Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 95 страниц)

   – Разумеется, Михалыч, я готов ответить на твои и министра Дронова вопросы, как только мы встретимся втроем. Но сейчас, давай, не будем понапрасну тратить драгоценного времени. Нам следует сейчас приложить максимум усилий, чтобы вовремя разыскать и спасти Нину Алферову и ее друзей.

   Я внимательно осмотрелся вокруг себя, на этом отрезке улицы Нижние Мневники каждое строение было шиномонтажом или автосервисом, ни одного жилого здания, чтобы опросить людей, что они видели или слышали прошлой ночью. Память мне напомнила, что два бойца спецназовца группы Малашенко тело раненной Нины Алферовой вносили в широкие двери какого-то автосервиса, но автосервиса с такими широкими дверями здесь не было видно. Михалыч, видимо, своим нутром догадался, о чем я сейчас думаю и предположил:

   – Руслан, сейчас нам было бы лучше переехать в зону финиша, там осмотреться? Не дай бог только, чтобы этот сумасшедший прапорщик из ФСБ ти там что-нибудь натворил?

   Уже сидя в салоне Мерседеса, я мысленно набрал номер домашнего телефона Дмитрия Алферова. Он ответил на третий звонок:

   – Дмитрий Алферов слушает! – Послышалось в моей голове, этот олигарх был техноманом, то есть человеком, воспринимавшим достижения науки и техники только посредством современных технических устройств. Он мог услышать мою мыслеречь, только держа телефонную трубку в руке, ему было не обязательно ее прикладывать к своему уху.

   – Это я, Марк Ганеев, решил тебя сегодня побеспокоить! – Я сказал и тут же сделал паузу, ожидая его реакции на свои слова.

   – Привет, Марк! Ты, наверное, уже стал генералом в этом своем Комитете Глубокого Бурения СССР. Прошло столько лет со времени нашей последней встречи. Вся Россия изменилась с того время, а я как был, так и, по-прежнему, остаюсь зеком-проходимцем, по имени Колючий. Но я должен честно признать, что твои деньги работают и очень хорошо работают. Ими мне оказалось гораздо интереснее заниматься, чем отсиживать свой срок в колонии или в тюрьме! Так ты, Марк, чего мне звонишь, или попал в беду какую?

   – Нет, Колючий, беда стоит у ворот твоего дома! Нина тяжело ранена и может умереть в любую минуту...

Часть вторая

Глава 1

1

   Не думал я, не гадал, что этот такой тихий, теплый и такой спокойный октябрьский воскресный денек для меня и Михалыча и для родителей разыскиваемых подростков может завершится столь неожиданно и такой большой бедой! Мы с Михалычем находились в одном из боксов небольшого, всего лишь на три подъемника, но очень грязного автосервиса, работавшего, если судить по вывеске над воротами, круглосуточно. Несмотря на это утверждение, сейчас в этом автосервисе ни одной живой души не было. Ночная мгла уже сгустилась над городом и вот-вот должна была покрыть улицы и проспекты Москвы. Поэтому в помещениях этого автосервиса было достаточно темно, чтобы в нем включить электрическое освещение.

   После мысленного общения с Дмитрием Алферовым, в котором я рассказал ему о том, что происходило с его дочерью Ниной и ее товарищами после ДТП на Арбатском мосту, мы довольно-таки быстро добрались до зоны финиша вчерашних уличных гонок на суперкарах, расположенной на улице Нижние Мневники. Когда мы с Михалычем прибыли в эту зону, покинули салон своего Мерседеса и вышли к самому финишу, то первым делом нам в глаза бросилась разница между двумя этими зонами, финиша и старта. Если зона старта предстала перед нами городской свалкой, то зона финиша была цивилизованным местом, где деньги делались на всем – на организации самих гонок; на их музыкальном сопровождении; на световом шоу, сопровождавшим гонки; на организации питания и развлечения зрителей во время заездов и в их перерывах! В зоне финиша все было благопристойно, никакого мусора там и в помине не было видно. Эта зона имела достаточное количество платных стоянок и парковых, где зрители, не покидая салонов своих автомобилей, могли наблюдать за заездами, есть, пить и танцевать на свежем воздухе. И как я понимал, за все это было нужно платить!

