Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 289 страниц)

– Это – девушка?! – вырвалось непроизвольно у госпожи де Боже.

И тут госпожа Фатима зарыдала так, что потек несокрушимый кохл на ее веках.

– Я была честной девушкой! – звучно рыдала по-французски госпожа Фатима, и горе ее было слышно во всех уголках зала. – Ни один, ни один господин не дэлал со мной брачную запись, спросите кади, спросите соседей – все, все знают Фатиму, а теперь позор Фатиме! Никто, никто не возьмет ее замуж! Господин, – стрельнула она глазами в виконта, который стоял со скучной миной на лице, – молодой и горячий, как андалузский жэребец, и, конечно, не удержался сорвать бутон розы, но бэдная Фатима в чужой земле, в чужих руках, загубленная навсегда!

Госпожа де Боже смотрела на честную девушку ничего не выражающим взглядом. Но горе тому, кто подумал бы, что Анна Французская спит на ходу. Современники короля Людовика Одиннадцатого помнили, что когда он начинал усиленно думать, вид у него был – как у полного придурка.

И у его дочери мысли сейчас были ясные и светлые.

Безумный виконт давным-давно всем мешал. Очень мешал.

И вот попался…

– Бедная девушка – мусульманка? – спросила она.

Умом госпожа Фатима не уступала госпоже де Боже и уловила в вопросе все, что хотела сказать регентша королевства.

Решительно бухнувшись перед Анной Французской на колени, она залепетала:

– Прошу вас, госпожа, стать крестной мамой бэдной Фатиме!

В который раз за последний час воцарилась гробовая тишина.

Все поняли, что бедную восточную девушку с потрохами-то не съешь.

– Разумеется, милое дитя! – улыбнулась благостно Анна де Боже. – Это мой христианский долг. Виконт, прошу вас следовать за мной. Господа, мы вас оставим ненадолго. Дело настолько важное, что я вынуждена переговорить с дорогим племянником без свидетелей. Стража! Проводите нас.

Теперь под стражей оказался не Жерар, а Волчье Солнышко.

Когда регентша и виконт покинули Свадебный зал, рыжий пират, Жаккетта и госпожа Фатима захлопотали вокруг Жерара. Госпожа Фатима умело оторвала от нижнего края рубашки Жаккетты длинный кусок полотна, пират замотал Жерару голову, прямо с королевским платком.

Убедившись, что они закончили с перевязкой, Карл Восьмой сказал:

– Сейчас госпожа де Боже, я более чем уверен, уладит дело наилучшим для всех нас образом. А пока же я хочу восстановить справедливость и посвятить этого достойного юношу в рыцари. Милые дамы, раз уж вы так горячо встали на его защиту, может быть, вы послужите ему и дальше? Приподнимите его.

Жанна и королева Анна поддерживали Жерара с боков, а рыжий пират – со спины. Общими усилиями они придали ему нужное положение.

Король сошел с трона, встал перед беглым оруженосцем и торжественно коснулся его плеча обнаженным мечом Карла Великого, знаменитым Жуайезом.

– Я посвящаю вас, Жерар, в рыцари и властью, дарованной мне Господом, освобождаю от данных ранее клятв. Теперь я – и только я – ваш сеньор. И вам не придется выбирать между верностью господину и спасением Прекрасных Дам, ибо я, как и вы, почитаю это первейшим долгом истинного рыцаря…

Вряд ли Жерар слышал эти прекрасные слова. Но главное, что их слышали остальные.

* * *

…Когда Жанна с искаженным лицом побежала в Свадебный зал, Жаккетта, чуть отдышавшись и хлебнув водички, поспешила обратно.

Она успела как раз в тот миг, когда рыжий пират сломал-таки замок и дверцы шкафа распахнулись.

В шкафу, как бриллиант в дорогом футляре, сидела госпожа Фатима. Целая и невредимая. Жаккетта ткнулась лицом в ее пухлое плечо и заревела, как маленькая.

– Все хорошо, слава Аллаху высокому, моя звездочка, – погладила ее по голове Фатима. – И неисповедимы пути его. Помоги мне выбраться из этого сундука на ножках.

