Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 95 страниц)

   В этой гостинице не было ни администратора, ни грума для подноса багажа гостей. В ней вообще отсутствовал какой-либо гостиничный персонал. Нас опять никто не встречал, поэтому некому было зарегистрировать время нашего прибытия на этот райский остров, и мы сразу же прошли в свои номера.

   Нам с Веруней достался хороший номер площадью в двадцать квадратных метров с прекрасной меблировкой, что на практике означало, что в этом номере ничего лишнего не было. Шикарная двуспальная кровать с упругим и не скрипящим матрасом занимала чуть ли не половину всего номера. Веруня тут же на ней распласталась, желая, продемонстрировать свою безукоризненную фигуру с плоским животиком. Но я продолжал внимательно осматривать наш номер, пытаясь разыскать микрокамеру наружного наблюдения и микрофоны для прослушки. И то, и другое я обнаружил в гигантском трюмо, установленном прямо напротив нашей кровати. В каком бы углу своего номера я не находился, отовсюду в этом зеркале я видел свое или Верунино отражения в этом зеркале. Даже сидя за столом на четверых, в это трюмо можно было разглядеть, чем именно ты завтракаешь, обедаешь или ужинаешь!

   Осмотр своего номера я закончил тем, что исполнил пару "па" из венского вальса и раз шесть разводил руки в сторону, теперь эта камера внешнего наблюдения и жучки для прослушки в течение двух дней нашего пребывания в этом номере будет транслировать одни только мои и Верунины завтраки, обеды и ужины, причем вести беседу мы с ней будем на молдавском языке.

   Весьма довольный результатом проделанной работы, я совсем уже собрался поближе познакомиться с дремлющей на кровати Веруней, как в дверь вежливо постучали и в номер внесли наш багаж и пакеты с Веруниными покупками. Причем этих пакетиков было так много и все они были такими тяжелыми, что их, запыхавшись, тащили на себе два местных бугая сингальца. При виде их потных лиц я сразу же догадался о маленькой хитрости и о солдатской смекалки майора московской милиции Леонида Васькова, в каждой лавке или в магазине, которые посещала Веруня, он просил об одной услуге, купленные дамой украшения доставлять по адресу прямо в номер нашей гостиницы.

   Местным носильщикам я заплатил по пять долларов чаевыми, парни удивленно посмотрели на и меня и качали своими загорелыми лысыми головами. На островах было одно непоколебимое правило, какой бы багаж не имел турист, за его переноску он всегда платил один доллар. С этого момента и до своего отлета с Мальдив у местных жителей, которые одновременно были обслуживающим персоналом гостиниц, я носил кличку "Русский Олигарх".

   Одновременно, я об этом и знать не знал, я только что попал в поле зрения старшего агента ФБР и своего старого друга по Сиэтлу Джо Фишера, это кривоногий американский козел преследовал меня по пятам, как русского шпиона Марка Ганеева, пытающегося украсть все американские военные секреты. Сегодня ему поступил донос о подозрительно дорогих покупках, сделанных некой молодой американкой Мириндой Дойл, супругой американского миллиардера Джозефа Маккормика. Внимательно прочитав донос, Джо Фишер согласился с мнением анонима в том, что ни одна американская чета не позволит себе потратить такое большое количество баксов на приобретение дешевых, но качественно исполненных женских украшений из платины, золота, серебра и драгоценных камней. Именно в тот момент у Джо Фишера родилась идея объединить две полученные информации о проблемах с русскими, которые могут возникнуть на подотчетных ему островах, в одну версию. Он решил Джона Маккормика превратить в русского заказного убийца по имени Кат. Он позвонил своему помощнику и приказал пригласить к нему на обед главного редактора местного таблоида.

   Вчерашний вечер, наш первый вечер на Мальдивах мы с Леонидом Васьковым провели, как настоящие туземцы аборигены архипелага. Взяли с собой наши, русские удочки и в одних плавках отправились на берег лагуны купаться, чтобы наловить рыбы и ее приготовить в углях прогоревшего костра, завернув предварительно в листья тропических пальм. Веруня, узнав о наших намерениях, категорически отказалась к нам присоединиться, заявив:

   – Вы, что парни с ума посходили, что ли?! Мы же отдыхать приехали на Мальдивы, а не дикий образ жизни вести на райских островах! Вон под Москвой сколько не пожелаете жгите свои костры, заодно и свою рыбу ловите в Москве-реке! Я же с вами никуда не пойду, буду купленные побрякушки на себя примерять!

