Текст книги "Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валентин Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 95 страниц)

   На этом разговор с министром закончился, но мысль о том, что Матвей Никандрович пока не может в полной мере ответить на все вопросы президента, кто же и почему совершил такое дикое убийство, хладнокровно расстреляв десять мальчишек и девчонок, если сейчас я не помогу министру в этом вопросе?!

   В своём сознании я сформировал небольшую мнемограмму, в которой коротко рассказал о прапорщике ФСБ Юрии Малашенко, о команде спецназовцев, которой он командовал, о приказе им полученным от своего высшего руководства. В конце мнемограммы я пояснил, почему Малашенко со своими бойцами полностью не выполнил полученного приказа. Своей командой прапорщик не просто должен был ликвидировать этих ребят и девчат, но и принять соответствующие меры для полного уничтожения их трупов. Но с этим делом прапорщик почему-то не справился. Мы с Михалычем тела этих молодых парней и девчонок обнаружили слишком рано, не позволив исполнителям свое грязное убийство довести логического завершения, возможно, этим под удар был подставлен и сам Дронов.

   Мне стало легче дышать, когда мнемограмма покинула мое сознание и по телефонным линиям проскользнула в головной мозг генерала армии. На некоторое время в микрофоне мобильника не было слышно его голоса. Ему понадобилось некоторое время на ее чтение и осмысливание. Затем снова на линии прозвучал его приятный баритон:

   – Спасибо за честно выполненную работу, Руслан! Следуя твоему совету, я обязательно прослежу за дальнейшим развитием событий по этому делу. Обязательно приму некоторые меры личной предосторожности!

   Михалыч выделил в мое распоряжение один из Тигров взвода майора Зеленковой и когда настала минута расставания, то он и я принялись мутузить друг друга кулаками по своим плечам и спинам. Краем глаза я все же проследил за тем, как Максим Звонарев быстренько обежал все четыре Тигра, отбирая нам бронеавтомобиль. Он остановился на одном из Тигров, забрал у рядового ключи зажигания и с удобством устроился на водительском месте, принялся терпеливо ожидать, когда, наконец-то, и мы разожмем свои дружеские объятия.

   Последний раз хлопнув кулаком по крепкой спине Михалыча, я едва не расплакался, но теперь уже от радости, когда осознал, что я снова стал свободным человеком! Спотыкаясь на каждом шагу и оглядываясь на Михалыча, я направился к нашему Тигру. Там, прежде чем занять пассажирское сидение с правой стороны от водителя, я внимательно осмотрел внутренности салона этого нашего бронеавтомобиля, остался довольным всем увиденным. Затем я занял свое сидение, Максим сидел, ожидая моего приказа на начало движения. Повернув лицо в его сторону, я негромко ему приказал:

   – Максим, закрой все двери и люки этого бронеавтомобиля, подними бронированные стекла и установи бронированные заслонки. Только после этого мы можем отправляться в путь. Едем в гостиницу, там отдохнем немного, а затем мы принемся за расследование кое-какого дела.

   Никогда раньше за всю историю своего существования улица Нижние Мневники не была заполнена таким количеством служебных автомобилей московской милиции. Они были повсюду, но в основном больше всего их было на площадках, расположенных рядом с этим автосервисом. Максим, ловко маневрируя бронеавтомобилем сумел выбраться из этой невообразимой толчеи, не задев и не повредив ни одного другого автомобиля. Некоторое время мы спокойно двигались по правой стороне улицы, когда впереди показался левый поворот на мост через городской водоканал со шлюзами для пароходов и теплоходов, то у меня под левой лопаткой возникло неприятное жжение.

   – Постарайся этот мост проскочить на высокой скорости, майор! Тихим и спокойным голосом я посоветовал Максиму.

   Тот удивленно повернул голову в мою сторону, раскрыл было рот, видимо, собираясь мне возразить по отданному мною приказу, но в этот момент и его глаза широко раскрылись. Максим вдруг громко прокричал:

   – Бронетанковая граната, они только что выстрелили противотанковой гранатой!

