Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 289 страниц)

– Но он ведь знал, что я обязательно привезу госпожу Нарджис, – попыталась отпереться Жанна.

– С чего это? – картинно удивилась баронесса. – Госпожа Нарджис у нас теперь дама замужняя, о ней есть кому позаботиться. Господин виконт лично присутствовал на ее бракосочетании и видел все собственными глазами. И, насколько я поняла, очень порадовался за нашу бедную малютку, как и подобает благородному, воспитанному человеку таких кровей. А вот к тебе он проявляет повышенный интерес – и, как мне кажется, удивляться тут нечему. Красивая придворная дама, вдова. Кому как не тебе принимать знаки внимания знатных кавалеров?

– Он мне не нравится, – с усилием выговорила Жанна.

Подумала и добавила чистую правду:

– Я его боюсь.

Баронесса расхохоталась так, что аж слезы брызнули.

Она принялась осторожно промакивать их кружевным платочком, но потом новый приступ смеха свел на нет все усилия баронессы, и она махала платком, как знаменем, словно не в силах сдержать удовольствия.

– Она его боится, слышала бы твоя матушка! Ее девочке попался в сети настоящий принц, Бурбон, красавец (если приглядеться) – не кавалер, а сказка! А она его боится. А я-то понять не могла, почему все кинулись на королевскую свадьбу, а госпожа де Монпезá засела дома, подальше от благодеяний, которые сейчас золотым дождем прольются на всех, кто находится при дворе. Я поражена, моя девочка, я просто поражена! Более блестящей партии даже вообразить невозможно! Мы, конечно, говорим «господин виконт де Шатолу», раз господин виконт желает себя так именовать – но не для кого же не секрет, что разговариваем-то мы с герцогом Бурбонским. Который выше по положению, чем господин де Боже, супруг регентши. Единственный законный сын покойного герцога Бурбонского! Холост! Обаятелен! Изысканно одет! И госпожа Жанна его боится. Прелестно, прелестно.

– У меня такое ощущение, дорогая госпожа Беатриса, – показала слегка зубы Жанна, – что господин виконт нравится вам значительно больше, чем мне. А где гарантии, что его просьбы написать мне письмо, присутствие на свадьбе моей камеристки – все это выражение его интереса ко мне? Может быть, это всего лишь предлог, чтобы видеть вас? Вы ничуть не менее прекрасны, чем я, точно так же овдовели, но вдобавок к очарованию у вас есть еще и опыт – а это так привлекает мужчин.

– Благодарю за столь наглую лесть, – склонила голову баронесса. – Но не пудри мне мозги, моя девочка. От судьбы не уйдешь, поверь мне. А твоя судьба – блистать при самых роскошных дворах Европы.

– Я не готова сейчас разговаривать на эту тему, – устало сказала Жанна.

– А я тебя и не неволю, – отпарировала баронесса. – Конечно, когда проведешь столько времени в дороге, кажется, что мир состоит из одних колдобин и раскисших от дождя колей. Надо отдохнуть, достать наряды и драгоценности, посмотреть двор, показать себя – и жизнь снова заиграет всеми красками. Ложись отдыхать, утро вечера мудренее. Посмотри на нашу прекрасную Нарджис – вот уж кто седьмой сон видит.

А Жаккетта и правда крепко спала на кушетке под щебет благородных дам.

Глава II

Жанна последовала мудрому совету госпожи баронессы и отправилась подремать.

Проснулась она только к вечеру, когда в комнате было темно, лишь мерцали угли в камине. Баронесса была где-то в замке, видимо, вращалась в высшем обществе. Ее молчаливая мрачная камеристка тоже отсутствовала, наверное, ушла на кухню веселиться.

В приемной слышались негромкие голоса рыжего пирата и Жерара. Жанне стало так хорошо, что она сама удивилась этому ощущению блаженства. Набросив домашнее платье, придерживая волосы рукой, она вышла из спальни – и уткнулась лбом в плечо Жерара. Он обнял ее и усадил на походную кровать, одну из двух, которые раздобыли в городе и теперь разложили у камина. Жанна прижалась к Жерару и снова закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями: теплом камина, теплом Жерара, прохладными веяниями неизбежных сквозняков, голосами мужчин, шорохами ветра за ставнями.