Глава VII

Госпожа де Боже приказала отвести виконта в первую же пустую комнату с плотно закрывающейся дверью. Этой комнатой оказалась королевская опочивальня, ведь и король, и королева были сейчас в Свадебном зале.

Виконта де Шатолу втолкнули, госпожа де Боже, аккуратно подобрав юбки, перешагнула порожек – дверь закрылась, стражники встали по ее бокам.

Возмущенный виконт отряхнулся и постарался принять независимый вид. Который не произвел на регентшу ровным счетом никакого впечатления.

– Итак, мой любезный друг и родственник, – сказала она. – Будьте так добры, напомните мне, что кричали уважаемые люди, подстрекаемые принцами лилий на Генеральных Штатах в Туре, после смерти моего батюшки, в одна тысяча четыреста восемьдесят четвертом году от Рождества Христова.

– А-а, э-э-э, я не помню… – растерялся от такого начала виконт.

– А я помню, – с удовольствием сказала Анна де Боже. – Потому что они, в том числе и с подачи вашего отца, заявили мне прямо в лицо: «Королевская власть есть достоинство, а не наследственное достояние». И мы тогда были вынуждены с этим согласиться. А теперь я добавлю к этим словам, что королевская кровь тоже есть достоинство, а не наследственное достояние. Раз уж мы признали первое утверждение. И вы женитесь, дорогой племянник. Женитесь на бедной, обесчещенной вами иноземке. Не так ли?

– А может быть, я удочерю эту достойную даму-иностранку? – попытался применить виконт излюбленный прием. – И охотно оставлю ее при себе, ибо я питаю к госпоже Фатиме самые добрые чувства.

– Нет, дорогой друг, – подошла к нему вплотную Анна де Боже. – Вы женитесь. Женитесь на девушке, которую похитили! Потому что королевская кровь, текущая в ваших жилах, это не только привилегии, богатство и власть, полученные с рождения, – это еще и обязанности, очень тяжелые обязанности. Ваш суверен был вынужден поступить низко по отношению к даме, которая предназначалась ему в жены с трех лет. Он пожертвовал собой, своим личным счастьем, своей совестью ради государственных интересов. Ему было отказано в праве поступать так, как велят ему долг и сердце рыцаря, как имеет право поступить любой из его подданных. И именно поэтому вы – Бурбон! – поступите так, как должен поступить истинный рыцарь, и женитесь на моей крестнице госпоже Фатиме, заключите брачный договор, за которым и я, и король, и королева проследим лично. Обеспечите свою жену всем, что полагается принцессе лилий. И свадьбу вашу мы отпразднуем в том же зале, что и королевскую.

Виконт выразительно посмотрел на госпожу регентшу.

– Я еще так молод для женитьбы… – заметил он жалобно.

– Не моложе короля! – отрезала Анна де Боже. – А если учесть, в каких количествах вы в последнее время похищаете девушек и дам, то можно однозначно сказать, что вы как раз доросли до уз брака.

Терять виконту было нечего.

Жениться он совершенно не хотел.

И виконт пошел в атаку:

– Будто бы я не знаю, зачем вы склоняете меня к этому браку, драгоценная тетушка! Ваше самое страстное желание – чтобы род мой угас вместе со мной и ваш супруг, а мой дядюшка, стал герцогом Бурбонским! Я ваши планы насквозь вижу!

– Стыдитесь, виконт!

– Я?! Мне стыдиться нечего. Мои деяния на фоне ваших государственных дел – милый лепет младенца. Я НЕ ЖЕНЮСЬ на этой женщине, даже если вы бросите меня в темницу, как кузена Орлеанского. Ваша семейка слишком привыкла калечить другим жизни, навязывая постылые браки! Найдите другого дурака, а я под венец с этой гурией не пойду!

Виконт, честно признаться, был кругом прав.

Как только Анна Французская увидела госпожу Фатиму, она поняла, как можно раз и навсегда вывести сумасшедшего родственничка из игры.

Он мешал, он страшно мешал всем вокруг. Приступы безумия у виконта перемежались с промежутками, где он обнаруживал ясный, острый, как дамасский клинок, ум. И всегда это было некстати – что то, что другое состояние.