   Именно эта зона приносила Нине Алферовой и ее товарищам основные деньги. Каждый субботний заезд суперкаров стал им приносить до ста тысяч долларов чистого дохода. Поэтому некоторые ее товарищи начали прогибаться перед таким богатством, свалившимся на их головы. Игорь Мишуков подсел на кокаин, Коля Девятов – запил. Танька Горюнова ни с того ни с чего решила заняться организацией борделей. Советник и помощник Нины, старый товарищ ее отца Михаил Геккель вдруг превратился в Мишку Паука и стал требовать еженедельных отчислений в общегородской общак размере в половину еженедельного дохода.

   Вот тогда Нина Алферова и поняла, что ее тусовка покатилась по наклонной плоскости, поэтому внутри себя начала искать спешный выход из создавшегося положения. Она прямо-таки ахнула, когда первый раз ей сказали, чтобы она прекратила свои попытки ликвидировать свою тусовку, так как она уже не просто тусовка, а маленькое звено в громадной организации, что она ни ей, ни ее товарищам уже не принадлежит. Нина так и не захотела превращаться в наложницу чьих-то приказов и распоряжений. Поэтому она в полной тайне провела переговоры со своими конкурентами и за хорошие деньги продала им право на проведение субботних заездов на суперкарах, начиная с ноября месяца.

   Разумеется, Нина Алферова не знала того, что о ее сделке с конкурентами тут же стало известно одному важному лицу в окружении самого Президента, который тут же переговорил с ФСБ РФ, после чего группе прапорщика Малашенко было поручено нейтрализовать Нину Алферова и не вовремя воскресшего заказного киллера Ката, ставшего проявлять интерес к государственным делам. Была разработана многоходовая комбинация, в рамках которой была осуществлена попытка ликвидации обоих указанный лиц во время специально организованного ДТП Встречный Мерседес должен был на части разнести Феррари Нины Алферовой, а затем взорваться и этим взрывом отправить меня на небеса! Но к счастью для нас обоих, организаторы провокации так и не сумели организовать и осуществить запланированное ДТП, я и Нина Алферова осталис в живых.

   Как только мы с Михалычем покинули свой Мерседес, стали осматривать линию финиша, то я сразу же обратил свое внимание на один автосервис. Он находился всего в трех шагах от линии финиша, был отличным местом для скрытого наблюдения за всем, что происходило в этой зоне финиша. И, наверняка, прапорщик Малашенко решил в этом автосервисе устроить штаб своей группы ликвидации. Я был уверен в том, что сразу же после событий на Арбатском мосту, его группа прибыла сюда и расположилась на территории этого автосервиса.

   Как бы в доказательство моих мыслей, было хорошо заметно, что этот автосервис в данный момент не работал, не работал он и вовремя вчерашних полуночных автогонок. Хотя место его расположения было чрезвычайно удачным, рядом с финишем мероприятия, что гарантировало постоянный приток заказчиков на мелкий ремонт автомобилей. Когда мы проезжали другие автосервисы, то мы видели, что все они работали, приближался зимний сезон и многие автовладельцы спешили поменять летнюю резину на зимнюю.

   К этому же сервису не стояло ни одной машины, не было видно людей, через его окна было видно, что в его помещениях не светилось ни единого огонька света. Он имел небольшой дворик и отдельные ворота для заезда в него. Помимо порот во двор, этот автосервис имел еще трое автоматических ворот, через которые автомобили проезжали к подъемникам, которых, как я уже говорил, было три. В средние ворота была врезана дверь, через которые технический персонал этого автосервиса проходил на работу.

