Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 289 страниц)

Часть 5. Провал заговора

Во дворце королевы Марии готовились к церемонии вручения наград. Слухи об избранных счастливцах давно будоражили столицу, но до последнего момента никто ничего точно не знал. Любопытство ещё больше подогревалось тем, что во дворец были приглашены многие джентльмены, достойные милости королевы – и втайне каждый из них верил, что именно он будет отмечен её величеством. Вместе с ними приехали их жены и дочери, которые с нетерпением ждали начала церемонии.

В Тронном зале было так тесно, что нельзя было пройти, а люди всё прибывали и прибывали. Окна, наглухо закрытые по случаю холодной погоды, запотели; воздух в зале был душным и спёртым, дамы обмахивались веерами, мужчины утирались платками; хуже всех приходилось пожилым господам, которые едва стояли на ногах.

Минул означенный час церемонии, прошло ещё четверть часа, полчаса, три четверти часа, – королева не появлялась. Двум старикам сделалось плохо, слуги вывели их в переднюю, где было прохладнее; разговоры, вначале приглушенные, становились всё громче, порой слышался смех. Через час с четвертью стала нарастать тревога: собравшиеся вопросительно посматривали на недвижных гвардейцев у дверей и на окаменевшего церемониймейстера. Уж не случилось ли чего-нибудь? Может быть, начались волнения в народе? Или из-за границы поступили дурные вести? А может быть, упаси Боже, случилось что-нибудь с её величеством?

Некоторые джентльмены, протискиваясь через толпу, как бы невзначай приближались к церемониймейстеру и вели между собой беседу, в которой задавали сами себе вопросы о состоянии королевы и выражали надежду, что с ней всё в порядке. Однако церемониймейстер не поддавался на такие уловки и продолжал стоять, как истукан.

Через полтора часа ожидание сделалось невыносимым; разговоры прекратились, и лишь тяжелые вздохи раздавались со всех сторон. Королева не появлялась…

А Мария всё это время примеряла платья. Обычно она не любила долго одеваться, заранее зная, в каком наряде выйдет на люди, но сегодня это было не так. Не подлежало сомнению, что при вручении наград королева должна быть в пышном парадном платье, однако нельзя было надевать платье из числа тех, в которых она выходила на важные государственные церемонии, – вручение наград было знаком монаршей милости, но не праздником государственного значения.

Лучше всего в данном случае подошло бы платье, годное для посещения парламента или для встречи с представителями благородного сословия, – ибо посещая парламент или встречаясь с благородным сословием, королева тоже изъявляла милость по отношению к своим подданным, – однако такое платье было скучным, хоть и дорогим. Марии же не хотелось сегодня выглядеть скучной, – наоборот, она хотела, чтобы её вид был вызывающим.

Она задумала сделать на церемонии вручения наград нечто такое, во что не посвятила даже лорд-канцлера; это могло вызвать бурю в Лондоне, и Марию, поэтому, обуял авантюрный дух. Фрейлины и горничные не узнавали свою королеву: она была в приподнятом, нервическом настроении, – от неё будто искры сыпались…

Опоздав на два часа к началу церемонии, Мария всё-таки выбрала себе подходящий наряд. Он состоял их двух частей: нижнее атласное платье светло-зелёного цвета было сплошь выткано крупным золотым, растительным узором; верхнее, бархатное платье также было зелёным, но чуть темнее и с большим вырезом, расширяющимся от пояса к ногам и показывающим нижнее платье. Меньший вырез шёл от груди к плечам и заканчивался большим стоячим воротником из накрахмаленных кружев. Рукава верхнего платья доходили до локтей, а дальше спускались рукава нижнего с манжетами из тех же кружев, что воротник.

На грудь Мария повесила брошь с изумрудом, голову закрыла коротким бархатным чепцом с кружевными краями и на него тоже приколола брошь с изумрудом, но меньшего размера. Перчатки зелёного бархата, под платье, были прошиты золотой нитью; на пальцы были надеты шесть изумрудных перстней восточной работы.