Виконт де Шатолу стоял на пути у Анны де Боже, преграждая путь ее мужу к заветному герцогскому титулу. Виконт шантажировал всю родню своей будущей женитьбой, прекрасно зная, что брака племянника младший брат покойного герцога Бурбонского боится пуще всего остального. Брак, наследник – и старшая ветвь Бурбонов отодвинет младшую, Анна Французская и ее пожилой супруг навсегда останутся лишь госпожой и господином де Боже.

Госпоже де Боже докладывали о каждом шаге, о каждом новом развлечении родственника.

О его болезненном пристрастии к Востоку.

О похищениях дам и девиц.

О вспыхнувшем интересе к некромантии, в результате чего молодой герцог обчистил монастырское кладбище и самолично художественно расписал дюжину черепов подозрительными узорами.

Все это было не то.

Эти дела складывались в копилку преступления молодого герцога, учитывались регентшей – и ждали своего часа. Они не подходили для настоящего удара.

А вот когда в зале Королевского совета появилась необъятная госпожа Фатима – Анна Французская поняла: вот оно! Вот чем, точнее, кем можно связать виконта по рукам и ногам.

Вот решение так мучившей ее задачки.

Как честный человек, опозоривший девушку, виконт женится на госпоже Фатиме, годящейся ему если не в бабушки, то в мамы точно. И законных наследников у старшей ветви Бурбонов не будет никогда. Да и выдержит ли здоровье неуравновешенного виконта напор настоящих восточных страстей? И не такие молодцы выматывали себя, соприкоснувшись с гуриями.

Теперь виконт сможет удовлетворять свой давний интерес к Востоку всеми возможными способами. А он не раз и не два восхищался мусульманством в присутствии верных госпоже де Боже людей. Что ж, теперь у него будет жена-мусульманка…

А вероотступничество одного из принцев лилий – это уже серьезно, это не похищение девиц, на которое всегда смотрят сквозь пальцы, дескать, молодая кровь играет. С этого крючка сорваться куда сложнее.

Вероотступничество с одной стороны, а с другой же – сатанизм, пристрастие к богомерзким культам, черные черепа, загадочные знаки. Госпожа де Боже знала, что находится в сундуке: накануне совета, стремясь заручиться ее поддержкой, молодая королева Анна рассказала ей о том, как преследует ее придворную даму виконт де Шатолу…

Вот теперь каждому обвинению найдется свое время, свое место…

А пока эта насквозь прожженная арабская девушка преклонных лет вольется в лоно французской аристократии, станет самой настоящей принцессой лилий – и виконт прав, этот брачный проект вполне может встать вровень со знаменитым браком, заключенным покойным отцом, браком, связавшим калеку Жанну Французскую и принца лилий Людовика Орлеанского…

– Вы женитесь, племянник, – повторила без всякого выражения Анна де Боже.

– Не женюсь. И ничего вы со мной не сделаете. Зовите свою стражу. – Виконт картинно протянул руки регентше, словно подставляя их под оковы.

И тут за полотнами балдахина возникло движение.

Из-за кровати, как джинн из бутылки, возник лысый толстый евнух Масрур.

Одним долгим, плавным движением он переместился за спину виконта и тоненьким голосом сказал:

– Нельзя обижать этот дама. Делай, как она говорит!

И госпожа де Боже, и виконт знали о знаменитых восточных ассасинах.

Сестра короля сразу поняла, что этот лысый толстяк как-то связан с бедной восточной девушкой. Чью судьбу они сейчас решают.

А виконт понял, что его, потомка знаменитых королей, Бурбона и все такое, зарежут сейчас без всяких долгих разговоров и увещеваний, зарежут, как декабрьскую свинью. Если он не выполнит условий госпожи де Боже.

Хватка у мягкого толстяка была стальная, и нож его вспорол одежды виконта, нежно прорезав кожу над почкой.

Виконт даже не понял, а утробой почувствовал, что дернись он хоть чуть-чуть – и сарацин без малейших терзаний легко загонит тонкое, как перышко, лезвие ему в бок. Навсегда.

– Я раб для госпожа Фатима, – тоненько объяснил Масрур. – Сильно ее терял, долго искал.

– Я поняла, мой друг, – величественно склонила голову Анна Французская. – И я рада, что у госпожи Фатимы есть такой – настоящий – защитник.

– Он согласен, госпожа, – сказал Масрур.