Рыжий пират, двигаясь мягко, как кошка, обошел покои, отведенные баронессе де Шатонуар, и тщательно проверил все углы. Прикрыл плотно входную дверь, так, чтобы ее нельзя было раскрыть незаметно. И только тогда рассказал последние новости, касающиеся дела, которое привело их сюда.

– Мы нашли дом сборщика налогов. Волчье Солнышко действительно остановился там. Но, к сожалению, у него с собой много людей.

– Он нас ждет, – сказала, не открывая глаз, Жанна. – Он заставил баронессу написать мне, чтобы я поскорее приехала сюда.

– Вот мы и приехали, – подтвердил рыжий пират. – Ходить туда-сюда мимо этого дома было небезопасно, молодчики у виконта еще те, поэтому я снял дом напротив. На всякий случай. В городке сейчас охотно сдают жилье, ведь все знают – только король уедет и в их дыру никто не заглянет ближайшие пятьдесят лет. Мы слегка поторговались, но в итоге обе стороны остались довольны. Сегодня там будет ночевать Масрур. Он посмотрит, как охраняют дом ночью и нельзя ли в него проникнуть. А у вас что нового, милые дамы?

– Ничего хорошего, – сказала чистую правду Жанна, еще плотнее прижимаясь к Жерару. – Баронесса без ума от виконта и пытается устроить мое будущее. И ее ни в малейшей степени не смущает, что он безумец.

– Очень, прошу прощения, напоминает заботу госпожи Фатимы о Жаккетте, какое счастье, что Масрур в ночном дозоре и нас не слышит, – ехидно сказал рыжий пират. – Госпожу баронессу явно ослепил блеск двора.

– Я завтра представлюсь госпоже Анне, – сказала Жанна. – Скажу, что приехала с супругом. Если она меня отпустит, поедем в город посмотреть дом, что вы сняли.

– Минуточку, – пират кинулся к двери, прислушался. – Сюда идут. Вернитесь в спальню, госпожа Жанна. На всякий случай. Вы отдыхаете с дороги, а мы располагаемся на ночлег.

Жанна почти бегом удалилась – и ей отчаянно захотелось съехать отсюда, подальше от двора, подальше от заботливой баронессы, в городской дом, снятый рыжим пиратом.

Сев на кровать, она поняла, что очень замерзла, – и нырнула под одеяло, спрятавшись под ним с головой.

Дверь в комнату раскрылась.

На пороге возник дворецкий, обряженный в одежды с гербами Бурбонов.

Увидев мужчин около камина, он явно удивился.

– Вам чего? – нелюбезно спросил рыжий пират, всем видом показывая, что его оторвали от важных дел.

– Госпожа де Шатонуар послала меня пригласить госпожу Жанну присоединиться к их дружескому вечеру у господина Орлеанского.

– Госпожа Жанна крепко спит и, судя по всему, не проснется до самого утра, так утомила ее дорога, – любезно, но твердо объяснил рыжий пират. – Равно как и ее компаньонка госпожа Нарджис, моя супруга. Передайте госпоже де Шатонуар наши глубокие извинения.

Дворецкий ушел.

– Если баронесса пытается устроить партию госпожи Жанны и сейчас пригласила ее на какую-то подозрительную пирушку, значит ли это, что виконт в замке? – риторически спросил рыжий пират.

Но Жерар вполне серьезно подтвердил:

– Скорее всего, да. У этого человека одежды цветов виконта.

– А куда он в таком случае дел госпожу Фатиму? Взял с собой или оставил в доме сборщика налогов? – продолжил рассуждать вслух рыжий пират. – На вечеринке, если там баронесса, которая пытается вытянуть туда же свою протеже, пленница ему вроде как и ни к чему. Если она сейчас в городе, у Масрура есть возможность решить дело одним махом.