Совершенно поразила королева своих камеристок, когда приказала густо напудрить и напомадить своё лицо, – до нынешнего дня Мария не увлекалась гримом. Новшеством стало и применение духов – королева питала к ним какое-то странное предубеждение, пользуясь только гвоздикой, – но сейчас в ход пошли лаванда, жасмин, цитрус и амбра с мускусом.

Постояв перед зеркалом ещё пару минут, Мария сказала:

– Я готова.

* * *

Когда двери в королевские покои распахнулись, когда два трубача в красных одеждах вышли из них, вскинули серебряные горны и протрубили сигнал, когда они опустили горны, а церемониймейстер, выждав мгновение, стукнул тростью об пол и провозгласил выход её величества, – зал сначала замер, а затем все собравшиеся с облегчённым вздохом опустились на колени.

Мария заняла своё место на троне, у подножья его встал лорд-канцлер; церемониймейстер второй раз стукнул тростью об пол, подавая знак подняться с колен. Сэр Стивен взглянул на королеву, она кивнула ему, чтобы он начинал.

– Во имя Господа нашего Иисуса Христа, во имя Святой Живоначальной Троицы, во имя апостолической Церкви Христовой – её величество королева Мария правит Англией с набожностью и кротостью, подобно тому, как благочестивый Соломон, сын Давида, правил царством Иерусалимским во имя Бога-Вседержителя, – торжественно произнёс сэр Стивен. – Находя надёжную опору в подданных, её величество королева Мария с великой радостью отмечает их заслуги и не оставляет своих верных слуг милостивым вниманием… Бог, Англия и королева! – крикнул сэр Стивен.

– Бог, Англия и королева! – дружно подхватил зал.

– По повелению её величества награждаются… – сэр Стивен не спеша достал свиток бумаги, скреплённый государственной печатью, развернул его и сделал долгую паузу. По залу пронёсся нетерпеливый стон.

– Награждаются… – повторил сэр Стивен и снова замолк.

– Ах! – раздался пронзительный вскрик и одна из дам упала в обморок.

– Награждаются, во-первых… – сэр Стивен замолчал, как будто вчитываясь в бумагу. Послышалось падение ещё одного тела.

– Во-первых, награждаются десятью фунтами каждый и благодарственным письмом королевы… – сэр Стивен сделал паузу: – Джентльмены из нижней палаты парламента, которые способствуют утверждению законного основания власти её величества, пресекают преступные поползновения на власть и наносят с помощью законов тяжелые, но справедливые удары по злоумышленникам. А именно награждаются… – и сэр Стивен перечислил несколько фамилий.

Названные им джентльмены, пунцовые от удовольствия, подошли к трону и встали на колени перед королевой.

– Я рада, – сказала Мария.

Джентльмены из парламента получили свои награды, поднялись и проговорили нестройным хором:

– Мы счастливы, ваше величество. Наша жизнь принадлежит вам. Бог, Англия и королева!

Низко поклонившись, они отошли в сторону.

– Во-вторых, награждаются джентльмены из полиции, которые доблестно охраняли и продолжают охранять порядок на улицах наших городов. Как солдаты на поле боя, эти джентльмены принимают на себя первые удары врагов её величества, а также борются с теми, кто не желает честным путём добывать свой хлеб и вносить свою долю в благосостояние нашего государства. Десятью фунтами и грамотой от королевы награждаются… – сэр Стивен зачитал фамилии.

Джентльмены из полиции встали перед королевой на колени.

– Я рада, – сказала Мария.

– Бог, Англия и королева! – воскликнули они, получили награды и вернулись на свои места.

– В-третьих, награждаются священнослужители из Совета по делам церкви, руководимого его преосвященством епископом Эдмундом, – продолжал сэр Стивен и посмотрел на епископа, стоявшего возле трона. Епископ скромно потупился. – В смутные времена, которые пережила Англия, апостолическая церковь сильно пострадала, а вера пошатнулась, – опустив бумагу, говорил сэр Стивен. – Её величество королева Мария с благословения святейшего папы восстановила Церковь Христову в нашей стране: вновь мы видим божьи твердыни монастырей, слышим благостное пение монахов, ощущаем небесную благодать в храмах, очищенных от скверны. Воистину, королева вернула нам жизнь христианскую и возродила надежду на вечное спасение! В милости своей её величество оценила и труды священнослужителей из Совета по делам церкви в этом богоугодном деле… – сэр Стивен заглянул в бумагу и зачитал их имена и должности. – Каждый из них получит по двадцать фунтов вознаграждения и благодарственную грамоту от королевы.