– Я согласен, – подтвердил виконт, у которого лицо стало мокрым от пота, а боевой задор куда-то бесследно улетучился. – Лучше жены мне вряд ли найти…

– Вот и чудесно. – Добрая улыбка озарила лицо госпожи де Боже, крестной феи бедной девушки. – Поддержите виконта, мой друг, ибо он устал. И давайте сообщим эту радостную весть людям в зале, чтобы они могли возблагодарить Господа за столь счастливое разрешение всех бед.

Она вышла первой и, показывая на Масрура, нежно обнимавшего виконта, сказала:

– Не трогать.

Масрур, заботливо поддерживая счастливого жениха, вывел его из комнаты.

С присоединением лысого евнуха процессия стала куда солиднее и прибыла в Свадебный зал с большой помпой.

– Мы поговорили с господином виконтом о состоянии наших дел, – звучно объявила Анна де Боже, – и он рассказал мне, что хочет загладить свою вину так, как подобает истинному рыцарю, и берет в жены эту честную девушку, мою крестницу. Ведь так, дорогой племянник?

Виконт растерянно улыбнулся.

Жаккетта вспомнила, что таким же Волчье Солнышко стал после того, как она его укусила, защищая свою жизнь. И подумала: «Неужели его снова кто-то покусал? Масрур? Сестра короля? А с виду такая приличная дама…»

– Разумеется, дорогая тетушка, – слабым голосом подтвердил виконт. – Я счел, что мое одиночество стало совершенно невыносимо, и решил взять в жены эту восхитительную, великолепную женщину, госпожу Фатиму.

Уже и непонятно в какой по счету раз гробовая тишина воцарилась в Свадебном зале.

– Это чудесная партия для нашего дорогого Бурбона, – сладко улыбаясь, подтвердила госпожа де Боже. – Поскольку завтра утром мы окрестим невесту, благо епископ Анжерский еще в замке, свадьбу сделаем после обеда, да, брат мой?

Король, похоже, не менее растерявшийся, чем виконт, кивнул.

– Я думаю, пришло время отобедать, – завершила Королевский совет регентша.

Масрур отпустил виконта, переместился к госпоже Фатиме. Ладони его были пусты, куда делось лезвие – осталось тайной евнуха.

Жениха под усиленной стражей отвели в его покои. По распоряжению Анны де Боже вооруженная охрана встала у двери.

Рыжий пират подхватил Жерара и, не доверяя никому, понес в комнату баронессы, куда должен был подойти и королевский лекарь.

Жанна, Жаккетта, госпожа Фатима и Масрур поспешили за ним.

* * *

В комнате Жерара уложили на походную кровать поближе к камину. Не дожидаясь лекаря, пират с госпожой Фатимой тщательно его осмотрели.

– Дэвочка моя, – спросила Жаккетту госпожа Фатима, – ты привезла мой сундук?

– Да, – подтвердила Жаккетта. – Он привязан к экипажу.

– О, тогда мы поднимем на ноги Жерара, несмотря на все старания королевского лекаря, – пообещала будущая принцесса лилий.

– Я схожу за ним, – вызвался рыжий пират. – Масруру сейчас небезопасно выходить из этой комнаты.

– Теперь он не отойдет от мэня ни на шаг! – пообещала госпожа Фатима.

Жаккетта помогла Жанне снять заскорузлые от крови платье и рубашку. Принесла за ширмы таз, кувшин теплой воды и оловянную кружку. Освеженная Жанна переоделась в теплое домашнее платье, сама подтащила к изголовью кровати Жерара креслице и села.

Жаккетта сложила запачканные вещи в корзину для грязного белья, решив, что отнесет их прачке чуть позже, после визита лекаря.

Госпожа Фатима сидела на походной кровати рыжего пирата, которая под ней опасно потрескивала, и задумчиво смотрела на огонь.

– Госпожа Фатима! – вышла из-за ширмы Жаккетта. – А вы не боитесь стать женой этого изверга?

– Мы с Масруром ничего не боимся, – спокойно улыбнулась госпожа Фатима. – Ибо чего хочет Аллах, то бывает, а чего он не хочет, того не бывает.

– Виконт – мстительный, нипочем Масрура не простит. Я же видела, что это Масрур заставил его.