   До сотни пакетов с этими побрякушками, по-прежнему, лежали, плотно оккупировав один из углов нашего номера. Пару раз Леонид Васьков пытался их переложить в другой угол, так как эти чертовы пакеты с настоящей и хорошей пробой золотом, серебром и драгоценными камнями перекрывали ему дорогу к бару, но почему-то после первых двух пакетов этот парень терял терпение и прекращал работу. Тогда он бочком-бочком, стараясь сделать это, как можно более незаметно, покидал наш с Веруней номер и куда-то исчезал минут на пятнадцать. Когда он снова появлялся, то был весел и от него слегка попахивало ... мужским одеколоном, хотя я прекрасно знал о том, что Леонид любил только шотландские виски.

   Веруня эдак грациозно, вы только представьте, в тот момент она была в одном только бикини, повернулась ко мне и удивленно поднимала бровку. Мол, что это такое с парнем происходит? Я же в ответ также удивленно пожимал плечами, ну не мог я своей красавице рассказать о том, что наш блюститель российского закона является злостным нарушителем аналогичного закона на Мальдивах.

   В исламском государстве Мальдивская Республика любое вино крепче восьми градусов было категорически запрещено к продаже и распитию! Но майор Васьков за короткое время нашел, познакомился и подружился с неким барменом Джонни, который всего лишь за доллар продавал ему полчашечки, на один только глоток, мальдивского виски. Как я понял из рассказов Леонида, напиток, который ему приходилось пить, разумеется, не был настоящим шотландским или ирландским виски. Это была тропическая настойка своей крепостью, она была близка к русской водке и неплохо шибала в голову!

   Словом, мы с Васьковым собрались и отправились на океанский берег, который находился всего лишь в пятидесяти метрах от гостиницы. Нам пришлось идти по вьющейся тропинке, освещаемой гирляндой цветных лампочек, протянутой на высоте в четверть метра от земли, пройти манговыми зарослями.

   – Задача этих лампочек состоит в том, чтобы, освещая нам дорогу-тропинку, они не позволяли бы москитам увидеть, что на нас, кроме плавок, ничего больше не одето, поэтому они кусают нас только в ноги, а не в лицо, в плечи иди в обнаженный торс. Из-за плохого освещения они практически нас не видят, поэтому и не нападают! – С великолепным знанием дела говорил майор московской милиции Васьков, поясняя, почему гирлянда лампочек освещения висит над землей, но ниже наших коленей.

   Эта световая гирлянда его первым вывела на океанский берег, в лагуне атолла стоял полный штиль, океанские волны с нежностью ласкали песчаный берег лагуны. С тихим шипением они накатывались и откатывались от него! Нам пришлось обойти почти половину острова Валавату, прежде чем мы нашли место, где можно было бы развести костер, не пугая своим появлением с удочками на берегу океана, отдыхающую на острове иностранную публику.

   К слову сказать, не смотря на поздний час на берегу лагуны все еще находились люди, конечно, они не лежали на теплом песке, а бродили по берегу, а некоторые даже плавали в лагуне. Постояв на берегу, пару минут понаблюдав за плавающими, мы продолжили поиски места для костра. Но тут мы столкнулись еще с одной серьезной проблемой, на этих островах, где каждое деревце стояло на строгом учете, было попросту невозможно отыскать дрова и хвороста для костра. А время начало стремительно раскручиваться, приближаясь к полночи. По моим расчетам именно в полночь я мог со своего острова телепортнуться на тот остров, где сейчас находился и отдыхал полковник Василенко. Но опять-таки, если костер не будет вовремя разожжен, то я не смогу покинуть этот остров, для этого мне нужен телепортационный портал и телепортацией вернуться обратно на остров Валавату, так как без этого путеводного маячка я мог бы попросту затеряться в Индийском океане!

   Нам повезло, Леонид каким-то чудом при лунном свете разыскал целый ствол дерева, прибитый волной к берегу с внешней стороны атолла. С трудом мы его вытащили из воды и по песку проволокли до низины и разожгли этот самый костер-маяк. Магия помогла нам подсушить древесину и поджечь этот ствол с одной стороны. Настала моя пора отправляться в дорогу. Ровно в полночь я вошел в костер и, не успев особо сильно обжечься, представил себя молнией, пробивающей себе путь на остров Курамати, расположенный в шестидесяти километрах от нашего острова Валавату.

