Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 95 страниц)

   – Софья мне говорила, что эта операция должна была быть ерундовой, так как у тебя сквозное ранение плеча? Так что, Марк, собирайся и поехали к Матвею Никандровичу! Он тебя ждет для секретного разговора!

   – А кто это такая Софья, Михалыч? Раньше ты никогда при мне не упоминал этого женского имени?!

   – Это же твоя знакомая Софья, администратор из кафе "Мороженного" на Пушкинской площади! Она спасла тебе жизнь, когда Володька Волков тебя раненого на своих руках принес в ее кафе!

   – Хорошо, Михалыч, ты уж так сильно не парься по этому поводу! Я хорошо все помню, что происходило, когда меня ранило! Я также хорошо помню, как ты втюрился в эту Софью и не смог разговаривать с ней нормальным человеческим голосом! Ну, да, ладно, сейчас мы немного пошутили друг над другом, а сейчас нам пора приниматься за серьезные дела! Времени-то у меня остается все меньше и меньше, а до отлета в Африку нам с тобой предстоит еще многое сделать, Михалыч! Но ответь мне, пожалуйста, но мой первый вопрос, что же именно произошло на Пушкинской площади? Почему эта молодежь вдруг на нас напала?

   – Марк, расследование идет полным ходом, но пока еще не ясны все мотивы этого нападения. Партия Яблоко получила официальное разрешение на проведение митинга на Пушкинской площади, но на противоположной стороне от фонтанов! Митинг начался в девять часов вечера и продолжался ровно два часа, как было и предписано городскими властями. Но к девяти часам к митингующим вдруг подвалила большая толпа молодежи, начались вопросы и ответы. Митинг как бы прекратился, часть милиции была распущена, но милиционеры не расходились по домам, а почему-то продолжали оставаться на площади. В возникшей тольчее появились незнакомы милиционеры, но на них не обратили внимания. Когда ответы на вопросы совершенно неожиданно для всех превратились во всеобщее побоище, то милиционеры своими резиновыми дубинками принялись успокаивать и тех, кто задавал вопросы, и тех, кто на них отвечал!

   Мы же в тот момент мирно беседовали с прапорщиком Волковым у фонтанов! Когда ты отошел к мороженщице, чтобы купить себе мороженного, то свое внимание обратил на милиционеров, заметив, что некоторые из никакого отношения к милиции не имеют! Что они были переодетыми! Разумеется, ты, Михалыч, тут же поднял тревогу. Мороженщица попыталась тебя остановить, но она вдруг оказалась мужчиной! Он схватил тебя, Михалыч, за шкирку и попытался отобрать у тебя оружие, тогда ты его пристрелил?!

   – Правильно, Марк! А от кого ты это все узнал? Я же тебе ничего не рассказывал!

   – Михалыч, родной ты мой человек! Если бы не ты, если бы не твой несносный характер и желание быть у каждой бочки затычкой, то лежать бы нам всем втроем у фонтанов на Пушкинской площади! Вражеские снайперы, их было двое, в тот момент занимали огневые позиции на крыше дома, в котором расположено кафе "Мороженное", где администратором работает твоя Софья! Таким образом, если бы не ты, если бы мы побежали к редакционному зданию газеты "Известия", то они бы нас перестреляли, как куропаток. Эта же молодежь должна была бы отвлечь наше внимание, заставить бежать в том направлении, чтобы, таким образом, мы попали бы под огонь снайперов! Один из снайперов сумел-таки, свесившись с крыши этой десятиэтажки, выстрелить по мне, но он не успел прицелиться, как следует, поэтому меня смог только ранить в плечо. Так что спасибо тебе, Михалыч!

   – Не стоит благодарности, Марк! Но, повторяю, с тобой хочет встретиться и поговорить Матвей Дронов! К сожалению, он сам не может к нам приехать, Президент запретил ему покидать свой кабинет на эти дни! Поэтому сейчас я закажу карету скорой помощи и врача для твоего сопровождения. Думаю, что ты в состоянии выдержать дорогу до нашего здания МВД, а там бойцы моего батальона тебя на руках перенесут до кабинета министра.