– Дом оцеплен арбалетчиками, – заметил Жерар. – Они будут стрелять во всякого подозрительного, боясь прогневить господина.

– Масрур, если надо, способен пройти по лезвию меча. И он очень осторожный человек, – заметил рыжий пират. – С одной стороны мне очень хочется оказаться сейчас в городе. Мы бы могли отвлечь силы на себя, а Масрур бы проник в дом, но, с другой стороны, сдается мне, что мы вернулись как нельзя более вовремя, потому что у господина виконта вполне может возникнуть искушение штурмовать покои баронессы, так что ночь будет тревожной. Надо проверить, можем ли мы поднять этот комод, – и он показал на огромный, резного дерева, буфет, в котором баронесса спрятала, закрыв на ключ, серебряную посуду виконта.

– Если подпереть им дверь, – стал развивать свою мысль рыжий пират, – то грохот этого сундука на ножках и звон посуды должны привлечь внимание.

Они попытались поднять буфет, но он оказался ОЧЕНЬ тяжелым.

– Хорошо, этот способ мы оставим на крайний случай, – решил рыжий пират. – А пока применим более простой, но не менее действенный: лягу-ка я поперек входа. И посмотрим, что из этого выйдет. Жаль, конечно, походную кровать, останется она сегодня нетронутой.

Так и сделали.

И получилось хорошо: потому что глубокой ночью о спящего у входа пирата запнулась не совсем трезвая баронесса де Шатонуар, возвращавшаяся с вечеринки.

Грохот, крик и чертыханья баронессы возвестили, что ловушка сработала и враг не прошел.

Рыжий пират галантно поднял упавшую даму и с ходу сочинил, что в городе Ланже ему сказали, будто бы в замок проник какой-то злодей, который бродит там ночами и крадет богатые одежды у спящих королевских гостей, что и вызвало такие меры предосторожности.

Баронесса извинения приняла и похромала к буфету, из которого достала вино, сладости, кусочек копченого окорока и серебряную посуду для всего этого.

Столик сдвинули к камину, туда же придвинули кресло, и, устроившись у огня, баронесса принялась лечить испуг, попутно охотно рассказывая, где была.

Вино развязало ей язык, и она была почти что откровенна.

– Как жаль, что Жанна спит и к нам не присоединилась, – начала она. – Было так весело. Пирушку устраивали принцы, весельчак Луи Орлеанский был зачинщиком, а изысканный виконт Шатолу принял его вызов. Они в свое время немало покуролесили вместе и были так рады встретиться, хотя Луи Орлеанский откровенно позавидовал виконту.

– Это почему же? – грамотно поддержал разговор рыжий пират, присаживаясь на застеленную походную кровать. – Я думал, господин виконт должен завидовать ближайшему наследнику и родственнику короля.

– Ах, ваши слова выдают в вас глубокого провинциала, – снисходительно сказала столичная баронесса. – Как раз из-за того, что Луи Орлеанский наследник короны, его и женили на уродливой сестре нашего короля. И покойный король Людовик не выпускал зятя из-под пристального внимания – отнюдь не из-за родительской любви. Бедняжке принцу приходилось жить в Плесси-ле-Тур бок о бок с королем – это ли не ужасно? Как только король ушел в мир иной, Орлеанский попытался обрести независимость, но не тут-то было! Анна Французская продолжила политику папеньки. И сейчас, когда позади заключение принца в темнице и он официально прощен, – с него ни на секунду не спускают глаз, и он обязан жить сейчас в замке, чтобы каждый его шаг был известен госпоже регентше. И так будет продолжаться до тех пор, я думаю, пока юная королева не подарит французам наследника, а лучше нескольких, которые отодвинут Луи Орлеанского далеко-далеко от трона… Но у госпожи регентши, похоже, не хватило сил держать в узде двух принцев зараз, и господину виконту удалось получить относительную свободу. Он живет в городе, посещая замок лишь по необходимости. Чему очень завидует принц Орлеанский.

