Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 95 страниц)

   Валерий Офицеров сделал паузу, ожидая нашей реакции на его слова. В частности, он не отводил своих глаз от моего Михалыча, полагая, что он первым пойдет на попятную. Зря, в этот момент Михалыч был очень занят, в этот момент он снова перешел в разряд в соглядатаев. В данный момент он налаживал прямую телевизионную трансляцию с места нашей встречи. Сигнал со звуком свободно доходил до министра Дронова, а вот сигнал с изображением шел некачественным. Слишком, много помех оказалось на частотном канале из-за множества электронных излучений, сконцентрированных на нашем кафе. Одна только Мириам могла ему помочь в разрешение этой сложной технической проблемы!

   – Мириам, помоги своему будущему мужу, а то он в технике самый настоящий лох. Все, что он умеет, это кнопки нажимать на приборах! И вообще, Мириам, как мне показалось, слишком уж много непонятных излучений концентрируется на нем кафе. При этом оно такое мощное, что из этого излучения твой будущий муж может потерять способность к детопроизводству! -

   Несколько неуклюже с попытался пошутить над Мириам, пакистанской девочкой, но, как оказалось, пакистанские девушки русских шуток не понимали! На моих глазах лицо Валерки Офицерова вдруг изменилось, в какой-то момент оно приобрело осмысленное выражение. Его глаза сазу же стали настороженными, а губы зашевелились в беззвучном шепоте. Черт меня подери, Валера никогда не учился на моих курсах повышения квалификации, но сейчас он демонстрировал мастерство владения внутренним голосом. То есть это мастерство позволяло ему общаться с другими людьми внутренним голосом, а его голос из тех людей, кто находился рядом с ним, никто не слышал! Обучению мастерству внутреннего голоса на моих курсах была первой ступенью обучения телепатии. То, что владел этим мастерством, могло бы означать только то, что ФСБ восстановило мои курсы повышения квалификации работников правоохранительных органов! Что сотрудники этого ведомства сегодня овладевают специфическими навыками на этих курсах.

   – Мой генерал, спешу вам сообщить о том, что именно ваш собеседник является источником насыщенных электронных помех. На нем навешено столько электронной аппаратуры, что он больше похож на электронного андроида, а не на простого человека. Для того, чтобы убрать все эти помехи и упорядочить работу аналогичной аппаратуры, имеющейся на моем будущем муже, Марк, я могу сделать две вещи. Первое, заглушить работу одной аппаратуры, предоставив приоритет пользования такой аппаратурой одной стороне или же могу сделать так, что обе стороны могли бы получать чистый сигнал изображения со звуком, но при работе одной аппаратуры?!

   Немного подумав, я мысленно сказал:

   – Мириам, давай, поработаем по второму твоему варианту, но Офицерова оставь без связи со своими людьми. Пусть в разговоре с нами он будет принимать самостоятельные решения, без какой-либо подсказки со стороны своего начальства!

   – Ну, если ты этого хочешь, то можешь отдать приказ на открытие огня! – Сказал Михалыч.

   Он и понятия не имел о моих переговорах с Мириам и о моем только что принятом решение о телетрансляции всего того, что с нами будет происходить во время этой встречи и переговорах. Тем не менее, этот эмведешный волкодав верхнем чутьем почувствовал, что можно или чего было нельзя говорить полковнику Офицерову в данной ситуации.

   – Мне было приказано, предложить вам сложить оружие и сдаться! – Продолжил разговор Валера Офицеров. – В случае вашего отказа подчиниться официальным властям, я должен буду отдать приказ снайперам открыть огонь на поражение!

   – Слушай, Валера, а ты помнишь двор пятиэтажки в Первом Самотечном переулке, куда ты приехал за мной, чтобы меня отвезти к Юрию Владимировичу? Моя мама вышла меня провожать, когда мы садились в "Волгу", что ты ей тогда сказал, Валера? Хочешь я тебе напомню твои же собственные слова...