   При виде этих ворот учащенно забилось мое сердце, как-то само собой получилось, что я слегка притормозил свой шаг. В тот момент Михалыч шел меня впереди, поэтому, естественно, что он первым из нас рукой ухватился за ручку этой двери и потянул ее на себя, собираясь ее открыть. В моей голове тотчас послышался щелчок, новое видение внезапно всплывает в моем сознании. Я вижу лицо бойца спецназа, который стоит на посту слева от дверей, через которые я с Михалычем должен пройти внутрь автосервиса. Крупным планом я вижу совершенно белое лицо солдата первого года службы, его глаза выражают дикий ужас, когда мимо него проносят носилки, на которых в бессильной позе распростерлось сильно залитое кровью тело девчонки. Губы солдата непроизвольно шепчут:

   – Ну, зачем и кому это было нужно? Ребята, вы что творите? Девчонка ж совсем молодая, ей еще рано быть врагом народа?!

   Свет внезапнопомерк в моих глазах, светлый день сменяется густыми сумерками, мы с Михалычем вдруг оказались в помещении автосервиса, в котором с трудом, но было можно различить лишь игру света с тенями. Внезапно в этой темноте возник жужжащий звук, а затем резкий луч свет огненным шнуром темноту сервиса, высвечивая небольшой сектор, заваленный грязной ветошью. Оказывается, Михалыч, как истинный российский милиционер, имел при себе небольшой российский фонарик. Ну, знаете, у таких фонарей в ручке имеется небольшой рычажок, если пальцами руки его постоянно сжимать разжимать, то вместе с жужжанием этот фонарик вырабатывает довольно-таки сильный луч света.

   Вот сейчас мой напарник и бродил по помещениям автосервиса, высвечивая себе дорогу лучом света этого фонарика. Я же воспользовался магическим ночным зрением и теперь, наподобие черной кошки, более или менее свободно ориентировался в этом темном помещении. К тому же оно оказалось чрезвычайно грязным, даже в полной темноте хорошо видел, что бетонный пол сервиса был покрыт одними маслянистыми лужами. Один раз я едва не поскользнулся в одной такой луже и едва всем своим телом не свалился в другую, более глубокую лужу, оставшуюся после смена моторного масла. Под жужжание фонарика Михалыча я обследовал один подъемник за другим, два из них были все еще заняты ремонтируемыми автомашинами. Третий же подъем был завален какими-то металлическими деталями и грязной, в масле ветошью.

   Все это, темнота и грязь в помещениях автосервиса, отсутствие людей, идиотски-противное жужжание фонарика напарника, действующее на нервы, а главное – нехорошие предчувствия, производили неизгладимо тяжелое впечатление! Я прямо-таки ощущал, как дикий ужас все больше и больше заполнял мою душу. Одновременно я мог и на расстоянии наблюдать за тем, как мой Михалыч приводил в порядок и успокаивал свою душу. Крадучись, из внутреннего кармана своей куртки он временами доставал плоскую флягу на пол-литра, и оттуда лакал что-то алкогольное. После такого самоуспокоения моего напарника к запаху тоски, угнетенности и безнадежности, так и витавшим во всех помещениях автосервиса, добавлялся крепкий запах армянского коньку. Я и не заметил, как принялся бродить след в след за Михалычем, прилагая неимоверные усилия для того, чтобы даже случайно не пойти в дальний угол этого автосервиса.

   Вдруг послышался стон и стонала, как мне показалось, девушка или молодая женщина:

   – Пить, я хочу пить! Принеси мне воды, пожалуйста!

   Я сразу же понял, что девушка этой просьбой о воде обращалась не ко мне, а она, видимо, молила самого господа Бога! В мгновение ока целенаправленной телепортацией я перенесся на три метра вперед, чтобы оказаться рядом с большой кучей использованной автомобильной ветоши. На вершине этой грязной кучи лежала девушка, ее глаза, несмотря на темноту я хорошо видел, были плотно закрыты. Девушка была бес сознания, когда я рукой коснулся ее шеи, чтобы нащупать ее пульс, то меня до глубины души поразил холод, который камнем сковал ее тело.