– Вы так хорошо все объяснили, что мне теперь стало понятно, – смиренно признал рыжий пират. – Поскольку я, как капитан, завишу лишь от благосклонностей морской стихии, мне и представить сложно, с какими трудностями сталкиваются особы королевских кровей.

– О, жизнь при дворе полна таких подводных течений, – любезно объяснила ему баронесса, – и тут могут обрушиться такие неожиданные бури, что любой шторм на море покажется милым развлечением. Вот, пожалуйста, еле-еле разобрались с Бретанью, оскорбив при этом смертельно Австрию, бросили дела с Англией на произвол судьбы – а ведь малютка дофин был обещан и английской принцессе, это перед тем, как его помолвили с Маргаритой Австрийской, чтобы женить потом на Анне Бретонской. Ну вот, не успел наш король толком жениться…

– Простите, что перебиваю, – почтительно, но решительно вклинился рыжий пират. – А разве был проект брака между английской и французской коронами?

– Ну конечно же! – обрадовалась его невежеству баронесса. – Наш христианнейший король был готов предложить своего малютку сына кому угодно, чтобы держать на крючке нужные ему страны и нужных ему людей. Он подкупил половину Англии, выплачивая им регулярные пенсии, лишь бы они занимались своими островными делами. И уверял красавчика Эдуарда Английского, что его дочь станет французской королевой. Тот на радостях уже приказал именовать ее госпожой дофиной. Наш король уверять-то уверял, а послов за невестой сына – не присылал. В итоге она стала английской королевой, примирив Алую и Белую розы и узаконив своим браком права на престол этих выскочек Тюдоров. Но проект английского брака это еще цветочки – наш король чуть не женил сына на маме его, сына, второй невесты, на Марии Бургундской. Той было почти двадцать, нашему исполнилось пять с небольшим. Каково?

– Быть не может! – ахнул впечатлительный, как все пираты, рыжий.

– Еще как может, – подтвердила повидавшая жизнь баронесса. – Это случилось после гибели герцога Карла при Нанси. Мария Бургундская стала наследницей всех его земель, городов и состояний – и начались игры похлеще, чем нынешнее сватовство к Анне Бретонской.

– Бретань с Бургундией, мне помнится, были союзниками, – решил поразить баронессу знаниями рыжий пират.

– Против Франции, – подтвердила баронесса. – И там же, в Бретани, в заключении лет пятнадцать содержался захудалый рыцарь, который стал теперь английским королем.

– Как интересно! – восхитился рыжий пират. – А какова была позиция матери Марии, вдовы герцога Бургундского?

– Не матери, а мачехи! – одернула его строго баронесса. – Наследница у герцога появилась от второго брака с Изабеллой Бурбонской. А третий так и остался бездетным, англичанка не принесла ему детей. Поэтому всем было глубоко наплевать, какая у нее позиция. И влиятельные люди при бургундском дворе – такие как канцлер, как господин д’Эмберкур, епископ Льежский, как герцог Клевский и другие – начали играть каждый в свою пользу, рассчитывая извлечь большие выгоды из брака герцогини Бургундской. А Карл Смелый, надо сказать, как и его царственный кузен, тоже обещал наследницу всем вокруг, только на деле никому не хотел отдавать, потому-то она и досидела в девицах до двадцати лет. Он же не предполагал, что его так нелепо убьют под Нанси.

– А кто при бургундском дворе стал самым сильным после его смерти? – уточнил рыжий пират. – Вы назвали многих господ, кто был самым влиятельным?

– Вот тут-то мы и подбираемся к самому интересному, – пообещала ему баронесса. – Потому что после смерти герцога подняли голову богатые нидерландские города – Гент, Брюссель и другие. Которые считали, что раз герцогиня находится в Генте, то самые сильные теперь они. И заварился такой компот, я вам скажу…

– Скажите, – попросил рыжий пират.