   – Марк, прекрати! Не надо вспоминать Наталью Георгиевну! Она давно покоится в земле...

   – Тогда, Валерий Петрович, вы лично этой простой русской женщине пообещали, что будете лично Марка хранить и оберегать от всех невзгод и несчастий этого мира. Сейчас же, что у нас получается, вы, Валерий Петрович, готовы, по приказу своего руководства, отдать приказ, чтобы ваши снайперы убили бы Марка?! – Послышался голос Архангела Михаила. – Господа российские офицеры так непозволительно себя не ведут, господин полковник Офицеров! Испокон веков они держат данное ими слово, вы же, что собираетесь его нарушить?

   Мне с большим трудом удалось упросить Архангела Михаила принять участие в этой нашей беседе. Но, честно говоря, я не ожидал, что он впишется в нее на первых же наших словах.

   – Марк, я прошу тебя попросить Архангелов не вмешиваться в нашу беседу! Ведь наш разговор идет о государственной измене! Марк, именно ты, а не я предал интересы родины и всячески способствовал предателям из ГРУ передать вражеской стороне опытный образец вертолета "Черная акулы"!

   Что дальше говорил полковник Валерий Офицеров я уже точно не помню, настолько глубоко в душе я был поражен словами своего бывшего друга Валерки Офицерова. Раз за разом я в своем сознании переворачивал пласты своей памяти, вспоминания в деталях эпизоды своей прошлой и настоящей жизни. Как я уже говорил, у меня на руках не имелось ни единого документа, грамотно составленного и с соответствующими печатями, доказывающего вину Геннадия Александровича Вольского, помощника Президента по вопросам безопасности в предательстве России. Одним словом, я оказался в ситуации, когда мне ничего не оставалось, как обеим подсматривающим и подслушивающим сторонам рассказать о том, что же произошло с этим вертолетом на деле и почему погибли бойцы диверсионно-разведывательной группы полковника Геннадия Кантемирова!

   Мириам мгновенно сообразила, что я намереваюсь делать. Она управление телеканалом связи, по которому транслировался сигнал изображения, совмещенного со звуком, взяла на себя. По нему я начал свой рассказ с того, как черная "волга" с кегебевскими номерами свернула с Первого Самотечного переулка и заехала во двор моей "хрущевки". Из ее салона выскочил бравый капитан, оправив гимнастерку, он решительно шагнул в подъезд, на первом этаже которого проживал я с матерью и своим братом Виктором... .

   Этот фильм-воспоминание продолжался не менее часа, в нем я рассказал о своей встрече С Юрием Андроповым, о своей работе в КГБ, о командировке в Афганистан и прочее. Обо всем том, что со мной происходило в те времена, о своих друзьях товарищах и о том, как до меня дошел слух о расстреле морскими котиками моих сослуживцев по группе полковника Кантемирова! Возможно, мой рассказ получился слишком долгим и нудным, но его не прерывали и с глубоким интересом смотрели, как в МВД, так и в ФСБ Российской Федерации

   Когда же я свой рассказ продолжил воспоминаниями о своей первой встрече с таможенником и группой прапорщика Малащенко в аэропорту Шереметьево 2, то ко мне подключился Архангел Михаил и сказал:

   – Марк, будь осторожен, какие-то непонятные снайперы только что заменили фээсбешных снайперов, они собираются тебя расстрелять каким-то специальными пулями. Ты уж меня извини, мы – святые люди хранимся только в памяти и в сознании верующих людей. Поэтому очень часто детали вашего современного мира нам непонятны, в них мы не очень-то хорошо разбираемся. Так что, сын мой, прими мой совет, сам позаботься о себе и о своих друзьях!