   На противоположной стороне водоканала стоял такой же, как наш бронеавтомобиль Тигр, но только на его крыше был развернут комплекс РПГ26. Сейчас от этого бронеавтомобиля к нашему Тигру разворачивался дымный след противотанковой гранаты, ее саму невооруженным глазом не было видно. Только благодаря этому дымному следу мы и заметили, что по нам стреляют противотанковой гранатой! Я в тоже мгновение задействовал заранее заготовленное и прочитанное заклинание о спасении моей и Максима жизней. За малую долю мгновения до контакта противотанковой гранаты с нашим бронеавтомобилем, магии выбило из креплений ветровое бронированное стекло, оно силой магии было отброшено на два – три метра от нашего Тигра. Затем последовал взрыв противотанковой гранаты, который нас обоих, к этому времени наши тела были надежно закапсюлированы магической энергией от внешнего воздействия, выбросил через отверстие, где раньше стояло лобовое стекло Тигра. Этот взрыв меня и Максима Звонарева сбросил прямо в воды этого канала.

   Я заранее запланировал свои действия таким образом, чтобы любой человек, кто будет после взрыва осматривать салон нашего Тигра остался бы твердо убежден в том, что пассажир и водитель этого Тигра погибли! Внутреннее помещение салона бронеавтомобиля было покрыто множеством луж моей и Максима крови. В отдельных местах можно было бы заметить пепел и прах, оставшиеся от сгоревших в жарком пламени пожара двух человек! Словом, мой друг Михалыч остался бы доволен выполнением своего приказа, который он отдал сразу после того, когда я с Максимом покинул этот ужасный автосервис. МВД РФ не хотело бы, чтобы слухи о таком массовом убийстве в столице нашей родины, распространялись бы по стране!

   Вода в московском водоканала помимо того, что была холодной, стоял октябрь месяц, к тому же она оказалась чрезвычайно грязной, сильно пахла помоями, химическими реагентами и черт знает, чем. На ее поверхности плавали отходы человеческого бытия, особенно было неприятно, когда рядом с твоим лицом проплывали человеческие экскременты. В такой грязной воде мы провели чуть ли не полчаса. Причем все это время мы были хорошо видны любому человеку, остановившемуся на мосту, чтобы понаблюдать за движением по каналу самоходной баржой с грузом речного песка или на пассажирский теплоход. Навигация по Москве-реке закончилась или заканчивалась, так как за все время нашего пребывания в воде мимо нас не прошла ни одна баржа, ни один теплоход.

   Максим Звонарев первое время посмеивался над собой и мной, называя меня Робинзоном, а себя Пятницей, но затем парень притих, ушел в свои мысли, в деле нашего спасения полностью положившись на меня и на мою магию! Чтобы сильно не мерзнуть в октябрьской воде, я между нашими телами и водой сохранял энергетическую прослойку, то есть Максим и я, мы оба как бы находились в энергетической капсуле, которая, правда, нас не согревала, но она не позволяла нашей верхней одежде окончательно промокнуть, потянуть нас на дно водоканала. Мы болтались на поверхности воды и малая, почти незаметная волна прибивала нас то к одному, то к другому забетонированному берегу канала, высившемуся над нашими головами на три-четыре метра!

   Некоторое время над нашими головами еще продолжалась веселая перекличка бойцов, якобы уничтоживших наш бронеавтомобиль Тигр. Эти козлы, вованы радостно перекрикивались друг с другом, описывая детали попадания противотанковой гранаты в наше транспортное средство, Как я узнал из этой переклички, они впервые в своей жизни увидели этот РПГ26 и впервые из него стреляли! Затем, как я понял из криков, прибыл транспортер для эвакуации нашего подбитого и полусожженного Тигра. После некоторой возни на мосту, на обоих берегах водоканала наступила тишина.

   Через мгновения я и Максим снова стояли на мосту и, перегнувшись через его перила, понаблюдали за приближающейся баржой, тяжело загруженной речным песком. Насмотревшись этой картиной, я еще раз внимательно осмотрел себя и Максима, наша верхняя одежда не намокла, но она так и не сохранила своего респектабельного вида. Сейчас мы с Максимом чем-то походили на гопстопников, возвращающихся домой с очередного грабежа! Признаюсь честно, что я не обладал достаточными магическими знаниями для того, чтобы нас обоих переодеть бы в новую верхнюю одежду, поэтому я протянул Максиму пятидесяти долларовую банкноту и ему приказал:

   – Максим, постарайся найти такое такси, которое без лишних разговоров за эти доллары доставит нас в гостиницу "Арарат Хайятт Парк".