   – Михалыч, а ты сильно не расстроишься ли, если я открою правду и скажу, что сейчас мы с тобой находимся, не в госпитале Бурденко, а в медсанчасти нашей базы в поселке Апрелевка, расположенной в пятидесяти километрах от Москвы. Карета скорой помощи, принимая во внимание тот факт, что по утрам мощный транспортный направляется в Москву, будет добираться до города не менее двух часов. В этой связи у меня есть несколько другое предложение, Михалыч! Мы с тобой обязательно посетим и поговорим с министром Дроновым, но появимся перед ним в другом образе! Где он сейчас находится?

   – В нашем последнем телефонном разговоре, он упомянул о том, что ему в придется чуть ли не жить своем рабочем кабинете до конца месяца.

   – Хорошо, Михалыч! Тогда закрой глаза и приготовься е переносу!

   – К переносу, к какому переносу, Марк? О каком переносе говоришь?

   Михалыч обеспокоился моими словами, он приподнялся на локтях и явно собрался подняться на ноги. Но я уже был в изголовье его кровати, присел на самый ее краюшек, а руками обхватил его голову. Мощным импульсом, пропущенным через мои ладони и его височные доли, я прорвался к мозжечку, той части человеческого головного мозга, отвечающего за координацию движений, регуляцию равновесия и мышечного тонуса. Через минуту две странные тени шагали по коридору здания Министерства внутренних дел, они подходили к дверям кабинета самого министра Дронова.

   Пока еще было очень рано, за окнами здания чернела ноябрьская темнота. Солнце должно было появиться на небосклоне еще часа через два! Поэтому в коридорах здания было пустынно, в осном там можно было бы встретить только техничек, завершавших уборку помещений. Когда эти две тени проходили мимо одной из таких техничек, то она, увидев эту пару, сильно побледнела лицо, широко перекрестилась и пробормотала:

   – Чур меня, чур меня! Не тронь меня бесовская сила! Боже спаси...

   – Марк, эта уже вторая баба при виде нас крестится и что-то бормочет! Почему они нас так пугаются? Мы ведь нормальные мужики. Правда, тебе все же следовало бы приодеться, а то идешь в одних кальсонах и в белой госпитальной пижаме. Во всем этом ты выглядишь настоящим супергероем! Но появляться в таком виде в министерских коридорах по крайней мере неприлично! Тебе все же следовало что-нибудь накинуть на плечи, а кальсоны поменять на мужские брюки!

   – Ты же сам требовал немедленно отправляться к твоему министру! Сам же говорил, что он нас заждался! Где же я себе найду другую одежду в больничной палате?

   Так, то ли переговариваясь, то ли переругиваясь, по ходу дела мы с Михалычем прошли длинный коридор и подошли к большим двухстворчатым дверям. Простая вывеска-надпись на двери гласила, что это кабинет Матвея Никандровича Дронова, министра внутренних дел Российской Федерации. Михалыч попытался эту дверь открыть, потянув ее за ручку, но его рука каждый проскальзывала, она никак не могла ухватить эту самую ручку. Налюбовавшись этим его попытками схватить ручку и открыть дверь, я попросту взял его за руку и потянул за собой. Вероятно, Михалыч был чрезвычайно удивлен тем обстоятельством, что я вместо того, открыть дверь и пройти в приемную, устремился прямо на стену. В последнюю секунду Михалыч попытался вырвать свои руку из моей руки, но не успел этого сделать, как мы оба оказались в министерской приемной.

   Мы оба оказались в приемной в тот момент, когда Михалыч всеми своими силами продолжал бороться за свою свободу! Ожидавшие аудиенции у министра, два генерала и один полковник широко пораскрывали свои рты от удивления, наблюдая за тем, как происходила наша безмолвная борьба. Из-за своего стола вскочил и нас бросился разнимать весь наглаженный офицер милиции в чине майора, но он на скорости пролетел сквозь нас. Шагах в трех от нас остановился и, обернувшись, ошеломленно осмотрел нас с ног до головы. И мой Михалыч оказался чрезвычайно удивлен тем обстоятельство, что через него пробегают люди. Он замер на мгновение, а мне этого мгновения хватила для того, чтобы его запихать в кабинет министра.

