Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 95 страниц)

   – Привет, Клава, это я! Извини за поздний звонок. Ты сейчас случайно не находишься ли рядом с Веруней? Нет, тогда ты не знаешь, где она сейчас находится, чем занимается?

   – Знаешь, Руслан, ты и Верка удивительные и странные люди! Вместо того, чтобы позвонить друг и другу, поговорить и выяснить, чем вы оба сейчас занимаетесь, каждый из вас почему-то звонит мне и задает этот дурацкий вопрос! Так и быть специально для тебя расскажу, что твоя сумасшедшая Веруня после факультетской пьянки в кафе мороженном на Пушкинской площади сейчас проводит общее собрание своей учебной группы. Они решают вопрос, и это среди ночи, не стоит ли им создать компанию, которая занялась бы рекламой. Твоей Веруни взбрело в голову, что они, как студенты четвертого курса факультета журналистики, уже обладают знаниями для ведения самостоятельного рекламного бизнеса. Для этих целей каждый член ее группы должен выпросить у своих родителей по тысячи долларов США. Эти деньги Веруня собирается использовать для регистрации компании и для создания студенческого бизнеса. И ты знаешь, Руслан, эта идея Верки нашла поддержку у каждого члена ее группы, они ее только что избрали директором своей будущей компании.

   Полученная информация о Веруни меня вполне устроила, моя девчонка увлечена своими проектами и работает над их воплощением! Чего мне еще надо! Я же всегда могу ее начинания поддержать фи нансово! Сделав последний глоток Хеннесси из бокала, третья бутылка этого прекрасного французского коньяка приказала долго жить! На вопросительный взгляд бармена, я отрицательно покачал головой.

   В этот момент я вспомнил о заданиях, которые раздавал сегодня на утренней летучке, поэтому строгим голосом потребовал у Клавдии отчета. На эту мою строгость Клава разгневанно фыркнула в телефонную трубку, она явно полагала, что наш разговор на этом и закончится. Но ее надежды не оправдались, я, по-прежнему, оставался на линии, ожидая ее полного отчета. Клава взяла себя в руки, а затем начала мне рапортовать не хуже, чем думский депутат, читающий свой доклад с трибуны о демократии в России.

   – Руслан Авдотьевич, ты же сам сегодня мне говорил о том, что я буду работать самостоятельно, ни перед кем, ни о чем не отчитываюсь! Только в случае возникновения каких-либо особо серьезных неприятностей, проблем по работе, которые я не могу сама решить, только в таких случаях я могу к тебе обращаться за помощью или советом! Так вот за сегодняшний день ничего особенного со мной не произошло. Да я, в принципе, ничем особо серьезными делами сегодня не занималась, разве что помогла Максиму составить и подписать договор на приобретение трехэтажного особняка. Получили счет для оплаты, но не знаем, куда и кому его направить. Да, вот, в принципе, все, чем я сегодня занималась. Да, Руслан, все железные ящики с наемной квартиры Веруни я только что перевезла в подвал нашего особняка. Так что квартира готова к ремонту, ищу бригаду, которая эту квартиру отремонтирует. И последнее, Руслан, ты не можешь мне сказать, сколько менеджеров будет работать в моем отделе?

   – Так ты, Клава, говоришь, что этот особняк почти стал нашей собственностью! Так что завтра переезжай в него, принимай его под свою команду! Будешь там командовать до тех пор, пока у нас не появится специальный человек, комендант, который и займется этим особняком. Твой отдел кадров должен занять первый этаж, а когда завтра появится наша китайская бухгалтерия, то посели ее на втором этаже. Завтра же к тебе придет китаянка по имени Линь Бань, она будет нашим главным бухгалтером! Через нее и через ее бухгалтерию пойдут все наши платежи. Напомни ей о том, пожалуйста, что первым же делом она должна составить платежную ведомость, начать нашим работникам выплачивать заработную плату. Что же касается численного состава отдела кадров, то я понятия не имею, сколько, Клава, тебе потребуется сотрудников для решения стоящих перед тобой целей и задач. Так что, Клава, эту проблему ты уж сама решай! Ну, а теперь, Клава, расскажи мне в нескольких словах об особняке, в каком он сейчас находится состоянии? Нуждается ли он в ремонте?