– Виконт – младенец, если сравнить его с мстительной Бибигюль, – потянулась от души, чтобы размять косточки, госпожа Фатима. – Мы будем осторожны, очень осторожны. У жены прынца будет своя охрана. Только я буду им платить. Столько – что все их будут ненавидеть. Поэтому они будут хорошо охранять Масрура – чтобы не лишить себя ни денег, ни голов. Фатима знает, сколько платить людям.

– Он вас сильно обижал? – спросила Жаккетта. – Мы так боялись…

Госпожа Фатима ухмыльнулась.

– Зачэм ему обижать Фатиму? Его жизнь превратилась в сплошной праздник. Или ты думаешь, моя звездочка, что я учила тебя тому, что сама не умею?! Нэт! Я люблю вас: ведь вы не бросили Фатиму, и если бы не рыжий раис, у которого язык острей, чем у любого кади, Фатима не стала бы женой такого важного франка. Но, слава Аллаху, нэт такого мужчины – если он мужчина, – с которым бы нэ справилась Фатима! Этот мальчик совсем темный, вы его, должна сказать, любили плохо. А я – хорошо!

– Мы его вообще не любили! – возмутилась Жаккетта.

– Зря, – заметила госпожа Фатима невозмутимо. – Если бы любила, может, не я, а ты была бы сейчас прынцесса.

– Ага, щас, – фыркнула Жаккетта. – Спасибочки. Он удочерить меня хотел, этот змей. Чтобы голову открутить, когда захочется.

– За моей головой следить будет Масрур, – объяснила госпожа Фатима. – Конечно, виконту сначала нелегко будет смириться, что он теперь женатый человек. Но… Ко всему можно привыкнуть. Да. Ему понравится. Когда он поймет, что нэльзя убить Масрура, – все будет хорошо.

– А он поймет? – с сомнением спросила Жаккетта.

– А что ему еще делать? Поймет! – философски сказала госпожа Фатима.

Тут беседа прервалась, потому что подошел лекарь, тот самый, что недавно осматривал Жанну.

Он велел раздеть Жерара. С помощью трубочки, расширяющейся на конце, прослушал его. Осторожно ощупал. Бинтами, нарезанными из старой – мягкой – простыни, он туго забинтовал грудь Жерару, чтобы ребра встали на место и могли спокойно заживать.

Госпожа Фатима ревниво смотрела за каждым его действием.

Лекарь заново перевязал голову раненому, наложил противовоспалительные примочки, велел поить целебными настоями. В этот раз, поскольку случай был тяжелым, он не посылал в город, все нужные лекарства принес с собой.

После его ухода Жаккетта хотела отнести испачканные вещи прачкам, но Жанна сказала, что пока не надо. Лучше сходить за едой, чтобы накормить и госпожу Фатиму, и Масрура.

Жаккетта послушно спустилась на кухню – а весь замок уже гудел, обсуждая события этого утра, – и добросовестно подлила масла в огонь, как самый непосредственный свидетель. Получила в обмен на сведения корзину отборной еды, которую вызвался нести один из поварят, чтобы лично увидеть новую принцессу.

Когда она вернулась, рыжий пират как раз заносил сундук с пожитками госпожи Фатимы, так любовно собранными Жаккеттой.

Госпожа Фатима и Масрур тут же захлопотали над ним, вынимая на свет божий разные таинственные мешочки и скляночки.

Масрур извлек даже медный ковшик с длинной ручкой и начал варить в камине ранозаживляющий отвар, что-то бормоча себе под нос, не то рецепт, не то заклинания.

Рыжий пират проверил работу лекаря и остался доволен.

Жанна осторожно, маленькой серебряной ложечкой вливала оставленный лекарем настой в рот Жерару.

Рыжий пират вдвоем с Жаккеттой начали накрывать на столик. Точнее, на стол, составленный из двух. Запах жареных каплунов, голубей, пирогов, тушенных в мясной подливе овощей дразнил нос.

Госпожа Фатима, убедившись, что все кругом заняты делом и все идет так, как должно, принялась восстанавливать красоту. Она смыла сыгравший свою важную роль старый кохл и накрасила глаза заново. Мешочек с подводкой и зеркальцем висел у нее на поясе и до похищения, и во время, и после. Довольно улыбнувшись своему отражению, похожая на несравненный динар в фарфоровой чаше, госпожа Фатима спросила:

– А что у нас сегодня есть покушать?