   Мой рассказ-воспоминание подходил к концу, полковник Петр Ильич Василенко только что мне назвал имена предателей и изменников родины... Я вскочил на ноги и на все кафе громко прокричал:

   – В подвальном помещении кафе только что начался пожар, горят ящики с туалетной бумагой. В этой связи администрация просит посетителей кафе срочного его покинуть, соблюдая спокойствие и порядок. Первыми кафе должны покинуть женщины и дети, не достигшие шестнадцатилетнего возраста! Мужчины помогают женщинам и детям быстро одеться и сопровождают их к выходу!

   Хочу сказать, что при правильном обращении с толпой и она становится разумной и послушной! Так что посетители кафе "Шоколадница" слаженно и быстро покинули кафе, остались официанты, молодые девчонки и парнишки! Тут мои нервы не выдержали, и я прокричал:

   – Вон, пошли все вон отсюда! Через минуту здесь начнется стрельба и вы можете почем зря погибнуть! Прочь, бегите, куда глаза глядят, из этого кафе.

   Но ни одна девчонка, ни один парень так и не побежал, спасаясь, из этого стеклянного и насквозь простреливаемого зала кафе! В их руках почему-то появились пистолеты?!

   В этот момент острая боль пронзила мою спину, в глазах потемнело и мир рассыпался на кровяные осколки. Острая боль поглотила мое сознание!

   4

   – Руслан, ты, что наделал, на кого ты меня оставил? Доктор Лакшми мне сказал, что у нас с тобой будет девочка! Кто же ее будет тогда воспитывать? Как она будет жить без своего отца? Марк, не уходи, поживи хоть немного! Открой глаза, посмотри на меня! -

   Голос Веруни, вот только откуда она узнала, что в меня стрелял снайпер?

   – Полковник Марк Ганеев, вы не прислушались к нашему совету! В результате вступили безоружным и не способным себя защищать в огневой контакт со своим противником! Вы так и не довели до логического конца своего расследования по дела о предательстве родины! В этой связи вы разжалованы, лишены всех званий и государственных наград! Завтра соберется трибунал и вам вынесут суровый приговор!

   Голос полковника Игоря Морева, но почему он сейчас выступает в качестве прокурора?

   – Ты, что творишь, Марк? Черт тебя подери, тебе нельзя сейчас умирать, когда ты стоишь на пороге отмщения! Вставай, Марк, хватит тебе валяться на полу безжизненным трупом! Ты же простая тень, тебя невозможно застрелить простыми пулями!

   Голос Михалыча, он как всегда пытается меня поставить на ноги, ведь его министр Дронов сейчас находится в зоне риска, поддержав меня в борьбе за справедливость!

   – Что же мне делать? Ведь я не отдавал приказа открывать огонь на поражение! Марк же валяется тупом на полу кафе, а мне говорили, что он бессмертный! Почему нет связи с оцеплением и самой конторой? Мне же обещали, что связь будет устойчивой. При этом опять-таки уверяли в том, что никакой стрельбы не будет! Сейчас же началась такая пальба, да еще в самом центре Москвы! Меня за это по головке не погладят! Что же мне делать? – В этот момент думал полковник Валерий Офицеров.

   Боль в моей спине начала уходить, но ее источник не исчезал, он, по-прежнему, в ней оставался! Боль постепенно утихала, но она так и не ушла полностью! Я попробовал отползти в сторону из простреливаемого вражескими снайперами пространства, но пока не мог пошевелиться, поэтому не смог этого сделать. Немного времени мне потребовалось для того, чтобы сообразить, что боль – это физическое явление! Что в настоящий момент, будучи тенью, я даже, в принципе, не должен был испытывать какой-либо боли, даже в случае попадания вражескими снайперами в область моего сердца! Тени это не физическое, а духовное проявление сознания! Только мое тело, в данный момент лежащее на койке в брезентовой палатке под охраной Вована, могло быть подвержено... Черт меня подери, неужели этот гаденыш...!

   – Мириам, объявляй боевую тревогу по базе! И бегом в мою палатку, там осмотрись и пойми, что происходит? Немедленно, Мириам, беги и хватай Вована, не дай ему ножом ударить еще и Михалыча! Мириам, объявляй тревогу и беги... беги в палатку, он может убить твоего будущего мужа!

