Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 95 страниц)

   Мне так и не удалось договорить до логического конца этой своей нравоучительной и одновременно предостерегающей речи. В этот момент на нас обрушились с бейсбольными битами в руках четверо юношей и три девчонки. Профессионально устрашающе орудуя американскими бейсбольными битами, они первоначально попытались сбить нас всех в одну кучу, чтобы повязать, как стадо баранов, в момент появления "своих инспекторов ГИБДД", нас сдать им, как главных виновников аварии, во время которой был нами поврежден, а затем сгорел такой суперкар, как Феррари. Я с некоторым уважением посмотрел в глаза этой рыжеволосой девицы, надеясь в них найти ответы на некоторые свои вопросы, но ее глаза хранили лишь ледяное молчание. Они были блокированы каким-то нечеловеческим способом, разобраться в котором у меня попросту не было времени.

   Но вот члены ее банды не имели такой сложной блокировки доступа в их головной мозг. Отбивая голыми руками удары американских бит, я не спешно копался в этих юных головах, выискивая и черпая из них ценную информацию. Таким образом, я узнал о том, что вчера эта банда получила заказ, получить сто тысяч долларов с одного московского девелопера. Причем юные бандиты с этой суммы должны были получить пятьдесят процентов этих долларов, а этой суммы им не хватало на награждение победителя уличных гонок во Мневниках. То есть банда и ее главарь не нашли в себе силы отказаться от подобного искуса, как ни за что и про что, это, по их мнению, разумеется, получить пятьдесят тысяч гринов.

   В тот же день к этому заказу поступил еще один аналогичный заказ, дополнявший первый заказ. Согласно последнему банда получит еще сто тысяч долларов, если она свяжет и связанными по рукам и ногам положит на землю всю пятерку седоков, которые в тот же день поедут в Москву на двух японских джипах Тойота Прадо. В ходе своего сканировании этих уже совершенно не детских умов я обратил внимание на тот факт, что мы связанными должны были быть переданы именно инспекторам ГИБДД, на которых я до последней минуты надеялся, что они проявят принципиальность, сумеют правильно разобраться в сути событий, приведших к аварии, да и в деталях самой аварии, произошедшей на Арбатском мосту!

   Должен вам откровенно признаться в том, что, если бы не Максим Звонарев, а также оба сержанта-дезертиры, имевших специальную подготовку по рукопашному бою, то эти Рублевское сопляки, возможно, и выполнили бы стоявшую перед ними задачу! В какой-то момент этими своими американскими бейсбольными битами они так плотно прижали к нашим же джипам, что мы не могли увернуться и каждый удар битой достигал цели. На наших лицах, плечах, руках и на телах появлялись все новые и новые кровоподтеки, ссадины и синяки.

   Но в какой-то момент Звонарев сумел двух парней, атаковавшие его бейсбольными битами, на время сбить с ног, и завладеть их битами. Затем он одной из бит крепко прошелся по спине еще одного нашего противника, на время лишив его желания продолжать бой, а вторую захваченную в лен биту ловко перебросил мне прямо в руки для дальнейшего использования в разгоревшейся драке. Капитан Звонарев дрался, практически не совершая тактических ошибок, атакуя одного противника, он ни коем образом не подставлялся другому. Максим легко парировал маневры и удары битами своего противника. Сержанты-дезертиры в начале боя проявляли некоторую инертность, они особо не лезли в драку. В частности, они ни разу не атаковали девчонок со стороны противника, и прямо подставлялись под удары их бит

   Но, когда по моей оплошности, так как нельзя было приказывать во время одной драки одновременно заниматься выполнением трех разных вещей, наша оборона была едва не прорвана. Один парень в очках и две девчонки, образовав таранный клин, едва не прорвались к Васькову, тот все еще оставался лежать на асфальте, время от времени пытаясь подняться на ноги, но сил у него на это не хватало. Так вот наши новички сержанты неспешно выдвинулись навстречу этому таранному клину. В одно мгновение они обезоружили очкарика и так связали его веревкой, что он стал похож на катушку ниток. А девчонок оба парня своими телами оттеснили к Ламборджини с разбитым корпусом.