– Буквально все, – обрадовал ее пират. – Все, что едят короли и принцы.

– Самая лучшая еда – еда простых людей, – убежденно сказала Фатима. – Таких, как мы. Да, Масрур?

– Он говорит, что в этом мире нет еды, – перевел для Жаккетты рыжий пират. – Для тех, кто понимает в этом толк. Но я бы на его месте подкрепился бы, чем Бог послал, ибо скоро начнется суета.

– Какая? – удивилась Жаккетта.

– Маленькая, что с тобой? – в свою очередь удивился рыжий пират. – Завтра одновременно и свадьба, и крещение. Точнее, наоборот, крещение и свадьба. На подготовку этих очень серьезных дел осталось меньше чем полдня и ночь. Если бы не непреклонная воля госпожи регентши – все бы растянулось по времени надолго.

– Я знаю, – подтвердила спокойно госпожа Фатима, уплетая за обе щеки. – Я готова.

– Сейчас госпожа регентша передохнет, все обдумает, вызовет нужных людей – и все закрутится.

Уразумев, что дело серьезно, Масрур отставил свое варево и подошел к столу.

Жаккетта помолчала, а потом задала самый волнующий ее вопрос. Тот, на который она так и не смогла ответить себе в Триполи.

– Госпожа Фатима… Но ведь вам придется сменить веру?

В отличие от Жаккетты госпожа Фатима ни секунды не мучилась в раздумьях, она очень спокойно сказала:

– Дэвочка моя, не бери в голову. Сколько раз я тебе говорила: чего хочет Аллах, то бывает, а чего он не хочет, того не бывает. И неисповедимы пути его. Аллах высокий любит Фатиму. Если бы он не хотел, Фатима не попала бы в Нант, не встретила бы тебя. Но мы же не разминулись! Фатиму похитили – значит, так надо было Аллаху. Фатиму освободили, чтобы сделать женой знатного франка – значит, так надо Аллаху. Если бы Аллаху был не угоден этот брак – Фатима с Масруром не пересекли бы море, утонули бы еще у берегов Танжера. Значит, все правильно, так надо Аллаху. И Фатима пройдет путем, предназначенным им.

– Но ведь вам надо отречься, – пролепетала растерянно Жаккетта, в чью голову ясные мысли госпожи Фатимы никак не укладывались.

– Я должна сказать какие-то слова на чужом языке, – с великолепным равнодушием произнесла госпожа Фатима. – Для чужих людей. Чтобы они успокоились. Людей надо любить. Не надо, чтобы они волновались. Аллах больше людей. Аллах – это весь мир вокруг. Он все, что нас окружает, он знает сердце Фатимы. Фатима – песчинка, подвластная его воле. Поэтому она здесь. Поэтому она будет прынцесса. Так надо Аллаху. Дай мне вон тот пирог.

Жаккетта подала ей пирог с дичью и погрузилась в раздумья.

И не придумала ничего путного: госпожа Фатима охотно подтвердила, что отрекается, а с другой стороны она и не думает отрекаться, и все это как-то невыносимо сложно и просто одновременно. Не придумав, как все это согласовано, Жаккетта плюнула и тоже взяла пирожок.

Рыжий пират прав. Свадьба завтра – а у невесты нет даже платья. Интересно, что думает об этом госпожа де Боже?

– Устала, маленькая? – спросил ее рыжий пират.

– Немного, – подтвердила Жаккетта. – Столько всего разом навалилось, и хорошего, и не очень. Совсем запуталась. Надо выспаться…

– Спать до свадьбы госпожи Фатимы нам, я думаю, не придется, – заметил рыжий пират, обнимая ее. – Будем бодрствовать.

Жанна решилась оставить Жерара и подойти к столу, чтобы поесть. Поклевала, как птичка, – и вернулась к изголовью раненого.

И тут на пороге появилась злая, как легион чертей, баронесса де Шатонуар. Которая по милости коварного виконта полдня протряслась в седле непонятно зачем.

– Дорогая госпожа Шатонуар! – обрадовалась ее появлению мстительная Жанна. – Что случилось, чем вы расстроены?