   Сам же я в это время, пока Мириам спасала свое будущее, сумел-таки телекинезом переместиться в угол кафе, уйти из простреливаемой вражескими снайперами зоны, там осмотреться. Через мгновение до меня дошло понимание того, что в настоящий момент, в самом центре города, столицы России, идет самый настоящий бой! Только в этом бою обеими сторонами использовалось огнестрельное оружие с глушителями, поэтому пешеходы на тротуарах и другая публика ничего не видят и не слышат. Только участвующие стороны могли определить вред и повреждения, получаемые каждой из враждующих сторон.

   Ай, да, какие молодцы эти официанты и официантки, четыре парня и две девчонки, они своими пукалками ПМ с навинченными глушителями так и не позволили вражескому спецназу проникнуть в помещение кафе "Шоколадница", в котором мы встретились с полковником Офицеровым. Тень Михалыча валялась под стеной с панорамным окном, именно у нее стоял столик, за которым мы беседовали с Офицеровым. Сам же полковник...

   – Марк, Вована в палатке не оказалось! Видимо, он успел скрыться! Ты лежишь, почему-то весь в крови и, кажется, не дышишь? Ты, что умер и разговариваешь со мной из мира Бори Фридмана?

   – Я пока еще вас не покинул, мне еще не заготовлено место в мире ином, Мириам! Кто, помимо тебя, сейчас находится в палатке? И что с телом Михалыча?

   – Он тоже лежит, почти не дышит и не шевелится! А в палатку только что прибежал Максим со своей женой, Нелли! По его взгляду, он так же, как и я сама, ничего не понял из того, что же здесь произошло, почему у тебя глубокая ножевая рана в спине?!

   – Мириам, подключи Максима к нашей линии мысленных ереговоров!

   – Сделано, сэр! Максим Звонарев слышит нас обоих!

   – Максим и Мириам, вы сейчас оба меня внимательно выслушайте! Я с Михалычем в данный момент нахожусь на выполнении боевого задания и несколько в ином качестве! Чтобы снова стать людьми, мы обязательно должны вернуться именно в свои тела! Поэтому постарайтесь их не трогать или перемещать с одного места на другое! В противном случае мы никогда не сможем в них вернуться! Вы хорошо меня поняли, ребята?

   – Да! – Мысленно сказала Мириам.

   – Нет! – Мысленно сказал Максим.

   – Ну, и хорошо! Чуть позднее сами сообразите и поймете, почему наши тела нельзя трогать или двигать! Пусть фельдшерица из медсанчасти чем-нибудь заклеит мою рану на спине, прекратит кровотечение! Или же пригласите Малахова из госпиталя Бурденко, он прекрасно знает, как следует обращаться с такими, как я, ранеными! Передайте капитану Заранде с дежурным отделением немедленно вертолетом вылететь в Москву. На проспекте Калинина в кафе "Шоколадница" мы ведем огневой бой с неизвестным противником! И последнее, Мириам, сними блокировку прохождения электронных сигналов в нашей окрестности!

   Только завершился мой разговор с Максимом и Мириам, как полковник Валера Офицеров оживился и громким голосом начал рапортовать:

   – Сейчас я вас хорошо слышу, товарищ генерал! Да, мы ведем бой с неизвестным противником, своим огнем он не дает нам головы оторвать от пола кафетерия! Что вы говорите? То есть вы хотите, чтобы мы подняли руки и пошли сдаваться этому противнику?! Товарищ генерал, а они нас не пристрелят, как, скажем, только что пристрелили Марка Ганеева? Он все еще валяется в том самом месте, где его поразил вражеский снайпер?