   Я же в этот момент столкнулся с рыжеволосой стервой, которая своей битой дралась не хуже мужика. Я так и не сумел ее задержать, она нанесла внезапный удар своей битой по моему левому плечу, ранение которого еще полностью не зажило! Мое левое предплечье и вся левая сторона тела на какой-то момент онемело. Девчонка посмотрела на меня, как на дело своих рук, чему-то усмехнулась и исчезла во мраке наступающей ночи" Рукопашный бой на этом практически и завершился.

   К слову сказать, мне удалось провести качественную видеосъемку всей этой эпопеи, внезапно развернувшейся на Кутузовском проспекте, теперь на руках я имел видеодокумент, подробно рассказывающий обо всем, что происходило в этот субботний вечер!

   Сквозь визирь объектива я наблюдал за тем, как из ночной темноты на свет горящего Феррари вдруг вышли пять крупных мужиков, их вела и направляла рыжеволосая ведьма, которая только что убежала от меня. Что-то мне не понравилось в этих накаченных мужиках, уж слишком они слаженно, целеустремленно и профессионально двигались в нашем направлении. В какой-то момент одним разом в их руках появились большие десантные тесаки. Я положил видеокамеру на капот джипа таким образом, чтобы съёмка беспрепятственно продолжалась. Сам поднял правую руку вверх, ее пальцы сложил в кулак, а затем веером распрямил все пальцы этой своей руки.

   Мы, четверо тут же разошлись веером в обе от меня стороны, чтобы с большими десантными ножами в руках появиться перед нашим новым противником. За секунду до физического контакта с неизвестным противником я мысленно попытался связаться с Путилиным. Когда в эфире я услышал его усталый голос, то на одном дыхании произнес:

   – Мы в полной ж..., Виктор! Бросай свои дела, поднимай дежурный взвод и пулей лети сюда, на спуск с Арбатского моста. Я со своими парнями попал в хорошо организованную засаду, из которой мы вряд ли сами выберемся! Мне срочно нужна твоя помощь!

   Нас было четверо, мы должны были остановить пятерых мужиков, имевших специальную подготовку, и эту рыжеволосую девчонку, которая успевала повсюду сунуть свой длинный нос! Но подраться на ножах нам так и не позволили!

   Внезапно за нашими спинами послышался звуки приближающихся микроавтобусов с мигалками на крышах и с ревом милицейских сирен. Из первого микроавтобуса на асфальт выскочил офицер милиции с капитанскими погонами на плечах. Он с видимым удовольствием начал внимательно рассматривать нас и наших противником, а затем принялся расхаживать между нами, приближаясь то к одной, то к другой линии произнес:

   – Не ожидал я, что еще можно такую картину подготовки к поножовщине еще можно увидеть в самом центре Москвы! На глазах простых москвичей вы готовитесь к бою на ножах, что категорически запрещено уголовным кодексом Российской Федерации. В этой связи прошу вас, господа, расслабиться, собрать и сдать мне ваши десантные ножи! Да, заодно подготовьте и сдайте мне все то оружие, что у вас сейчас находится под вашими пиджаками и куртками! Если вы не сдадите своего оружия, то я буду вынужден отдать приказ своему взводу милиции, в этом случае применить против вас силу.

   Этот капитан нам так и не представился, он сразу же повел себя, как истинный хозяин положения, разговаривал с нами только с позиции силы. Такое его поведение подтверждалось присутствием целого взвода московского ОМОНа, тридцати вооруженных автоматами омоновцев, выстроившихся в две шеренги. Этим своим строем омоновцы сразу же перегородили московским зевакам и другим зрителям общий вид на место аварии с догорающим Феррари. Парни в омоновском обмундировании были явно недовольны решением своего капитана, взять на себя решение вопроса, оставив их стоять в шеренгах, так и не распустив их строй. Тем не менее, их указательные пальца лежали на спусковых курках автоматов Калашникова, предохранители которых были сняты. Таким образом, эти омоновцы были всегда готовы поддержать своего капитана, они были готовы открыть огонь на поражение в любую минуту.