Священнослужители склонились перед королевой.

– Я очень рада, – сказала Мария.

– Бог, Англия и королева, – проговорили они и встали поблизости от трона.

– В-четвёртых, её величество королева Мария особым рескриптом и денежным вознаграждением в сто фунтов отмечает многолетний несравненный труд на благо королевства старейшины парламента сэра Гуго…

Среди собравшихся послышался изумлённый шёпот:

– Сэр Гуго? Так он ещё жив? Бог мой, – вот уж, действительно, живая легенда!

– Сэр Гуго впервые пришел в парламент, когда Англией правил его величество Генрих Седьмой, дедушка нашей королевы, – сэр Стивен поклонился Марии. – Сэр Гуго заседал в парламенте при его величестве Генрихе Восьмом, отце нашей королевы, – сэр Стивен снова поклонился Марии. – Сэр Гуго решал парламентские дела при его величестве Эдуарде Шестом, брате нашей королевы, – сэр Стивен ещё раз поклонился Марии. – Сэр Гуго продолжает заседать в парламенте и сейчас, при её величестве королеве Марии Первой – сэр Стивен в четвёртый раз поклонился Марии. – Пятьдесят лет парламентской деятельности, верность престолу и Англии, незапятнанная репутация политического деятеля – вот что снискало сэру Гуго милость королевы и заслуженную славу! Сэр Гуго, прошу вас выйти вперёд.

Люди в зале переглядывались, разыскивая сэра Гуго. Его не было видно, зато какой-то молодой человек подошёл к сэру Стивен и шепнул ему что-то и передал письмо.

– Прошу прощения, ваше величество, прошу прощения, дамы и господа, но мне сообщили, что сэр Гуго в силу своего преклонного возраста и болезней не смог сегодня прибыть во дворец, – сказал сэр Стивен. – Что же, мы отправим к нему домой группу наиболее уважаемых джентльменов для вручения награды, – сэр Стивен вопросительно посмотрел на королеву.

– Я очень рада, – ответила она.

– Однако сэр Гуго, будто предвидя высочайшую милость, направил её величеству письмо, – прибавил сэр Стивен. – Если ваше величество позволит, я перескажу его.

Мария кивнула. Сэр Стивен бегло прочитал про себя, что было написано в письме, а потом проговорил во всеуслышание:

– Сэр Гуго нижайше благодарит её величество за оказанную честь; впрочем, он считает, что её величество слишком добра к нему и милует не по его скромным заслугам… Он молит Бога о здравии королевы, а также о здравии и благополучии всех членов августейшей фамилии. Он готов до последнего вздоха служить Англии… Да, вот образец преданности Богу, Англии и королеве, – проговорил сэр Гуго с большим чувством.

Зал захлопал.

– Господин лорд-канцлер, – сказала Мария, – подготовьте указ о посвящении сэра Гуго в рыцари Ордена Подвязки. Мы желаем видеть его среди достойнейших из достойных.

– О, ваше величество, – склонился сэр Стивен перед королевой, а по залу прошёл завистливый гул.

– Засим церемония… – хотел было произнести сэр Стивен заключительные слова, но Мария перебила его:

– Мы хотели отметить заслуги перед нами ещё одного джентльмена… Сэр Роберт Дадли, подойдите ко мне!

– Ох! – выдохнул зал.

Смущаясь и краснея, к трону пробрался сэр Роберт.

– Мы решили наградить этого джентльмена в знак нашей признательности за верность нам, – повысила голос Мария. – Он показал её, отрёкшись от заблуждений своей семьи и придя к нам на службу… Сэр Роберт, вы награждаетесь изображением королевы, заключённым в золотую оправу, – Мария вытащила маленький овальный портрет на цепочке и передала сэру Стивену. – Господин лорд-канцлер, вручите награду.