   Телепортационный перенос осуществился практически мгновенно, только что я на прощание пожимал руку Леониду Васькову, а сейчас уже находился в кабинке, установленной в небольшом зале гостиницы "Лунный свет". Там завершалась двухдневная научная конференция, проводимая в рамках Центрального разведывательного управления США по результатам операции "Иуда Искариот", осуществленной ЦРУ в Афганистане в начале восьмидесятых годов. В конференции принимали участие люди, в той или иной мере вовлеченные в эту операцию или связанные с ее прикрытием. Общим счетом, включая меня, их было восемь человек, но друг с другу они были и оставались незнакомыми людьми. Каждый участник конференции располагался в отдельной кабинке, какой обычно пользуются переводчики синхронисты на конференциях с большим количеством участников. В его распоряжении имелись наушники и микрофон, что позволяло ему слушать и, в случае необходимости, подавать свои реплики. Одновременно стенки этой кабинки хранили его инкогнито для других участников этой сверхсекретной конференции.

   Участники научной конференции были подобраны таким образом, чтобы они все вместе могли бы вспомнить, обсудить и рассказать о том, как КГБ СССР потерпело поражение в войне с американской разведкой, потеряв опытный образец вертолета "Черная Акула", захваченный американским спецназом в Афганистане. По окончанию этой конференции аналитики ЦРУ должны были карандашом пройтись по этим маразматическим воспоминаниям, чтобы отшлифовать полученную информацию в рамках этой конференции. На основе полученного материала ЦРУ собиралось издать учебное пособие для служебного пользования кадетам и курсантам учебных заведений, готовящим разведывательные кадры для американского сообщества.

   Меня магия превратила в тень чешского делегата конференции, полковника Карела Штроугола, сделав участником этой конференции и тех событий прошлого. В восьмидесятых годах чешский полковник по приказу ЦРУ занимался вопросами переброски опытного образца российского вертолета "Черная Акула" из Афганистана, через Румынию в США. Всего участников этой конференции было восемь человек, майор-немец, полковник-чех, майор-словак, два полковника-поляка, полковник-русский и два полковника-румына.

   Одним словом, я, как полковник Штроугал, сидел в своей кабинке, внимательно вслушиваясь в слова американского полковника Николаса Смолича из Разведывательного управления министерства обороны США, модератора этой встречи:

   – Итак, господа, позвольте мне вас поблагодарить за те воспоминания, которыми вы с нами поделились о том далеком прошлом времени, о той работе, которой непосредственно занимались в рамках операции "Иуда Искариот". Не забывайте, господа, что эта операция могла бы не состояться, если бы Антей не договорился бы с Вергилием об основных принципах ее осуществления! Центральное разведывательное управление эту операцию взяло под свое крыло, несмотря на то, что ее начало РУМО и армейская разведка ею занималось до ее полного завершения. Ну, да ладно, мы только что завершили осуждение самого последнего эпизода этой операции и ваших воспоминаний о нем. Сейчас мы предоставим вам один час отдыха, после чего мы все встретимся на прощальном приеме, устраиваемым в вашу честь! Завтра вы уже можете отправляться по домам, если, разумеется, не захотите провести парочку дней на белом песку этого острова. Наше руководство приняло решение, за ваш вклад в дело разведывательного сообщества США предоставить вам два дополнительных дня отдыха за счет нашего государства.

   Третью справа от меня кабинку занимал русский полковник Василенко, по кличке "Сагайдак". К этому русскому полковник Карел Штроугал с давних пор испытывал непонятную для самого себя подозрительность. Я очень сильно удивился, тому, откуда этот чех мог знать настоящую и тщательно хранимую американцами настоящую фамилию Петра Ильича. Поэтому немного покопался в сознании этого чеха и там обнаружил, что он всего лишь пару раз общался с Василенко, да и только лишь по телефону, по делам "Иуды Искариота" в те стародавние времена.

   При этом полковника Василенко Карел Штроугал относил к нелюбимым им предателям родины. Себя же считал борцом против коммунистического строя. Карел Штроугал искренне верил в то, что свою родину, в ту пору она была Чехословакией, он не предавал, так как работал на американцев, не получив от них ни единого доллара. В то время как Василенко, в те времена он был в чине капитана КГБ СССР, за каждое выполненное задание получал деньги, американские доллары!