– И скажу, – решительно сказала баронесса, отхлебнув из кубка. – У Максимилиана Австрийского, тогда еще не императора, а римского короля, сына скупейшего императора Фридриха, было письмо от Марии Бургундской, написанное ею под диктовку отца еще при его жизни, – о том, что она согласна стать его, Максимилиана, женой. Согласие подтверждалось крупным алмазом. У герцога Клевского было устное согласие от окружения герцогини на ее брак с его сыном.

– А кто был в этом окружении?

– Разумеется, мачеха Марии, вдова герцога Бургундского. Потом господин де Равенштайн, брат герцога Клевского, который и хлопотал об этом браке, канцлер и господин д’Эмберкур.

– А кто стоял за брак с французским дофином?

– Этот брак считал полезным для страны епископ Льежа, – пояснила баронесса. – Но гентские горожане решили выдать Марию за герцога Гельдернского, жестокого человека, имевшего не то двух, не то трех жен, чуть не уморившего своего отца в тюрьме за то, что тот слишком долго был герцогом, не давая наследнику подняться, но в целом, по мнению горожан, – блестящим кавалером, очень подходящим для юной герцогини. А у короля Франции было секретное письмо, написанное от имени Марии Бургундской тремя лицами: самой Марией, ее мачехой и господином де Равенштайном. В котором она давала согласие на брак с дофином и просила короля все дела с ней вести через ее близких лиц.

– Четыре возможных брака? – уточнил дотошный пират.

– Да. Наш король, разумеется, пользуясь положением, тут же вторгся на земли Бургундии и начал завоевывать там города. Гентские горожане важно отправили к нему посольство, чтобы договориться о мире. Королю этот мир был не нужен, он и так уже подгреб себе все, что наметил. А вот раздуть свару при бургундском дворе – для него было самым большим подарком. И тут прибыли послы и объявили, что они представляют совет Гента и герцогиню Бургундскую. Наш добрый король очень удивился и сказал, что они врут – герцогиня Бургундская рекомендовала ему иметь дело совершенно с другими лицами.

– А зачем, зачем? – с удовольствием взмолился рыжий пират.

– Да как «зачем», милый вы мой? – возмутилась баронесса. – Сделать такое заявление – это все равно, что на пожаре плеснуть в огонь ведро масла вместо воды. Чего наш король и добивался. Горожане считали себя равными благородным людям, думали, что они вот так запросто будут вести переговоры с королями – а тут их так одернули. Он прилюдно унизил этих гордых бюргеров, а когда они потребовали подтверждений словам герцогини, взял и спокойненько отдал им письмо.

– Вот так взял и отдал? – уже искренне не поверил рыжий пират. – Секретное письмо? Я как-то всегда думал, что подобного рода переписка секретна, так сказать, с обеих сторон?

– Королям все можно, – утешила его баронесса. – Во всяком случае, Людовик именно так считал. Разъяренные горожане Гента вернулись домой несолоно хлебавши и собрали совет штатов. На котором присутствовала и герцогиня. Для начала они публично напомнили о данном им поручении – говорить от имени совета штатов, мнения которого придерживается и герцогиня. Это было правдой, ведь Мария Бургундская была у них почти заложницей. Потом они рассказали, что король им не поверил, ссылаясь на письмо. Наивная юная Мария, как и вы, думала, что письмо секретное, поэтому стала отрицать его наличие.

– Я бы тоже отпирался, – признался рыжий пират.

– И как только эти слова прозвучали – что она никаких писем не писала, – почтенный бюргер достал из-за пазухи «несуществующее» письмо и громко, публично его зачитал. И вручил герцогине. Почти что бросил в лицо. После оглашения письма герцог Клевский, например, узнал, что господин д’Эмберкур только на словах обещал руку герцогини его сыну, а сам активно вел переговоры с королем. Мария Бургундская была прилюдно уличена во лжи, унижена и опозорена. А для нее это было большим ударом, потому что только наш добрый король мог совершенно спокойно сносить плевки в лицо. Гентские горожане тут же схватили и канцлера, и господина д’Эмберкура, за которого теперь некому было вступиться, раз герцог Клевский узнал правду. Мачеху Марии выслали вон из города, де Равенштайна тоже, а этих двоих бросили в темницу и после краткого суда повели на эшафот.