Сэр Стивен, уже оправившийся от растерянности, с широкой улыбкой принял портрет и передал его сэру Роберту.

– Милость её величества безгранична, – громко произнёс сэр Стивен, – и всякий, кто верно служит ей, не останется без внимания.

– Бог, Англия и королева, – едва смог вымолвить сэр Роберт, а королева подставила ему руку для поцелуя.

Зал затрепетал. Сэр Роберт поцеловал руку королевы, и бочком втиснулся в толпу.

– Засим церемония награждения закончена, – как ни в чём не бывало сказал сэр Стивен. – Дамы и господа, возблагодарим королеву!

– Да хранит Господь её величество! – хором проговорили все, кто были в зале.

* * *

После церемонии награждения состоялся обед для узкого круга лиц. Богато сервированный, украшенный лентами и цветами обеденный стол был заставлен огромными блюдами с мясом, дичью, рыбой, с фруктами и сладостями. Высокие кувшины с вином стояли на отдельном столе; по знаку гостей виночерпии наполняли им чаши.

Рассаживал гостей за столом церемониймейстер: на дальних концах – джентльменов из полиции и парламента с их дамами, ближе к середине – священнослужителей из церковного Совета, а по центру, рядом с королевой, лорд-канцлера – с правой стороны, и епископа Эдмунда – с левой. Оставалось найти место для неожиданно приглашенного сэра Роберта Дадли; поразмыслив, церемониймейстер решил поместить его в торце стола, на стульчике около джентльменов из парламента – это было хорошее место для молодого человека, начинающего карьеру при дворе.

Однако королева сразу же нарушила этот естественный порядок.

– Позовите ко мне сэра Роберта Дадли и поставьте кресло для него, – приказала она.

Сэр Роберт поднялся, как приговорённый на казнь; дамы, находящиеся в зале, многозначительно переглянулись, а церемониймейстеру стало дурно – ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы удержаться на ногах.

– Ваше величество, – пролепетал он, – но это же нарушение всех обычаев. Этикет, ваше величество, не позволяет нам…

– Королева имеет право на всё, – перебил его сэр Стивен. – Делайте, как велит королева, – и он сам отодвинул своё кресло, освободив место для сэра Роберта.

– Ну вот, вас оттёрли в сторону, – успел шепнуть епископ Эдмунд. – Этот мальчишка сядет на место лорд-канцлера.

– Ничего, – беззвучно произнёс сэр Стивен. – Задержитесь после обеда, есть новости…

Вопреки обыкновению, на обеде гостей веселили шуты, жонглёры и акробаты: Мария не любила шутовские представления с дерзкими выходками, но сегодня было сделано исключение.

На середину зала выбежали два шута. У одного была в руках флейта, другой держал свирель; к коленям с внутренней стороны были привязаны литавры, так что сдвинув ноги, можно было произвести оглушительный звон.

– Ваше величество, достопочтенные господа, с вашего позволения позвольте представиться! – закричал первый из них, ударив в литавры и просвистев на флейте. – Мы два дурака, мы двое плутов: вот это – Пит! – он показал на своего товарища.

– А это – Бенни! – товарищ показал на него.

– Ослы – ученые мужы по сравнению с нами! – продолжал кричать первый шут.

– Жулики, воры и проходимцы – честнейшие люди, если поставить нас на одну доску! – подхватил второй.

– Таких дураков и плутов ещё не видел белый свет!

– Мы готовы пуститься во все тяжкие!

– Да только ничего у нас нет…

– Потому что мы – дураки! – крикнули оба и сыграли свою нехитрую музыку.

Королева сделала вид, что хлопает им, тогда похлопали и её гости.

– А теперь мы вам споём песенку о наших приключениях, – объявил шут, – и вы сами поймёте, какие мы дураки и плуты!

Первый куплет они пропели хором:

 
– Мы два шута, мы два шута:
Вот это – Пит, а это – Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
 

Дальше запел первый шут:

 
– Жениться как-то я решил,
Невесту я себе нашёл.
До свадьбы с нею согрешил,
И тут же от неё ушёл!
 