   Меня слегка рассмешил столь сложно-наивный подход чеха к вопросу о том, кого можно считать предателем родины и по каким признакам определяется сам факт такого предательства?! В голове Карела Штроугола я нашел тщательно запрятанную информацию о том, что по завершению операции "Геракл" он вместе с Петром Василенко получил от американцев по пятьдесят тысяч долларов за работу в рамках этого проекта. Поэтому вы сами понимаете почему, меня мало беспокоила дальнейшая судьба чеха Карела Штроугола. После того, как мое сознание покинет его душу он потеряет разум, превратиться в цветок одуванчик, так как я полагал, что человек, предавший свою родину, как бы он не объяснял мотивы своего предательства, в наказание заслуживает одной только смерти!

   Проходя мимо номера, в котором остановился Петр Василенко, я дождался, когда Карелом Штроугал минует поле зрения еще одной видеокамеры наружного наблюдения, затем на цыпочках и незамеченным прокрался в тот номер. Там сел в кресло и стал ожидать возвращение Василенко.

   Когда Петр Ильич появился в своем номере, то он меня сразу и не заметил, так как он был сильно утомлен сегодняшней конференцией. Да и его возраст давал себя знать, Петру Ильичу только что исполнилось семьдесят лет. Я не стал ожидать момента, когда Петр Ильич обнаружит мое присутствие. Чтобы задать ему пару вопрос, я попросту отключил его сознание посредством своего мысленного щупа. Затем подошел к его телу и тщательно обыскал его одежду.

   Как я и ожидал, одна из пуговиц его пиджака оказалась звукозаписывающим аппаратом. Я ее аккуратно спорол с пиджака, стараясь при этом случайно не повредить нитевидную проводку, ведшую к слуховому аппарату, который был вмонтирован в соседнюю пуговицу пиджака. Эту мини аппаратуру я аккуратненько разложил по столу, предварительно проверив, имеет ли она аудио записывающий аппарат?! Вскоре я обнаружил такой аппарат, его кристалл памяти был рассчитан на двадцать часов записи и был сейчас заполнен записями до упора. Таким образом, мне удалось в свое распоряжение получить звукозапись всей этой конференции, проведенной ЦРУ.

   Теперь эта звукозапись станет вещественным оказательством преступления против государства и советского народа, совершенного отдельными советскими гражданами в генеральских мундирах, из высшего командного эшелона вооруженных сил СССР.

   Эти генералы продали американцам чертежи новейшего по тем временам вертолета "Черная Акула". Именно эти полковники и генералы, почувствовав, что над ними собираются грозные тучи обвинения в государственной измене. Что Юрий Андропов, в то время уже Генеральный секретарь ЦК КПСС, в случае появления компрометирующих документов, просто так уже не остановится, этих предателей в полковничьих и генеральских мундирах отдаст под суд. Тогда они, чтобы избежать суда, обвинений в государственной измене и судебных приговоров с длительными сроками заключения, сфабриковали и передали американцам информацию по разведывательно-диверсионной группе полковника Кантемирова, обвинив последних в том, чего те не делали. Обвинив простых военных разведчиков в передаче секретных чертежей по современному вертолетному комплексу нашему глобальному противнику. Одновременно в группе полковника Кантемирова они собрали всех людей, имевших отношение к расследованию этого дела и руками американцев их уничтожили!

   Я тщательно упаковал всю эту микроаппаратуру, телекинезом отправив ее в свой номер гостиницы на острове Валавату. Завершив эту часть работы, я подготовился к работе с сознанием полковника Василенко, все еще находившегося в бессознательном состоянии. Я, особо не торопясь, обошел его номер, тщательно осмотрел и прощупал руками личные вещ этого Сагайдака, который вот уже десять лет честно и верно служил нашему противнику, американцам. По возвращению из Афганистана Василенко был подключен е агентурной сети коммандера Роберта Мэнсфилда. Все эти годы этот предатель послушно таскал этому американцу и его предшественникам крупицы предательской информации

   Должен вам сказать, что предатели родины – эта особая категория людей, которые много мнят о себе, но мало что собой представляют! Эти люди предают свое государство и свой народ не просто так, а походя. Они свое предательство всегда пытаются оправдать высокими мотивами, как скажем чех-полковник Карел Штроугал, свое предательство оправдывал мотивами борьбой с коммунизмом за свободу. Но со временем всегда выясняется, что все предательства совершаются в основном только из-за денег, из-за желания получить большую власть. Причем, одни предатели за свою информацию сразу же получают много денег, но деньги имеют тенденцию быстро заканчиваться. Другие же своим работодателям приносят не так уж много и не такую уж ценную информацию, за что и получали по самой малости!