Баронесса сделала значительную паузу, отпила еще вина.

Потом с удовольствием продолжила:

– Мария Бургундская, в траурных одеждах, металась по городу Генту, с рыданиями умоляя горожан пощадить ее верных слуг. Но напрасно – их торжественно казнили на городской площади. А ее горожане решили выдать замуж за герцога Адольфа Гельдернского, как я уже говорила. К счастью, он погиб при осаде Турне. Мачеха Марии, сестра английского короля Эдуарда, начала склонять ее к браку с Энтони Вудвилем, графом Риверсом, братом английской королевы. Но в это время наш добрый король, говорят, как раз пригласил английского короля разделить земли сиротки по-братски – тому Фландрию, а себе все остальное. В общем, ее рвали на части. А ведь не опозорь ее король с этим злополучным письмом, Мария Бургундская вполне могла бы выйти замуж если не за дофина, то за какого-нибудь французского принца в расцвете сил – да хоть за того же господина д’Ангулема. Но девушка возненавидела все, что связано с Францией.

Жанна уже давно не спала, слушая резкий голос баронессы. Ей было невыносимо грустно слышать эту историю, зная ее конец. К тому же на ее глазах происходило все то же самое, только с герцогиней Анной – и от этого веселее не становилось. Разве что никто не додумался ее прилюдно унизить, как Марию, швырнув в лицо секретную переписку. И то, наверное, только потому, что теперь все завидные невесты Европы раз и навсегда отучились писать секретные письма французскому двору.

А баронесса, не ведая о страданиях Жанны, продолжала:

– Герцог Клевский, допущенный гентскими горожанами к герцогине, начал интриговать в пользу своего сына, стараясь не допустить к Марии послов от других государей, и в первую очередь, конечно же, от императора. Но герцогиня Бургундская прекрасно знала его сыночка, воспитанного при бургундском дворе, и замуж за него совсем не хотела. Но тут и герцог Клевский, и гентские бюргеры сами себя наказали. Ведь они сами выслали Маргариту, мачеху Марии, чтобы она не влияла на падчерицу. Герцог Клевский от имени Марии Бургундской рассылал разные послания, чтобы поссорить ее с возможными женихами, а Маргарита Йоркская предупредила послов императора, чтобы они ничему не верили, твердо ехали прямо в Гент и требовали аудиенции непосредственно у юной герцогини. Те так и сделали. Прибыли в город и потребовали встречи. Собрался перепуганный совет штатов, который вместе с герцогом Клевским решил, что герцогиня Бургундская примет послов императора, чтобы они могли сообщить о цели своего приезда. А затем госпожа герцогиня скажет, что должна посоветоваться с уважаемыми людьми и даст ответ позже. Герцог Клевский напишет его на бумажке. Безмозглые глупцы!

Баронесса перевела дыхание и продолжила:

– Послы императора предстали перед герцогиней Бургундской и напомнили всем присутствующим о данном ею обещании выйти замуж за сына императора. И попросили сообщить, писала ли она это письмо (представляете, какая смешная ситуация, ведь совсем недавно ее спрашивали ровно об этом же!). И если писала, то выполнит ли она данное в нем обещание. И предъявили письмо. И алмаз. И вот тут Мария Бургундская, получившая уже все уроки хорошего тона от царствующих особ, мило улыбаясь, публично заявила, что да, именно она, по своей доброй воле написала это письмо и с огромной радостью отдаст свою руку, сердце и земли Максимилиану Австрийскому, как тот алмаз, что был ею послан как залог ее нежных чувств. Чем и поставила точку в истории своего сватовства. Боже, как кудахтал герцог Клевский, когда обрадованные послы удалились! Обвинял ее бог знает в чем, в том, что она поступила дурно, не так, как подобает даме и герцогине. Но эти заявления надо было делать раньше, до того, как французский король поступил хорошо, выдав письмо дамы горожанам. Потому что юная герцогиня решительно ему возразила, что дурно поступает тот, кто нарушает свои обещания и не признает своих писем, как ей недавно очень ясно разъяснили на городском эшафоте, несмотря на все ее мольбы. Поэтому она решила поступить хорошо, в соответствии с волей покойного батюшки и своими обещаниями. И все знают, что она очень любила своего мужа, а он очень любил ее, и до сих пор ее любит, хотя смерть и унесла ее совсем молодой… Но если бы она была жива, то никогда бы не согласилась на брак своей дочери с французским дофином!