– Вот плут! – закричал второй шут. – Где вы ещё видели такого развратника? Кто же бросает обесчещенную невесту?!

 
– Мы два шута, мы два шута:
Вот это – Пит, а это – Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
 

– пропели затем оба шута, сопровождая пение литаврами, флейтой и свирелью.

Следующий куплет исполнил второй шут:

 
– Вот я наследство получил:
Работал дядя мой, как вол.
А я в неделю всё пропил,
И снова стал и нищ, и гол!
 

– Вот это дурак! – крикнул первый шут. – Виданное ли дело, промотать наследство? Нет другого такого дурака!

И оба они пропели:

 
– Мы два шута, мы два шута:
Вот это – Пит, а это – Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
 

– Но вы послушайте, что я сделал! – воскликнул первый шут:

 
– Меня хозяин поучал,
Считал он каждый грош.
А я казну его взломал,
Приставив к горлу нож!
 

– Тебе место на виселице! – прокричал второй шут. – Позарился на чужие денежки! Что за негодяй!

 
– Мы два шута, мы два шута:
Вот это – Пит, а это – Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
 

– прокричали оба шута.

– И еще раз про меня! – выступил второй шут. – Вы ещё не знаете всех моих пороков:

 
– От бедности солдатом стал,
Сержант кричит: «Вперёд! Ура!».
Но я обратно побежал,
Решив, что мне домой пора!
 

– Каков мерзавец! Да он просто трус! – вскричал первый шут.

 
– Мы два шута, мы два шута:
Вот это – Пит, а это – Бенни.
И мы не стоим ни черта,
В карманах нет у нас и пенни!
 

Литавры, свирель и флейта повторили последний куплет, затем литавры ужасающе прозвенели напоследок, – и шуты низко склонились перед королевой, ожидая одобрения или порицания.

Мария беззвучно похлопала в ладоши; дамы и джентльмены за столом захлопали во всю силу.

– Да, вот это дураки! Плуты отчаянные! Их бы, в самом деле, на виселицу! – смеясь, кричали гости.

Шуты ушли, выступление продолжили акробаты со своими номерами. Сэр Роберт, успевший выпить два кубка крепкого вина, тоже смеялся.

– Вам весело? – спросила его Мария.

Сэр Роберт поперхнулся и робко глянул на неё:

– Да, ваше величество.

– Я знала, что вам понравится. Веселитесь, милорд, не стесняйтесь, сегодня у нас праздник, – ласково проговорила Мария. – Выпейте за здоровье своей королевы.

– За здоровье вашего величества, – поднял кубок сэр Роберт.

– Предложен тост за здоровье её величества! – провозгласил церемониймейстер.

– За здоровье её величества! – подхватили, вставая, гости.

Мария поблагодарила их улыбкой и пригубила из своей чаши.

– А мой подарок вам понравился? – спросила она сэра Роберта, когда все уселись на свои места.

– Ваше величество, у меня нет слов, – сказал сэр Роберт, с ужасом чувствуя, что его язык начинает заплетаться. – Это выше всего, что может быть… И вы на этом портрете такая красивая…

– Красивее, чем в жизни? – уколола его Мария.

– Нет, нет, ни в коем случае! В жизни вы гораздо красивее, – сэр Роберт возмущённо замахал руками. – То есть я хочу сказать, что вы красивая и на портрете, и в жизни. Вы везде красивая, ваше величество!

– Благодарю вас, милорд. Носите же этот портрет на груди, пусть ваша королева всегда будет с вами, – сказала Мария, наклонившись к уху сэра Роберта. Её нежное дыхание щекотало его; он поёжился и засмеялся.

Епископ Эдмунд, с огромным неудовольствием наблюдавший эту сцену, выразительно посмотрел на сэра Стивена. Тот пожал плечами и беззвучно повторил: «Ничего страшного». Епископ хмыкнул и покачал головой.

– Ваше величество, я не знаю, как выразить свою признательность, – сэр Роберт едва смог выговорить последнее слово. – Моя жизнь принадлежит вам. Делайте со мной, что хотите: я весь в вашей власти!

