Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 95 страниц)

   Видимо, старик Мовсар хорошо знал о том, что и когда следует говорить эмведевским генералам. Вот и сейчас его информация попала точно в центр мишени. Максимилиан Максимович с душевной теплотой двигал своими пухлыми пальчиками, подсчитывая прямые выгоды старика Мовсара, полученные им при подписании договора на приобретение участка и двух зданий на этом самом участке. Я не стал этим почтенным мужам объяснять такой простой вещи, что основная цель подписания такого договора были не здания на участке в двести гектаров, а сам этот участок, на котором можно было бы построить комплекс зданий госкорпорации "Российское авиаконструкторское бюро N 1 Николая Никольского".

   В этот момент по мысленной связи на меня вышел капитан Максим Звонарев, который только что принял бразды правления в качестве "уполномоченного дежурного по госкорпорации". Улыбаясь, он мне сообщил, что ровно в семь часов чартерный рейс на Британию покинул аэропорт Шереметьево и взял курс на Британию. На борту чартера находятся пассажиры: российский авиаконструктор Николай Никольский с женой Галиной Воротниковой и домашним врачом Ашрафом Лакшми. А также Виктор Путилин со своей супругой и двумя дочерями, лейтенант Леонид Васьков с матерью и трехлетней дочерью.

   Завершив рапорт, Максим Звонарев тут же поинтересовался,

   – Это правда, что тебя арестовали, Руслан? Тут охранники гостиницы мне в отсутствие Путилина доложили о том, что рано утром в гостиницу прибыл генерал МВД, который разыскивал какого-то Алексея Орлова. На всякий случай мы подняли по боевой тревоге весь личный состав гостиничной охраны. Но тут выясняется, что этот двухзвездный генерал разыскивал именно тебя, Руслан, а не какого-то там Орлова. Камеры наружного наблюдения сейчас нам показываю тебя, старика Мовсара и этого генерала в коридоре шестого этажа, вы о чем-то втроем беседуете! Так как нам понимать это ваше сборище на шестом этаже, ты арестован МВД или нет?

   – Знаешь, Максим, я и сам этого не понимаю! Этот генерал-лейтенант ворвался в мою спальню и начал меня обвинять в совращении вчерашнего молодняка, которые нас чуть ли не всех положили на асфальт Кутузовского проспекта этими своими американскими битами! Сейчас вот стою и наблюдаю за тем, как старик Мовсар что-то пытается доказать этому самому генералу. Но вот, что именно, так я и сам не понимаю. По крайней мере, этот генерал меня пригласил проехаться вместе с ним в министерство внутренних дел Российской федерации, чтобы познакомиться с самим министром.

   – А вот гостиницу молнией облетела новость о том, что МВД России только что меня арестовало.

   – Я ж тебе сказал, чтобы ты успокоился, Максим! Повторяю, этот генерал МВД меня пригласил посетить министерство и побеседовать с самим министром внутренних дел. Почему-то я ему поверил! Так что давай, отменяй боевую тревогу. Срочно найди заместителя Путилина, дела охраны передать в его руки. А сам собирайся, поедешь со мной в министерство внутренних дел Российской Федерации! Встречаемся внизу, в лобби гостиницы.

   До самого выхода из гостиницы генерал-лейтенант Максимилиан Максимович из кожи лез,–>[Author:п"]что он доказать всем встречавшимся людям, что меня и Максима Звонарева он сопровождает, а не конвоирует к выходу из гостиницы. Он даже нас обоих лично сопроводил до микроавтобуса Форд Транзит со знакомой красной надписью по обеим сторонам его корпуса: "Дежурная часть" и с милицейской мигалкой на крыше.

   Автобус стоял припаркованным к нижним ступеням каменной лестницы, начинавшейся прямо от центрального входа в гостиницу "Арарат Хайятт Парк". Так что многие любопытные люди получили хорошую возможность понаблюдать за нашим спуском по лестницы до микроавтобуса.