   Я сразу же обратил внимание на одну примечательную вещь, что, как только этот капитан-горлопан появился на месте аварии, то все свое внимание он сосредоточил на мне и на моих друзьях. Наши противники как бы оказались вне поля его зрения! Многозначительно переглянувшись с рыжеволосой девицей, устроившей все эту автомобильную катавасию перед домом российского правительства. С этого момента он перестал ее и ее мужиков с обнаженными торсами вообще замечать, теперь он только с нас не спускал своих глаз.

   Каким-то чудом, а также мысленным щупом мне удалось этого капитана убедить в том, что мы ему ничем не угрожаем. С этого момента он слегка расслабился, прекратил кричать на нас по поводу и без всякого на то повода. Забыл на время об имевшимся у нас оружии, перестал требовать его сдачу. Прилагая немалые усилия, я старался поддерживать постоянное влияние на сознание этого капитана милиции, что давалось мне с большим трудом. Но я сумел-таки его заставить отдать приказ своему военфельдшеру осмотреть и перевязать кровоточащие раны нашего избитого Васькова, составив и подписав об этом соответствующий акт.

   Капитан, все еще находясь под моим влиянием, вместе со мной обошел периметр аварии, внимательно осмотрел разбитый бампер нашего джипа, а также обгорелый корпус сгоревшего Феррари. При этом он мысленно чертыхался по поводу своей же глупости, пойдя у меня на поводу и согласившись осматривать эти никому не нужные, по его мнению, разумеется, места аварии и нашей драки, тем самым отсрочив выполнение своего прямого приказа. Оказывается, московский ОМОН под его командованием прибыл на Арбатский мост не для того, чтобы восстанавить нарушенный общественный порядок, а для произведения ареста виновников аварии и для последующей их доставки в отделение милиции. В сумбурных капитанских мыслях, я так и не нашел ответа, в какое именно отделение милиции он должен был бы нас доставить.

   – Ну, что ж, ублюдки, – начал снова на нас покрикивать этот капитан горлопан, – не хотите ли мне рассказать очередную сказку о том, как на вас, на пятерых матерых мужиков, напали эти несовершеннолетние дети-подростки?! Не говорите мне лишь о том, что они вас зверски избили, а вы были вынуждены защищаться от их побоев! Но при этом почему-то сгорает их Феррари, а не ваш джип Тойота! Затем предательски со спины вы ножами убили трех из пяти телохранителей этих малышей. А сейчас вы ведь планируете как бы напасть на мой взвод по борьбе с вами, бандюгами?!

   Теперь уже хорошо понимая, что одними словами я едва ли смогу положительно повлиять на разум этого сумасшедшего капитана, я из голенища своих берц вытаскиваю свой верный Desert Eagle и, приложив его дуло к кадыку капитана, очень тихо ему на ухо прошептал:

   – Остудись, капитан, не выдумывай того, чего не было! Да и очень мало ты похож на милицейского капитана! Больше смахиваешь на придурков из правоохранительных карательных органов! Я не хочу с тобой и с бандой твоих придурков, переодетых в форму московского ОМОНа, иметь дело! Этот мой друг, пистолет Desert Eagle, поможет мне тебя удержать в определенных рамках поведения до приезда моих друзей. Когда они приедут, тогда мы сможем мирно, избегая обоюдных обид, не стреляя друг в друга, разойтись, чтобы больше никогда не встретиться в этой жизни!

