Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 95 страниц)

   – Принимая во внимание тот факт, что в этом зале очень много народа, стариков, женщин и детей, то прошу вас, парни, отбивая атаки противника, пользоваться одними только пистолетами. Огонь на поражение открывать только в том случае, когда вы уверены в том, что ваша цель это настоящий противник!

   Здесь в наш мысленный разговор вмещался Виктор Путилин, он был краток только добавил:

   – Мне кажется, парни, что это не армейские патрули, а самые настоящие снайперские группы. Солдат с автоматическим карабином – это и есть снайпер, остальные бойцы – это его охрана и группа поддержки. Так что первым делом огонь открывайте по этому снайперу. Постарайтесь не дать ему времени даже на прицеливание!

   Наконец-то группа Звонарева появилась в поле моего зрения, они шли по залу прилета и с таким видом посматривали по сторонам, словно этот самый мир лежал у их ног! Когда ты молод и полон сил, то тебе всегда кажется, что весь мир принадлежит только тебе и никому другому! В этих молодых парнях ощущался еще какой-то шарм, многие симпатичные молодые девушки и даже дамы бальзаковского возраста останавливались и с большим интересом смотрели им вслед. От меня до них оставалось пройти всего каких сто – сто пятьдесят метров.

   – Я нахожусь в пятидесяти шагах позади тебя. Сейчас я поравняюсь с тобой. – Тут же послышался мысленный голос Виктора Путилина.

   И тогда началась твориться самая настоящая чертовщина. В этот момент я увидел первый армейский патруль, который неожиданно вынырнул откуда-то из-за колоны и сейчас быстрой рысью пытался занять огневую позицию для стрельбы по моим парням. Одним словом, если судить по этой схеме зала прилета, а также по огневым позициям, которую патрули сейчас стремились занять, то главной целью этих патрулей, разумеется, была не проверка документов, не задержание дезертиров, а организация снайперской засады для уничтожения моих друзей.

   Боже мой, каким же я был идиотом, наблюдая за тем, как эти якобы армейские патрули готовились к убийству Максима, Леонида, Влада и Митяя. Я, имея в своем распоряжении столько времени, даже пальцем не пошевелил для того, чтобы предотвратить этот огневой контакт вражеских снайперов с моим людьми. Леонид Васьков, Максим Звонарев, Влад Сергеев и Митяй Суровцев шли по залу прилета к выходу, они пока еще не подозревали, какая черная туча смертельной опасности сгущалась вокруг них!

   Командир патруля, бежавшего впереди меня, офицер в звании майора, вдруг громким и каким-то пронзительным голосом прямо на бегу потребовал:

   – Молодые люди, прошу вас остановиться и предъявить документы!

   Несмотря на мои предупреждения, это требование армейского офицера в звании майора, да и сам факт появления армейского патруля, для Максима Звонарева и его друзей все же оказалось неожиданным. Они, конечно, остановились и начали, как мне показалось, медленно разворачиваться в сторону патрульных. В результате этой малой задержки моя четверка была тут же окружена с трех сторон снайперскими группами.

   Даже на бегу я хорошо видел, что несмотря на то, что майору удалось остановить моих парней, его снайперу требовалось еще пара мгновений для того, чтобы выровнять свое дыхание, снять винтовку с предохранителя, прицелиться и выстрелить. Но, как вы пронимаете, я не имел права, ради сохранения жизней своих друзей, этому вражескому снайперу подарить эти мгновения. К этому времени оба моих израильских любимца Desert Eagles уже были в моих руках. На этот раз я решил не кричать, предупреждая своих друзей криком о наступающей опасности. Я попросту указательными пальцами обеих рук выжал курки обоих своих пистолетов и, ведя огонь по-македонски, прямо на бегу принялся расстреливать этот армейский патруль. Только с третьего выстрела мне удалось поразить снайпера в голову, двумя другими выстрелами – прикончить майора, одного из рядовых ранить в живот, а второму прострелить бедро. Я не стал добивать раненых только по одной причине, в руках у них не было оружия, которым они могли бы угрожать жизням моих друзей и моей жизни.