   – Особняк, как особняк! Люди в нем не жили последние десять лет, поэтому он сохранился вполне в неплохом состоянии! Никакого ремонта ему пока еще не нужен, он крепок, не разваливается! Годика через два-три, когда госкорпорация заработает, а люди начнут понимать, чем же они занимаются, только тогда я бы занялась его ремонтом!

   Закончив разговор с Клавдией и, пожелав ей спокойной ночи, я мобильный телефон вернул его владельцу, бармену, сам поднялся с табурета, и слегка пошатываясь направился к выходу из бара. В гостиничном лобби количество праздношатающегося народа значительно приуменьшилось. Люди, видимо, разошлись по своим номерам или отправились в город в поисках ночного увеселения.

   В этот момент я почувствовал чей-то теплый и приятный взгляд. Приподняв голову, я увидел свою Веруню, входящую в гостиницу в сопровождении двух молодых парней. Заметив меня, Веруня радостно помахала мне приподнятой рукой и, чуть ли не бегом рванула ко мне. Оба парня ни на шаг от нее не отставали, всем своим видом они изображали из себя опытных кавалеров.

   – Ну, и где ты пропадал столько времени? – Мы оба в один голос, с одним и тем же вопросом обратились к друг другу

   – Я с факультета журналистики сразу же побежала к тебе в гостиницу. -Первой начала отвечать Веруня – Мои друзья по факультету журналистики, Жора и Митя, любезно согласились проводить меня до дверей гостиницы. Я их пригласила встретиться и познакомиться с тобой, Руслан. По дороге дозвонилась Путилину, у него поинтересовалась, где ты сейчас пропадаешь?! Так он мне рассказал о том, что ты ожидаешь моего возвращения, сидя в баре. Вот я и пришла, мы, наконец то, и встретились!

   В тот момент Жора и Митя стояли неподалеку от нас, они меня рассматривали с явным интересом. Мне даже показалось, что время от времени эти парни перешептывались между собой, повторяя: "Да, чего ты там, сам не видишь, что он настоящий Кат? Или этот парень очень на него похож"!

   Время меня поджимало, до полночи оставалось какие-то пять минут. Нам было пора подниматься на этаж, в противном случае мы опоздали бы ответить на телефонный вызов из Лос-Анджелеса.

   – Слушай, Веруня, в двенадцать часов мне должны позвонить из Лос-Анджелеса, я обязательно должен ответить на этот звонок. Поэтому ты уж меня извини, но сейчас я должен идти к лифтам, чтобы подняться в наши апартаменты и ответить на звонок! -

   – Я задержусь в лобби на пару минут. Хочу попросить Путилина выделить машину, чтобы этих двух хороших мальчиков развезли по домам.

   В этот момент в воздухе послышалась долгая трель телефонного звонка. Зазвонил мой мобильник, но звонил он с каким-то иностранным акцентом, как-то не по-нашему. Долгие и одновременно короткие звонками создавали странную и незнакомую мне мелодию. Я машинально перевел взгляд с дисплея мобильника на циферблат электронных часов, повисших на груди огненного петуха, возвышавшегося над маленьким фонтаном в лобби. Эти часы показывали ровно полночь. Я достал свой мобильник, тупо посмотрел на его панель, по которой пробегали какие-то английские буквы. Нажал зеленую кнопку, подтверждая прием вызова, почему-то на английском языке произнес:

   – Hi, Mark Ganeyev is speaking! Why is calling, please?

   – Здравствуйте, Марк! Вам звонит Владимир Резанцев. Сегодня вы встречались с одним из моих знакомых депутатов Госдумы, который напомнил вам о моем существовании. В свое время я был героем эпохи кооперативного движения Новой России!