– И ты еще спрашиваешь, моя девочка? – Баронесса сорвала шляпу и в гневе кинула ее на пол. – Я УМИРАЮ от усталости. Где моя Мари?

– Как утром ушла, так мы ее и не видели, – объяснила Жанна и радушно пригласила:

– Присаживайтесь к столу, после таких приключений необходимо подкрепиться.

– А что это вы тут празднуете? – оценила стол госпожа де Шатонуар.

– О, так, всякие пустяки, – отмахнулась Жанна. – Но чем могли вымотать вас на охоте наши доблестные кавалеры? Неужели встали на след кабана?

– Куда там. – Баронесса села в кресло, которое быстренько освободила Жаккетта. – Я бы очень удивилась, если бы они нашли след хотя бы плешивого зайца! Более бездарной охоты я за всю свою жизнь не припомню! Стоило подниматься в такую рань! Друг мой, – обратилась госпожа де Шатонуар к рыжему пирату, – не могли бы вы подогреть мне в камине немного вина? Мне надо выпить горячего и отоспаться, тогда, возможно, я избегу лихорадки. Видимо, подобные развлечения уже не для моего возраста. Если я не слягу после сегодняшнего дня, это будет чудом и я обязательно вознесу за него благодарственную молитву Пресвятой Деве.

– Конечно, конечно, – засуетился скрывающий улыбку рыжий пират. – Согреться с охоты – первое дело.

– А я гляжу, вы принимаете гостей? – заметила госпожа де Шатонуар госпожу Фатиму. – Давненько я вас, милочка, не видела.

– Госпожа Фатима оказала честь, отобедав с нами. – Жанна говорила таким тоном, словно госпожа Фатима была по меньшей мере Изабеллой Кастильской.

– Да? – невнятно произнесла баронесса, вгрызаясь в подрумяненного цыпленка.

Госпожа Фатима тоже усиленно жевала, готовясь к тому, что ее в любую минуту вызовут к госпоже де Боже.

– А самое главное, – продолжила изливать свое горе госпожа де Шатонуар, немного подкрепившись, – виконт де Шатолу загадочно покинул нас сразу же после начала охоты. Причем сделал это так странно, так незаметно, что мы долгое время считали – он впереди, встал на след. И изо всех сил старались его догнать. А когда выяснилось, что мы догоняем ветер в поле, – было уже так поздно… Мы даже слегка заблудились, хотя, казалось бы, здесь нельзя заплутать даже ребенку. И всё, решительно всё общество гадает, что заставило его так поступить.

– А я вам расскажу что, – чарующе улыбаясь, пообещала Жанна.

Ради этого рассказа она даже отошла ненадолго от Жерара, взяла со стола бокал с вином и встала у камина.

– Виконт вернулся в замок к Королевскому совету, чтобы броситься на нем к ногам короля и молить его о милости.

– Да ты что? – оживилась потухшая было госпожа де Шатонуар. – И о какой же?

– Пока вы его мне сватали, не обращая внимания ни на что кругом, – с удовольствием продолжила Жанна, – сам виконт пылал страстью к совсем другой женщине. И в присутствии первых лиц королевства он попросил у короля разрешения на брак с этой дамой.

– Та дама знатна? Красива? Почему я ничего не знаю?! – заволновалась баронесса, сообразившая, что самое важное сегодня прошло без нее.

– Эта дама – крестница госпожи де Боже. Уже по одному этому вы можете судить о степени ее влияния, – любезно объяснила баронессе Жанна. – Король был так добр, что дал согласие и свадьба состоится в Свадебном зале завтра после обеда.

– Да?! Как все неожиданно… – забормотала госпожа де Шатонуар. – Как снег на голову, не могу поверить…

– А между тем мы все, кто здесь находится, собственными ушами слышали слова виконта о том, что одиночество ему более невыносимо и лучшей жены ему не найти, – безжалостно процитировала Волчье Солнышко Жанна.

– У меня все мысли спутались, – призналась баронесса де Шатонуар.

– А вы выпейте бокальчик, – предложил подогретое вино добрый рыжий пират. – Оно сразу все извилины расплетает.