   Таким невероятным образом, мы с Михалычем появились в кабинете Матвея Дронова. Министр сидел к нам спиной, за длинным столом он беседовал с четырьмя офицерами милиции. Они первыми заметили наше появление и, видимо, их глаза полезли на лоб, видимо, опять-таки от удивления нашим внешним видом и столь несколько необычным проходом в кабинет самого министра внутренних дел России. Тут входная дверь затрещали от громкого стука, кто-то из приемной пытался ее открыть. Но вот только он перепутал, в какую же сторону эта дверь открывается и все его попытки были напрасными! Послышался чей-то панический крик:

   – Матвей Никандрович, откройте дверь! К вам прорвались какие-то подозрительные люди! Если вы не можете говорить, то я вызываю спецгруппу, мы взламываем эту дверь и будем вас спасать!

   Несколько удивленный этим громким криком и стуком кулаков в дверь кабинета, Матвей Никандрович повернулся по направлению к двери и только тогда он заметил нас обоих, стоявших по стойке смирно. Затем он обратился к тем офицерам, с которыми беседовал, и им сказал:

   – Товарищи офицеры, прошу прошение, но беседу с вами я продолжу через некоторое время! -

   Поднявшись с кресла, он направился к двери и, проходя мимо нас обоих, строгим голосом проговорил:

   – А вы, как здесь оказались! Проходите к чайному столику, там мы будем говорить!

   Открыв дверь кабинета, Матвей Никандрович поинтересовался, обращаясь к людям, столпившимися за дверьми:

   – Что это за стук и крик? Адъютант, пожалуйста, объясни!

   – Через некоторое время он вернулся к нам. Прежде чем, сесть за чайный столик, он подошел к Михалычу и попытался его руку взять в свою руку! На десятый раз он прекратил эту свою попытку, поняв, что это бесполезные попытки. Обернулся ко мне и спросил:

   – Ты, что, Марк, такой же невещественный, как и мой Фердинанд?

   Я, молча, кивнул головой ему в ответ, ведь тень не имеет голоса, она общается телепатически, мыслеречью.

   – Ну, что ж, тогда не буду вам предлагать ни Пшеничной водки, ни коньяку Хеннесси! Вы теперь не люди, ваша суть теперь не может принимать такие напитки.

   Я никак не понять, почему министр так долго говорит об алкоголе, но, повернув голову в сторону Михалыча, догадался, что все эти его слова были обращены непосредственно к нему. Из глаз Михалыча текли крупные слезы, он никак не мог пережить, в министерском баре хранится столько бесплатной выпивки, а он сейчас находится в таком состоянии, что ничего не может попробовать! Как в народе говорится "по усам течет, в рот ничего не попадет"!

   4

   – Вчера мне позвонил Президент и попросил тебе помочь людьми. Он тут же дал отбой, особо не вдаваясь в подробности этой своей просьбы-приказа. Он даже не сказал, о какой операции идет речь, сколько тебе нужно людей, может быть, полк или целая дивизию, когда и на какое время эти люди потребуется?

   – Как я понимаю, речь, видимо, идет об операции "Реванш", которую я провожу совместно с Российской внешней разведкой, авиацией дальнего действия и с пуштунским племенем априди! Начало операции запланировано на второй вторник этого месяца. Формируются две основные группы, ударная и группа поддержки. Они должны в течение одного часа провести бой с 2-м отрядом американских котиков. Группу поддержки мы уже сформировали из черных листьев, пакистанских девушек спецназовцев. Ударная группа сформирована наполовину. Вчера свое согласие принять участие в операции подтвердили восемь спецназовцев ГРУ Генштаба. Таким образом, у нас пока еще остаются вакантными восемь мест.