   Разумеется, у меня уже не хватило времени на то, чтобы навинтить глушители на стволы обоих своих пистолетов. Слава богу, что мои выстрелы, вдруг прозвучавшие в таком большом зале прилета, оказались не столь уж громкими хлопками. На них мало кто из прилетевших авиапассажиров обратил внимание, если бы не кровь, не мертвые тела, один за другим валившиеся на пол зала! Если бы не громкий лязг карабина, выпавшего из рук уже мертвого снайпера и громко ударившейся о камень пола, и если бы не вопли и громкие стоны раненых патрульных, то паника после моих выстрелов так бы и не поднялась в этом зале.

   Первыми на эти все звуки отреагировали мои друзья Максим, Леонид, Влад и Митяй. Услышав пистолетные выстрелы-хлопки, они тут же разбежались в разные стороны, тем самым перестав из себя изображать централизованную мишень!

   Затем я услышал голос Виктора Путилина в мысленном канале связи, он спокойным голосом нас проинформировал:

   – Вижу и атакую вторую вражескую снайперскую группу!

   Тотчас же по залу прилета Домодедовского аэропорта снова пронесся стаккато пистолетных выстрелов, но звук выстрелов советского ТТ уже нельзя было сравнивать с выстрелами-хлопками моих Desert Eagles. Они прозвучали громко и мощно, ни у кого не оставив сомнения в том, что в зале прилета идет перестрелка между двумя враждующими сторонами. Тут же зашевелилась аэропортовская милиция, но милиционеры с автоматами почему-то побежали в противоположную от перестрелки сторону.

   – Со снайпером мне удалось покончить, а майор и два рядовых убежали! – Проинформировал Путилин.

   В данную минуту меня очень обеспокоило внезапное исчезновение из нашего поля зрения третьего патруля или, как его назвал Виктор, третьей снайперской группы. Сколько бы я не вглядывался в мечущийся по залу прилета народ, сколько бы я не сканировал зал прилета в поисках третьей снайперской группы, ее я так и не обнаружил. Она словно сквозь землю провалилась, ее нигде не было видно. Тогда, вероятно, на меня опустилось еще одно наитие, которое как бы мне подсказало, где сейчас могла бы находиться третья снайперская группа неизвестного противника. По мысленному каналу связи я сделал небольшое объявление следующего характера:

   – Вероятно, третья вражеская снайперская группа ожидает нашего появления на улице, там ее снайперу будет легче работать. Он может расстрелять нас, как только мы выйдем из здания аэропорта и пойдем к своему автомобилю! В этой связи приказываю, всем разбиться на пары, первая пара Ганеев и Путилин! Этими парами мы со всеми предосторожностями будем следовать к выходу из аэропорта. В аэропорту прошу стараться, как можно меньше стрелять, так как в этой панике могут пострадать невинные люди! Особое внимание прошу уделить переходу в наше транспортное средство. Каждая двойка будет выходить наружу из отдельного подъезда. Первой выходит на улицу пара Ганеева и Путилина! Всем подтвердить прием и свою готовность!

   Я увидел Путилина, стоявшего за колонной и внимательно всматривавшегося в панике мечущихся перед ним авиапассажиров. Он в ответ на мой приветственный мах руки кивнул своей головой, а затем я услышал его голос в своей голове:

   – Марк, придумай что-нибудь! Этим людям надо объяснить, что в зале стрелять больше никто не будет, что им надо успокоиться, найти и оказать медицинскую помощь травмированным и раненым людям!

   Я еще раз кивнул ему головой, подтверждая прием его голосового сообщения. Затем мы с Виктором парой, прикрывая друг друга, осторожно начали продвигаться к выходам из здания аэропорта на автостоянку, где был припаркован его джип Мерседес GL 350. Идти в общей сутолоке творящейся в данный момент в зале прилета было несколько затруднительно. Каких-то три-четыре минуты прошли после последних выстрелов, но народ по-прежнему метался по залу в поисках безопасного убежища. Еще при первых сканированиях зала прилета, я обратил внимание на кабину, в которой сидел диспетчер, делавший платные объявления по залу прилета. Силой мысли подключился к каналам связи, выходящими на динамики, установленные только в этом зале аэропорта и ровным, спокойным голосом наговорил следующее сообщение:

   – Граждане авиапассажиры, прекратите паниковать, остановитесь и успокойтесь! Уже пора прекратить бегать и метаться по залу в поисках несуществующего убежища! Уверяю вас в том, что больше никто стрелять в этом зале не будет! А вам, граждане авиапассажиры, я советую остановиться, осмотреться и оказать посильную помощь пострадавшим или раненым людям. Да и, пожалуйста, к трупам не подходите, ими должны заниматься представители нашей милиции!