   – Ну, и как она? – За моей спиной поинтересовался Михалыч

   – Скорее мертва, чем жива! – Ответил я, всеми силами пытаясь нащупать пульс биения ее сердца, но пока у меня ничего не получалось. – Михалыч, ты обещаешь хранить молчание до конца своей жизни? Никому не расскажешь о том, что сейчас увидишь!

   – Даю слово советского офицера! – Тут же последовал ответ моего сегодняшнего напарника. – Буду до своей смерти молчать обо всем, что сейчас не увижу!

   Уже больше не раздумывая, я быстро скидываю с самого себя всю одежду, раздеваюсь догола и голым начинаю танцевать некий танец. Этот танец больше похож на топтание медведя на одном месте. Но, тем не менее, от этого топтания я разогреваюсь до такой степени, что от моего тела начинает прямо-таки валить пар. После чего я запрыгиваю на кучу этой грязной ветоши, с силой прижимаю к себе умирающую девушка, и вместе с ней зарываюсь в самую глубь этой кучи. В душе я надеюсь своим душевным теплом вырвать эту невинную душу из оков смертельного холода. В какой-то момент мне вдруг стало ясным, что моего душевного тепла, моих усилий явно не хватит для того, чтобы Нину Алферову, а это была она, вырвать из лап смерти! В глубине моей души вдруг зарождается страшный медвежий рев отчаяния, бессилия, он мощно прорывается наружу.

   В какое мгновение моего обнаженного плеча касается рука Михалыча, затем и вторая его рука ложится и на второе мое плеча. Я слышу мысленный голос своего напарника:

   – Вот все мы такие, любим к месту и к не месту произносить слова высокого стиля "хранить", "до конца жизни". А когда наступает ответственный момент дела, то тут же превращаемся в медведя, чтобы на весь белый свет прореветь о том, что у тебя не хватило сил и тепла начатое дело довести до логического конца.

   Михалыч так и не успел договорить до конца всей этой своей мысли, как через его руки в меня начало изливаться душевное тепло. Вначале мне даже показалось, что это тепло было настолько горячим, что оно меня прямо-таки обожгло.

   В этот момент я почувствовал, как в первый раз дрогнуло сердце Нины Алферовой, оно сократилось, затем пошло второе сокращение. Вскоре оно равномерно билось, за эту долю секунды я почувствовал всю ту боль, которую сейчас вновь ощущтила Нина. У нее были прострелены грудь, бедро, раны так и не были перевязаны. Снова возобновилось кровотечение. И тогда я ввел девчонку в искусственную кому и, порвав свою нательную тенниску на бинты, кое-как перевязал ее раны. Главное, чтобы девушка не потеряла слишком много крови до приезда скорой помощи.

   Только после этого я снова натянул на себя свои джинсы, на ноги одел кроссовки, а на голые плечи сразу же натянул пуловер. В этот мосент Михалыч жужжал своим вечным фонариком в самом углу этого бокса автосервиса, в пяти-шести шагах от меня и Нины.

   – Руслан, – вдруг послышал его глухой и несколько невнятный голос, – ты можешь подойти ко мне?

   Помимо просьбы, в его голосе прозвучала такая безнадега, что я моментально оторвался от обследования ран Нины Алферовой, проверяя, не сильно ли они кровоточат, и направился к Михалычу. На второй шагу под мою кроссовку попало что круглое и мягкое, я споткнулся и упал на вытянутые руки. Внутри самого себя я ощутил удивление по поводу того, как ловко это самое падение у меня получилось, затем на смену эту удивления на меня накатил сплошной ужас. Я лежал на вытянутых руках и смотрел в лицо мертвой Татьяны Горюновой. В том, что эта девушка была мертва, у меня не было никаких сомнений, пистолетная или автоматная пуля превратила глазницу ее левого глаза превратилась в смертельную рану.