– Тише, милорд, – Мария коснулась его руки. – Через два дня, вечером, после смены караула, приходите в парк на наше место. Мы поговорим о том, что вы ещё можете сделать для меня. Во дворце будет мало людей – у нас будет день отдыха.

– Ваше величество, я приду, даже если буду умирать, – так громко прошептал в ответ сэр Роберт, что его услышали не только сэр Стивен и епископ Эдмунд, но и церемониймейстер.

– Тише милорд, на нас смотрят, – шепнула Мария и громко сказала: – Прекрасное выступление, эти акробаты изрядно нас позабавили. Господин церемониймейстер, кто у вас следующий?…

Больше королева не шепталась с сэром Робертом, а он так усердно отдавал дань вину, что лакеям пришлось дважды выводить его освежиться, – впрочем, он не был исключением из числа других джентльменов, присутствовавших на обеде.

* * *

– Я не понимаю, почему вы так беспечны, – говорил епископ Эдмунд, когда он и лорд-канцлер заперлись по окончании обеда в комнате Королевского Совета. – Мария ясно дала понять, что она сделала свой выбор: Дадли занял место возле неё на обеде, и боюсь, что он же скоро займёт первое место в государстве.

– Этого не случится, – возразил сэр Стивен, вытянувшись в кресле и блаженно щурясь на огонь в камине. – Неужели вы до сих пор не поняли, что сэр Роберт Дадли никогда не займёт ни первое, ни второе, ни даже третье место в государстве. Такому актёру, как он, вообще не место на политической сцене, – в лучшем случае, он годится на роль статиста, но и она, пожалуй, слишком сложна для него.

– Оставьте ваши шуточки, милорд, – раздражённо сказал епископ. – Вы забываете, что главный действующий персонаж у нас – женщина, а значит, можно ожидать самых невероятных выходок, особенно когда дело касается любовных чувств.

– Вот именно потому, что главный персонаж у нас женщина, и дело касается любовных чувств, мы в точности можем угадать дальнейший ход пьесы. Если бы главным персонажем был мужчина, то возможны были бы какие угодно неожиданности – кто знает, что у мужчины в голове? – сэр Стивен взглянул на епископа и будто подмигнул ему. Епископ вздрогнул.

– Вы же понимаете, мой дорогой епископ, что в мужской голове могут возникнуть такие мысли, от которых сам сатана пришел бы в изумление, – а может быть, сам Господь Бог, – продолжал сэр Стивен. – А прибавьте к этому честолюбие и амбиции, – и вы получаете непредсказуемую игру со сплошными неожиданностями. У женщины – не то; ею движет желание простое, как ячменное зернышко, – любить и быть любимой. Стоит лишь мелькнуть огоньку любви, и женщина мчится на его свет, как мотылёк; стоит огню любви погаснуть, и женщина, подобно летучей мыши, мечется в ночной тьме. Однако бывает и так, что огонь любви оказывается ложным. Если вы когда-нибудь плавали по морям, то видели, конечно, обманные огни, которые зажигают разбойники на берегу, чтобы завлечь корабль в ловушку и поживиться добычей. Много таких ложных маяков горит и в нашей жизни, а женщинам особенно следует их остерегаться, учитывая непреодолимое женское стремление к огню… Однако мало что может сравниться с яростью обманутой женщиной: ярость львицы, говорят, столь страшна, что никто из живущих на земле не устоит перед ней, – но ярость обманутой женщины страшнее во сто крат… Вы понимаете, о чём я толкую, ваше преосвященство? Ход нашей пьесы нетрудно предугадать: главный персонаж – женщина; она стремится к любви, но будет обманута. Что она сделает, по-вашему?

– Придёт в ярость? – догадался заметно повеселевший епископ.

– Вы говорите о её чувствах, а я спрашиваю о действиях. Она растерзает своего обидчика, а точнее, своих обидчиков, – вот что она сделает, не так ли? – заключил сэр Стивен с победной интонацией в голосе. – Другого просто не дано, – это вечная история, которая вновь и вновь повторяется в жизни.