   Доллары оказались весомой валютой, практически через минуту шикарный лимузин "Марк 4" уютно нас катил по московским улицам, а его водитель, эдакий громила с накаченными и татуированными бицепсами, развлекал нас рассказами из своего криминального прошлого. Уже на второй минуте этих его восторженных воспоминаний и причитаний я понял, что мужик гонит нам лапшу на уши, своими россказнями о тюремной жизни. В таком случае я не стал его просить о том, чтобы он заткнулся, помолчал бы, дал бы нам обоим немного отдохнуть, подремать, а в грубой форме заткнул его глотку. В дальнейшем в салоне лимузина сохранялась полная тишина, а этот водитель громила постоянно шевелил губами, чему-то глупо улыбался. Время от времени он даже плакал или громко смеялся, продолжая самому себе рассказывать тюремные побасенки.

   Охрана гостиницы как-то странно встретила меня и Звонарева, ребята-охранники были как бы очень рады нас снова видеть, но в то же самое время они осторожно обходила нас стороной. Но нашелся один такой верный человечек, который, пробегая мимо нас обоих, успел нам на уши нашептать пару слов. Из полученной информации я узнал о том, что сейчас, где-то на цокольном этаже гостиницы, идет секретное заседание акционеров гостиницы. Они обсуждают вопрос увольнения Виктора Путилина с черным билетом, без права в дальнейшем занимать аналогичную должность. Иными словами армяне пытались уволить моего друга и дать ему отвратительную рекомендацию о неспособности занимать высокие посты в службах гостиничной безопасности.

   Я с силой и злостью, словно дворовая собака, потянулся и встряхнулся всем своим телом. Ну, ненавижу я ситуации, когда тебе плохо, то находятся люди, которые своими поступками эту плохую ситуацию еще более ухудшают! Это я имею в виду своего старого друга старика Мовсара, этот криминальный волчара приложил свою волосатую лапу и к этому делу. Он надеялся, убрав от меня Виктора Путилина, ну, кто, скажите, захочет иметь дело с этим человеком, репутация которого так подмочена, занять его место, тем самым иметь большее на меня влияние! В момент злобных потягушек я заметил любопытный взгляд майора Звонарева, который с каким-то глубоким внутренним интересом меня рассматривал. Видимо, это парень ожидал, как я прореагирую на эту отвратительную новость в отношении увольнения своего лучшего друга?!

   – Мне нужно знать, майор, где именно сейчас проходит это заседание! – Я обратился к Максиму, мой голос шипел от злости, меня переполнявшей. – Набери охранников, оставшихся нам верными, со всех сторон окружи этот зал заседания акционеров. И ни под каким предлогом не позволяй им покинуть этот зал, никого туда не впускать!

   Майор Звонарев козырнул мне в ответ, он тут же умчался выполнять мое распоряжение. Я же продолжил свой путь в бар гостиничного лобби, где надеялся найти старика Мовсара. На подходе к бару, у одного из охранников, проходившего мимо я отобрал мобильник, и на нем стал набирать номер телефона Шамсы Вилкок. Разумеется, старик Мовсар находился в баре, он мелкими старческими глоточками пил свое кофе, рядом с ним сидели два незнакомых мне господина подозрительной наружности. При моем приближения, они мгновенно вскочили на ноги и в долю секунду растворились в толпе посетителей бара. К этому времени произошло соединение с госпожой Вилков, но она, старая задница, не очень-то торопилась подходить к своему телефону. Старик Мовсар сделал очередной глоток своего кофе, от полученного удовольствия он даже причмокнул своими толстыми губами. Меня он старательно делал вид, что не замечает, я бы на это мог только сказать, что это его невнимание было ужасным свидетельством того, как быстро твое былое влияние горело ярким пламенем.

   В этот момент госпожа Вилкок изволила поднять свой зад, подойти к мобильнику и соединиться, чтобы поговорить со мной. Она тут же принялась ворковать о всяких светских новостях, но мой вопрос, произнесенный холодным голосом, прервал это воркование:

   – Привет, Шамса, как ты поживаешь?