   Полковник Офицеров приподнялся на локтях и внимательным, но непонимающим взглядом осмотрел помещение кафетерия. Прежде оно было кафетерием, а сейчас походило на настоящее поле сражения. В нем были разбиты все столики, барная стойка из-за попадания пуль превратилась в сплошное решето! Увидев прячущихся от вражеского огня официантов, полковник Валерий Офицеров им приказал:

   – Все, ребята, финита ля комедия! Генерал мне только что сказал, что с нами небольшая ошибочка вышла! Наша же группа спецназа ошибочно нас приняла за террористов! Так что, мальчики и девочки поднимайтесь на ноги и пошли на улицу. Руки вверх нам поднимать не надо! Там на улице нас уже ждут!

   – Валера, это я, Марк Ганеев, я не умер! Пожалуйста, не выходи сам на улицу и не выводи этих ребят под огонь вражеских снайперов! Хочу тебе сказать, что ты только что разговаривал не со своим генералом!

   – Марк, ты же мертв! Я собственными глазами видел, как снайпер ошибочно поразил тебя в спину! Откуда же ты тогда со мной говоришь? Что же касается генеральского голоса, то он мне хорошо знаком! Я попросту не мог ошибиться! Так что, Марк, ты меня извини, но в данный момент я поступлю так, как приказали!!

   Валерка Офицеров с некоторым трудом, он грузноват своим телосложением, поднялся с пола кафетерия. Подошел к разбитому вражескими пулями панорамному окну, чтобы взглянуть на Калининский проспект. Поодиночке и несколько неуверенно шестеро официантов поднимались на ноги. По их осторожным, крадущим движениям можно было бы сказать, что они в этой ситуации чувствовали себя явно неуверенно. Полковник Офицеров повернул к ним голову и произнес:

   – Одну секунду, ребята, сейчас я к вам присоединюсь, мы вместе пойдем на улицу! Все только...

   Валера так и не успел до конца произнести свою фразу, чтобы успокаить ребят, как два парня из шестерых, словно подкошенные, безжизненными трупами рухнули на пол. Они лежали на полу кафетерия, а вместо глаза у них были кровавые раны, несовместимые с жизнью. Затем на пол свалились обе девочки официантки с кровавыми точками в лбу. Два последних официанта попытались отыскать для себя новых укрытий. Им бы попросту упасть на пол, но вместо этого они заметались по залу, вражеские снайперы так и не дали им шанса, убежать, скрыться от прицельных выстрелов! Своим выстрелами эти снайперы поступили самым подлым образом по отношению к полковнику ФСБ Валерию Петровичу Офицерову, на его глазах расстреляв его шестерых подчиненных! Четверо парней и двое девчат погибли только по его вине!

   Я же в тот момент все еще продолжал мысленно кричать:

   – Валерка, спасайся, беги, черт тебя подери! Ты должен жить, чтобы отомстить за своих парней!

   Но полковник ФСБ Валерий Петрович Офицеров так и не нашел в себе сил, чтобы ради спасения своей жизнь во второй раз упасть на пол кафетерия! Когда пуля снайпера вошла в его правый глаз, то он так и не склонил своей седой головы! Валерий Петрович принял смерть, как настоящий русский офицер, смотря ей прямо в глаза! Его мертвое тело все еще находилось в процессе падения, когда на моем мысленном канале послышался знакомый голос! Этот голос принадлежал тому генералу, с которым только что разговаривал Валерка Офицеров.

   – Ну, так что, Ганеев? Ты, наконец-то, меня узнал? Или, может быть для этого, ты нуждаешься еще в одной подсказке?

   – Ну, что вы, Геннадий Александрович?! Конечно, я вас узнал!

   – Ну, ты и дурак, Ганеев! Предыдущий вопрос был лишь только проверкой! Один из снайперов мне доложил, что он убил тебя с первого же своего выстрела! А ты, оказывается, все еще жив?! Ну, что ж тогда мы продолжим наше театральное представление! Я не остановлюсь до тех пор, пока тебя не закопаю в землю!

   – Зря стараетесь, Геннадий Александрович! Меня вам не убить, я бессмртен! Буду жить до тех пор, пока не будет восстановлена справедливость!