   Мы с Михалычем стояли перед автосервисем и, низко опустив головы, плакали. Мы стояли и плакали, наблюдая за тем, как бойцы взвода майора Нелли Зеленковой один за другим выносили тела погибших членов тусовки Нины Алферовой. Сейчас внутри сервиса работали милицейские следователи, протоколируя обнаружение шести трупов подростков, юношей и девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года. Эти мертвые тела они с большой осторожностью и аккуратно укладывали на чистый брезент, расстеленный перед одними из ворот этого автосервиса.

   Среди трупов, лежавших на брезенте, не тело Нины Алферовой отсутствовало. Примерно, час тому назад Максим Звонарев ее забрал и на одном из "Тигров" в сопровождение или под конвоем двух бойцов майора Зеленковой отправился в ближайшую городскую больницу. Пока от него было ни слуха, ни духа, что в свою очередь лишь могло означать, что врачи борются за жизнь Нины и Максиму пока было нечего мне сообщать!

   Я стоял рядом с Михалычем, плакал вместе с ним и одновременно размышлял над тем, что же такого узнали эти мальчишки и девчонки, за что с ними так жестоко расправились! В какой момент перед моими глазами пролетели искрометные эпизоды того, что здесь происходило прошлой ночью. Бойцы группы прапорщика Малашенко по одному, но одного за другим заводили незнакомых мне парней и девчонок. Они развязывали им руки, а затем заставляли подлезать под ремонтируемым автомобилем Лексусом в то помещение, где их ожидали прапорщик и какой-то сержант из команды прапорщика. Сержант принимал молодого человека или девчонку, заставлял его или ее вставать на колени, а прапорщик Малашенко деловито стрелял из своего ТТ им в затылок. Только-только сержант успевал оттащить тело жертвы подальше в угол помещения, как из-под Лексуса вылезала очередная жертва. Картина расстрела тут же раскручивалась в том же порядке!

   Я никогда еще в своей жизни, даже на полях сражения Афганской войны или в Пакистане, не видел собранных в одном и том же месте такого большого количества человеческих трупов. Рвотные позывы, появившиеся в моем животе, были настолько сильными, что они мгновенно потребовали, чтобы я срочно покинул это помещение, иначе меня вырвало бы прямо на эти трупы. Сначала медленно я спиной попятился назад, собираясь чуть подальше развернуться, чтобы, опрометью, сломя голову, покинуть помещение этого автосервиса, бежать подальше от этой нашей страшной находки!

   Михалыч заметил проявленную мною слабость, но не стал меня останавливать, успокаивать, а просто крикнул мне вслед:

   – Руслан, сейчас к автосервису подъедет группа поддержки майора Зеленкова, так ты ей прикажи, чтобы она срочно связалась с министерством, вызвала бы сюда группу криминалистов. Нам пора официально оформить эту страшную находку, начать расследование. Когда мы начнем выяснять, как такое вообще могло случиться, то я сам позвоню министру и его лично проинформирую об обстоятельствах дела по убийствам при отягчающих обстоятельствах.

   Меня вырвало в кустарнике, который вольно рос сразу же за стеной автосервиса. Минуты три-четыре мне пришлось провести в этом кустарнике, освобождая свой живот от излишков сегодняшней пищи. Хорошо еще, что я сегодня не обедал, поэтому не так уж много времени потратил на это свое пребывание в кустарнике. Словом, вскоре я его покинул и вышел на тротуар перед автосервисом, подышать свежим воздухом. Я внутренне содрогался от самой мысли, что мне придется снова побывать в этом страшном помещении, где так хладнокровно расстреляли несколько молодых девчонок и парней. Перед моими глазами постоянно появлялось лицо Нины Алферовой с двумя красными от крови ранениями, одно в ее виске, а другое в левом глазу.