   Тем более, что меня и Максима сопровождал сам генерал МВД, который так меня дружески захлопал по больному левому плечу, что я вскоре ее уже не ощущал, не мог ею даже пошевелить. Но хуже всего пришлось Максиму Звонареву, у этого генерала вдруг развивалась страсть то и дело целоваться с молодым человеком. Как только Максим видел вытянутые губы этого генерала, то он не знал, куда себя девать, даже у меня искал защиты. Пришлось ему разика три оказаться поцелованным человеком, прежде чем мы достигли открытой дверцы микроавтобуса Форд Транзит.

   Максимилиан Максимович помог мне взобраться по его ступенькам и устроиться на сиденье в салоне. Я тут же оказался со всех сторон окруженным спецназовцами МВД, которые чему-то радостно ухмылялись и потирали ладони рук, посматривая на меня. С Максимом эмведешники поступили гораздо проще, кто-то из офицеров МВД профессионально выдал ему леща под заднее место, и тот в мгновение ока оказался на коленях спецназовца, так как других свободных мест в салоне Форда Транзита уже не было! Под громкий хохот спецназовцев микроавтобус тронулся с места.

3

   Секретарша министра внутренних дел Российской Федерации, женщина в мундире офицера милиции с майорскими звездами на погонах, оторвала голову от телефонной трубки, посмотрела на нас и коротко кивнула нам головой, как бы предлагая всем нам проходить в кабинет министра.

   Помимо нас троих и секретарши в приемной министерского кабинета находился еще один какой-то полковник милиции. Он там появился чуть ранее нас и, как мне показался, выглядел крепким мужчиной в возрасте лет на пятьдесят. Этот полковник имел одну достопримечательность, которая сразу же бросалась в глаза. По сегодняшней моде крутых мужиков он имел большую и совершенно наголо бритую голову, которая очень похожую на бильярдный шар. Выставляй его на бильярдное поле и бей шикарный карамболь!

   Этот полковник первым отреагировал на разрешающий кивок секретаря, он быстро поднялся на ноги, подошел к двери кабинета министра. Взял в свои руки дверную ручку, повернул ее по направлению движения минутной стрелки часов и открыл дверь. Без единого скрипа, но несколько тяжеловато, дверь кабинета плавно отошла в сторону и полураспахнулась. Этот полковник по имени Живодер, как его в полголоса только что назвал генерал Максимилиан Максимович, ловко проскользнул в образовавшую щель.

   Прежде чем последовать вслед за Живодером и скользнуть в ту же самую дверную щель, я еще подумал о том, насколько он хорошо выглядит для мужчины своего возраста. Он имел поджарое телосложение, в общем был атлетически сложен, широкие плечами, сильные руки и узкая талия. На нем был спецназовский камуфляж, скрывавший многие детали его телосложения, но не лицо и голову. Причем, мне показалось, что этот полковник специально так побрил свою голову, чтобы любопытствующие люди не зацикливались бы на его глазах! Знающему человеку, они о многом могли бы рассказать!

   Живодер был чуть ниже меня ростом, на полголовы, не более, на вещи и на людей вокруг себя он смотрел открыто и с каким-то человеческим интересом. Он и на меня взглянул с эдаким подтекстом, мол, я знаю о тебе то, чего ты сам пока еще не знаешь! Он попросту кивнул мне головой, приветствуя меня, а на генерал-лейтенанта Максимилиана Максимовича даже и не посмотрел. Максиму Звонареву он, молча, протянул руку для мужского рукопожатия. При этом он свои глаза от моего внимания постоянно уводил в сторону. Ну не хотел этот человек и полковник милиции, чтобы я мог бы по их зрачкам прочитать, что он думает или знает обо мне или о каждом из тех, кто сейчас присутствовал в приемной кабинета министра внутренний дел Российской Федерации Матвея Никандровича Дронова.