   – Прошу прощения, Владимир, не могли бы вы секундочку подождать! На второй мобильник поступил очень важный для меня звонок. Я обязательно должен переговорить со звонящим.

   Сейчас мы немного и вместе поработали на ЦРУ, которое поставило телефон Володи Резанцева на постоянную прослушку. Теперь мне было нужно сообщить своему новому другу, который сам и самого себя передавал в мои руки, новые возможности связи. Володя в свое время окончил мои курсы повышения квалификации работников КГБ СССР. Это такое название курсов придумал сам Юрий Владимирович и, как он при этом смеялся, подписывая приказ о назначении какого-то там известного академика начальником этих курсов, а мне говорил:

   – Ты, Марк, должен внимательно поработать с каждым офицером, которого я пришлю на эти твои курсы. Но они не должны знать о том, что их дальнейшая судьба теперь зависит от того, что ты о нем напишешь! Этот академик будет выступать на пресс-конференциях, на встречах с прессой, а ты капитан будешь работать с раннего утра и до позднего вечера. Твоей наградой станут звездочки на твоих погонах и мое к тебе благоволение!

   После воспоминания я свой мобильник снова приложил к своему уху, чтобы в первой фразе произнести:

   – Володя, я освободился для разговора с тобой, теперь я полностью в твоем распоряжении. Вот только хочу тебе напомнить о нашей первой встрече. Ты не знаешь, но мы вместе учились в средней московской школе N 188. Только ты учился в десятом классе "А", а я в то время ходил в восьмой класс "Б". Удивительное дело, но наш мир оказался настолько малым. Мы друг с другом встречались более тысячи раз, но так ни разу с друг другом не поговорили.

   Знаменитый российский кооператор Володя Резанцев после этих произнесенных мною слов поступал в мое распоряжение. Он должен был мне помочь в установлении личностей морских котиков, которые расстреляли безоружную разведывательно-диверсионную группу полковника Геннадия Кантемирова. В первой фразе скрывался замаскированный адрес моей электронной почты. Расшифровав его, Владимир Резанцев мог начать деловую переписку со мной, но нам этого было совсем не нужно. Так как будучи опытными телепатами, Володя закончил мои курсы повышения квалификации еще до момента моего отъезда в Афганистан, теперь мы могли установить связь между собой в любую минуту и разговаривать столько времени, сколько потребуется.

Глава 7

1

   Клиника профессора Константина Тихоновича Костенко располагалась в небольшом московском переулке, она специализировалась на изучение геронтологии и гериатрии. Поэтому в ней лечились в основном одни только пожилые люди с достатком, глубокие старики, желавшие за свои деньги продлить свою молодость, подольше насладиться своей жизнью. Сама клиника представляла собой шестиэтажное здание современной постройки из стекла и бетона.

   Скрываясь от глаз простых москвичей, здание стояло в глубине прекрасно распланированного городского сквера, раскинувшегося на территории в два гектара. На этой территории имелся искусственно вырытый пруд, в котором плавали утки и лебеди, а также раскинулся небольшой зеленый массив. По аллеям и тропинкам этого массива часто прогуливались клиенты этой закрытой клиники, среди которых можно было встретить немало хорошо узнаваемых россиян, известных политиков, общественных деятелей, ученых, артистов. Здание клиники Костенко и ее территория от любопытных глаз москвичей скрывались за высокой кованой оградой, вдоль которой каждый час проходил вооруженный патруль охранников, часто сопровождаемый кинологом с собакой.

   Профессор Константин Костенко никогда не рекламировал самого себя, как крупного специалиста в области омоложения человека, но пара-тройка статей в газетах и журналах, а также несколько сюжетов на эту тему с упоминанием его имени сделали свое дело, информация о нем достигла нужных людей. Совсем молодым человеком Костенко становится широко известным и подающим большие надежды ученым геронтологом еще во времена Советского Союза. Я не знаю, как Константину Тихоновичу этого удалось добиться, но ЦК КПСС СССР принимает специальное решение о выделении ему валютных средств на строительство клиники по геронтологии и геатрии в Москве и на приобретение за рубежом специального медицинского оборудования для этой клиники.