   Полковник Петр Василенко относился именно к такой когорте предателей родины, он Роберту Мэнсфилду таскал много, но не очень-то ценной информации, за которую получал не такие уж крупные деньги! Его использовали в темную его же начальники в Министерстве обороны СССР, через его связи с американцами они к ним вышли с конкретным предложением по вертолету, а затем по группе полковника Кантемирова. Причем, некий Геккель Михаил Апостолович, в прошлом майор Первого Главного управления КГБ СССР, организовал всю аферу таким образом, что до последнего момента Петр Ильич ничего этого попросту не знал, он только лишь выполнял приказы своего непосредственного руководства. Мне пришлось сильно порыться в его сознании, прежде чем на поверхность сознания начали всплывать имена и фамилии людей, которые были самым непосредственным образом вовлечены в этот акт предательства родины!

   Список из сорока фамилий с указанием должности, которую носитель той или иной фамилии занимал в Генштабе или в Министерстве обороны СССР я самым аккуратным образом запротоколировал, создал скрытый файл и записал его на отдельную флешку. Вскоре в сознании Василенко я обнаружил еще четыре фамилии, обладатели которых могли бы мне назвать имя главного руководителя этой группы российских предателей, которые воспользовались возможностью поживиться, продав на запад вертолетный комплекс "Черная Акула" в последние годы существования Советского Союза.

   Впервые в моих руках оказалась достоверная информация, на основании которой пятерым представителям высшего эшелона власти уже можно было бы обвинить в открытом предательстве экономических и военных интересов нашей родины, советского народа!

   3

   – О, Марк, привет, проходи, я рад тебя видеть! Но, как ты оказался в Йорке? Даже не позвонил мне, заранее не предупредил о том, что будешь в Йоркшире! Ой, а что это за красивая девочка пришла с тобой, Марк? Почему ты меня с ней раньше не познакомил?

   Этими словами меня встретил Николай Никольский, когда я вместе с Веруней переступил порог его палаты в клинике пакистанского доктора Ашрафа Лакшми. Сам он практически был в неглиже, на нем были одеты одни лишь только семейные трусы до колен, да и панама прикрывала его лысую голову. Мой долгожитель сидел с ногами на кровати и просматривал какие-то записи в толстой тетради. Николай Николаевич был жизнерадостен, подвижен и было совершенно не похоже на то, что прошло всего десять часов с того момента, как он вышел из-под наркоза после операции по омоложению.

   – Да, вы ребятки проходите, – сказал он нам, не отрываясь от чтения записей в своей тетради, – я действительно очень рад вас видеть обоих! Ты, девочка, проходи к окну, там стоит стул, на котором я люблю посидеть, наблюдая за тем, как играет детвора во дворе. Интересное, знаете, занятие, оно мне очень понравилось! Ну, а ты, Марк, проходи к постели, если хочешь, то можешь меня осмотреть! Сам же я себя очень хорошо чувствую. Твой ученик Ашраф Лакшми многому от тебя научился и вчера операцию он сделал на пять с плюсом!

   Примерно час назад наш Hawker 750 совершил посадку на аэродроме северного английского графства Йоркшир, где мы должны были поменять самолет. В Москву я должен был вернуться "Гольфстримом", экипаж которого имел все необходимые документы для полета в Россию. Когда доктор Лакшми заканчивал оперировать Никольского, мы только взлетели с аэродрома международного аэропорта Мальдивской Республики. Все эти десять часов перелета мы все семеро счастливо проспали, хотя с Веруней мы спали вместе и на одной постели, все это время мне почему-то снились одни только шпионы и предатели.

   – Почему не позвонил перед своим прилетом? – Дотошно допытывался Николай Николаевич, оторвавшись от тетрадки, он пытливо взглянул мне в глаза.

   – Ну, а ты, старикан, почему находишься в таком гордом одиночестве? Где твоя наемная домохозяйка Галька Воротникова? – В свою очередь я поинтересовался. – Человек, перенесший такую серьезную операцию, как ты, должен всегда находится под присмотром медперсонала, медсестер или жен!