Глава

9

1

   Мне не пришлось слишком уж долгое время позировать перед московскими зеваками, стоя рядом с этим капитаном горлопаном, держа пистолет у его горла. Возможно, они многого так и не увидели, строй омоновцев, которые с холодным и каким-то профессиональным интересом наблюдали за моим поведением, перекрывал им вид на меня и на капитана. Поведение омоновцев я понимал, этим парням было интересно узнать, чем же именно закончится мой вариант выхода из положения, куда нас всех загнал этот придурок в капитанских погонах.

   Буквально через несколько минут послышался такой знакомый и родной рев милицейских сирен. Вскоре на нашей площадке, на месте аварии на Арбатском мосту появились еще два микроавтобуса Форд Транзит. Они были выкрашены в темно-голубую краску, с красной полосой по обеим сторонам кузова и надписью на этой полосе: "Дежурная часть". Водители этих микроавтобусов, на полной скорости влетели на нашу площадку, сумели на ней лихо развернуться и встать ровно напротив своих сотоварищей таких же микроавтобусов Форд Транзит с красной полосой на бортах.

   Этими микроавтобусами прибыл Виктор Путилин, он прибыл вместе со взводом дежурных охранников гостиницы "Арарат Хайятт Парк". Когда он покинул микроавтобус и тяжелой походкой усталого человека направился к нам, то мне аж до слез стало его жалко. За неделю нашего общения он еще никогда не выглядел таким усталым человеком. Он всегда шикарно и со вкусом одевался, то есть всегда Виктор выглядел и был настоящим английским джентльменом, но сейчас он больше походил на майора ГРУ после выполнения очередного боевого задания!

   Подойдя к нам, Путилин коротким кивком подбородка поприветствовал меня, обернулся назад, чтобы посмотреть на то, как микроавтобусы покидали его охранники. К этой минуте они один за другим, покинув салоны микроавтобусов, выстраивались в две шеренги перед своими Фордами Транзитами. Мне же сразу же бросилось в глаза аутентичность этих "охранников" с "омоновцами". Так вот, сколько бы я не искал, но так и не смог найти хоть какое-нибудь одно небольшое различие в обмундировании, снаряжении и вооружении бойцов этих двух необычных подразделений. Одни и те же комбинезоны, те же тактические шлемы, те же берцы до голени. Правда, на спинах комбинезонов охранников Путилина не было написано слова "ОМОН", да они вообще никаких надписей на своих спинах не имели! Вот только на вооружении у них были пистолеты-пулеметы ПП-9 Клин, а не автоматы АК-12, которыми были вооружены бойцы подразделения капитана горлопана и демагога, который так и не потрудился официально нам представиться.

   Мне было очень неприятно продолжать смотреть в глаза этому капитана демагога, которого я чуть было не убил и сейчас глубоко сожалел о том, что этого не сделал этого до прибытия Путина со своими охранниками! Путилин снова посмотрел мне в глаза, о чем-то подумал и тихим голосом сказал:

   – Ты, Руслан, его уж отпусти! Вы оба свое дело уже сделали! А с этим капитаном мне нужно поговорить тет-а-тет!

   Я с большим трудом и нежеланием оторвал ствол своего израильского пистолета от кадыка этой сволочи капитана, выпустил его из захвата своих руках и на прощанье на ухо ему прошептал:

   – Ну, что ж, капитан, видимо, сегодня это твой день! Поживи пока еще немного, но имей в виду, и я тебя заранее говорю об этом, что ты своим поведением перешел со мной свою грань между жизнью и смертью! Так что я тебя заранее предупреждаю, чтобы ты постарался больше не встречаться со мной! Так как одна такая встреча может стать нашей последней встречей в твоей или моей жизни! Не посмотрю на то, что ты государев человек, пристрелю, как собаку, как только снова увижу тебя!

   На что немедленно получил обескураживавший ответ, от которого онемел на минуту.

   – Ну, да, ладно тебе, Лешка, лаяться! Шуток что ли не понимаешь или не помнишь меня! Мне было приказано, любым способом довести тебя до белого каления! Вот я и постарался самым наилучшим способом выполнить свой приказ! Могу признаться только в том, что не ожидал от тебя, от твоих милиционеров и дезертиров такой стойкости и уважения к себе самому, а не то сейчас вы лежали бы все вчетвером на асфальте Кутузовского проспекта и уже не дышали!