   Я еще стоял перед автосервисом, пока еще не решаясь возвращаться обратно в его внутренние помещения, где сильно пахло кровью, как к тротуару подъехали четыре Тигра, внутренние помещения которых тут начали покидать бойцы спецназовцы МВД РФ. Они тут же начали разбегаться по сторонам, формируя наружное оцепление вокруг автосервиса. Ко мне подошла майор Нелли Зеленкова, она профессионально по-солдатски лихо мне козырнула и отрапортовала:

   – Товарищ полковник, согласно приказу указанный автосервис приняла под охрану своего подразделения!

   Я утвердительно кивнул майору головой, подтверждая получение информации сообщения, а затем передал ей просьбу Михалыча, срочно связаться с министерскими службами, вызвать для организации расследования оперативные службы министерства внутренних дел РФ и, как бы между делом, поинтересовался:

   – Майор, а где сейчас находится капитан Максим Звонарев? Мне бы хотелось ему поручить одно небольшое дело.

   – Вы, товарищ полковник, вероятно, имеете в виду майора милиции Максима Звонарева? Сегодня министр внутренних дел подписал три приказа о присвоении новых милицейских званий, по которым гражданам России Звонареву и Васькову присвоили звание "майор милиции"!

   – А в третьем приказе мне значить присвоили звание "полковник милиции"?

   – Никак не могу знать, товарищ полковник, так как третий приказ Матвей Никандрович подписал с пропусками в параграфах, где должны были быть указаны фамилия, имя и отчество того человека, которому и присваивалось это звание полковника! Извините, товарищ полковник, но вы сейчас меня задерживаете своей пустой болтовней, мне было уже давно пора приступить к исполнению только что полученного задания от моего старшего командира.

   С этими словами майор Зеленкова развернулась и, уже направляясь к одному из спецавтомобилей Тигр, прокричала грубым командным голосом:

   – Радиста с рацией срочно ко мне!

   Затем она остановилась, повернула голову, улыбнулась чему-то своему женскому и уже более тихим голосом произнесла:

   – Максим сейчас спит в нашем Тигре, уж очень он устал, работая с тобой вместе, Руслан!

   Я продолжал стоять у входа в автосервис, наблюдая за тем, как молодой боец с рацией за плечами подскочил к майору Нелли Зеленкова, протянул ей микрофон от рации. Я стоял и размышлял о том, как эта наша страшная находка сильно меня напугала. Ведь самому себе я мог честно признаться в том, что только страх, испуг заставили меня покинуть внутреннее помещение этого проклятого автосервиса.

   Мне все же удалось преодолеть самого себя, вместе с проснувшимся Максимом Звонаревым пройти к нашей страшной находке. Мы с ним хотели убрать с трупов автомобильную ветошь, а сами трупы разложить вдоль стены, но нас остановил Михалыч, глухо проговоривший;

   – Парни, не надо этого делать, вот приедут наши криминалисты, они и займутся всеми этими делами, выполняя их в рамках проведения официального расследования.

   Мы послушно отступили, сделав шаг назад от этой ужасной свалки человеческих жертв. Я снова оказался в ситуации, когда моя голова и душа постепенно заполнялась ужасами и страхами этого помещения. Где-то глубоко внутри себя я обратил внимание на то, что потолок, стены и пол этого страшного угла помещения автосервиса не были испачканы человеческой кровью. Да и, честно говоря, крови почти не было видно, только глазные впадины одной девчонки, лицо которой проглядывало из-под ветоши, были заполнены кровью, которая натекла из маленькой красной дырочки, видневшейся во лбу этой девчонки. Пока я раздумывал над всеми этими деталями, что-то сильно шмякнуло меня по затылку. Теряя сознание, я начал складываться в животе, падая на бетонный пол автосервиса. Последнее, что я увидел, это были руки Максима Звонарева, которые крепко обняли меня, желая сохранить баланс моего тела, но тьма беспамятства все же накрыла меня полностью!