   В данный момент я специально пытался взбудоражить Вольского, как вы сами понимаете для того, чтобы, находясь в нервном напряжении, он сделал бы ошибку, принял бы неверное решение! Мне с Михалычем нужно было бы потянуть время, чтобы дождаться спасательного вертолета с десантом черных перьев. Он уже вылетел с Апрелевской базы и вот-вот должен был показаться в московском небе. Об этом вертолете Геннадий Вольский не знал и не мог знать, хотя он был одним из самых первых, одним из самых перспективных курсантов моих курсов по повышению квалификации работников правоохранительных органов. Но те времена он не был даже Вольским, а был малозаметным майором КГБ Сергеем Осиповым.

   Если вы помните, то за мной, чтобы сопроводить меня на встречу с Юрием Андроповым, приезжал не один только капитан Валера Осипов, его сопровождал майор Сережка Осипов! Они оба стали моими друзьями! Только майор Осипов стал моим первым курсантом, на курсах порой я работал вместе, составляя учебные планы семинаров, коллоквиумов и общих лекций. Именно Сергей Осипов мне предложил разбивать поступающих курсантов по различным категориям магического дарования! Сам же он оказался этими дарованиями наделен не в меньшей степени, что и я сам. Только характером этот майор оказался менее одарен, уж слишком он был вспыльчивым человеком! Мог взорваться по малейшему поводу, порой и без всякого повода! Почему-то я не стал эту черту характера выделять в его характеристике, направленную Юрию Андропову и занесенную в большую регистрационную книгу. Еще через два года, за несколько месяцев до своей смерти Юрий Владимирович вызывал меня к себе, чтобы денежной премией меня поблагодарить за отличную работу, проделанную с майором Сергеем Осиповым. Он стал его лучшим агентом, но так и не сказа мне где, в какой области прославился полковник Осипов! Мы долго с Юрием Владимировичем проговорили на эту тему. В то время он уже стал Генеральным Секретарем ЦК КПСС СССР, поэтому очень нуждался в курсантах масштаба Сергея Осипова. Многие вакантные должности имелись в ЦК КПСС, в аппарате правительства и в специальном секретариате, которые должны были быть заполнены моими курсантами.

   – Марк, этот твой курсант очень хорошо вписался в персонал одного правительственного ведомства. Семимильными шагами он поднимается в гору! Вот только меня смущает и беспокоит одна черта его характера. Ты в его характеристике об этом даже не упомянул! Слишком уж он вспыльчив или, может быть, он чем-то озлоблен? Даешь ему новое звание – он недоволен, повышаю ему оклад – он тут же требует большего! К тому же он почему-то часто тебя вспоминает, Марк! Его интересует, чем именно ты сейчас занимаешься? Мне, кажется, что он тебе завидует. Порой его очень интересует, что именно ты о нем написал в характеристике? Мне кажется, что тебе не следует с ним встречаться и, между нами, хочу тебе сказать о том, что он сменил свое имя!

   – У тебя, Геннадий Петрович, со мной ничего не получится! Сегодня яв Москве, а завтра меня в городе не будет, улетаю в служебную командировку! – я продолжил разговор с Вольским.

   – В Анголу, что ли, Ганеев! Так лети, там тебе уже готовят достойную встречу! Думаю, что ты вряд ли из Африки вернешься! Там можно встретить крокодилов, а они человечину очень любят!

   Послышался рокот двигателя приближающегося вертолета, на меня в мысленном диапазоне вышел Леонид Васьков:

   – Заранда Хан и отделение черных перьев находятся на борту вертолета! Марк, откликнись и наводи нас на цель! Где вы находитесь, кого следует накрыть ракетами?

   Глава 10

   1

   Троллейбусные провода, узость Арбатских переулков не позволили вертолету приземлиться рядом с кафе "Шоколадница", чтобы высадить свой бортовой десант. Черные перья вместе со своим капитаном Зарандой Хан покинули его борт на прыжковых парашютах. На таких парашютах обчно десантируются с низких высот и в боевых условия, когда дорога каждая минута.