Жанна уже давно тихо плакала и лишь повторяла себе, что Мария все равно была счастлива те несколько лет, когда они с Максимилианом были вместе, как не были счастливы многие, что прожили длинную жизнь бок о бок с постылым супругом. И душа ее на небесах, где нет горя. И она продолжилась в детях. И все равно невыносимо все это слышать.

А рыжий пират задумчиво спросил:

– Почему же Максимилиан Австрийский согласился на брак дочери с дофином?

– А он не соглашался, – заявила баронесса. – Он-то как раз тоже был против, но те же гентцы после смерти герцогини практически конфисковали ее детей и, сговорившись с нашим королем, самостоятельно приняли решение выдать ее за дофина. Отец пытался отбить собственного ребенка, когда кортеж с трехлетней Маргаритой направился во Францию, но сил у него было меньше, чем у городов, и он потерпел неудачу. Теперь ему вернут дочь, десять лет спустя. Будет ли Австрийский дом любить после этого дом Французский, какие бы выгоды не предлагал союз двух государств, не знаю, не знаю…

И проголодавшаяся за время рассказа баронесса де Шатонуар накинулась на окорок.

Рыжий пират встал, поправил поленья в камине, чтобы лучше горели.

– И все-таки очень странно находиться сейчас в месте, где сосредоточена французская власть, – заметил он. – Как-то необычно. Наверное, только нахождение при папском престоле дает еще более необычные впечатления.

– Поскольку я бывала и там, и там, – гордо заявила баронесса, – то скажу, что здесь мне нравится больше. Вы не представляете, какой роскошный завтра будет бал. С одной стороны – немноголюдный, поскольку, слава богу, сейчас здесь только избранные, но, с другой стороны, буквально каждый будет на виду! И у каждого – изысканный наряд. Как хорошо, что Жанна приехала вовремя!

– О да, о да, – поддакнул рыжий пират. – Исключительно вовремя. Ощущение праздника так и носится в воздухе.

– Как вы меня понимаете, господин де Сен-Лоран, – обрадовалась баронесса. – Прямо как родственная душа родственную душу.

От такого заявления даже наглый рыжий пират несколько замялся, гадая, как же побыстрее свернуть разговор двух родственных душ, ибо стало непонятно, куда он может в итоге зайти.

На его пиратское счастье вернулась-таки с кухни молчаливая камеристка баронессы. Судя по ее несколько помятому виду, веселилась она не хуже хозяйки.

– Ах, вот ты где бродишь! – накинулась на нее баронесса. – Бесстыжая, бесстыжая!

Та лишь икнула и молча присела в поклоне.

– Пойдем, разденешь меня ко сну, – командовала баронесса. – А то по твоей милости я бы всю ночь провела вот так, в кресле у камина! Разве что пришлось бы попросить господина Сен-Лорана помочь расшнуроваться…

– Госпожа баронесса, я пока что еще молодожен и в таких тонкостях плохо разбираюсь, – заметил застенчиво рыжий пират.

– Ах, дорогой мой, ну что там разбираться, – кокетливо махнула рукавом баронесса. – Научились бы в два счета, вы же смышленый человек. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Ущипнув попутно камеристку (чтобы та не хихикала, представляя господина де Сен-Лорана исполняющим ее обязанности), баронесса важно поплыла за ширмы в спальню.

Когда она удалилась, рыжий пират перекрестился и возблагодарил Господа за спасение.