   Путь до клиники Костенко пролегал по Русаковской улице, а затем по Стромынке до Преображенской площади. Территориально она располагалась в одном из переулков, находившихся вблизи станции метро Преображенское. Я туда отправился вместе с капитаном Максимом Звонаревым на его джипе Тойота Прадо. В пути Максим все время пытался мне рассказать о своих милицейских приключениях, но что-то внутри будоражило, тревожило меня самого, поэтому своего напарника я почти не слушал, а прислушивался, присматривался ко всему, что происходило вокруг нас, что могло бы нас потревожить?

   Октябрь в этом году выдался, как никогда удачным! Днем температура не снижалась ниже плюс пяти градусов, практически всегда светило солнце. Правда, по ночам случались небольшие заморозки, да и то за пределами мегаполиса. Вот и сегодня за окнами джипа Тойота Прадо было семь градусов тепла, по-прежнему, светило солнце. Несмотря на то, что было около десяти утра, многие москвичи целыми семьями повалили на свежий воздух, тысячи и тысячи их с женами и детьми сейчас шли в Сокольники, немного отдохнуть и развлечься на аттракционах. Не отрывая взгляда своих глаз от лиц москвичей и москвичек, я не понимал, что же это меня так беспокоить в такую славную субботу.

   После вчерашнего разговора со стариком Мовсаром, я решил встретиться с Никольским, собирался с ним обсудить возможность участия уголовного элемента в инвестировании нашего проекта в области восстановления российской авиапромышленности. Я не стал звонить Никольскому по этому вопросу, так как хорошо понимал, что этот звонок может быть перехвачен и неправильно интерпретирован. В итоге мы сделаем не шаг вперед по развитию проекта, а два шага назад, поэтому я решил съездить в клинику Костенко, чтобы там увидеться и переговорить с Николаем Николаевичем. В нижнем холле гостиницы я практически сразу же и нос к носу столкнулся с Максимом Звонаревым, который явно был чем-то недоволен в этот отличный октябрьский день.

   Выяснить, кто или что так негативно повлияло на настроение Максима мне так и не удалось, но вскоре я ехал на переднем пассажирском сидении его джипа Тойота Прадо, мы ехали по Русаковской улице, держа курс на клинику Костенко.

   С этим Константином Костенко я пять лет проучился в одном классе средней школы N 188 города Москвы, но этот парень был так увлечен своей наукой геронтологией, что на одноклассников у него попросту не хватало времени, он все свободное время занимался медициной. Когда, примерно, восемь лет тому назад, в первый раз Никольскому потребовалось подлатать свой стареющий и сильно изношенный организм, то прежде чем его оперировать, я подумал о возможности частичной реабилитации старикана в одной из московских клиник. Листая страницы одного из медицинских справочников, я случайно наткнулся на информацию о клинике по геронтологии и геатрии профессора К.Т. Костенко.

   Я тут же позвонил профессору Костенко, он сумел вспомнить о моем существовании, и после долго перерыва мы снова встретились. Мы оба вспомнили нашу общую девчонку Алгу, эта шаловливая девчонка сумела три года проходить в любовницах и у самого профессора, и у меня. Воспользовавшись предоставленной возможностью, я ознакомился с деятельностью клиники, на практике убедился в том, что профессор и его медицинский персонал исполняли роль помпы по откачиванию наличных денег из карманов богатых россиян, своих клиентов, не желавших умирать раньше положенного времени!