   Вы только представьте себе, что начало твориться на этом московском проспекте, когда с вертолета, летящего не очень высоко, вдруг посыпались десантники. Их было немного, всего девять человек, но зрелище получилось захватывающим. Предвечернее московское небо вдруг расцвело маленькими солнышками. Парашюты были ярко-оранжевого цвета, этим своим цветом они как бы впитывали в себя серость ноябрьского дня, расцвечивая уже наступающие вечерние сумерки.

   Москвичи, гости столицы, прогуливавшиеся по проспекту, да и просто прохожие начали собираться на тротуаре в небольшие группки любопытных и зевак, жадных по таким зрелищам. Некоторые из них тут же принялись комментировать прыжок того или иного десантника, желая продемонстрировать свои знания в области, которой никогда в своей жизни не занимались! Другие с умным видом поясняли соседям, что идут военные учения, что в их рамках наших десантников сбрасывают с вертолета. Словом, все эти люди себя вели вполне спокойно, особо не удивляясь всему тому, что на данный момент происходило на их глазах.

   Транспорт, разумеется, остановился, на проспекте начала образовываться пробка. Напоминаю, что был воскресный день, поэтому транспортное движение по проспекту не было таким большим, как, скажем, в рабочие дни недели.

   Повторяю, все было спокойно, люди, превратившиеся в любопытных и зевак с огромным удовольствием наблюдали за этим бесплатным уличным зрелищем. Одна из десантниц, по имени Дамира приземлилась не на проезжей части проспекта, а прямо на тротуар, чуть ли не среди этих любопытствующих москвичей. Когда она начала собирать свой прыжковый парашют в ранец, то по нагубному микрофону связалась с капитаном Зарандой Хан, чтобы доложить об успешном приземлении. Со своим капитаном она, разумеется, говорила на своем родном языке пушту. При этом она ни малейшего внимания не обратила на московскую публику, с восхищением наблюдавшую за каждым ее действием!

   Вся же разношерстная публика, собравшая вокруг нее, вначале остолбенела от удивления. За мгновение до этого момента, эта же публика до глубины души была поражена тем фактом, что наши десантники оказались красивыми девицами невысокого по нашим стандартам роста. Когда же Дамира заговорила на пушту, то собравшаяся вокруг нее неорганизованная толпа еще более остолбенела от этого самого удивления. Ну, как же, разве такое бывает, чтобы в центре Москвы высаживались бы иностранные десантницы, да еще при оружии?!

   Толпа всегда остается толпой, в какой бы стране она не собиралась! По своей природе люди – это приматы или говоря простым языком, животные! Поэтому толпа людей часто подвергается животных страхам, сформировавшимся еще в те времена, когда цивилизация еще не зарождалась, а сами люди жили небольшими группками, племенами в пещерах. Страх это страшная штука, он может любого цивилизованного человека вернуть обратно в те времена всеобщего страха и борьбы за выживание! Одним словом, этот самый страх может заставить любого человека, каким бы он не был воспитанным, ученым или опытным, забыть о правилах общественного поведения, запаниковать! Страх человека превращает в первобытного животного!

   Хочу сказать, что события на Калининском проспекте развивались гораздо стремительнее, чем я рассказываю вам обо всем этом! В тот момент я стоял у разбитого окна кафе "Шоколадница", внимательно наблюдал за всем, что на нем происходило. Мне удалось предвосхитить этот самый момент, когда собравшаяся толпа людей на Калининском проспекте, только-только начала превращать в первобытных животных! В тот момент я прекрасно понимал, что моей одаренности не хватит, чтобы охватить сознания всех тех людей, собравшихся на Калининском проспекте, чтобы их успокоить, не дать им впасть в панику, разъяснив возникшую ситуацию. Таким образом, возникла ситуация, с которой я был не состоянии самостоятельно справиться, мне снова потребовалась помощь Мириам.