– Я вас понял, милорд. Но как вы убедите королеву, что она попала на свет ложного маяка?

– Мы с вами умные люди, ваше преосвященство. Мы не зря поставили на Роберта Дадли – это тёмная лошадка, но тем она и хороша: никому неизвестно, чего от неё ждать, – а вдруг она придёт первой? Мы с вами сорвали неплохой куш, ваше преосвященство, – через тёмную лошадку мы вышли на заговорщиков. Сегодня они пытались связаться с сэром Робертом, – быстро произнёс сэр Стивен, приблизившись к епископу и глядя прямо ему в глаза.

– Что?! Как? Не может быть! – растерялся епископ Эдмунд. – Но почему мои люди мне не доложили?

– Человек, искавший встречи с Робертом Дадли, был очень осторожен, – вот ваши люди и не доглядели. Но мои не упустили его; слежка дала отличный результат – теперь мы знаем имена тех, кто участвует в заговоре, и даже планы злоумышленников нам известны.

– Боже мой, но откуда?… Как вам это удалось? Неужели ваши люди лучше моих? – разволновался епископ. – У вас, что, есть своя тайная полиция?

– Конечно, есть, – легко признался сэр Стивен. – Я лорд-канцлер, мне положено раньше других узнавать важные новости. Ну, ну, ну, не расстраивайтесь так, мой дорогой епископ, – в конце концов, мы с вами в одной упряжке и вместе тащим воз государственного управления!

– Но почему вы скрывали от меня? Почему никогда не говорили о своей личной тайной полиции?

– А зачем? Какое это имеет отношение к нашим делам? – бесхитростно заметил сэр Стивен. – К тому же, я говорил, – возможно, не напрямую, но говорил, – вы просто не обращали внимание… Оставим это, ваше преосвященство, – поговорим о том, что делать дальше… Итак, заговор существует. Заговорщики хотят захватить её величество, когда она выедет из дворца, и заставить её отречься в пользу принцессы Елизаветы. Предупредить о выезде королевы, согласно их замыслам, должен Роберт Дадли, – понимаете, какая интересная пьеса получается? У меня есть свидетель, который сам участвует в заговоре и дал соответствующие показания.

– Свидетель? Господи, когда вы успели? – пробормотал окончательно расстроенный епископ.

– Я знал этого человека и раньше. Когда мне сказали, что видели этого человека среди заговорщиков, я сразу же приказал, чтобы его доставили ко мне, – усмехнулся сэр Стивен. – Наша беседа была короткой, но содержательной, и в итоге он во всём признался… Есть и второе доказательство: записка главаря заговорщиков – того самого, что так настойчиво искал встречи с Робертом Дадли. Видите, как удачно всё складывается? – сэр Стивен довольно потёр руки.

– Понимаю, – сказал епископ, – мы раскрываем заговор, одним из главных участников является Роберт Дадли, – стало быть, он предатель, который подло воспользовался привязанностью её величества. Прекрасно! Это даёт нам возможность расправиться со всеми недовольными в стране, ведь семья Дадли имела большие связи не только с протестантами, но со всеми, кто выступал против политики её величества. Сразу же проведём обыски, аресты, запретим все собрания, даже частные, – ну, и конечно, необходимы показательные казни! Мы истребим заразу, мы вырвем эти поганые сорняки вместе с корнями!

– Мы истребим заразу, – кивнул сэр Стивен, – но трогать сэра Роберта мы не станем.

– Как же без него? – удивился епископ. – Такая прочная нить у нас получается. Не забывайте о королеве: лишившись Роберта Дадли, возненавидев его, королева согласится, рано или поздно, на брак с Филиппом Испанским.

– Опять вы о Филиппе!.. – в сердцах воскликнул сэр Стивен. – Да что вы так взъелись на сэра Роберта: он, если мы будем откровенны, ни сном, ни духом не знает о заговоре. Не скажу, что этот джентльмен дорог мне, но каждый должен получать исключительно по заслугам.

– Но вы же сами использовали его как приманку, – возразил епископ.

– Так что же? Где вы видели охотника, который уничтожает свою приманку? – рассмеялся сэр Стивен.