   По мере того, как я в общих чертах обрисовывал план операции "Реванш", говорил о масштабах ведущейся к ней подготовке, лицо Матвея Никандровича вытягивалось, становилось все более и более суровым. Министру явно не понравился тот факт, что он как бы последним узнает об организации операции такого масштаба. Министру не понравился сам факт того, что я, якобы воспользовавшись его высоким положением, использовал свое с ним знакомство и его имя для установления нужных мне контактов. Что только благодаря ему, возможно, косвенно, но мне удалось выйти даже на Президента, информировать его о своих делах! Нужно было срочно исправлять сложившееся положение, так как мои отношения с министром внутренним дел, а я их высоко ценил, могли сейчас рухнуть! Помощь-то он мне со спецназовцами окажет, но вот наметившиеся с ним дружеские связи могут быть навсегда порваны. Разумеется, мы не станем врагами, так как я для Дронова мало чего значил, но вот уж друзьями мы больше не будем! Матвей Никандрович был неплохим человеком, мне совершенно не хотелось терять с ним дружеские контакты, только начавшие устанавливаться между нами! Терять в этой ситуации мне было совершенно нечего, объяснить свою позицию министру по данному вопросу я решил, подступив к министру внутренних дел несколько с другой стороны.

   – Матвей Никандрович, я хочу поговорить с вами откровенно! Хочу для того, чтобы вы лучше меня поняли, какие именно люди мне нужны для участия в операции "Реванш", начать свой рассказ с небольшой преамбулы. Начать свой рассказ с того, с чего все это началось.

   – Ну, что, Марк, попробуй, хотя свободного времени у меня не так уж много!

   – Меня зовут Марк Ганеев...

   – Это я уже понял! Об этом я даже начал догадываться в ходе нашей первой встречи! Хотя к тому времени ты полностью изменил свое лицо!

   – Повторяю, я – Марк Ганеев, подполковник КГБ СССР, в прошлом руководитель курсов по повышению квалификации руководящего состава Комитета государственной безопасности Советского Союза. Юрий Владимирович Андропов положил на меня глаз, когда я еще учился на третьем курсе факультета журналистики МГУ. Получилось так, что мне пришлось перевестись и учиться журналистике по вечерам. Таким образом, в первую половину дня я учился в школе КГБ, а вторую половину посвящал журналистике. Повторяю, что все эти изменения в моей жизни произошли по настоянию Юрия Владимировича!

   Мой рассказ, видимо, все же заинтересовал Матвея Никандровича. Сначала он притих, суровость в его глазах сменилась глубокой заинтересованностью. Сделав мне знак пальцем, чтобы я продолжал свой рассказ, он тихо поднялся из-за стола и прошел к бару. Там взял бутылку виски Johnnie Walker "Black Label", бокал и пачку сигарет, вернулся к нашему столу. Продолжая меня внимательно слушать, Матвей Никандрович налил себе виски и прикурил сигарету Winston. Когда я начал рассказывать о работе своих спецкурсов по повышению квалификации работников госбезопасности, то министр улыбнулся и, на секунду прервав меня, сказал:

   – Марк, а я почти узнал тебя, когда ты во время нашей первой встречи упомянул эти спецкурсы! Твое новое лицо мне было незнакомо, но в некоторых случаях ты говорил о вещах, о которых знали только очень немногие люди! Да, и интонация твоего голоса мне напоминала о тех давних советских временах.

   – Я подчинился только председателю КГБ СССР, перед ним отчитывался о проделанной работе и о выявленных перспективных работников.

   – Словом, ты вел картотеку учета людей с паранормальными способностями?

   – Да, вел! Каждую неделю я приходил в приемную председателя, садился за специальный стол. На глазах его секретарей в специальный гроссбух я записывал имена тех сотрудников, которых можно было бы в дальнейшем использовать в соответствии с их паранормальными способностями.

   – И где же сейчас находится этот гроссбух?