2

   Работу свою я в полной мере выполнил, помог полковнику Михаилу Михайловичу Кучкову разыскать организаторов дорожного-транспортного происшествия, случившегося на Арбатском мосте в ночь с четверга на пятницу. Правда, к этому времени никто из них не остался живым, их расстреляла специальная группа прапорщика Малашенко! В принципе, мы с Михалычем догадывались о причинах их расстрела, но полковник в этом вопросе проявил присущую ему смекалку, оставил его не до конца рассмотренным. Если нужно, полагал мой новый друг, то всегда можно будет поставить все точки над "i" в этом вопросе. Но это произойдет только тогда, когда его непосредственное начальство прикажет ему это сделать. Тогда Михалыч полагал, что и волки будут сыты и овцы будут целы.

   Я хорошо понимал, что это его полковничье звание и его неофициальная должность "лучшего друга" министра внутренних дел в немалой степени связывали все инициативы Михалыча, заставляли его работать только по приказам, изданным вышестоящим начальством! Но я не был ни тем, ни другим человеком, звание полковника милиции мне то ли присвоили, то ли не присвоили, Матвей Никандрович в этом вопросе поступил так, как обычно поступает сам Михалыч, приказ-то он подписал, но оставил за собой право вписать в него любое имя и фамилию. Таким образом, я оказался человеком, над которым девица по названию судьба дважды сыграла одну и ту же шутку, сначала присвоила мне звание "подполковник госбезопасности", а сейчас – "полковник милиции" ?!

   Поэтому я воспользовался первой же свободной минутой, представившейся мне, когда закурил сигарету, ожидая появление майора Зеленковой с бойцами ее полувзвода. Достал из кармана куртки мобильник, набрал номер телефона Дмитрия Алферова. На втором гудке вызова этот бульдог в образе человека ответил на мой вызов. Грубо, так и не поздоровавшись, Дима поинтересовался:

   – Кому это я вдруг потребовался? Но только прежде хочу о том, что не люблю принимать анонимные звонки. Если вы сейчас не назоветесь, что через минуту я отключу ваш вызов, затем внесу номер вашего телефона в свой черный список и вы уже никогда до меня не дозвонитесь!

   – Дима, не делай очередной глупости! Мое имя ты должен хорошо помнить, я только что с тобой встречался и беседовал! Тем более, что я хотел бы поговорить о твоей дочери.

   – Хорошо, Кат, я твой номер телефона никогда не внесу в свой черный список! Ты очень полезное знакомство, приносишь ценную для меня информацию! Хочу сказать, что я ожидал и готовился к твоему звонку, но не думал, что ты созвонишься со мной уже сегодня?! В отношении дочери я все выяснил, поговорил с Аллой и могу сейчас тебе сообщить, что Нина не ночевала дома прошлой ночью. До сих пор о ней ничего неизвестно. Парочку своих секьюрити я отправил на ее поиски, они должны...

   – Верни их обратно, они ничего не найдут!

   – Почему ты, Кат, мне опять начинаешь приказывать? Нина моя дочь и о ее судьбе я очень беспокоюсь! Секьюрити, они на то и являются секьюрити, чтобы помогать в поиске потерявшихся людей, и сыновей, и дочерей!

   – Но, Колючий, с Живодером мы их нашли? Поэтому я позвонил тебе сказать...

   – Ну, так, Кат, говори быстрее все то, что ты хотел мне сказать. Ведь, ты, наверняка, хочешь узнать, кто пять лет тому назад тебя заказал. Так это был Иммануил Донской, он уже давно запланировал тебя убрать, а на твое место поставить Никифора Новгородского, но у того оказался очень слабый характер. Когда он занял твое место в нашем сообществе, то Иммануил так и не получил от него должной поддержки, чтобы самому продвинуться вперед. И не забывай, Кат, о том, что старик Мовсар сумел после твоей смерти неплохо подсуетиться и забрать под свои руки все то, что не приглянулось твоим друзьям-приятелям. Тихой сапой он пробрался в самые верхи московского криминального сообщества и сейчас там правит своей жесткой рукой.

   – Спасибо за информацию, Колючий! А теперь прошу тебя расслабься, я попытаюсь передать тебе зрительную информацию, которую мне удалось сегодня набрать о твоей дочери, Нине Алферовой. Только говорю сразу, что это не кино и не видеозапись! На счет три, Дима, ты должен внутренне расслабиться. Итак, раз ... два ...

   В течение минуты я в голову Дмитрия Алферова перегонял пучок информации зрительных образов его дочери, как она себя вела, что говорила и как приняла свою смерть. Когда вся эта зрительная информация была перегнана по телефонной линии в сознание Колючего, оптико-волоконная телефонная линия освободилась, то я вдруг услышал горестный мужской плач! Нервы Колючего не выдержали, и этот бульдог расплакался, то был страшный мужской плач, почти рыдание!

   – Кат, ты сейчас на линии? – Через некоторое время снова послышался его голос.

   – Да, Колючий!

   – Что это был за мужик, который стрелял в нее?

   – Прапорщик Юрий Малашенко, но он военнослужащий и выполнял приказ своего руководства.

   – Теперь я, Кат, понимаю, цель твоего звонка! Ты хотел узнать, как моя дочь оказалась членом этой уличной бандой, чем эта банда занималась?! Хорошо, я готов еще раз встретиться с тобой, назвать тебя имена тех людей, которые курировали, направляли и пестовали формирование первой уличной банды из золотой молодежи Рублевского шоссе. По этому вопросу я мог бы встретиться с тобой и сегодня, но сегодня вместе с женой я буду заниматься своей дочерью, начну готовиться к ее похоронам. Спасибо, Кат, за твой звонок, моя секьюрити только что подтвердила твою информацию. Прежде чем отключиться от линии, хотел бы еще раз тебя попросить, Кат, ты уж не трогай того прапорщика, оставь его для меня!

   К этому времени улица Нижние Мневники начала заполняться милицейскими машинами с мигалками на крышах и без мигалок. Одна за другой прибывали следовательские группы, которые тут же подключались к общей работе, подготовкой протокола с описанием места происшествия и самого убийства. Один из дознавателей хотел подойти ко мне, чтобы задать в этой связи пару вопросов, но Михалыч ему строго и отрицательно покачал головой.

   Это нежелание полковника Кучкова ясно говорило о том, что он не хотел, чтобы его люди контактировали со мной по этому вопросу. Тогда я понял, что настало время и нам расставаться. Но Михалычу явно не хотелось отпускать меня и Максима Звонарева на свободу, хотя он и полагал, что мы свою долю задания по розыску пропавших ребят честно и добросовестно отработали! Но он, немного подумав, то он решил все же отпустить меня и Максима на свободу! При мне он набрал прямой номер министра Дронова, сначала сам с ним переговорил. В разговоре честно и бескомпромиссно перечислил все мои личные положительные достижения этого воскресного дня. Затем он протянул мне свой мобильник, видимо, министр захотел переговорить со мной, чтобы поблагодарить за проделанную работу.

   В момент перехода мобильника Михалыча в мои руки, я успел подсмотреть и запомнить номер мобильного телефона генерала армии Дронова, высвеченный на дисплее его мобильного телефона!

   Приложив мобильник Михалыча к своему уху, я услышал усталый голос Матвея Никандровича:

   – Ну, что, Руслан, или как тебя там по батюшке кличут, ты, вероятно, сильно устал, поработав день с моим Фердинандом. Ты теперь можешь себе представить, что с этим полковником мне приходится работать и днем, и ночью. Иногда мы работаем, не разгибая спины, по несколько суткам кряду, решая задачи, поставленные президентом?! Но в тоже время, Руслан, я должен тебе откровенно признаться в том, что своего Фердинанда я не променяю ни на одного другого человека! А теперь позволь мне тебя лично поблагодарить за работу, проделанную тобой в эту субботу. Эта твоя находка такого количества трупов в помещении одного из автосервисов в Нижних Мневниках наводит нас на очень грустные размышления. Но в любом случае хочу сказать тебе, Руслан, эта находка тебя 4уже больше не касается, сообщаю тебе, что твоя работа по этому делу завершена!