   К этому времени мы с Путилиным подошли к одному из выходов из здания аэропорта. Меня поразила одна мысль, народ в панике метался по залу прилета, но из терминала аэропорта на улицу почему-то никто из паникеров не выбегал. Отключившись от каналов связи зала прилета, я тут же перешел на мысленный канал связи и быстро проговорил:

   – Всем парам стоп, остановиться и стоять на месте, наружу пока не выходить. Мы с Путилин, так как противник, возможно, не знает нас в лицо, проведем двухминутную разведку и прикроем вас, когда вы будете выходить на улицу!

   Сегодня был последним днем октября, на улице было, по-прежнему, тепло, но солнце весь день скрывалось за тучами. На землю опускались вечерние сумерки, на автостоянке зажглись первые уличные фонари. В де дни в Домодедово все еще шла реконструкция терминалов, прямо перед выходом достраивались какие-то объекты. Многие из этих объектов все еще были в строительных лесах и огорожены высоким забором. Чтобы пройти к автостоянке, авиапассажиры должны были воспользоваться лабиринтом, возникшим в проходах между этими строительными объектами. То есть люди должны были идти под прицельными выстрелами вражеского снайпера. Поэтому я не стал искать самого этого снайпера, а попытался сообразить, где он мог бы соорудить свою огневую позицию.

   Виктор Путилин первым обнаружил эту его огневую позицию, самого снайпера. Он мысленно мне прошептал:

   – Марк, трое подозрительных людей укрываются на крыше недостроенного объекта, расположенного на тринадцать часов, на расстоянии ста семидесяти пяти метров от нас!

   Я перенес свое внимание на эту тройку подозрительных лиц. Вскоре выяснил, что да, эти подозрительные лица были прикрытием вражеского снайпера, который уже занял огневую позицию. Он лежал за винтовкой, готовый открыть огонь в любую секунду. Ни я, ни Путилин из-за большого расстояния до цели не могли вести прицельного огня из своих пистолетов! К тому же меня смущало одно небольшое обстоятельство. Мне показалось, но я не был в этом уверен на сто процентов, что эта снайперская группа не работала в зале прилета этого аэропорта. Я хорошо это видел, в зале прилета работали снайперы, одетые в обычное армейское обмундирование, а на членах этой снайперской группы были одеты черные комбинезоны.

   – Влад и Митяй, где ваши снайперские винтовки? – Мысленно я поинтересовался.

   – При себе, сэр! – Чуть ли не хором они отцветили оба вместе.

   – Три цели в черных комбинезонах находятся на тринадцать часов, до них расстояние – двести метров! Немедленно приступить к их уничтожению! – Отдал я приказ, а затем продолжил:

   – Мы с Виктором ведем наблюдение и страхуем работу снайперов! В случае обнаружения третьей снайперской группы, ее уничтожаем. Но при этом стараемся захватить языка для допроса.

   Огневой контакт снайперов продолжался не более минуты, Влад и Митяй, к сожалению, не смогли с первого же выстрела уничтожить самого вражеского снайпера и позволили ему произвести ответный выстрел. В результате этого выстрела Митяй получил ранение в левое плечо. Если эта рана оказалась бы на сантиметр ниже, мы бы навсегда потеряли бы этого парня. Но даже будучи ранен, Митяй сумел прицелиться и произвести второй выстрел, попав противнику в центр лба. Тем временем Влад двумя выстрелами уничтожил двух охранников снайпера, вооруженных короткоствольными автоматами иностранного производства.

   Ну, а дальше начались совершенно непонятные вещи, в которых я до конца так и не разобрался и по сию пору. Все произошло очень быстро и следующим образом. Леонид Васьков перевязывал плечо Митяя, а Максим вместе с Владом, тот пока еще не разобрал и не убрал своей снайперской винтовки в баул, их охраняли. Мы с Виктором уже давно свои пистолеты убрали в кобуры скрытого ношения, Путилин отправился за своим Мерседесом, чтобы подогнать его, как можно ближе, к нашему раненому товарищу.

   Я глазами все еще провожал его удаляющуюся фигуру, как в этот самый момент меня прямо-таки оглушило одно понимание – я по настоящий момент не обращал внимание на двух женщин. Примерно, в тридцати шагах от меня стояли, весело болтали и курили сигареты две молодые женщины. Но только сейчас до моего разума дошло понимание того, что они также спокойно курили и весело болтали до, вовремя и после выстрелов, то есть в течение всей нашей перестрелки. Ни одна женщина в мире, как бы она не была бы обучена или подготовлена, не способна выдержать такого минутного напряжения, не проявив каких-либо чувств.

   Понимая, что у меня в запасе совсем не было времени, я правую руку сунул под полу пиджака. Там схватился за рукоятку своего Desert Eagle и со всей своей силой рванул его на себя, одновременно разворачиваясь в сторону болтающих женщин. И увидел картину, надолго запомнившуюся мне, одна из женщин стояла, широко расставив ноги и слегка склонившись вперед, из пистолета целилась в спины моим друзьям и товарищам, сгрудившимися вокруг раненого Митяя. Вторая женщина стояла в свободной позе, она ни в кого не целилась, но в правой руке она тоже держала наготове пистолет. Моя правая рука все еще продолжала двигаться, зажав в кулак Desert Eagle, я машинально нажал его курок, короткой очередью прозвучали три выстрела, и мой пистолет замолк. В его обойме закончились патроны.

   Обычно после серии выстрелов я на всякий случай заменял всю обойму пистолета, чтобы в трудную минуту не остаться бы без патронов. Но почему-то в этот раз я этого не сделал после перестрелки в зале прилета и, как результат, – последовали эти три выстрела и обойма закончилась. Но, когда я свой взгляд с пистолета в правой руке перевел на целившуюся женщину, то увидел окровавленное горло женщины, пистолет, выпавший из ее рук, и ее саму бессильно заваливавшуюся на асфальт тротуара.

   Вторая женщина в этот момент начала движение, она, подобно роботу, бездумно и особо не спеша, стала принимать позицию для стрельбы из пистолета, стоя. В этот момент с большой скоростью по извилинам моего головного мозга пролетела мысль, о том, что я уже ничем не могу помочь своим друзьям уйти из-под ее выстрелов. И тогда из-за полного отчаяния, я выхватил свой десантный нож "Рысь", которым мало когда пользовался, и с силой его швырнул в сторону второй женщины, нож пронзил ее горло!

3

   Несколько дней пребывания пятнадцати пакистанских девчонок Заранды Хан в Апрелевке едва ли не полностью изменили внешний облик и внутреннее наполнение базы по переподготовки бойцов спецназа, принадлежавшей охранному предприятию Виктора Путилина. Последнее время эта база довольно-таки редко использовалась по своему прямому предназначению, если кто туда и приезжал, то только лишь для того, чтобы немного отдохнуть на лоне природы или половить рыбку в реке Опреловка. Почему-то российские охранные предприятия мало заботились о подготовке бойцов своего резерва или о переподготовке опытных бойцов для работы в новых экономических условиях развития России. Они довольствовались наймом и работой с необученными бойцами охраны, случайно подобранными со стороны. Причем, вербовщики обычно набирали парней, которые своим телосложением напоминали славянские шкафы. Эти бойцы имели косую сажень в плечах, то есть были шире себя и в талии, и в плечах. Эти парни имели отвратительную физическую подготовку, задыхались на первом же шагу бега, и имели только одну или две извилины в своем головном мозге.

   После подписания контракта с Генштабом Пакистана, когда рота черных перьев Заранды стали в качестве охранников обслуживать мои фирмы и компании, то мы с ней много времени проводили вместе в разговорах, обсуждая подготовку ее девчонок, "черных перьев", для работы в России, особенно, если им придется работать в условиях настоящей русской зимы.

   Я рассказывал этой пакистанке о жестоких январских морозах, стоявших днем и ночью, о февральских ветрах и снегопадах, о земле, покрытой таким слоем снега, что бойцы могли атаковать позиции противника, передвигаясь тоннелями, прорытыми в толще снега! По вопросам, которые Заранда задавала мне, я понимал, что этот вопрос очень сильно ее беспокоил! Ведь, ее девчонки боевики привыкли воевать в условиях жарких и сверх жарких температур и практически только в горной местности. На следующий день по прибытию в Москву она попросила у меня разрешения всей своей командой переселиться на базу переподготовки спецназовцев в подмосковной Апрелевке. Там она хотела, не теряя времени, начать тренировки своих бойцов девчонок в новых для них климатических условиях. Разумеется, в таком вопросе я не мог этой красивой пакистанке отказать! На следующий день небольшой караван из трех микроавтобусов Форд Транзит и двух грузовиков отправился в подмосковный поселок Апрелевку. В этом небольшом подмосковном поселке появление иностранного девчоночьего спецназа на всеми казалось бы забытой базе не прошло незамеченным.

   Руководство поселкового совета сам факт появление семнадцати пакистанок на почти уже закрывшейся частной базе по переподготовке спецназовцев встретило весьма и весьма негостеприимно. Уже на первых минутах своего пребывания в этом поселке "черным перьям" пришлось немало побегать по всему поселку, разыскивая ключи от большого амбарного замка, висевшего на воротах базы. К тому же они оказались весьма сметливыми и умными девицами, так как мгновенно догадались, что поселковое начальство решило с ними в этом деле поиграть в непонятную им игру. Когда они один раз пробежались по целой цепочке офисов, кантор и других непонятных разумному человеку учреждений, они так и не получили нужного им ключа. Повсюду их встречали внимательными и понимающими взглядами глаз, повсюду им объясняли, что ключ находится в другом офисе, расположенном на соседней улице.

   Убедившись в том, что с ее девочками ведут непонятную игру, Заранда в сопровождении двух своих сержантов при оружии в кобурах с визитом посетила поселковое отделение милиции. Там она майору милиции, командиру отделения милиции она простыми жестами своих рук пояснила ему, что будет с его милиционерами, если ключа от замка на воротах базы не будет у нее в руках через десять минут. Майор и его милиционеры не поверили словам Заранды, тогда к делу подключилась одна из ее сержантов. Она на двух милиционерах продемонстрировала, что к словам ее капитана всегда следует относится с полной ответственностью. Эти два несчастных милиционера в течение долгой минуты использовались в качестве различных предметов, на которых обычно тренируются спецназовцы.

   После позорной для милиционеров демонстрации того, что ними могут сделать эти такие маленькие и такие грациозно-хрупкие пакистанки, набиравший обороты международный конфликт как бы сам собой вдруг рассосался. Тут же неведомо откуда на тарелочке с голубой каемочкой появился ключ от амбарного замка, висящего на воротах базы, которая с этого момента окончательно и бесповоротно перешла в полное подчинение Заранды Хан.

   Только жители Апрелевки успели в деталях и в подробностях обсудить конфликт их поселковой милиции с этими симпатичными девушками иностранками, как спокойствие в поселке было снова нарушено.

   Внезапно по нему пронесся слух о том, что эти иностранные девчонки задумали полностью перестроить свою базу, чтобы в ее помещениях можно было бы нормально спать и не замерзать по ночам, а удобства были бы под боком, а не во дворе! Иными словами, Заранда и девчонки заново собрались перестроить казарму и все ее деревянные строения. Для осуществления такой колоссальной работы им нужна была бригада шабашников строителей, из поселковых жителей. Принимая во внимание тяжкие времена перестройки, поголовную безработицу, творившуюся в Апрелевке, это предложение иностранок привлекло к себе внимание большого количества жителей поселка, желавших хоть немного подзаработать на день грядущий. Как вскоре выяснилось, жители Апрелевки за весомые зеленые доллары были готовы работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней недели!

   Заранда Хан, как основной заказчик, хотела полностью снести здание казармы, являвшееся центральной деревянной постройкой всей базы, а на его месте возвести двухэтажное каменное здание казармы, в которой можно было бы разместить полубатальон. Она планировала внутреннее пространство казармы разбить на отдельные комнатушки со всеми удобствами для одновременного проживания двух курсантов. В этом вопросе Заранда проявила себя настоящей государственной чиновницей, она организовала и провела тендер всех поступивших предложений на свой запрос. На тендере рассматривалось любое предложение бригад шабашников, но заказчика прежде всего волновало следующие вопросы, сколько время уйдет на перестройку, а также каково будет качество работы?! В конце концов, один из бригадиров шабашников не выдержал этих слишком уж детальных вопросов и открыто при всех заявил:

   – Госпожа иностранка, если мы будем строить, прислушиваясь к вашим советам, то на такое строительство может уйти уйма времени. Вы лучше составьте план перестройки, и вам сказать, примерно, примерно сколько времени уйдет на строительство, а также сказать, сколько и какой материал потребуется на выполнение этих работ. Но повторяю, госпожа иностранка, если вы составите точный план перестройки казармы, а затем выделите нам требуемые деньги на приобретение стройматериала, хорошо оплатите работу членов мой бригады, то в случае необходимости я смогу организовать работы по перестройке казармы в три смены по восемь часов каждая!

   Заранду очень заинтересовало предложение этого симпатичного мужика! В этой связи она ненадолго задумалась над сделанным предложением, затем подняла голову, задумчиво посмотрела в глаза бригадиру и у него поинтересовалась:

   – А сколько по твоему мнению мы должны были бы заплатить тебе и членам твоей бригады, чтобы они остались бы довольными этими нашими выплатами, хорошо бы работали, а не халтурили бы!

   Степан, так звали бригадира, ни на секунду не задумываясь, ответил:

   – Мужикам бригады – по пятьсот долларов в день, ну, а мне, скажем, семьсот долларов за руководство работой будет вполне достаточно!

   Одновременно он немного подумал и, в упор глядя в глаза Заранды, сказал, предполагая, что она русского языка не знает:

   – Ну, ты и красавица, девка! Тебя бы в постель затащить и всю ночку бы с тобой покувыркаться?!

   И вдруг Степан обратил внимание на то, как щеки Заранды начали краснеть, пока не стали пурпурными. Походило на то, что эта женщина прочла его мысли о том, как бы он с ней провел бы ночку! И сам Степан в тот момент почему-то вдруг застеснялся тех своих мыслей, теперь уже его щеки покраснели от стыда. И Заранда, и Степан оба не заметили, как бы между ними пробежала первая искорка любви, надолго, если не на всегда, впоследствии соединившая их жизни!

   – Хорошо, Степан! Я считаю, что мы договорились о том, что твоя бригада займется перестройкой нашей базы! Сегодня мы вызовем архитектора, он составит точный план ее перестройки. А затем с тобой и твоими людьми мы заключим официальный договор с упоминанием ваших выплат. Поверь мне, Степан, в этом договоре мы учтем все твои пожелания и по характеру выполняемых вами работ, и по зарплате, но и перечислим и наши требования, как эти работы должны быть выполнены. Встретимся завтра утром, когда наш начальник приедет на базу, чтобы подписать с тобой договор.

   На следующее утро жители поселка Апрелевка были вынуждены наблюдать непривычную для себя картину. Чуть только рассвело, как ворота базы распахнулись и на улицу выбежали примерно двадцать человек, семнадцать девчушек, ростом не выше метра шестьдесят пять, и трое мужиков, амбалистого типа. На фоне бегущих девушек, одетых в тенниски по горло и в обтягивающие спортивные трусы, амбалы инструкторы выглядели настоящими и разъяренными тиграми. Они носились вдоль бегущего строя и орали едва ли не матом на маленьких девчушек.. Те же бежали, свои красивые, но маленькие ножки, обутые в простые солдатские кроссовки, они с такой силой вколачивали в землю, что вокруг поднялся самый настоящий топот, словно по поселковой улице скакал целый табун лошадей. Девчонки мощно вдыхали в свои легкие воздух, и также мощно выдыхали его из них. Они бежали ровно и мощно дыша, одновременно выводя рулады популярной в те времена песни "We are in Army Now".

   Проснувшиеся от этого пения и жуткого для них этого раннего зрелища, жители поселка вскакивали со своих диванов, кроватей и, сломя головы, бежали к окнам, выходящим на улицу. Там они ошеломленными глазами наблюдали эту картину, пока не понимая, что же происходит на их поселковой улице, что это за иностранные девчушки, куда они бегут и почему эти здоровенные мужики так громко орут на этих маленьких девочек?

   Вскоре эта небольшая бегущая колонна свернула на боковую улицу поселка и исчезла в перелеске, который в этом месте вплотную подступил к самым домам поселка. Примерно через полчаса эта колонна девчонок снова выбежала из перелеска, чтобы снова пробежаться по этим двум улицам поселка. На этот раз девушки не пели, было хорошо заметно, что они устали от бега, но, упорно, стиснув зубы, продолжали бежать, едва поднимая и опуская на землю свои ноги. Амбалы инструктора прекратили браниться и кричать, в данную минуту они собой больше напоминали клуш матерей, обеспокоенных состоянием своих птенцов. Они бежали позади девичьей колонны, ласковыми и негромкими словами подбадривали своих крох подопечных.

   Когда за пробежавшей колонной захлопнулись ворота базы, то девчонки тут же на скорости рванули к общей казарменной бани, где прямо в предбаннике начали сбрасывать с себя промокшую от пота одежду, чтобы быстрее встать под душ, под его горячую струю. Стоявший на улице октябрь выдался не совсем уж осенним месяцем, по ночным и дневным колебаниям температуры он оказался близок к сентябрю месяцу. Но для пакистанских девчонок, которые считали нормальной дневной температурой плюс сорок градусов Цельсия, утренние и вечерние температуры в Москве и в Подмосковье были слишком уж свежими, для них они были по-настоящему холодными.

   Заранда Хан вздрогнула всем телом, когда из душевой вдруг послышался какой-то пронзительный девичий крик о помощи. Раскидывая всех встречных по сторонам, она первой ворвалась в душевую, застыла на ее пороге, потрясенная увиденной картиной. Пять или семь ее полностью обнаженных девчонок, решившие согреться под горячим душем, выскочили из душевых кабинок, с возмущением потрясая в воздухе своими кулачками, громко крича на пушту о том, что вода в душе ледяная.

   Как показала проверка, тотчас же устроенная и проведенная Зарандой, вода в душевой была прогрета как обычно всего лишь до сорока градусов Цельсия! Для изнеженных почти тропическим теплом молодых пакистанок вода, прогретая до температура в сорок градусов, показалась ледяной. Девчонки возмущались именно тем обстоятельством, что они никак не могли понять того, почему местные жители воду в сорок градусов называли горячей водой?! Ни Заранда, ни ее девчонки боевики попросту не знали о том, что многие подмосковные жители могли иметь горячую воду только в том случае, если сами ее подогревали.

   Заранда снова вышла во двор базы, где архитектор с несколькими помощниками работал на планом перестройки центрального строения, казармы. Перебросившись с ним парой слов, пакистанка поняла, что выбрала не лучшую долю, решив со своими бойцами из шикарной московской гостиницы переехать на жительство на совершенно необорудованную для жилья базу в Подмосковье, где все надо было перестраивать или переоборудовать. Заранда попросила архитектора и его команду после разработки планов по перестройке казармы подумать над тем, что нужно было бы сделать для того, чтобы перестроить всю базу в целом.

   В этот момент ей по телефону перезвонил Виктор Путилин и сообщил:

   – Привет Заранда! Надеюсь, что у тебя на базе все в порядке! Мне только что звонил Марк! У него возникли серьезные проблемы, его российский паспорт по недоразумению ликвидирован и его пока не пускают в Россию! Сейчас он вместе своими ребятами находится в Белграде, изыскивает возможность нелегально, без паспорта и вместо со своими ребятами проникнуть к нам в Россию. Так он мне сказал, что пару – тройку дней будет вынужден провести у тебя на базе в Апрелевке. В этой связи прошу тебя заняться не только ее перестройкой, но своими силами организуй ее оборону, чтобы в случае необходимости воспрепятствовать попыткам властных органов арестовать Марка. Как ты сама на это все смотришь?

   – Мой отец в свое время не раз и не два раза говорил мне о том, что Марк не простой человек, что он стоит всего нашего племени априди пуштунов, что в случае чего я должна свою жизнь посвятить служению этому человеку. Вот сейчас я ему и служу, когда настанет час, то я, не задумываясь, отдам за него свою жизнь. Думаю, что и все мои девчонки, которым Марк немало сделал, готовы разделить мою участь, свою жизнь за него отдать! Я также хорошо знаю о том, что, если мы погибнем, то на смену нам придут новые "черные перья". Так что ты, Виктор, мы ожидаем твоего и Марка появление на этой базе. Мы же тем временем будем готовиться к боям в окружении.

   – Замечательно, Заранда! Сейчас я отправляюсь в Домодедово, там в аэропорту вот-вот должен приземлиться самолет с бойцами Марка, они уже давно вылетели из Белграда. Да и сам Марк утверждает, что вскоре и он сам должен появиться в зале прилета этого аэропорта. Встретившись в аэропорту, мы двумя джипами, не заезжая в гостиницу, сразу же отправимся к тебе в Апрелевку. Да, Заранда, я все время забываю тебе об этом сказать, что в любой момент я готов выделить взвод своих охранников, направить его в Апрелевку, чтобы парни начали бы тренироваться вместе с твоими девчонками по вашим программам!