   Словом, пока мы находились в приемной министерского кабинета, то я несколько увлекся, рассматривая и разгадывая некоторые черты характера этого полковника милиции, и одновременно очень интересного человека. Полковник Кучков Михаил Михайлович был офицером для специальных поручений при министре внутренних дел РФ Дронове. Он не только выполнял специфические поручения министра, но и был его другом, причем об их дружбе в самом министерстве не знал ни один офицер! И я почему-то решил, до поры до времени этот интересный факт хранить в тайне, особенно о нем не распространяться!

   Когда Живодер исчез, так ловко прошмыгнув в образовавшуюся дверную щель в двери, то и я вслед за ним бесстрашно шагнул в сумерки и прохладу кабинета министра Матвея Дронова. Перешагнув порог, я тут же шагнул в сторону, автоматически уступая дорогу уважаемому генералу-лейтенанту, которой должен был следовать сразу же вслед за мной! Но к моему величайшему удивлению дверь кабинета прямо за моей спиной захлопнулась, оставив за пределами кабинета министра как Максимилиана Максимовича, так и Максима Звонарева. Видимо, министр и его помощник по особым поручениям решили сначала побеседовать со мной наедине, а генерала Максима попридержать в приемной министерского кабинета, так как они не были нужны для разговора.

   Оказавшись в кабинете министра, я прежде все осмотрелся вокруг себя. Дроновский кабинет поразил мое воображение своей какой-то соразмерностью, он не был особенно уж большим, но и маленьким его нельзя было бы назвать! У дальней стены этого помещения уютно пристроился письменный стол, за которым сейчас работал сам министр Дронов. К нему от самых дверей кабинета вела толстая ковровая дорожка, скрывавшая в себе все ненужные кабинетные звуки. Что меня опять-таки удивило, что эта дорожка не была красного цвета.

   Неподалеку от рабочего стола Матвея Дронова находился еще один стол. Он стоял вдоль стены, в которой были прорезаны три больших панорамных окна, в настоящий момент все они были завешены белыми гардинами. Одновременно я подумал о том, что за этим длинным столом свободно могли разместиться человек тридцать. Видимо, министр часто его использовал для проведения общеминистерских заседаний, советов или для обсуждения вопросов с участием большого количества участников.

   Живодер за то время, пока я зрительно и мысленно знакомился с интерьером министерского кабинета, успел добраться до стола министра. И сейчас о чем-то с ним беседовал. Они оба стояли и вели между собой разговор, до моих ушей доходил только общий гул их голосов, из-за слишком дальнего расстояния я так и не смог разобрать, о чем же конкретно между собой беседовали эти два человека. В какой-то момент беседы с Живодером министр внутренних дел Дронов повернул голову в мою сторону и окинул меня доброжелательным взглядом своих карих глаз.

   Взгляды наших глаз как-то странно пересеклись, соприкоснулись, словно в мысленном диапазоне мы представились друг другу. Они снова и снова, подобно магнитным векторам, соприкасались, как бы обмениваясь между собой определенной информацией.

   Этот телепатический контакт напомнил мне одну из моих встреч с Юрием Владимировичем Андроповым, когда он, сидя примерно за таким же письменным столом в своем кабинете, вдруг со мной поделился своей несбыточной мечтой. В те времена, когда Юрий Владимирович занимал пост Председателя КГБ СССР, тогда он полагал, что, если каждый руководитель Советского Союза будет в той или иной мере телепатом, то это искусство ему поможет узнавать, когда, с какой целью и кто из его подчиненных лжет или его обманывает по работе! И тогда в Советском Союзе будет пресечена работа вражеских агентур, под корень выкорчеваны изменники родины!

   Именно в то время Юрий Андропов создает курсы повышения квалификации для сотрудников КГЮ СССР, чекистов. Казалось бы, благородная мечта с благородными целями, но на деле этих самых чекистов стали проверять по многим параметрам, а главный из них стал, насколько тот или иной сотрудник КГБ СССР привержен самому Председателю КГБ СССР. Юрий Андропов почему-то лично мне поручил эту работу с людьми, которых он направлял на эти курсы. Мне пришлось разработать учебные планы для курсантов этих курсов. Вести с ними теоретические и практические занятия. От меня же Андропову требовалась короткую информацию, всего лишь на половину страницы о том, может ли он доверять тому или иному сотруднику своего комитета КГБ СССП.

   Причем, я до настоящего времени я так и не смог понять, почему Юрий Андропов именно мне, в то время простому капитану, поручил и доверил эту серьезную работу?!

   Официально, разумеется, во главе этих курсов стоял советский академик, который слыл ярым противником всех паранормальных явлений в кругах советской интеллигенции! На торжественных мероприятиях этот самый академик повсюду сопровождал Юрия Андропова, я же просто и незаметно исполнял каждое его поручение. Работал с тем или иным его человеком, выяснял его способности и намерения, а затем готовил по нему справку или информацию, которую специальным фельдъегерем отправлял Ю.В. Андропову.

   В этой информации сообщал о характере, о способности и о возможных границах использования того или иного курсанта! Уже тогда я знал, что никто и никогда, за исключением Андропова, не читал и даже не видел этих моих заключений. Андропов же хранил их в специальном хранилище, которое не нашли и по настоящее время, но я хорошо знаю, где я храню копии тех бумаг.

   Этот опыт работы Ю.В. Андропова со своими сотрудниками КГБ СССР получил одобрение Политбюро ЦК КПСС, после чего многие советские ведомства попытались перенять опыт его кадровой работы. Очень многие советские и партийные руководители прошли учебу на моих курсах повышения квалификации. Но, когда они попытались сами организовать подобные курсы повышение квалификации, то у них ничего так и не получилось. А меня в срочном порядке Юрий Владимирович отправляет в Афганистан, тем меня и спасает от прямой смерти. Я еще выполнял специальное поручение Андропова, воюя в Афганистане, когда на мое место Юрий Владимирович временно назначает другого человека.

   Я хорошо знал о том, что и этот человек был доверенным лицом Юрия Владимировича. Так вот этот человек совершенно случайно погибает в октябрьских боях у Белого Дома в Москве, там он получает пулю в спину Тираспольского снайпера. Теперь вы понимаете, почему я особенно не спешил и не стремился возвращаться домой из Афганистана и из Штатов под именем Марка Ганеева. К тому же краем уха я слышал о том, что эти курсы повышения квалификации все еще функционируют, поставляя кадры особо доверенных исполнителей нашему Президенту.

   Только тут я заметил, что помимо министра Дронова и Живодера в кабинете находится еще один человек, который сидел в самом начале длинного стола. Он пил кофе и с явным интересом меня рассматривал. На лацкане отлично отглаженного пиджака незнакомца высвечивался депутатский значок. Сразу вам признаюсь, мне не понравился взгляд этого думского трепача. Ну, не люблю я, когда меня рассматривают только с одной целью, определить, а сколько же я стою?

   Я все еще продолжал стоять у двери при входе в кабинет министра, никто меня не приглашал, присоединиться к министру внутренних дел для беседы! Получилась несколько глуповатая ситуация, не правда ли? Но еще глупей сейчас было бы, если я вдруг покину это место и сам по себе отправлюсь к Дронову.

   Матвей Никандрович Дронов своей внешностью и поведением мало чем отличался от наших министров советских времен. Он был мужчиной среднего роста и среднего возраста, и ему явно было уже за пятьдесят лет. Как мужчина, он имел крепкое телосложение, без особых жировых отложений в талии, хотя было очевидно, что он не занимался спортом и не ходил на фитнесс. На голове у министра была короткая седая шевелюра, постриженная мужским полубоксом. Он имел приятное и слегка загорелое лицо, но котором выделялись ярко красные губы, аристократический нос, а также пытливые карие глаза.

   Одним словом, министр Дронов выглядел он вполне нормальным, вдумчивым, приятным и вежливым мужчиной. Сейчас на нем был легкий серый костюм, специального пошива фабрики имени Клары Цеткин. Пиджак костюма аккуратненько висел на плечиках на шкафу сразу же за его рабочим креслом. Снятый с шеи галстук валялся посредине письменного стола. Я же обратил внимание на то, что на поверхности стола никаких деловых бумаг не было видно! Одна из привычек наших разведчиков и шпионов, ни одного документа не должно находится в поле зрения посетителя или технического персонала, убирающего кабинет в твое отсутствие!

   Дронов с легкой улыбкой на губах, но с серьезными глазами снова повернул голову в мою сторону. На этот раз он, видимо, решал, смогу ли я все-таки самостоятельно выйти из положения, в котором вдруг оказался. Сам ли пройду расстояние от входной двери до его стола или же ему следует вмешаться, подсказать мне, как я должен поступить, оказавшись в таком положении оторванности от всех остальных в его кабинете.

   Мне же вдруг показалось, что министр решил не усугублять сложившейся ситуации, не делать из меня циркового клоуна, он решил помочь мне с достоинством выйти из сложившейся глупой ситуации. Он извинился перед Живодером и, ничего более не говоря, развернулся и зашагал по ковровой дорожке, явно направляясь ко мне навстречу. Я быстро успел сообразить, что министр Дронов идет именно за тем, чтобы спасти меня. Я тут же свою спину оторвал от двери и зашагал министру навстречу. Нам обоим предстояло пройти не очень большое расстояние до встречи на ковровой дорожке, каких-либо метров пятнадцать. Но времени на преодоление этого расстояния мне вполне хватило на то, чтобы понять, что меня и Матвея Никандровича объединяет нечто общее. Уж слишком мы легко начали понимать друг друга, едва только встретившись!

   Наши руки сомкнулись и начали пожимать друг друга ровно на середине ковровой дорожки. Рукопожатие получились несколько скованным и слишком уж церемонным, словно мы оба находились в поле зрения объективов многих официальных видеокамер, ведших протокольную съемку нашей встречи.

   – Позвольте вам представиться, уважаемый Алексей Георгиевич Орлов, генерал армии Матвей Никандрович Дронов, министр внутренних дел Российской Федерации!

   И тогда во мне снова взыграла дурь и блажь, ну, откуда, скажите мне, эти эмведешники взяли информацию, согласно которой новый я и есть заказной убийца Кат, то есть Алексей Орлов?! Ведь на деле все гораздо сложнее, этот самый Орлов лишь малая часть меня, Марка Ганеева, на данный момент, вынужденного под образом Орлова, но под другим именем скрываться от правоохранительных органов своей родины, России! Словом, я выдержал паузу, полагающуюся в таком деле, а затем церемонно произнес:

   – На настоящий момент Руслан Авдотьевич Цигурашвили, гражданин и патриот России! В настоящий момент являюсь воровским авторитетом, только что объявившим о своем решении вступить в борьбу за место положенца по всей России!

   От удивления брови глаз министра стремительно взлетели вверх! Матвей Никандрович явно не ожидал того, что наша встреча начнется небольшим скандалом! Что я его прилюдно уличу в ошибке, когда он, обратившись ко мне, назвал меня не тем именем, вернее, не тем псевдонимом Лешки Орлова, солдата снайпера, ставшего заказным киллером.

   Видимо, аналитический отдел его министерства заранее подготовил эту наработку, полагая, что я специально скрываю от криминальной общественности свою сущность заказного убийцы и прикрываюсь ничего не значащим именем Цигурашвили. Аналитики, министерства внутренних дел, видимо, не знали о том, что Цигурашвили был псевдонимом Алексея Орлова, когда тот занимался общественными делами воровского сообщества России. Но, как оказалось, министерские аналитики попали пальцем в небо, да еще крепко подвели своего министра, когда ему посоветовали меня назвать истинным именем Лешки снайпера, солдата и убийцы в одном лице. Я же к тому же немного подсластил ему пилюлю, сказав, что даже в криминальном мире я не засматриваюсь в качестве заказного убийца, а воспринимаюсь в качестве криминального авторитета, к тому же еще претендующего на более высокую должность в иерархии воровского сообщества России! Матвей Никандрович, молча, проглотил мою пилюлю, взял себя в руки и голосом, словно ничего и не случилось, мне предложил, пройти к чайному столику.

   Он эдак вежливо взял меня под локоток, помог мне сойти с ковровой дорожки и подвел к столику у окна, за которым уже сидел Живодер. Тот даже не посмотрел в мою сторону, так как, видимо, считал, что это именно я, как самый молодой в их компании, должен был бы с ним первым поздороваться. Так и не дождавшись наших приветствий друг другу, министр тихим голосом произнес:

   – Вы уж, мужики, меня извините, но сейчас я должен вас оставить! Очень надеюсь на то, что каждый из вас обладает достаточным талантом, чтобы приготовить себе чашку чая или кофе! Так что прошу вас, друзья, заняться этим важным делом, я же пока займусь депутатом Государственной Думы Михаилом Апостоловичем Геккелем. -

   В этот момент что-то негромко щелкнуло в моей голове, в моей памяти появилось и тут же пропало лицо рыжеволосой красавицы с шевелящимися губами. Ах, да она, кажется, в одном из наших разговоров упомянула имя с очень похожим отчеством "Апостолович"! И в том упоминанию она угрожала мне страшными карами, если я ей не подчинюсь, то некий Апостолович меня за это накажет!

   – Мы с ним давно договорились об встрече для обсуждения вопроса о финансировании нового детского дома, который появился в Волгограде. Денег у нашего государства не хватает на то, чтобы своих детей, обитателей этого персонала, нормально содержать! Вот и приходится Михаилу Апостоловичу бегать по различным правительственным учреждениям с письмами просьбами о выделении хотя бы небольших средств на его содержание, а то детишкам вообще не на что есть. Одним словом, сейчас я быстренько переговорю с Михаилом Апостоловичем по его делам, а затем вернусь к вам, и мы продолжим нашу беседу.

   Этот Живодер, извините, но другого имени этого милицейского полковника я пока еще не знал, оказался большим знатоком китайской церемонии приготовлена чая. Он немедленно занялся кипячением воды для китайского чая, я сразу же обратил внимание на то, в этом министерском кабинете не было видно ни самоваров, ни титанов, ни каких-либо других кипятильников воды. При этом этот кипяток для чая Живодер готовил каким-то частым переливанием воды из одного стакана в другой. И удивительное дело вскоре я собственными глазами наблюдал, как начали появляться и густеть испарения пара над каждым из трех стаканов, каким-то неестественным образом вода в этих стаканах начинала медленно закипать и бурлить.

   Я увлекся наблюдением за тем, как Живодер готовит нам всем настоящий китайский чай, поэтому и не заметил, как долго продолжалась и чем именно закончилась беседа министра Дронова с депутатом Госдумы Геккелем. Я увидел только, как министр Дронов прямо от дверей своего кабинета, он только что проводил Михаила Апостоловича, направляется к нашему китайскому столику. Три больших стакана чая в подстаканниках уже стояли готовыми к употреблению на столе. Внутри меня вдруг родилась и тут же скрылась мысль о том, что и я сам в данный момент являюсь предметом наблюдения со стороны.

   Этот кто-то со стороны тут же попытался мне навязать мысль о том, что сейчас мне следовало бы поговорить с таким интересным человеком, как министр внутренних дел РФ Дроновым о своих проектах с Никольским и Фридманом, о возможных перспективах их развития по линии МВД РФ. Должен вам откровенно признаться в том, что этот кто-то явно просчитался, так как эти проекты пока еще не требовали для себя соответствующей защиты у Дронова, как у министра внутренних дел!

   Усилием воли я тут же заблокировал доступ к своему сознанию всем доброхотам извне и постарался выяснить кто же из нас мог бы стать этим некто. В результате этого моего решения, которое оказалось совершенно неожиданным для этого некто, обстановка в кабинете министра вдруг резко изменилась, причем хочу сказать, что она изменилась в худшую сторону.

   Как мне показалось, в кабинете министра вдруг вспыхнул и погас верхний свет, на мгновение в поле зрения моих глаз появилось лицо народного депутата Михаила Апостоловича Геккеля. Ритмические вспышки света еще продолжились, но теперь в интервале этих вспышек света я увидел своего Максима Звонарева. Парень стоял на коленях в окружении пяти бойцов спецназа МВД РФ с выкрученными за спину и высоко поднятыми кверху руками. Перед ним важно расхаживал генерал-лейтенант Максимилиан Максимович, в руках генерал держал ФН90 Максима и ему строго выговаривал:

   – Говорил же я тебе, мил человек, уважаемый господин капитан Максим Звонарев, о том, что, если бы ты сейчас сделал бы ставку на Матвея Никандровича Дронова, то чуть позже это здание покинул бы живым и здоровым человеком, да еще с погонами подполковника на плечах. И тогда у меня не было бы проблем с тобой, мне бы не пришлось, как сейчас, решать вопрос о том, в каком именно виде ты теперь можешь покинуть это помещение?! На каком именно московском кладбище мне потребуется захоранивать твой хладный труп?!

   Словом, ситуация в приемной кабинета министра складывалась не очень-то хорошим образом для моего телохранителя Максима Звонарева. У меня не было времени даже на то, чтобы ее хорошенько обдумать, так как требовалось срочное вмешательство в неправомерные действия бойцов вражеского спецназа. Максиму Звонареву реально угрожала смертельная опасность, поэтому я вращением кисти правой руки создал мини телепортационный портал из кабинета министра в его приемную. Вступая в этот портал, я как бы на краткий миг заморозил жизнедеятельность в приемной и в кабинете министра внутренних дел РФ.

   Мое неожиданное появление в приемной кабинета министра произвело впечатление разорвавшейся атомной бомбы! Бойцы вражеского спецназа тут же без дополнительного приказа выпустили Максима Звонарева из захвата своих рук. Максимилиан Максимович замер на месте, так и не успев полностью закрыть свой рот! Я еще вовремя телепортационного перехода успел, вытянув далеко вперед свою правую руку, подхватить подающий на пол пистолет ФН90, так и не позволив ему коснуться паркетного пола приемной.

   Максим Звонарев, сбросив со своих плеч руки спецназовцев, свой пистолет ФН 90 перехватил из моих рук. Двумя выстрелами из этого пистолета он прострелил ноги двоим спецназовцам, которые, вероятно, слишком уж ретиво исполняли генеральские приказы. Эти два его выстрела, видимо, полностью ситуацию в приемной переломили в нашу сторону. Никто больше из спецназовцев не желал теперь умирать или получать ранения во имя исполнения генеральских приказов.

   Максим Звонарев тяжело поднялся на ноги и произнес, обращаясь к пяти своим противникам, короткую речь:

   – Хватит, парни, навоевались! Помогите своим раненых собратьям отползти в тот дальний угол приемной! Вколите им там промедрол и перевяжите раны! А меня постарайтесь своими спецназовскими глупостями больше не тревожить!

   Еще раз осмотрев помещение министерской приемной, я убедился в том, что возникшая здесь проблема разрешена. Максим получил свободу, спецназовцы МВД зализывают раны, генерал-лейтенант Максимилиан Максимович в очередном шоке! Секретарша министра Дронова продолжает работать, ни на что, не обращая внимания! Словом, делать мне там сейчас было совершенно нечего!