– Спасибо, друг мой, – приняла дымящийся бокал баронесса. – Уму непостижимо… Новая свадьба завтра, и где? Там же, где женился король! Это просто неслыханно. В жизни себе не прощу, что согласилась уехать на эту дурацкую охоту. Ну кто, кто же невеста? Не томи меня, моя девочка, не то я не на шутку рассержусь.

– Вы выпейте сначала, а то остынет, – мудро посоветовала Жанна и, когда баронесса де Шатонуар опрокинула в себя дымящийся бокал, вместо закуски произнесла:

– Господин виконт предложил стать его законной женой госпоже Фатиме, которая завоевала его сердце с первой же встречи.

Баронесса поперхнулась и закашлялась.

Рыжий пират пришел на помощь и галантно постучал даме по спине.

– Плохая шутка, – просипела баронесса.

– Какие шутки! – возмутилась Жанна. – Перед королем такими вещами не шутят.

– Это безумие! Так не бывает! – Прекрасный, незыблемый мир вокруг баронессы рушился, и она судорожно хваталась за его обломки.

– А я вам с самого начала говорила, что он сумасшедший! – зло бросила Жанна. – А вы мне не верили! Велите Мари, когда она явится, доставать из сундуков самый красивый наряд: завтра мы поведем госпожу Фатиму под венец и должны соответствовать свадьбе, которой покровительствует сам король!

Баронесса никак не могла понять, разыгрывают ее или говорят серьезно. Этот необъятный бочонок, завернутый в белое покрывало, завтра станет принцессой лилий? Изящный, благородный, что дальше некуда, виконт назовет ее своей женой? Разделит с ней ложе? Доходы? Земли? Власть?! О Господи, за что?!

Это шутка, это просто не может не быть шуткой. Такого не бывает. Таких браков не бывает. Это все последствия вина. Или Жанна на нее, госпожу де Шатонуар, до сих пор дуется.

Раздался громкий стук в дверь, и на пороге возникло доверенное лицо госпожи де Боже, которое баронесса прекрасно знала.

Звучно, словно он находился в зале на приеме иноземных послов, управляющий делами регентши объявил:

– Госпожа Анна желает незамедлительно увидеть госпожу Фатиму для подготовки к завтрашним обрядам. И прошу вас доставить в покои госпожи Анны тот сундук, о котором шла речь на Королевском совете.

– Я готова, – поднялась госпожа Фатима, не удостоившая баронессу де Шатонуар даже взглядом.

– Мы с женой будем при вас. Я в качестве переводчика, на тот случай, если речь зайдет о совсем высоких материях, а Жаккетта поможет со свадебным платьем, – поднялся рыжий пират.

Он предложил госпоже Фатиме руку, на которую та охотно оперлась.

Лакеи, зашедшие в комнату за управляющим, вынесли указанный Жанной сундук с мертвыми головами.

Госпожа Фатима попросила по-арабски Масрура:

– Побудь здесь. Не надо госпоже Анне тебя сегодня снова видеть. Следи за раненым мальчиком.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа, – отозвался Масрур, возвращаясь к ковшику с зельем.

Управляющий регентши важно повел будущую принцессу к Анне де Боже.

– Значит, это правда, – упавшим голосом повторила растерянно госпожа де Шатонуар. – Значит, это правда…

– Мы тоже были несколько удивлены, – призналась Жанна. – Но потом решили, что для настоящей любви нет преград. Не так ли?

– О да! Любовь – превыше всего на свете! – высокопарно отозвалась баронесса, наливая себе еще вина и горько думая, что виконт – законченная сволочь.

– Как замечательно, что наши мысли схожи, – улыбнулась Жанна. – И наконец-то я могу поделиться с вами большой, просто огромной радостью – моего мужа посвятил сегодня в рыцари сам король!

– Твоего мужа? – Баронесса решила, что последний бокал был совершенно излишним.

– Да, моего Жерара. По вашему совету я решила не тянуть с замужеством, дабы не остаться в старых девах, и не гоняться за принцами лилий, прельстясь их титулами и доходами, а выйти замуж за человека, которого нежно люблю.

– Смейся, смейся над женщиной в возрасте, – горько сказала баронесса де Шатонуар. – Будто бы я не знаю, что тебе плевать на мои советы. Если бы ты сказала мне раньше, я бы не выставилась такой дурой с этим безумным Бурбоном.