   В этой палате, большой светлой комнате, было очень много медицинской аппаратуры. Она и сейчас работала, попискивая, выдавала данные по общему состоянию здоровья этого старикана. Я быстро обошел эти медицинские приборы, всматриваясь в их показатели. В принципе, все было в норме и, если судить по показаниям этой аппаратуры, то можно было бы сказать, что Николай Николаевич очень неплохо перенес операцию. Но вот кое-какие результаты были несколько ниже, чем я ожидал. В скором времени этот старик Никольский вряд ли позволит Галине Ивановне высыпаться по ночам, но вот отцом их совместного ребенка он также вряд ли станет. Его репродуктивные органы так полностью не восстановились. На долю секунды я задумался о том, что можно было бы сделать, чтобы исправить положение в этой области. Мне очень хотелось выполнить обещание, которое я дал Воротниковой перед их отлетом в Лондон.

   – Ты, знаешь, Марк, последнее время мои мобильные телефоны звонят не переставая. Многие люди звонят мне, желая поговорить о том, как можно было бы восстановить российскую авиапромышленность. И многие из этих людей горят желанием от разговоров перейти к делам. Правда, звонят мне в основном старики и те, кому пора иди на пенсию. То есть именно те, кто в недавнем прошлом работал вместо со мной, имел самое непосредственное отношение к производству самолетов! Так вот, Марк, они хорошо помнят меня, когда я работал главным конструктором Советского Союза и Российской Федерации! Сегодня эти люди горят желанием встать рядом со мной, чтобы снова вместе поработать по восстановлению нашей авиапромышленности, собственного национального парка самолетов и вертолетов!

   – Это просто замечательно, Николай Николаевич! Иными словами, вы потихонечку набираете персонал, который будет с вами работать.

   – Что ты сказал? Ах, да, конечно, мы с Галькой ведем запись всех этих телефонных звонков и людей по специальности, которые мне звонили. Но я старик и быстро устаю от этих разговоров, записей. Не забывай, Марк, что мне еще приходится заниматься и творческой работой авиаконструктора, а этот труд занимает уйму моего времени!

   – Так в чем же дело, Николай Николаевич? Я вам давно говорил и сейчас говорю о том, что у нас есть деньги и мы давно готовы их тратить. Если вам нужны помощники или заместители, то наши кадры давно готовы связаться с вашими людьми и предложить им работу. Если у вас нет кандидатур на ту или иную вакансию, то наши кадровики могут сами объявить конкурс на замещении вакансии, произвести отбор кандидатур и наиболее сильных представить на ваше утверждение. Работая таким образом мы можем снизить общее напряжение, уменьшить количество звонков и тогда вы, Николай Николаевич, больше своих сил и времени сможете отдавать свое непосредственной работе, организации производства. Перед вылетом из Москвы мне сообщили, что Президенту понравился наш проект фронтового истребителя ЯР65, в самое ближайшее время он должен подтвердить утверждает ли он его и принимает ли наше ещё одно предложение, из первой серии этих истребителей, десять ЯР65 мы передадим России бесплатно.

   В этот момент открывается дверь палаты и на пороге появляется Галина Ильинична Воротникова с большой корзиной снеди в одной руке, а другой рукой она держала трехлетнюю пацанку, почему-то очень похожую на майора Васькова. С диким криком:

   – Мамка, наконец-то, ты приехала!

   Эта смеющаяся пацанка, вырываются из рук Галины Ильиничны и, стремглав промчавшись до окна, камнем повисает на шее моей Веруни. Та от полной неожиданности едва удержалась на ногах. Какой-то момент она явно боится руками коснуться этой маленькой девчушки. Затем я собственными глазами вижу, как в моей Веруни просыпаются материнские чувства. Обеими руками она начинает прижимать это маленькое тело к своей груди, целовать детское личико и на ушко ей что-то нашептывая, заливаясь при этом слезами.

   Я вместе с Галиной Ильиничной ошеломленно наблюдаю за разыгравшейся сценой, Николай Николаевич же, как ни в чем не бывало, берет в руки мобильник с мигающим дисплеем и начинает долгий разговор с человеком, ему позвонившим. Тем временем плачущая Веруня с этой Васьковской пацанкой на руках промчалась мимо меня и, ни слова не говоря, нырнула в дверь палаты и, как в народе говорится, и была такова с чужим ребенком на руках. Я собрался бросится за ней вслед, но тяжелый взгляд Галины Ильиничны, а главное ее рука, легшая на мое плечо, в зародыше подавила этот мой порыв.