   "Черт меня подери, сколько же этот проклятый Кат имен в своей прошлой жизни имел. С кем он только не встречался! И сейчас большей частью молчит, словно ждет чего?!" – подумал я, задумчиво потирая пальцами переносицу носа, память друга симбиоза мало чего из информации о его прошлой жизни. Вот и оказываешься в дурацкой ситуации, когда попросту не знаешь, кто с тобой говорит и о чем он с тобой говорит?

   Капитан же отошел в сторонку, там он о чем-то доложился Путилину, вытянувшись по стойке смирно перед моим другом.

   – "Неужели они из одной канторы?!" – в тот момент подумал я.

   А затем они уже вдвоем бродили по месту аварии, внимательно осмотрели полностью выгоревший Феррари. Руками пощупали клыки нашего джипа Тойота Прадо и попытались поговорить с Леонидом Васьковым. Но тот оказался занят, что-то переделывал в двигателе нашего джипа, а его тощая задница торчала в небо из моторного отсека и на вопросы господ офицеров она попросту не реагировала!

   После этой прогулки капитан прошел к своим парням омоновцам, все еще продолжавшим стоять в двух шеренгах, он что-то коротко им приказал. Строй так называемых омоновцев тут же после приказа как-то зло рассыпался, даже для омоновцев было настоящим унижением все это время простоять в строю, ничего не делая. Словом, омоновцы начали бегом загружаться в свои Форды Транзиты. В этот момент Виктор Путилин, видимо, решил не повторять ошибки капитана горлопана и демагога, через пожилого сержанта он приказал распустить строй своих "охранников". Так я собственными глазами наблюдал за тем, что "охранники" и "омоновцы" повели себя, как старые знакомые, как будто встретились два дежурных взвода из одной дежурной роты!

   Обида переполнила мою душа, на моих глазах навернулись самые настоящие слезы. Я стоял и прятался в любой тени, чтобы кто-либо из моих друзей случайно не увидел бы, что я реву, словно бесприданница в кустах. Ну, вы понимаете, что, как россиянин я могу в своей жизни стерпеть и пережить очень многое, что другому гражданину Земли и не снилось! Но предательство лучшего друга пережить трудно, практически невозможно! Мне так и хотелось снова достать свой пистолет Desert Eagle и вопрос о своей жизни поставить ребром!

   Тогда я снова вспомнил слова мудрого вождя пакистанского племени априди Захид Хана и его высказывания по такому поводу, он часто говорил: "Мужчина от женщины отличается не только своими детородными органами, но и тем, что он в меньшей степени подвержен истериям. С ним они реже случаются, и он легче выходит из них"! Одним словом, я тут же попытался привести свой разум в порядок, перестал реветь и подумал о том, что у меня нет прямых доказательств, что Виктор Путилин меня предает! Ведь до настоящего момента меня никто не арестовал и во многом это произошло из-за того, что именно он вовремя приходит мне на помощь в сложных жизненных ситуациях.

   Потихоньку моя истерика отошла в прошлое, я снова вернулся в прежнее состояние уверенности в самом себе и в своих друзьях товарищах! Тем временем, омоновцы загрузились в свое микроавтобусы, их Форды Транзит еще покидали нашу площадку, а им навстречу прибыли целых два автомобиля инспекторов ГИБДД. Эти инспекторы не пример омоновцам оказались людьми сдержанными и среднего возраста, но повышенного телосложения. Покинув автомобили, они тут же продемонстрировали настоящее рвение в своей работе, начали что-то фотографировать, измерять на асфальте. Они работали не шатко, ни валко, но мне было ясно, что они работали и никуда не торопились. Один из инспекторов приехал с видеокамерой, он тут же начал создавать свой видеожурнал, ни на шаг не отходил от сгоревшего Феррари, облизывал его со все четырех сторон света! На наш джип Тойота Прадо ни один инспектор не обратил ни малейшего внимания. Их даже не удивила говорящая в небо задница лейтенанта Леонида Васькова, все еще продолжающего возится в моторном отсеке своей Тойоты!

   К этому времени на месте аварии собралось слишком уж много постороннего народа, в основном это были московские зеваки и просто любопытствующие горожане. Москвичи, на своих автомобилях проезжавшие место аварии, естественно, до минимума снижали скорость своих автомобилей, чтобы в достаточной мере налюбоваться полностью сгоревшим Феррари и поврежденной Тойотой. Оказывается, наши граждане, как автомобилисты, так и не автомобилисты страсть как любят наблюдать сгоревшие в аварии иностранные и очень дорогие автомобили. Если бы это было бы им позволено, то они с удовольствием на минутку другую покинули бы салоны своих автомашин, чтобы подойти к пострадавшей иномарке и своими руками бы потрогать ее раны!

   Но в этом случае пришлось бы перекрывать весь Кутузовский проспект, а этого никому делать не дозволено. Поэтому милиция и ГИБДД, в случае какой-либо автоаварии на этом проспекте, все свои усилия направляли на то, чтобы, как можно быстрее, восстановить нормальное движение по Кутузовскому проспекту. И лишь только после этого занимаются оформлением самой аварии, ее протоколируют!

   Нам удалось пленить всех представителей золотой молодежи Рублевского шоссе, Митяй и Влад связали их попарно, спинами друг к другу. Связанными их усадили на брезент, расстеленный прямо на мостовой Кутузовского проспекта и приказали им не двигаться, под страхом наказания. Одна только бандерша, эта симпатичная и рыжеволосая владелица сгоревшего Феррари, именно она была виновной во всем том, что с нами произошло после приема, устроенного в офисе компании "Русские Медведи". Эта девушка осталась не связанной, так как у нее не оказалось пары, напарника, с которым ее можно было бы связать вместе.

   Оставаясь не связанной, она сидела рядом со своими ребятами на брезенте, о чем-то размышляя. Пару раз к ней подходил Леня Васьков и предлагал попить водички, но эта рыжеволосая стерва делала вид, что его не замечает, и на его предложение воды никак не реагировала. Хотя, мне показалось, что он все-таки наблюдает за этим моим парнем! Время от времени она о чем-то переговаривалась с членами своей банды! Когда лейтенант Васьков в очередной раз этаким гоголем снова–>[Author:п"]прошелся мимо нее, то рыжеволосая красавица не выдержала и вслед ему тихо прошептала:

   – Пожалела я тебя тогда, красавчик! Рука у меня почему-то дрогнула, не стала я тебя тогда добивать, а жаль!

   Что рыжеволосая имела ввиду под этими своими словами, я не могу сказать, но повторяю, что мне показалось, что где-то глубоко внутри нее стали нарождаться какие-то чувства, ранее совершенно ей неизвестные! А этот обормот, Леня Васьков, снова прет к ней со своим дурацким предложением испить водицы!

   Что касается самого себя, то честно говоря, мне уже надоело строить из себя непобедимого Зорро, хотелось снова стать нормальным человеком. Но, благодаря искусству магии, я искусственными дымами сильно ухудшил общую видимость в этом месте Кутузовского проспекта, стараясь не позволить зевакам и любопытным, сгрудившимся на тротуаре, наблюдать за тем, что же сейчас происходило на месте аварии.

   Путилина особенно заинтересовали американские бейсбольные биты, в беспорядке разбросанные вокруг места побоища. Мыском ботинок, начищенных до зеркального блеска, он потрогал одну из таких бит. Но нагибаться и поднимать ее с асфальта не стал. Рядом с ним сейчас находился капитан Звонарев, он, жестикулируя руками, принялся азартно рассказывать нашему общему другу о том, что же на деле происходило на этом самом месте каких-то пару минут тому назад. Виктор постоял и у сгоревшего Феррари, долго всматривался в его останки, затем тяжело вздохнул и направился ко мне. По дороге на основе им увиденного им материала он мысленно сформулировал пару вопросов ко мне.

   – Руслан, ну и зачем тебе потребовалось устраивать эту аварию в самом центре Москвы, да еще на правительственной магистрали? Теперь о ней будет помнить каждый правительственный чиновник или министр силовик. Этой аварией ты добился только одного, теперь о ней обязательно доложат нашему Президенту, непременно при этом упомянув, что некий в прошлом известный киллер был ее то ли участником, то ли заказчиком. Ну, а что ты собираешься делать с этими детьми, которых вовлек в эту аварию, устроив с ними самую дурацкую потасовку и драку на ножах?

   Я прямо-таки остолбенел от этих слов моего самого близкого друга, он не поверил всему тому, о чем я ему только что рассказывал. Как мы встретили стайку суперкаров и что у нас с ними произошло вовремя следования по Рублевскому шоссе и Кутузовскому проспекту. При этом я ничего не выдумывал, а рассказывал ему так, как это происходило на деле! Именно в этот момент в моем сознании промелькнула мысль о том, что во времена, когда тебе даже друзья перестают верить, следует подумать о том, как обезопасить самого себя и свой бизнес в такой стране, как Россия.

   – Нет, Виктор, в этом вопросе ты совершенно не прав! – Я попытался возразить своему другу. – Да и не было у меня в мыслях устраивать что-либо подобное на правительственной магистрали или драться на ножах с сумасшедшими подростками. Какой-то другой человек всю эту катавасию устроил. Натравил на нас молодежную банду, пообещав им много зелени. Но у него не все из этой задумки получилось, как скажем, с фактами по организации аварии, так и с дракой на ножах! Мы успели только выстроится линией друг напротив друга, а подраться с телохранителями этой золотой молодежи нам так и не удалось. Хотя безымянный капитан ОМОНа нас успел обвинить в убийстве трех человек, но, как бы вы не старались, вы нигде не найдете эти три трупа, якобы убитых вовремя имевшей здесь место поножовщины!

   – Ну, что ж, поживем, посмотрим, что в конечном итоге из всего этого дела будет слеплено? Говорят, что ты в своих "Медведях" ты набрал целое управление юристов для юридической помощи всем, кто этой помощи не запросит! – Задумчиво произнес Путилин, продолжая осматривать место происшествия.

   Меня же в этот момент продолжала настораживать непонятная заторможенность в действиях правоохранительных органов Москвы в рамках расследования этого дела. До сих пор на месте происшествия не появились милиционеры из обычного отделения милиции, на чьей территории произошла эта авария. Поэтому по настоящий момент так и не было организовано оцепления этого места аварии. В результате, пятеро натренированных амбалов исчезли в неизвестном направлении.

   – Ну, а что в отношении ребятёнков? – Вдруг наивно поинтересовался сержант инспектор ГИБДД, который на время моего разговора с Путилиным, как бы случайно оказался поблизости. – Как ты, полковник, собираешься поступать с этими невинными ребятёнками?! Ты утверждаешь, что они виновники всего того, чтобы здесь не происходило! Ну, как можно такое говорить о ребятёнках, только что оторванных от материнской груди?

   – Ты имеешь в виду тех молодых хулиганов, затеявших гонку га суперкарах по Кутузовскому проспекту, в результате, устроивших аварию на съезде с Арбатского моста! – Уточнил я мысль инспектора ГИБДД. – Да, если хочешь, сержант, то забирай их подобру-поздорову с собой! Верни их родителям и получи с них должный выкуп за свое радение по отношению к их детям! Эти парни и девчата мне больше не нужны, делай с ними, сержант, все, чего не захочешь.