– Вы опять со своими шутками, – мрачно сказал епископ. – Не могу понять, зачем вам нужен этот Дадли.

– Мало ли… Удобный человек всегда может пригодиться, – ответил сэр Стивен. – Пока же достаточно будет удалить его от королевы.

Епископ Эдмунд подождал, не скажет ли он ещё чего-нибудь, но лорд-канцлер молчал, продолжая улыбаться.

– Хорошо, – сдался тогда епископ, – каков же ваш план?

– Он очень простой, состоит из двух пунктов. Первое, я поговорю с Робертом Дадли и заберу у него записку от заговорщиков. Уверен, что сэр Роберт, когда придёт в себя после обильных возлияний, будет крутить эту записку и так, и эдак, не зная, что с ней делать. Он с радостью отдаст её мне, можете не сомневаться, – и она станет поводом для удалению сэра Роберта от королевы… Второй пункт плана. Заговорщики узнают, что королева с небольшой охраной совершит выезд из дворца. Это я тоже беру на себя, а вы должны создать видимость того, что королева действительно выезжает. Понимаете?

– Понимаю, – просиял епископ. – Они попадут в мышеловку.

– Конечно! Нападение на королеву – это, согласитесь, преступление поважнее, чем какой-то там неосуществленный заговор.

– И сразу аресты! – вскричал епископ. – Обыски и аресты!

– Обыски и аресты, – кивнул сэр Стивен.

– Отлично! – епископ даже хлопнул в ладоши от удовольствия. – Мы, всё-таки, очистим Англию от смутьянов и еретиков!.. А принцесса Елизавета? – спросил он с хищным выражением на лице. – Её мы также арестуем?

– Не помешало бы изолировать её хотя бы на время, но пусть решает королева. Мы не можем посягать на особ королевской крови, – мы же не заговорщики, – и сэр Стивен посмотрел отчего-то на висящую на стене картину с Прозерпиной и Плутоном.

* * *

Сэру Роберту было плохо. Вчера, вернувшись из дворца, он чувствовал себя превосходно, если не считать того, что его ноги подкашивались, а язык заплетался. Поцеловав в лоб изумлённого слугу, никогда не видевшего своего хозяина в таком состоянии, сэр Роберт потребовал ещё вина и пил до тех пор, пока не заснул одетым на большой медвежьей шкуре на полу.

Проснувшись до рассвета, он никак не мог понять, почему ему так худо и почему его бросили на пол рядом с медведем, который, к счастью, спит непробудным сном. Допив остатки вина из кувшина, сэр Роберт снова провалился в небытие и проснулся от настойчивого голоса слуги:

– Сэр Роберт, вставайте! Сэр Роберт! Вставайте, к вам пришли!

– К чёрту! – отвечал сэр Роберт, прячась под медвежью шкуру. – Я сегодня не поеду на охоту. Живой медведь лучше мертвого.

– Сэр Роберт! Прошу вас!

– Тише, зверя разбудишь, – прошипел сэр Роберт.

– Сэр Роберт! – слуга осторожно потянул за медвежью шкуру. – К вам пришли! Посланник от господина лорд-канцлера.

– Мне с медведем лучше, – пробормотал сквозь сон сэр Роберт. – К дьяволу лорд-канцлера!

– Сэр Роберт, вас ждут! – слуга в отчаянии потянул за шкуру. – Прошу вас, вставайте!

– Боже, это ужасно, нигде нет покоя, – с тяжким вздохом проговорил сэр Роберт. – Прости, друг, – он похлопал медведя по голове и с трудом сел на полу: – Ох, как болит голова! Я сейчас умру. Дайте мне выпить чего-нибудь, а то моя голова треснет. Несите одеваться и скажите посланнику лорд-канцлера, что я сейчас выйду к нему.

Посланник лорд-канцлера, важный, одетый в расшитый золотом кафтан, с достоинством поклонился сэру Роберту и сообщил:

– Его милость господин лорд-канцлер прибудет к вам через час или около того. Его милость просил вас никуда не отлучаться из дома.

– Это всё? – спросил сэр Роберт.

– Всё, милорд.