   – Мириам, нам срочно требуется любыми средствами успокоить людей, собравшихся на Калининском проспекте, предотвратить панику?

   – Сэр, что происходит? Какое количество людей требуется успокоить? – Тут же поинтересовалась Мириам.

   – Люди на Калининском проспекте, в районе кинотеатра "Октябрь", вскоре могут впасть. Эта паника может перенестись на подразделения военных и милиции, сосредоточенных в Арбатских переулках!

   – Сэр, ну это проще пареной репы! – Мириам ответила мне русским народным выражением. – Через секунду я задействую генератор, который будет излучать мощный луч психологического воздействия успокаивающего характера! Очень часто наша пакистанская полиция этот генератор успешно применяет при разгоне демонстраций экстремалов

   – Не теряй времени, действуй!

   Тут же в моей зазвучал ее нежный голосок, он произносил хорошо знакомые русские слова. Эти слова было трудно понять из-за ее густого иностранного акцента, но, тем не менее, они успокаивали, убаюкивали людей. Мириам говорила: "Уважаемые москвичи и гости российской столицы, совершенно случайно наш вертолет с десантницами "черные перья" оказался над центром Москвы. Принимая во внимание тот факт, что сегодня погода подарил нам неплохой, сухой и без снега денек, мы решили вам продемонстрировать, как наши девушки умеют прыгать с вертолета в таких условиях. Познакомить вас с нашими новейшими прыжковыми парашютами. Уважаемые москвичи и гости столицы, смотрите и наслаждайтесь этим зрелищем, наблюдайте за тем, как наши девушки мастерски управляют прыжковыми парашютами!"

   Несмотря на то, что пакистанку Мириам было трудно понять, по-русски думать ей оказалось гораздо проще, чем говорить! Тем не менее, интонация ее голоса, настрой сыграли свою роль, народ на проспекте успокоился. Он стал с интересом наблюдать, как восемь крохотуль построились в шеренгу и во главе немногим более рослой женщины зашагали к нашему кафе "Шоколадница". Образовавшаяся транспортная пробу тут же рассосалась, возобновилось нормальное движение транспорта по проспекту.

   Пока я занимался вопросами общественно-резонансного характера, успокаивал уличную публику, Михалыч обошел трупы погибших парней и девушек, проверяя биение пульса. Но мой вопросительный взгляд, он лишь отрицательно покачал головой. Понятно, из семи человек Валерки Офицерова ни один не остался в живых! Эх, Валерка, Валерка, он почему-то мне не поверил, а нелепо-предательский приказ генерала тут же попытался выполнить. За это он поплатился не только своей жизнью, но и жизнью шестерых своих подчиненных офицеров! Они были совсем молодыми ребятами, им бы только жить и жить! Внутри меня зарождалось возмущение действиями вражеских снайперов! Это каким же надо быть человеком, чтобы по чьему-то приказу просто так расстрелять семь человек!

   В этот момент моих раздумий о бесчеловечном поведении нашего врага ко мне подошел Михалыч. На его протянутой ко мне руке лежала уже раскрытая раскладушка "Моторолы". Молча, я взял предложенный мобильник, приложил его к своему уху, чтобы тут же услышать:

   – Привет, Марк! – В динамике мобильника послышался голос Матвея Дронова, – Признаюсь честно, что ты молодец, что я не ожидал от тебя такого умного и ловкого хода. Использовать моего Фердинанда в качестве ретранслятора всего того, что с тобой происходило в Афганистане, Пакистане и США! Этим самым объясняя свое собственное поведение в последние дни! Ты, что знал о том, что мой Фердинанд транслирует твою беседу с полковником Офицеровым? Но, как ты сумел сделать так, чтобы и ФСБ получало наш телесигнал? Мне только что звонил Дмитрий Николаевич, он поблагодарил меня за предоставление такой великолепной трансляции и за помощь в раскрытии давнего преступления против нашего государства! Как же тебе все это удалось сделать?