   Телепортационный канал пока еще продолжал работать, но он уже почти свернулся, перешел в состояние покоя и выдерживался одной только синей линей. Ее электронное потрескивание все еще продолжало хорошо прослушиваться!

   Через долю секунды я снова оказался сидящим за чайным столиком вместе с министром и его помощником и неторопливо попивал китайский чай, только что сваренный Живодером. Наша беседа пока еще так и не началась, министр и его помощник были сильно увлечены питием этого горячего кипятка, который на меня так и не произвел особо большого впечатления. Задумчиво посматривая по сторонам и на своих будущих собеседников, я попытался разобраться и проанализировать отношения, сложившиеся между министром Дроновым и Живодёром, который в кабинете министра Матвея Дронова чувствовал и вел себя, почти как дома!

   – Ну, и как наш криминальный герой реагирует на твой китайский чаек, Фердинанд? – Вдруг послышался какой-то отдаленный голос министра Дронова. – И как ты полагаешь, сумеем ли мы его разговорить, раскрутить на некоторые вопросы или так и не сможем этого сделать?! Ведь, целый театральный спектакль нам с тобой пришлось организовать только для того, чтобы он вошел в требуемое нам состояние, чтобы мы могли бы с ним по-дружески побеседовать! И вся эта работа нами была проделана только ради того, чтобы услышать его ответ на один вопрос, кто же он на деле такой? Почему его появление в Москве так встревожило нашего Президента?

   Итак, как я ранее и предполагал, я оказался в компании двух телепатов. Причем один из них, Живодер, был всвое время курсантом моих кэгэбешных курсов повышения квалификации работников правоохранительных органов. Ну, а вот министр внутренних дел Матвей Дронов на моих курсах не учился, иначе бы я его запомнил! Что же касается Живодера, то тогда он был простым капитаном московской милиции Кучковым, прошел полный курс обучения на моих специальных курсах. Я еще помню, что в выпускной информации о нем написал: "сдержан и очень осторожен в высказываниях. С большим трудом идет на контакт, но если контакт установлен, то возникших отношений он старается придерживаться до самого конца!" Интересно, а как бы, господин полковник Михаил Кучков, прореагировал бы, если бы сейчас меня признал в том капитане Ефремове?

   Что я могу сказать по этому поводу, министр Дронов и его помощник Живодер явно проявили неосторожность, заговорив при мне на мысленной речи, тем самым открыв передо мной свою принадлежность к российским телепатам!

   В поле зрения моих глаз неожиданно вплыло улыбающееся лицо министра Дронова, весело помахивая мне рукой, он проговорил:

   – Ты, Руслан Цигурашвили, по своей жизни, видимо, являющийся большим счастливчиком, но молчуном! Как депутат Геккель по своему характеру является неплохим парнем, но еще тем занудой, которых свет не видел! Как только он дорывается до твоего бренного тела, то его уже ничто не остановит, пока он, как пиявка, не вытянет из-под тебя своих десяти миллионов рублей, которые потратит на тот или иной проект спасения молодого российского поколения. Сегодня же мне удалось отделаться от него одними только обещаниями, десятиминутной беседой, и все это только благодаря тебе, Руслан!

   – Понимаешь, Руслан, где-то внутри себя я согласен с Михаилом Геккелем и попытался, чем только мог, помочь ему в обеспечении питанием молодого поколения нашей страны! Но суть дела заключается в том, я не могу каждый месяц на регулярной основе перечислять ему такие большие суммы денег. Ведь, в таком случае, наверняка, в правительстве или в Думе может появиться еще один такой же, как он, человечек, который начнет интересоваться, а на каком таком основании Министерство внутренних дел РФ ежемесячно субсидирует тот или иной российский детский дом. Тогда против меня или против моего министерства начнутся выдвигаться безосновательные обвинения, начнется бесконечная склока в прессе о якобы нецеленаправленных трастратах из государственного бюджета моим министерством! Вот и приходится мне порой отказывать Михаилу Апостоловичу в его справедливых просьбах!