   И на этот раз этот старый инспектор ГИБДД не обратил внимания на эти мои слова, он вместе с другими своими коллегами завершал написание протокола с перечислением событий и их виновников, приведших к данной аварии. Только сейчас я обратил внимание на то, что рядом с этими инспекторами ГИБДД постоянно вертится та наглая пигалица, которая была владелицей сгоревшего Феррари! Эта девчонка то и дело что-то им поясняла, она постоянно совала свой длинный нос в те бумаги, которые эти инспектора заполняли, а пару бумажек сама заполнила и сама их подписала, после чего передала их в работу инспекторам ГИБДД. Время от времени эта девчонка подходила к своим товарищам, оказавшимися под наблюдением моих сержантов. Она явно их успокаивала, а затем снова шла помогать инспекторам ГИБДД заполнять служебные бумаги.

   Покопавшись немного в умах инспекторов ГИБДД, я внезапно в их сознаниях обнаружил, что все эти старики инспектора оказались на деле самыми настоящими продажными тварями. За деньги они были готовы и мать родную продать! Девчонка им наобещала заплатить по тысяче долларов каждому за подготовленный ими протокол об аварии. Она потребовала, чтобы в этом протоколе говорилось бы о том, что мы своими маневрами, сознательно вовлекли невинную молодежь в аварию! Что по нашей вине сгорел суперкар Феррари! Этот протокол объявлял нас единственной виновной стороной в организации этой аварии!

   Повторяю, что к этому времени я уже настолько устал от постоянно возникающих непонятностей и недоговоренностей во всем этом деле, что хотел только одного, как можно быстрее его оформить и закрыть, а мы бы снова стали бы свободными людьми! Но я также прекрасно понимал, что протокол о ДТП, делавший нас виновной стороной по организации аварии, позволял любому инспектору ГИБЛЛ, занимавшемуся расследованием этой аварии, принять решение о временном задержании нас четверых с содержанием в СИЗО на весь период расследования аварии.

   При таком решении вопроса возникала реальная опасность того, что Влад и Митяй, как только мы переступим порог СИЗО, окажутся в центре скандала о дезертирстве, А Максим и Леонид будут уволены из Московской милиции. Я же должен буду забыть о мщении за погибших своих друзьях и товарищах, о Геннадии Кантемирове и о бойцах его разведывательно-диверсионной группе. Перестать сотрудничать с Борисом Фридманом из Потустороннего мира и многое другое, а главное, бросить Никольского в начале долгого пути по восстановлению авиационной промышленности в родной России!

   В такой ситуации, мне ничего не оставалось делать, как этим ветеранам автомобильного сыска предоставить возможность ознакомиться с секретной информацией о том, что водителями японских джипов Тойота Прадо были действующие сотрудники Московской милиции в офицерском звании, которые имели специальную подготовку в управлении автомашин такого класса. А также передал им часть видеоинформации о том, как Рублевская золотая молодежь американскими битами расправляется с лейтенантом милиции Леонидом Васьковым, избивая его и серьезно ранив в голову.

   И главное, я сообщил этим премудрым – пескарям инспекторам ГИБДД о том, что на своих руках имею полную видеозапись событий, которые привели к этой дорожной аварии. На имеющихся в моем распоряжении видеозаписях хорошо видны действия обеих сторон, никому не надо будет ломать голову, определяя, кто и в чем виноват?!

   Моя информация, переданная старикам инспекторам ГИБДД, подействовала на них, словно ушат холодной воды в разогретой сельской бани. Они тут же прекратили все свои работы, собрались вместе и долго обсуждали сложившуюся обстановку. После чего протокол отложили в сторону, так как они оказались не готовыми преступить старое советское правило, согласно которому советская милиция всегда и во всех вопросах права. Поэтому в воем протоколе об аварии они не могли, согласно этому негласному правилу, своих же действующих сотрудников милиции обвинить в нарушении правил ПДД, в организации аварии на Арбатском мосту. Таким образом, протокол был забыт и заброшен, инспекторы ГИБДД начали собираться в дорогу.