   – Я же только что сказал, что каждую неделю я приходил в приемную председателя, садился за специальный стол. Мне приносили и клали на этот стол толстый гроссбух. Когда я с ним завершал работу, тот же секретарь приходил и забирал этот гроссбух! Где, в каком месте он хранился, я понятия не имел!

   – Этим, Марк, ты хочешь мне сказать, что ты никогда не копировал записи этого гроссбуха? Что его копий попросту не существует?!

   – Никогда, ни о чем подобном я даже не помышлял! Я всегда работал с этим документом, находясь в поле зрения трех или четырех человек.

   – М-да, понятно, Марк, – Матвей Никандрович задумчиво потер руками свой отлично выбритый подбородок, – знал бы ты только, сколько людей сегодня набиваются мне в друзья?! Как только они узнают, что мы ведем расследование по твоим прошлым делам, то они стараются поговорить со мной и узнать, не всплывало ли случаем их имя в ходе этого нашего расследования?!

   – А вы перепишите имена всех звонивших вам людей по этому поводу, вот и будет у вас тот список, которым вы так интересуетесь?!

   – Интересную мысль ты высказываешь, Марк! Признаюсь, что этим мы сейчас и заняты! Но дело в том, что в этом списке будут отражены только их имена, занимаемые сейчас должности, но не единого слова не будет сказано об их паранормальных способностях. Никто, кроме тебя не знает, чем же именно они должны были заниматься, работая на Андропова? Только ты знаешь, на что они способны, как можно ими руководить и какие ставить перед ними задачи.

   Все это время Михалыч просидел тихо и спокойно, я его таким никогда еще не видел! Он, вернее, его тень, так и ни разу не поднялся со стула. Сидел и мрачно вслушивался в диалог, ведущийся между мной и Матвеем Никандровичем. Мужик был явно пока еще не в себе, он пока еще не освоился с тем, что является не человеком, а какой-то там непонятной тенью. Михалыч еще не научился в должной мере пользоваться такой возможностью, как свободно и без проблем проникать повсюду! А ведь именно такая способность разведчика, наверняка, ему поможет выведывать многие вражеские секреты.

   Я был очень удивлен, когда Михалыч вдруг вмешался в ход нашей беседы, он как бы встал на мою защиту:

   – Матвей Никандрович, мне кажется, что ты несколько увлекся выяснением обстоятельств прежней работы Марка?! Не было бы лучшем вам обоим вернуться к нашей основной теме разговора, а именно, чем министерство внутренних дел поможет нам в вопросах организации и осуществления операции "Реванш". А что касается тех списков, то поверьте мне, старому солдату, что Марк их имеет, но никому на этой планете их не доверит, так как от этого зависит его жизнь!

   – От столь неожиданного заявления своего Фердинанда мне стало гораздо приятней и теплее! Он все больше и больше становится похожим на нормального человека, под твоим влиянием Марк! – Заявил Матвей Никандрович. – К тому же я вижу, что вы оба близки к установлению более тесных дружеских отношений! И это меня тоже радует! По крайней мере, в своем ведомстве я буду иметь человека, который по своим паранормальным способностям мало в чем будет уступать самому Марку Ганееву! Фердинанд, ты сейчас особо не волнуйся, что касается операции "Реванш", то по ее деталям я только что был проинформирован оперативным отделом российского Генштаба. Его офицеры, как вы только что и сами это видели, только что покинули мой кабинет. Так что, Фердинанд, из своего батальона ты можешь забрать любого бойца, который по своей подготовке тебе же подойдет! Чем на деле я сейчас занимаюсь, так это выясняю, чем именно Марк Ганеев занимается в настоящий момент и чем будет заниматься в ближайшем своем будущем. У меня к тебе такой вопрос, чем ты собираешься заниматься после завершения операции "Реванш"?

   – Я пока еще не задумывался над тем, чем буду заниматься после завершения операции "Реванш"! Может быть женюсь и вместе с молодой супругой направлюсь на необитаемый остров в Индийском океане, который недавно по случаю приобрел!