   – Женщины в таких делах лучше друг друга понимают и с такими делами они лучше без вас справляются! Вы нам мужики нужны для другого! – Заявила мадам Воротникова.

   Воротникова сердито зыркнула на меня своими строгими глазами и, рукой отведя в сторону, взяла свою корзину и ее понесла к холодильнику, который работал за рядами медицинской аппаратуры. Там она начала разбирать продукты и раскладывать их по его полкам. Я подошел поближе, мне захотелось взглянуть на то, что находилось за рядами медицинского оборудования, и тихо ахнул про себя. Воротникова в том углу устроила себе маленькую кухоньку с двухкомфорочной плитой, холодильником, машиной для мойки посуды и различными кухонными комбайнами. Там она, не сходя с места, могла для своего Коли приготовить и любимый им тархунный кисель, и суп пюре из томатов и украинский борщ с чесночными пампушечками. Увидев мои глаза, полезшие на лоб, эта женщина одним движением своей руки распахнула какую-то дверцу за своей спиной, явив моим глазам набор различных бутылок с крепкими напитками. Налила мне на два пальца в стакан какой-то коричневой жидкости и стакан поставила перед моим носом. Пока я наслаждался суперзапахом французского Хеннеси, Галина Ильинична налила себе полстаканчика белой жидкости.

   Мы одновременно наши пойло поднесли к губам, а затем их мгновенно проглотили. Я наслаждался теплом, в сей момент разливавшимся по моему телу, а Галина Ильинична из холодильника достала лук, уже порезанный кружками, крепко посолила один кружок и с видимым удовольствием зашвырнула его себе в рот, а потом ядрено захрустела этим репчатым луком, держа свои глаза закрытыми. Когда Галина Ильинична снова их открыла, то эти ее глаза жили отдельной жизнью и были полны желания снова повторить нашу выпивку. Мне оставалось только ей подморгнуть, и она тут же принялась бы за работу, но в этот момент за моей спиной вдруг послышался противный и скрипучий голос Никольского.

   – Галька, ну сколько раз тебе нужно говорить, чтобы ты не спаивала бы моих гостей. Я не виноват, что мы с тобой так поздно встретились. Вышла бы замуж за меня лет шестьдесят назад, была бы матерью героиней! Ну, а сейчас давай вместе будем жить, пока моя женилка работает, а когда меня заберет к себе Борис Фридман, то я так и быть разрешу тебе другого мужика себе поискать, а то ведь одна сопьешься к чертям собачьим!

   В этот момент увлекательного семейного скандала что-то приятно защекотало мою задницу, это мой мобильник затрясся в дикой пляске Вита, вызывая меня на связь. С большим трудом я его выудил из заднего кармана джинсов и поднес к своему уху. Хотя его дисплей мне демонстрировал надпись "звонок анонимный", я прекрасно знал о том, что сейчас по нему мне позвонил сам бульдог Олигарх Колючий. Этот дурак не знал о том, что на этом телефоне записан один единственный номер его телефона и никто другой, кроме Димы Алферова, не мог бы мне по нему позвонить. Поэтому я смело нажал кнопку "прием вызова" и произнес:

   – Привет, Дима! Целая вечность прошла с нашего последнего разговора. Ты, сам-то где пропадал, пару раз я тебя набирал, но всегда мне говорили, что ты отключил телефон.

   – Это не я отключал телефон, это мне его отключили! Эти парни захотели меня посадить в тюрягу лет на пять – десять. Словом, я прошу тебя набери меня снова и мы с тобой, молча, поговорим, а то сейчас меня слушают все, кому не лень, и друзья, вернее, бывшие друзья, и враги, и все правоохранительные органы, вместе взятые. Так что, друг, жду твоего звонка.

   Ни слова не говоря, я дал отбой звонку Дмитрия Алферову, а затем перенабрал номер его телефона на своем мобильнике для предстоящего мысленного с ним разговора. Помните, я вам говорил, что Дима телепат, но какой-то уж неудачный телепат, он прекрасно понимал и мог говорить мысленной речью только в одном случае, когда кто-то позвонит ему и начнет свои мысли ему передавать и принимать по оптико-волоконному кабелю. Набрав номер телефона этого бульдога, я первым делом дождался, когда умолкнут гудки вызова и только после этого мысленно поинтересовался: