу вам, влага! Хоть мусульмане и не одобряют винопитие, но виноградники в Тунисе сохранились еще со времен Карт Хадашта, сиречь Картаго[98]98
  Карфагена.


[Закрыть]. Христианская община делает вино, но в небольших количествах. Кстати, на Кипре тоже вино недурно, хотя мне оно кажется излишне тяжеловатым.

– К вашим несомненным достоинствам и необозримым знаниям, Вы еще и знаток вин? – подхватила Жанна.

– Угадали! – тряхнул золотой шевелюрой пират, откупоривая бочонок. – А почему вы так скептически улыбались, когда я расхваливал перед вами тунисское вино?

– Потому что настоящее вино только у нас, в Бордо… – скромно сказала Жанна.

– Все, сдаюсь! – вскинул руки вверх рыжий. – Но пока придется пить, что есть. Если вы, конечно, не пристрастились за время своего пребывания в мусульманской стране к потреблению воды. Прошу к столу. К сожалению, протрубить сигнал к трапезе некому.

И тунисское вино было очень неплохим, и скромная еда показалась самой вкусной на свете. Голод обладает изумительной способностью менять вкус пищи. Или наоборот, расставляет вещи по местам в порядке их настоящей ценности?

* * *

Понемногу наладился быт и на маленькой «Бирюзе». Оказалось, что на ней вполне можно жить.

Главной задачей Жанны и Жаккетты было не путаться под ногами, когда рыжий проводил манипуляции с парусом, рулем и прочими вещами. И быть рабочей силой на подхвате, тянуть, что дают, толкать, когда велят.

Неожиданно в Жаккетте проснулся охотничий инстинкт и она ощутила острое желание что-нибудь поймать. Желательно съедобное.

Рыжий благоразумно предоставил ей полную свободу действий, не помогая, но и не мешая.

Все можно сделать, было бы желание.

Не обращая никакого внимания на выражение лица госпожи Жанны и на ехидную улыбку рыжего, Жаккетта приступила к осуществлению своей рыболовной операции.

Раз рыбу ловят на крючок, значит нужен крючок.

Ха, проще простого. На деревянной коробочке из набора косметики был крючок. Раз. Можно загнуть шпильку. Два. Ну и для троицы можно пожертвовать обоюдоострым тонким лезвием крохотного ножичка, который Жаккетта позаимствовала в доме нубийца «на всякий случай».

Подумав, Жаккетта решила остановиться на лезвии. Все-таки, как-то солиднее. И к рукоятке удобно веревку привязать.

– Загни! – категорически потребовала она у рыжего, протягивая ему нож.

– Желание дамы закон для кавалеров! – не стал спорить он и, используя весло в качестве подставки, осторожно загнул лезвие, постукивая по нему рукояткой своего массивного клинка.

– Ну и ножи сейчас делают! – заметил он, закончив работу.

Крючок получился просто устрашающе грозным.

У Жаккетты появились сомнения в его пригодности. Будь она рыбой, при виде такого предмета, болтающегося в лазурной воде, она унеслась бы от него подальше со всех плавников.

Но отступать было поздно. Поэтому Жаккетта с невозмутимым видом взяла крючок и стала прилаживать к нему запасной шнурок от юбки, оставшийся после превращения двух нижних юбок Жанны в одну.

Орудие лова было готово. Осталось придумать приманку.

Жаккетта остановилась на сыре.

Из всех съедобных вещей, имеющихся в наличии на борту, слово «приманка» больше всего подходило именно к нему. А едят ли рыбы сыр? Ну, уж если рыба сыра не есть, то и ловить ее нечего, потому что кому нужна такая никудышная рыба!

Насадив ломтик полузасохшего твердого сыра на нож, Жаккетта спустила свою приманку в воду.

Рыжий кинул ей еще веревку и спокойно сказал:

– Удлини свою снасть и привяжи к мачте. Чтобы рыба не сорвалась.

Приняв его слова за чистую монету, Жаккетта вытянула нож с сыром, послушно связала вместе шнурок от юбки и веревку рыжего. Обернула веревку несколько раз вокруг мачты, завязала, спустила крючок с наживкой за борт и приготовилась ждать.

Рыжий с непроницаемым выражением лица долго смотрел на волны по левому борту, потом закашлялся.

Жанна, куда меньше верящая в людей, удивилась довольно странному креплению снасти. Но посчитала ниже своего достоинства вмешиваться.

* * *

Вера творит чудеса.

Жаккетта поймала рыбу.

Может эта макрель была сумасшедшая, а может, она давно искала надежный способ свести счеты с жизнью и кинулась на болтающийся в воде нож.

Жаккетта почувствовала, как веревочка в ее руках дергается и завизжала не своим голосом:

– Попалась!

Услышав ее визг, рыжий забыл про кашель и кинулся на помощь. Отстранив Жаккетту от дальнейшего лова, он, умело манипулируя веревкой вывел рыбу к борту.

Через несколько мгновений красавица, блещущая яркими синими красками, темная на спине и светлеющая к брюху, покрытая широкими поперечными размытыми полосами, большая и толстая, дергающаяся и бьющая хвостом, очутилась в лодке.

Жанна порадовалась, что сидит в носовой части и не принимает участие в этом рыболовном празднике. И останется сухой и чистой.

Ловким ударом по голове рыжий превратил рыбу в пищу. Краски ее потускнели и макрель стала просто серебристой.

– Да, правду говорят, что женщин и еще кое-кого бог любит! – заметил рыжий. – Сама разделывать будешь или мне позволишь?

– Делай! – милостиво разрешила Жаккетта, смутно представляя, что можно сделать из рыбы без кухни, очага, да даже завалящегося костра.

Рыжий знал, что можно сделать.

Он выпотрошил рыбу, отделил голову и хвост и распластал ее вдоль хребта. Потом освободил один из мешков, расстелил его, уложил тушку и туго посыпал ее мясо солью.

Затем свернул мешок и убрал, предоставив рыбе в нем спокойно солится.

Серебристые чайки, преследующие «Бирюзу», были очень рады нежданно подвалившему угощению и с резкими криками расхватывали выкинутую за борт требуху.

– Завтра, может быть, попробуем! – пообещал рыжий. – А еще лучше подвялить. Тогда с нее жир струиться будет. Вкусно, слов нет!

Жаккетта, горя желанием еще раз отличится, опять спустила крючок с новым кусочком за борт.

Но больше желающих отведать сыра не оказалось.

ГЛАВА XXV

Чем ближе становилась вторая ночь на лодке, тем сильнее в Жаккетте нарастало беспокойство. Сначала она долго не могла понять, почему тревожится.

Но потом поняла. Ночью, наверняка, надо ждать штурма со стороны рыжего! Силы святой Бриджитты не бесконечны, а лодка тесная.

«Да и пират этот, видно по всему, ни одной юбки не пропускает. Семь разновидностей любви. У-у, макушка рыжая! Как пить дать ночью полезет! Да только пусть попробует, я ему покажу, как к порядочным девушкам приставать! Ей богу, за борт скину!» – храбрилась Жаккетта.

Ее подозрения усилились после того, как рыжий сказал:

– Сегодня ночью спать мы будем все, потому как из вас никакого толку на руле не будет, а у меня и днем дел много.

– А как мы разместимся? – поинтересовалась Жанна.

– К сожалению, у нас только одна возможность! – заявил рыжий. – Правый борт будет женским, там вы разместитесь, одна в носовой части, другая в кормовой. А мне придется делить с барахлом левый борт. Конечно, я страстно желал бы переночевать в середине лодки, окруженный с двух сторон теплыми женщинами, но увы, мачта мешает! Когда остров будет рядом, мы выкинем ее за борт к чертовой бабушке и осуществим эту прекрасную идею. А пока придется спать так! – и подмигнул Жаккетте.

Только отсутствие вблизи тяжелого предмета помешало Жаккетте кинуть чем-нибудь в рыжего. Желание отправить его за борт стало еще острее.

* * *

Наступила ночь.

Жаккетта лежала в лодке, запрокинув лицо и смотрела, как покачивается бескрайнее небо над бескрайним морем. И звезды складываются в созвездия.

Благодаря урокам мессира Марчелло, даваемым на смотровой площадке его башни в перерывах между страстной любовью, Жаккетта научилась немного разбираться в созвездиях. Самых простых и заметных.

Вот ковш Большой Медведицы. Продолжи вверх линию двух звезд, образующих боковую стенку «ковша» – и упрешься в Ось Мира, Полярную звезду.

А вот три одинаковых звездочки – пояс Ориона. Вокруг них расположен сам Орион, но как он выглядит – Жаккетта представляла слабо.

Звездно-пыльная дорожка Млечного Пути… Интересно, для мессира Марчелло звезды сейчас такие же яркие?

И на таинственном Кипре, куда так рвется госпожа сквозь все невзгоды, в этот момент, наверное, важные бородатые астрономы и астрологи изучают небо, узнавая прошлое и будущее…

Жаккетта долго смотрела на звезды, пока опять не ощутила беспокойства. Она осторожно приподняла голову и тихонько осмотрела лодку.

Госпожа Жанна уже спала и даже что-то бормотала во сне.

Совсем рядом, у левого борта раскинулся рыжий и спал.

Спал?!

«Специально ждет, гад коварный!» – подумала Жаккетта и замерла, готовясь во всеоружии встретить посягателя на честь.

Скоро у нее затекли руки и ноги.

Рыжий не шевелился.

Жаккетта разозлилась: «Думает, самый хитрый, выждет и обманет! Не выйдет, милый!»

Она стала потихоньку перемещаться по направлению к рыжему, сокращая расстояние, чтобы он побыстрее обнаружил свои гнусные намерения.

Рыжий шевельнулся.

Жаккетту удовлетворенно замерла, приготовившись учинить страшный скандал.

Рыжий поменял затекшую руку под головой и опять ровно засопел.

Жаккетта разочарованно вздохнула и переместилась еще поближе. Она уже чувствовала тепло его тела.

Рыжий чуть пошевелился и бедро Жаккетты прикоснулось к его ноге.

Жаккетта радостно насторожилась.

Но рыжий не двигался ни туда, ни сюда.

Оставалось ждать, надеясь, что долго он не продержится и проявит себя во всей красе.

Лодку покачивало, как громадную колыбель. Волны лизали синие бока «Бирюзы». Тихонько говорила во сне с Марином Жанна.

У Жаккетты сна не было ни в одном глазу.

Рыжий спал.

Жаккетта совершенно расстроилась и почувствовала себя нагло обманутой. Со злости она подкатилась к рыжему вплотную под бок, протаранив его грудью.

Рыжий продолжал равномерно сопеть. А потом, не просыпаясь, опять поменял руку под головой и повернулся на правый бок.

Теперь перед Жаккеттой возвышалась его спина, неприступная и равнодушная, как утес. Об нее можно было разбить грудь вдребезги с таким же успехом, как о борт корабля.

Жаккетта немного поерзала у подножия этой стены и не выдержав, резко села.

Рыжий спал.

Жаккетта пробралась на корму, нащупала там флягу с водой и с расстройства долго пила.

Ночной ветер холодил ее разгоряченное тело. Жаккетта продрогла.

Попив водички она упрямо вернулась к рыжему под бок, прижавшись к его горячей спине.

Рыжий безмятежно спал.

Жаккетте стало очень обидно и жалко себя. Слезы потихоньку закапали из глаз. Горестно шмыгая носом, она натянула свое белое покрывало, еще теснее прижалась к рыжему и в полном расстройстве чувств уснула.

* * *

Жаккетта проснулась оттого, что солнце светило ей прямо в лицо. Теплой спины рядом не было.

Жаккетта полежала с закрытыми глазами, раздумывая, сразу ей сгореть от стыда или сначала, все-таки, разлепить на всякий случай веки.

Вдруг кто-то затряс ее за плечо.

– Жаккетта, Жаккетта, вставай! – тормошила ее Жанна. – Корабль рядом.

Жаккетта села.

«Бирюза» споро шла под синим парусом, рыжий сидел на руле.

– Боюсь, представилась прекрасная возможность проверить, правду ли написали древние авторы! – заметил он. – У нас в соседях симпатичная галера.

Жаккетта потерла опухшие от ветра и солнца глаза, и посмотрела туда, куда показывала Жанна.

По волнам на парусах, не прибегая к помощи весел, мерила море галера.

Черные весла были подняты над водой и Жаккетте показалось, что корабль растопырил руки.

Что имелось на этом судне в изобилии, помимо весел, так это флаги. Зубчатые, с длинными змеящимися концами, они реяли по ветру. Гербы на них пока еще не различались.

Над выдающейся за корпус кормой красовался полосатый навес, напоминающий палатку. Края его были украшены фестонами.

А с носа вызывающе глядели на мир жерла пушек.

– И все равно она мне не нравится! – заявила Жаккетта, рассмотрев расфуфыренный корабль.

– А уж мне-то как не нравится! – подхватил рыжий. – Просто ругаться при дамах не хочется.

– Но она же такая красивая! – возмутилась Жанна. – Вы просто предвзято к ней относитесь, это нечестно!

– Зато правильно! Этот утюг только за счет галерных рабов и берет, – зло бросил рыжий. – Когда есть кому веслами орудовать, много ума не надо, чтобы ветер ловить!

– А чья она? – спросила Жаккетта. – Нам хорошо ли плохо, что она здесь?

– Удивительно мудрые вопросы! – то ли одобрил, то ли съехидничал рыжий. – Вам, может быть, и неплохо, мне совсем не хорошо. А чья она, пока не понятно. Но христианская, судя по всему.

– А почему Вам не хорошо? – поинтересовалась Жанна.

– Потому что командовать этой галерой меня никто не поставит, а приставить к веслу наверняка найдутся желающие. А это очень неприятное занятие, ворочать весло на галере, поверьте мне уж на слово.

– А почему неприятное? – не поверила на слово Жанна.

– Потому что гребцы прикованы к скамьям, по несколько штук на одной. А у каждого надсмотрщика длинный кнут, достающий спину любого. И грести приходится, если капитану нужна скорость, целый день, а то и больше.

– Да быть такого не может! – возмутилась Жанна. – Человек просто не может столько грести.

– Ну почему же, может. А если гребцу становится дурно, он даже получает кусочек хлеба, вымоченный в вине. Ну уж если после этого он не укладывается в ритм, могут выкинуть за борт. Проще взять нового раба.

– Вы с таким знанием дела рассуждаете об этом… – заметила Жанна. – Приходилось грести?

– Приходилось! – кивнул рыжий. – Теперь, глядя на подобные галеры, я испытываю чувство счастья, что меня там нет.

– И Вы укладывались в ритм? – спросила Жанна.

– Нет. И меня выкинули за борт.

– Ну и как же Вы выбрались?

– Я хорошо плаваю!

– А почему мы не убегаем? – вмешалась в разговор Жаккетта, у которой галера теперь вызывала чувство страха, хотя шансы, что она окажется на ней в качестве гребца были равны нулю.

– Мы затаились! – хохотнул рыжий. – Прячемся. А точнее говоря ничего не делаем, позволяя «Бирюзе» спокойно продолжать свой путь и не обращаем на соседку никакого внимания. Чтобы этот напряженный момент прошел более приятно, ты, Нитка Жемчуга, можешь подкрепиться и не урчать пустым животом.

Подкрепиться Жаккетта была всегда согласна.

А вот подковырка рыжего вызвала сложные чувства. С одной стороны хотелось треснуть его изо всех сил и за насмешку, и за ночные страдания. Но с другой стороны не хотелось…

Вот и разберись в собственной душе…

* * *

Жанна тоже мучалась сомнениями.

С одной стороны чистое безумие сидеть на какой-то хлипкой посудине, когда рядом проходит такое роскошное современное судно. Тем более христианское.

А с другой стороны, где гарантии, что оно будет заходить на Кипр? У рыжего пирата хоть какие-то обязательства перед нубийцем есть, ради которых он худо-бедно, но везет их в нужное место.

Хотя все тело болит от ночевок в скрюченном виде. И кожа от ветра загрубела. И арабское покрывало от загара не спасает, нос, того и гляди, облупится. А там такой красивый навес на корме. Как бы смотрелась она под ним в своем платье… И волосы можно было бы распустить, надоела эта коса вокруг головы, сил нет… Но ведь Кипр недалеко…

– Чтобы лицо не так страдало от ветра, – сказал рыжий, снова прочитавший ее мысли. – Можете взять глиняную плошку, что в ящике, на котором вы сидите. В ней жир. А покрывалом укутайтесь, чтобы только глаза виднелись, как делают наши друзья из пустыни. Это принесет мне массу страданий, ибо я буду созерцать только ваши прекрасные глаза, лишившись вида остальных прелестей. Но я приношу себя в жертву ради великой идеи!

Жанна молча полезла в ящик искать плошку.

Галера прошла мимо, то ли, действительно, не заметив их, то ли не обратив на такую мелочь внимания.

* * *

За исключением встречи с галерой, день прошел тихо.

Жаккетта была бы рада попадаться рыжему и на глаза и на язык, но разве это возможно…

Вечером, когда солнце грозило вот-вот плюхнуться в волны, рыжий долго колдовал на корме над пойманной Жаккеттой рыбиной. После того, как она подсолилась, пират подвесил ее к мачте, где она подвяливалась на солнышке. Теперь он доводил макрель до ума, намереваясь поразить дам получившимся яством.

– Прошу к столу! – позвал он изголодавшихся девиц.

Жаккетта, вся измучавшаяся в ожидании еду, первая начала нетерпеливо пробираться на корму.

И надо же так, впопыхах зацепилась за ящик и шлепнулась. Хорошо еще не за борт. Но и не в самое удачное место на лодке – прямо лицом рыжему в колени.

– Видишь, как славно? – невозмутимо сказал рыжий, просто отодвигая подальше разделочную доску с рыбой. – Не я, так нос бы разбила.

От толчка у Жаккетты выпал наружу крест, подаренный Абдуллой.

Рыжий его тут же заметил:

– Красивая вещица. Давайте есть, а потом поговорим о драгоценностях.

Проклиная и рыбу, и лодку, и рыжего, Жаккетта поднялась и села. Нос действительно остался целым, но все равно болел.

Аккуратно перемещаясь между тюками, мешками и ящиками, к ним присоединилась Жанна.

Рыбу Жаккетта проклинала зря. Она светилась янтарным цветом от жира и просто таяла во рту. Даже Жанна признала, что никогда не ела ничего более вкусного.

Жаккетта уплетала за обе щеки и гордилась, что именно она поймала такую вкусную вещь.

Когда от макрели остались воспоминания и тяжесть в животе, рыжий сказал:

– Покажи крест.

Жаккетта нехотя сняла крестик с шеи и протянула рыжему. Но цепочку не отпускала.

Жанна заинтересованно приблизилась поближе и тоже стала рассматривать. Легкое чувство зависти кольнуло ее – крест был очень красивый.

– Откуда он у тебя? – спросила она.

– Абдулла подарил.

– Это за то? – угадал рыжий.

– Да! – не стала расшифровывать Жаккетта.

Какая госпоже Жанне разница, за что подарил ей крест нубиец.

– Неужели он такой богатый? – с недоверием спросила Жанна.

Если бы крест Жаккетте подарил шейх, было бы все понятно, но этот противный Абдулла…

– Абдулла богаче иного христианского князя! – засмеялся рыжий. – У него была удивительнейшая особенность безупречно выполнять самые безумные поручения своего Господина и при этом не забывать про собственные интересы.

– А почему была? – возмутилась Жаккетта.

– Потому что теперь некому давать ему безумные поручения. Теперь он сам себе Господин.

– Странно… – кисло сказала Жанна. – Богатые и щедрые невольники, бедные скупые князья… Мир перевернулся и к чему мы катимся не ясно даже Богу. Все-таки раньше было правильнее.

– И раньше был страшный бардак! – утешил ее рыжий. – А вещица изумительная. Если я что-то понимаю, а я понимаю, то ему цены нет. То есть, цена-то, конечно имеется, но второго такого креста не найти.

– Почему? – удивились и Жанна, и Жаккетта.

– Он же не такой уж и большой! – придирчиво заметила Жанна.

– Его ценность не в размерах.

Рыжий поднял ладонь с крестиком так, чтобы заходящее солнце его осветило. Заиграл красным пламенем рубин, светились теплыми опаловыми боками жемчужинки.

– Рубин здесь довольно обычный, – сказал рыжий. – А вот жемчуг нет. Видите, какого он чудесного розового оттенка и безупречной формы?

Жанна и Жаккетта, завороженно глядя на крест в его ладони, кивнули.

– Это знаменитая «золотая роза». Жемчуг, ожерелий из которого не носят даже королевы.

– Почему?! – в один голос воскликнули девушки.

– Потому что он страшно редок и так же дорог. Из «золотой розы» делают серьги, кулоны, кольца, – абсолютно запредельной стоимости. Его никогда не мешают с другими видами жемчуга. Жемчужинки на этом кресте небольшие, но их аж девять. Девять «золотых роз»! Я не думаю, что это прихоть ювелира. Будь это его жемчуг, он бы сделал девять дорогущих подвесок и обеспечил безбедную жизнь своим внукам и правнукам. Значит, Абдулла заказал крест именно с девятью «золотыми розами», которые сам где-то достал. Широко, ничего не скажешь!

Рыжий вернул крест Жаккетте и она быстро надела его обратно на шею.

– А каким еще бывает жемчуг? Откуда он берется?

– Давайте-ка располагаться на ночь! – предложил рыжий. – А я буду рассказывать то, что узнал от арабов.

Девушки заняли ставшие привычными места.

– За тремя Аравиями, там, где начинаются моря, доносящие корабли до недалекой Индии, в заливе у большого острова, напротив земель, где изготавливают одежду, которую так любил носить пророк Мухаммед и где правят вожди из племени бану набхан… – прямо как сказку начал свою историю о жемчуге рыжий.

– А вы не боитесь? – неожиданно перебила его Жанна.

– Чего не боюсь?

– Что после такого полного объяснения мы расскажем, где можно добыть жемчуг нашим купцам и они рекой потекут туда?

– Не боюсь! – рыжий зашевелился, устраиваясь поудобнее. – Просто порекомендуйте этим купцам перед путешествием обзавестись башмаками из кожи саламандры, потому что у тамошних племен есть милый, но некультурный обычай поджаривать незнакомцам пятки. Так что массовое появление в тех местах купцов и ювелиров исключено. Самое смешное, что арабы и персы жалуются, в тех местах жемчуг почти на корню скупают индийские торговцы, а потом часть его попадает в ту же Европу кружным путем, через Индию и Китай. Ну вот, в том заливе на дне морском и добывают лучший в мире жемчуг.

– Как это на дне? – удивилась темная Жаккетта.

– Вот так, моя ненаглядная Нитка Жемчуга, из раковин. Какие-то раковины несут в себе жемчужины, какие-то нет. Все свершается по воле Аллаха. Кстати, ту страну зовут «Земля, где куры кормятся жемчугом?» А почему вы не спрашиваете почему?

– Почему? – послушно сказали девицы.

– Потому что так проверяют стойкость цвета жемчужины. Если она побывала в желудке курицы и не изменилась, то значит ее цена будет соответствовать красоте. Кроме этого, хорошему жемчугу идет на пользу такое испытание, он становится еще лучше.

Рыжий опять повернулся.

– Круглый, матовый нежно-розовый жемчуг зовут «джавахир». Это и есть «золотая роза», королева жемчужин. Пониже рангом, в титуле принцессы-наследницы идет «набати». Он более густого розового цвета. Дальше идут принцессы королевской крови «зуджаджи» – белые блестящие жемчужины. В качестве герцогинь и графинь выступают голубоватые «самави». Титул виконтессы присвоим голубому жемчугу «санкабаси», а самый последний сорт «калябия» серо-зеленый, грязноватый такой, оставим за баронессами.