   Из десяти медицинских программ, практиковавшихся в качестве курсов лечения этой клиникой, и, как говорила реклама клиники, дававших десять или двадцать процентов омоложения человеческого организма, на деле работала только одна программа, остальные были настоящими химерами. Эту единственную более или менее работающую программу клиники Костенко я использовал в качестве подготовительного курса, когда начинал своего Никольского готовить к операции по омоложению его организма.

   Где-то через тридцать минут мы повернули в нужный нам московский переулок, подъехали к литым и кованным воротам клиники.

   Я сильно удивился одному обстоятельству, чугунные ворота ограды были заперты на ключ, но ни охранников, ни ключей к замкам рядом не оказалось. Я только успел подумать о том, что кому-то из нас придется взбираться по ограде, чтобы открыть ворота с противоположной стороны ограды. При этом я несколько задержался с принятием окончательного решения, хорошо понимая, что мне было бы лучше всего сделать это самому, так как Максим сидел за рулем джипа.

   Словом, пока я думал о том, как именно мне следует взбираться на эту ограду, левитированием или телекинезом, Максим, ловко перебирая руками и ногами, уже лез вверх по этой чертовой ограде. Черт подери эту молодость, когда сначала делаешь, а потом думаешь, ну а зачем ты все это натворил?! Средний возраст мне более подходил, я уже привык много думать, а затем решать, делать мне это или не делать, в душе всегда надеясь на то, что найдется доброволец на дело, которое ты должен был бы сделать сам! Одновременно по двум мобильникам с обеих рук я набирал телефонные номера дирекции клиники, приемную Костенко и телефон палата Никольского. Мобильники послушно звонили в ответ, но вызовы так и не были кем-либо приняты!

   Словом, я стоял перед воротами, наблюдая за тем, как Звонарь преодолевал препятствие, которое я должен был бы на деле сам преодолевать! Вскоре за воротами прогремел открываемый замок, их створки ворот медленно раздвинулись, передо мной появился почему-то веселый Звонарев.

   – Пошли, босс! – Сказал Звонарь и, крадучись, он тут же скрылся в кустарнике.

   Волей-неволей мне пришлось последовать за ним, хотя бы я предпочел этот путь, даже очень короткий, проделать в теплоте и сухости салона автомобиля. Слава Творцу, путь до клиники оказался действительно удивительно коротким, вскоре мы оба стояли у главного входа в клинику. Не раздумывая я протянул руку и, повернув дверную ручку, вытягивая на себя тяжелую входную дверь. Через секунду я уже стоял в большом холле, едва освещенным одной только дежурной лампочкой Ильича. Звонарь стоял рядом, он к чему-то прислушивался. Заметив, что я смотрю на него, он сделал успокаивающий жест рукой и тихо произнес:

   – Похоже на то, босс, здесь что-то происходит. Что мы с тобой попали не в то место, и не в нужный нам час! Слишком уж в клинике тихо и темно для такого большого заведения, как клиника или больница! Пока нам не встретилась ни единая живая душа, ни один врач или медсестра. Мы не видели больного или посетителя к нему! Да, и что случилось с верхним светом, почему на этажах клиники так темно? Думаю, босс, нам стоит подготовиться к каким-либо неожиданностям!

   Света от единственной лампочки в холле оказалось достаточным для того, чтобы я разглядел, как Максим Звонарев из-под пиджака достал свой бельгийский пистолет-пулемет ФН90, на кожаном ремне открыто повесил его на правое плечо. Теперь он был готов из своего оружия открыть огонь на поражение без какой-либо предварительной подготовки. Я же не стал из подмышечных кобур доставать и проверять боевую готовность обоих своих Desert Eagles, так как был уверен в их полной боевой готовности.

   В этот момент за дверьми здания, через которые мы только что вошли в клинику, послышался резкий и громкий звук заработавшего автомобильного стартера, а затем самого двигателя грузовика или автобуса. Он появился и так неожиданно прозвучал в этой неестественной тишине холла, что мы оба одновременно вздрогнули, наши правые руки легли на рукоятки нашего оружия. В той же стороне послышались грубые мужские голоса, которые явно переругивались между собой, но о чем именно они ругались так и осталось нам непонятным.

   Звонарев повернулся ко мне лицом, тихим, но спокойным голосом поинтересовался:

   – Босс, в какой палате лежит этот ваш Никольский?

   В ответ я отрицательно покачал головой, сам же мысленным щупом попытался обследовать этажи клиники. На первых порах у меня это плохо получалось, так как, оказалось, что я плохо знал схему расположения палат для больных, лабораторий, лечебных кабинетов. Пару раз я попросту лопухнулся, пытаясь разобраться, где и что находится в этом здании. К тому же практически на всех этажах не наблюдалось какой-либо активности, какого-либо движения, коридоры на этажах были пусты, а верхний свет притушен. Словом, мои поиски Никольского оказались безрезультативными, так как все больные клиники почему-то находились без сознания, а в таком состоянии в их личностях было попросту невозможно разобраться. Врачи и медсестры, словно растворились в астрале, они куда-то вообще исчезли.

   Я совсем уж было собрался отправиться к лестнице, чтобы, поднявшись по ней на второй этаж, начать поэтажный обход палат больных в поисках Николая Николаевича. Но в этот момент за входными дверьми в клинику послышались приближающиеся мужские голоса и непонятный скрип, словно кто-то катил тележку, ролики которой были не смазаны. Максим Звонарев первым сообразил, что нам нужно было бы делать в этой непонятной пока ситуации. Движениями рук, он показал мне, чтобы я укрылся по левую сторону от входной двери, а сам быстрым скользящим шагом скользнул за правую сторону этой же самой двери.

   Практически через секунду, стоя по левую сторону от входной двери, я высоко оценил решение, только что принятое простым капитаном милиции. Люди, вошедшие в здание клиники, нас не смогут видеть первые две минуты своего пребывания в холле, так как в тот момент мы оба окажемся за их спинами. Этого же времени для нас окажется достаточным для того, чтобы разобраться в обстановке и принять окончательное решение, пленить или расстрелять этих незнакомцев.

   Входная дверь медленно приоткрылась, в ней сначала показалась спина невысокого роста человека, а затем весь он сам. Человек пятился задом, он одновременно произнес какую-то фразу на непонятном мне языке. Вслед за собой этот мужичок вкатил в холл клиники странную тележку, очень похожую на каталку-носилки, только сверху они были прикрыты прозрачным колпаком. За носилками в здание клиники вошел второй совершенно небритый мужичок. Они оба были почему-то одеты в желтые куртки и брюки, которые сейчас повсеместно носили московские дворники, таджики по своему национальному происхождению. Вместе со своей тележкой эти два таджика направились к лифтам, чьи шахты были врезаны в стену холла, расположенной прямо напротив входа в клинику.

   Менее минуты мне потребовалось для того, чтобы, покопавшись в головах этих таджиков, выяснить, что эти басурмана имели четкое, но не очень-то хорошее задание. Они должны были подняться на шестой этаж клиники, найти плату N 1 этого этажа. Из этой палаты они должны были забрать одного больного, старичка, сейчас находившегося в бессознательном состоянии. Уложить его на носилки, спустить на первый этаж, вывезти его улицу, а там его вместе с носилками погрузить в карету скорой помощи для последующей перевозки в другую клинику. Как только скорая помощь тронется в обратный путь, то оба эти таджика должны были поняться обратно на шестой этаж, и его поджечь таким образом, чтобы огонь уничтожил бы следы пребывания этого старичка в клинике.

   – Итак, Максим, палата Николая Николаевича находится на шестом этаже здания клиники. Нам нужно раньше этих двух таджиков попасть в его палату, Никольского упаковать и перегрузить на носилки, спуститься на первый этаж и на скорой помощи, она сейчас стоит за углом черного выхода, покинуть клинику.

   Ни единым словом, не комментируя мое предложение, Максим Звонарев вышел в коридор первого этажа клиники, повернул налево и быстрым шагом пошел по коридору. Я сразу же догадался, что он ищет другой служебный лифт, который не был бы оборудован камерами наружного наблюдения, так как не желал, чтобы его лицо попало в объектив такой камеры.

   Вскоре мы стояли и ожидали, когда кабина служебного лифта пустится на первый этаж. Лифты клиники находились в великолепном состоянии, практически без шума мы поднялись на шестой этаж, там ахнули, когда вышли из лифта и увидели домашнюю обстановку этого этажа. Профессор Костенко сделал все возможное и невозможное, чтобы клиенты его клиники всегда бы чувствовали себя здесь, как дома.

   Николай Николаевич находился в палате этого этажа, он лежал на большой больничной кровати, слегка запрокинув голову, и крепко спал. Рядом изголовком его кровати высился какой-то компьютерный центр, на экраны которого выводились данные с медицинскими показателями. Я сначала ознакомился с этими показателями, которые говорили о том, что Николай Николаевич, в принципе, здоров, но введен в искусственный сон для последующей транспортировки. Своим мысленным щупом я пробежался по его сознанию, несмотря на то, что показатели были все в норме, мой старикан был по горло накачен различными седативными препаратами. Мне также не понравился еще один укол непонятного предназначения, который был сделан за час до нашего появления. Мне нужно было срочно найти его лечащего врача, чтобы выяснить, что это был за укол и куда собираются транспортировать Никольского?! Несколькими словами я объяснил Максиму Звонареву сложившуюся ситуацию:

   – Поэтому, Максим, прошу тебя останься в палате, охраняй жизнь этого бесценного для нас старикана! Я же побегаю по этажу, попытаюсь разыскать его лечащего врача и у него выяснить, что это за укол они только что сделали Никольскому и куда именно собрались его отправлять?

   Мне очень повезло, кабинет лечащего врача находился сразу же за поворотом коридора. Мысленный щуп позволил мне с большой достоверностью установить, что в настоящий момент этот врач находится в своем кабинете, но его дверь была заперта на замок. Я обладал достаточной большой массой тела, чтобы эту дверь выбить из пазов и, честно говоря, только собрался это сделать, когда сообразил, что не могу этого сделать. Так как дверь открывалась в коридор, в мою сторону, а выбить ее в противоположную сторону не было никакой возможности! Тогда я достал свой верный Desert Eagle на его ствол быстренько навернул глушитель. Последовали два выстрела, которые в пустом коридоре отозвались двумя слабыми щелками.

   Уже через секунду я находился внутри кабинета, за шикарным письменным столом полусидел, полулежал человек в зеленом элегантном халате, который считался основным элементом фирменной одежды медперсонала клиники профессора Костенко. На меня этот человек совершенно не обратил внимания, он продолжал полулежать в кресле и шевелить губами, словно с кем-то продолжал беседовать. Быстрым шагом я пересек кабинет и остановился перед ним, одного взгляда мне хватило на то, чтобы понять, что этот человек умирает. Это был врач Воронов, в прошлый раз он был лечащим врачом Николая Николаевича Никольского.

   Кто-то выстрелил ему прямо в кадык из пистолета Ярыгина, пуля разбила кадык, хрящи гортани, трахеи, с такой раной ни один мужчина долго не проживет. Вот и этот врач клиники Костенко сейчас умирал, он уже не осознавал, что происходит вокруг него. Вскоре кислород перестанет поступать в его головной мозг и тогда я уже ничего не смогу узнать! Поэтому мой мысленный щуп скользнул в сознание этого врача, он искал ответ на вопрос, что за укол, сделали старику Никольскому. И ответ оказался настолько простым, что сначала я в него не поверил.

   Именно в этот момент врач Воронов, последний раз вдохнув в себя воздух, отдал господу Богу свою душу, он умер!