   -Так мы тебе, Марк, и поверили, что ты свое дело мщения бросишь на половине дороги?! – Снова подала мысленный голос тень Михалыча. – До сих пор тобой не назван, а значит тобой и не наказан тот человек, который стоял во главе этой группы предателей и изменников, за тридцать иудиных серебряников продавших Россию?!

   – Фердинанд, ты о чем говоришь? – Искренне возмутился Дронов. – Какого еще изменника ты имеешь в виду? Нам достаточно и трех генералов, двух умерших в результате несчастного случая и одного, подавшего прошение об отставке! Разве этих жертв тебе недостаточно, Марк?

   В этот момент Матвей Никандрович повернул голову в мою сторону, свой последний вопрос он явно мне адресовал! Я же не отвернулся, не закрыл веками свои глаза, а выдержал этот жёсткий взгляд министра внутренних дел России! Хотя обратил внимание на то, что этот свой вопрос он задал голосом. И ежу понятно, что у нашего разговора имеются потусторонние свидетели. Впервые я попытался вызвать Бориса Фридмана на разговор во время другого разговора, так как не хотел, чтобы из-за него, порушились бы мои планы на ближайшее время.

   Ведь, согласно моей характеристики в то время майора Матвея Дронова, майор обладал средними данными провидца. Легко мог просчитать свои шаги и шаги своих непосредственных противников на год вперед! Благодаря этой особенности Матвей Никандрович и стал министром внутренних дел России. Но сию минуту он продемонстрировал некие навыки оракула. По моей систематики пророк отличался от оракула только тем, что шел по жизни не планируя для достижения своей жизненной цели смерть других людей. То есть провидец в отличие от оракула не шагал по жизни по трупам своих врагов, даже случайно оказавшихся на его пути!

   В только что прозвучавших словах Матвея Дронова, произнесенных голосом, мне послышалась явная угроза, чего попросту не должно было бы случится. Моих сил не хватило для того, чтобы выяснить, почему же пророк Дронов вдруг принял облик оракула? Оракулом по складу своего характера и жизненных навыков Матвей Никандрович попросту не мог даже стать! Это могло только означать, что за его спиной сейчас мог кто-то стоять и этого "кого-то" явно интересовал мой ответ на вопрос Михалыча, продолжу ли свое мщение? Именно поэтому мне потребовалась помощь Бориса, только он из своего Потустороннего мира мог бы выявить, кто же это такой сейчас властвует над мозгом Матвея Дронова!

   Борис Фридман ответил, мгновения ему хватило понять, что же от него требуется:

   – Подожди, Марк, мне нужно немного времени для того, чтобы установить, кто же это такой?

   Пока Матвей Никандрович делал свой очередной глоток виски, пока закуривал свою новую сигарету, прошла целая минута. Затем он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза, ожидая правдивого ответа на свой вопрос! В этот момент голос Бориса Фридмана появился в моем сознании, он настроил его таким образом, чтобы все то, что он собирался сказать мне в мысленном диапазоне, услышали бы все мы трое!

   – На короткое время пророк Дронов оказался под влиянием оракула Геннадия Вольского!

   Глава 8

   1

   Когда мы вернулись в свои тела в гостинице, то с Михалычем произошел самый настоящий сбой. Он долго ощупывал самого себе, вертелся перед зеркало, проверяя, все ли у него осталось на месте. Затем лн долго не находил себе места, он метался по номеру, беспрестанно пил виски, коньяк, орал на меня, почему у меня в апартаментах одно только западное пойло. Оно якобы было настолько противно его истинно русской натуре, что он был вынужден это западное пойло пить неполными стаканами, не как, скажем, нашу любимую русскую водку. Тогда я ему посоветовал:

   – А ты, Михалыч, подойди к телефонному аппарату. Набери Room Service и вежливо попроси принести тебе бутылку твоей любимой Пшеничной водки. И тогда пей водку себе гранеными стаканами на свое здоровье!

   – Я не могу, в горле что-то постоянно хрипит и чешется, мешает говорить! – Мысленно мне пожаловался Михалыч, перед этим он общался со мной тоже мыслеречью. – Видимо, ангину где-то подхватил! Ты не будешь против, если я позвоню Мириам и попрошу ее решить мою проблему. Связаться с этой твоей Room Service и попросить ее принести мне бутылку Пшеничной.

   – Подлый старикашка, – подумал я в ответ, – ты всего лишь один раз, да и то случайно, столкнулся с этой девчонкой, а теперь покоя ей не даешь! Не можешь сам переговорить с Room Service, давай, я поговорю за тебя! Мне не трудно их попросить принести тебе бутылку водки!

   – И, пожалуйста, хорошо охлажденную! Знаешь, Марк, когда водку положишь в заморозку, то через тридцать минут она становится такой холодной прехолодной, что ее стараешься как можно быстрее проглотить, а не то ангину подхватишь! А потом, почему ты назвал меня подлым старикашкой, я не подлый и не старый, мне только что полтинник исполнился, так что я еще могу сыновей на ноги поставить!

   – О каких таких сыновьях ты, Михалыч, вдруг заговорил? – Несколько удивленно я поинтересовался.

   – Да мы тут с Мириам поспорили, я ей говорю, что сына обязательно подниму на ноги! Она же мне в ответ, что ей одного сына мало, ей еще две доченьки нужны, чтобы ей было бы с кем трепаться по вечерам.

   Словом, опять у меня за спиной этот старый балбес совратил молоденькую девчонку, думал я, подходя к столику, на котором стоял телефонный аппарат. Тем временем Михалыч нахально спер с моего рабочего стола мобильник и отправился в туалет, с моих глаз подальше, чтобы там переговорить с Мириам. Я переговорил с Room Service и заказал несколько бутылок Пшеничной водки для своего бара. Михалыч же застрял в туалете, он, видимо, увлекся разговором с Мириам, не обращая внимания на то, что сейчас было всего лишь четыре часа утра. Мы очень поздно вернулись в гостиницу после встречи и беседы с министром Дроновым.

   В дверь апартаментов очень тихо кто-то постучал. Я на всякий случай снова взглянул на настенные часы, они, по-прежнему, показывали четыре часа утра десять минут. Снова послышался царапающийся стук в дверь. В этот момент я вспомнил о том, что второй день нахожусь в гостинице, а старика Мовсара пока еще не встречал! Подойдя к двери, я снял ее с запора и слегка приоткрыл, за ней стоял старик Мовсар. Он уже приоткрыл рот, чтобы высказать мне свое возмущение по поводу моей невоспитанности и плохого поведения. Но я не дал ему и слова молвить, а просто сказал:

   – Привет, Мовсар! Заходи, нум нужно поговорить!

   И я широко перед ним, дорогим гостем, распахнул дверь своих апартаментов. Тот удивленно посмотрел на меня, перешагнул порог номера, чтобы тут же чуть ли не лоб в лоб столкнуться с Михалычем. Последний, чуть ли не рысцой несся ко мне, желая меня обрадовать тем, что только что в туалете договорился с Мириам по детям. Они решили иметь по два сына и по две дочери, а жениться решили завтра вечером, практически перед самым нашим вылетом в Африку! Все это я прочитал в сознании своего друга. Михалыч в тот момент стоял, не отводя глаз с лица старика Мовсара! Правая его рука шарила по левому боку, пытаясь разыскать рукоятку ТТ, носимого им в кобуре скрытого ношения!

   – Ты, подлая гадина, что тут делаешь? – Произнес Михалыч.

   – Пришел встретиться и переговорить со своим старым другом, Катом! Осторожненько сформулировал свой ответ, старик Мовсар.

   По этому его ответу я догадался, что он не в курсе изменений произошедших в моей жизни в последние несколько дней. Поэтому я решил не позволить страстям взять верх над разумом, в течение секунды я постарался мысленно Михалычу втолковать, чтобы он не разжигал костер страстей, ушел бы в спальню и дал бы мне возможность спокойно, без перестрелки, поговорить с московским смотрящим. Михалыч сплюнул и, ни слова не говоря, развернулся и направился в нашу совместную спальню, я же вместе со стариком Мовсаром прошел в гостиную.

   Пока Старик Мовсар отходил от столь неожиданной встречи-столкновения с полковником Кучковым, я позвонил в Room Service и заказал над обоим легкую закуску. Затем не поленился и заглянул в бар, а затем поинтересовался:

   – Что будем пить? Водку, текилу, виски или коньяк?

   – Текилу с лимоном! – Ответил Старик Мовсар.

   Я не ожидал от него такого ответа, раньше он в основном налегал на виски, но ни лимона, ни соли у меня в апартаментах не было. Я совсем уже собрался снова набирать номер телефона Room Service, как в этот момент снова кто-то постучал в дверь моего номера. Я не видел откуда он доставал, но вдруг в руках старика Мовсара появился ПМ. С большим удивлением я на него посмотрел, раньше я думал, что этот старик и пистолет, это две несовместимые вещи, но оказывается я был неправ.

   – Убери оружие! Это Room Service привез нам закуску!

   Когда официант с тележкой оставил мой номер, я вернулся за стол и первым делом налил себе полбокала коньяку Хеннесси. Выпил бокал залпом и заел его маслиной и крошечным кусочком соленой лососины. После такого великолепия вкуса мне захотелось повторить, но я сдержался. Посмотрел на старика Мовсара и не поверил своим глазам. Раньше, сколько бы я с ним с не встречался, он отличался редкой болтливостью, его трудно было остановить. Сейчас он сидел за столом, поникнув головой, а в его глазах прямо-таки стояли слезы!

   – Кат, – обратился он ко мне, – нас заказали! Меня и тебя заказал один и тот же человек! И он тебе хорошо знаком! Да, это Иммануил Донской, он же Костя и Сокол! Причем, он решил заменить меня на посту смотрящего за Москвой. Я даже не знаю имя человека, который займет это мое место!

   Старик Мовсар говорил таким трагическим полушепотом, что замирало мое сердце, что мне хотелось рыдать. Но я сдерживал себя и внимательно слушал все то, о чем вещал мне сейчас этот старик. Его сознание было надежно заблокировано от проникновения чужого разума, но я же вам говорил, что рано или поздно найду отгадку того, кто и как ставит такую надежную блокировку на его сознание. Вчера мне позвонила Мириам и шепотом сообщила, что звонил какой-то Николай, мой бывший ученик и просит встретиться, чтобы обсудить кое-какие срочные вопросы. Так вот этот Николай, мой бывший ученик, бросил службу в правоохранительных органах и вот уже десять лет работает настоятелем в одной из сибирских деревень! Именно он умел блокировать сознания людей таким образом, что ни один маг их разблокировать! Днем мы с ним пересечемся в суши-баре у метро Фрунзенская.

   – Извини, Реваз Автандилович, но что-то мне не верится, чтобы известный всему миру трус Иммануил Донской выступил бы против нас с тобой?!

   – Он не только поднял бузу по этому поводу, но и нанял новую бригаду для выполнения этого задания! Пригласил ребят из Владивостока приехать в Москву. Мои парни подсуетились и записали на видеокассету на Ярославском вокзале момент приезда бригады некого Кузьмы Хованского. Если хочешь, то можешь посмотреть кристалл памяти.

   И кристалл памяти протянул мне на вытянутой руке. Чисто инстинктивно я его взял, поднялся на ноги и перешел в соседнюю комнату своих апартаментов. В кабинете на рабочем стоял уже включенный компьютер. Вставил в ноутбук кристалл памяти и на скорости просмотрел двухминутный ролик. Перрон Ярославского вокзала, по нему движется группа молодежи, человек пятнадцать – двадцать. Все они одеты в спортивные костюмы с надписями какого-то спортивного клуба. Эта толпа молодежи шла по перрону, весело между собой о чем-то переговариваясь и смеясь. Ничего в этой группе не было примечательного, группа, как группа советской, а теперь российской молодежи!