   В этот же момент ручка двери кабинета начала медленно поворачиваться по оси, кто-то собирался открыть дверь и войти в кабинет врача Воронова. Не могу этого утверждать, может быть, я действительно сильно увлекся работой своего мысленного щупа, копаясь в мозгах умирающего человека, поэтому не вовремя не расслышал, как этот кто-то подошел к двери кабинета, в котором, оказался, и я сам. В результате, у меня попросту не было времени на то, чтобы в нем поискать укромный уголок для себя и там спрятаться. Тем временем дверь уже начала медленно раскрываться. Все, что я успевал сделать в данный момент, так это поднять свою правую руку с пистолетом, и ствол Desert Eagle направить в сторону открывающейся двери. На последнем метре, видимо, от сильного толчка рукой эта дверь стремительно распахнулась и на пороге кабинета прямо передо мной застыли две фигуры в спецодежде спецназовца ФСБ РФ. Первая фигура с головой, повернутой вправо, поэтому спецназовец не мог видеть меня, так как я стоял влево от него на фоне окна, произнесла:

   – Петя, что, мы правильно снова попали в кабинет врач Воронова? – Голос этого человека был мне хорошо знаком, это был сержант Сычев из группы ликвидаторов прапорщика Малашенко. – Нам приказали найти врача Воронова, и срочно его доставить нашему прапорщику!

   – Похоже, что да, Ваня! Но я не понимаю, как такое может вообще случиться? Сначала нам приказывают, найти и уничтожить этого врача Воронова, а сейчас говорят, найти и доставить его в нашу штаб-квартиру! Они, что теперь хотят, чтобы мы с тобой труп этого врача Воронова доставили бы в штаб-квартиру?

   Малой доли секунды мне хватило на то, чтобы сообразить, что группа прапорщика Юрия Малашенко только что зачистила клинику профессора Костенко, причину и цели проведения этой операции я пока еще не знал. Но вздохнул с облегчением, так как стало понятным, что авиаконструктор Никольский не был главной целью этой скрытой операции ФСБ. Но в любом случае в данный момент я оказался по уши в дерьме, так как для того, чтобы остаться живым, я должен был первым открыть огонь на поражение и этих двух мальцов ни за что положить на землю! В этот момент мои глаза были сконцентрированы на глазах спецназовца Петра, фамилии его я попросту не знал, зрачки их глаз начали медленно расширяться, Петр, наконец-то, увидел меня, то есть на фоне света, падающего из окна, увидел мою фигуру с вытянутой в их направлении рукой!

   Вчера я на широкой публике не раз открыто заявлял о том, что не хочу и не буду убивать невинных людей. Но сейчас я снова оказался в ситуации, если первым не выстрелю и не убью противника, то этот противник обязательно выстрелит и убьет меня! Другими словами, выбора у меня в этой ситуации попросту не было!

   Два раза мой верный Desert Eagle негромко кашлянул, две пули пробили шлем на голове старшего сержанта Сычева и в дребезги разнесли его черепушку. Перепрыгнув через его тело, я выскочил в коридор, чтобы пристрелить напарника сержанта. В тот момент Петя демонстрировал чудеса быстроты бега олимпийского чемпиона на короткие дистанции. Мне было бы трудно попасть в столь быстро бегущего человека, тогда я решил стрелять следующим образом. В обойме у меня оставалось семь выстрелов, я сделал два выстрела в ноги бегущего Петра, приподнял слегка прицел до его бедер – и еще выстрела. Затем ствол Desert Eagle приподнял еще немного повыше и произвел еще два выстрела по центру коридора на уровне грудной клетки Петра. Беглецу оставалось пробежать еще пару метров, после чего он скрывался за поворотом коридора, но в этот момент Петр упал на колени. Хотел снова подняться на ноги и снова бежать, но сил у него уже не было. Одна из моих пул пробила его легкие, парень захлебывался от крови, которая вдруг заполнила все его альвеолы. Когда я к нему подбежал, Петр уже потерял сознание и перестал дышать!