   Чувствуя неладное, Шамса начала расписывать в деталях, что Николай Николаевич является таким замечательным человеком, но я грубо опять-таки прервал это ее воркование, тихим и ледяным голосом поинтересовался:

   – Шамса, сейчас меня интересует твой ответ на один простой вопрос, а именно, сколько в нашем собственности имеется акций компании "Арарат Хайятт Парк Отель, Москоу". Об этой компании и о приобретении ее акций в Лондоне мы разговаривали примерно неделю назад. Значит, ты мне хочешь сказать, что на настоящий момент я являюсь владельцем двадцати двух процентов акций этой компании! Ну, что ж это не так уж плохо. Спасибо, дорогая, о деталях мы поговорим несколько позже!

   С этими словами я прекратил разговор с Лондоном. Хотя он велся и на английском языке, выражение лица старика Мовсара по ходу этого разговора претерпело многочисленные изменения. Если в самом начале моего разговора с Шамсой Вилкок оно было непроницаемо и практически ничего хорошего мне не предвещало, то по завершении этого разговора старик Мовсар сильно повеселел, он снова начал мне дружески улыбаться!

   Когда я вместе с ним появился на встрече владельцев гостиницы "Арарат Хайятт Парк", то старик Мовсар в пыль растер их пожелание отправить в отставку Виктора Путилина. Строгим голосом он им рассказало о том, кто именно стал новым владельцем акций их гостиницы и сколькими акциями он обладает. Так что вопрос об увольнении Путилина был отложен и больше к нему мы уже не возвращались!

3

   Я крепко спал, когда среди ночи на меня обрушилось что нежное, томное и сладкое. Мои губы, рот, а также руки тут же принялись тискать, ласкать и целовать мою Веруню, которая тихо повизгивала, подставляя мне под поцелуи то свою лебединую шею, то плечо, а то грудь с твердым, словно сталь, соском. Два с половиной дня мы не виделись друг с другом, все это время моя девушка провела на факультете журналистики. Сейчас она начала учиться на четвертом курсе факультета журналистики МГУ имени Ломоносова. Еще один год учебы и моя девчонка окончательно станет самостоятельной женщиной, начнет журналистскую карьеру в редакцию какой-либо федеральной или московской газеты, или станет корреспондентом на телевидении.

   Когда мы оба усталые после занятия любовью, нагие, тяжело откинулись на подушках, счастливые от самого пребывания в объятиях друг друга, Веруня вдруг мне заявила:

   – Руслан, что ты думаешь по поводу того, чтобы наша студенческая компания, которую мы только что создали, подписала бы договор с твоей госкорпорацией. Мы могли бы предоставлять вам свои услуги в области рекламы и маркетинга. Мы уже разработали и готовы вам предложить на рассмотрение наш подробный план работ по формированию имиджа твоей госкорпорации, а также приступить к размещению рекламы вашей будущей продукции.

   Такое продолжение наших любовных утех оказалось для меня полной неожиданностью. В момент начала Веруней разговора я лежал на боку, носом уткнувшись носом в ее нежное плечо, размышляя о страшных событиях прошедшего дня, в которых мне пришлось принять участие. Но об этих событиях впервые с момента возобновления наших отношений с Веруней мне не хотелось вспоминать или говорить.

   Я не мог, не в силах был ей, этой славной и такой хорошей девчонке, рассказывать, язык у меня на это не поворачивался, о тех волнениях и страхах, которые мы с Михалычем испытывали и переживали, разыскивая пропавших мальчишек и девчонок. До сих пор перед моими глазами стоят красивые черты мраморно белого лица Нины Алферовой с двумя ярко красными точками огнестрельных ран на левом виске и под левым глазом этой девчонки. Хотел бы все это навсегда забыть, но так и не смог этого сделать, мне снова и снова повсюду мерещилась эта безобразная куча мертвых тел совсем молодых девчонок и мальчишек! Эти тела были собраны в углу помещения автосервиса и были едва прикрыты грубой ветошью для протирки автомобилей. Эти мальчишки и девчонки были расстреляны безжалостной рукой прапорщика Юрия Малашенко, а им бы жить да жить!

   Я не мог своей Веруни сейчас упомянуть и о том, что сегодня меня и Максима Звонарева по приказу министра внутренних дел Российской Федерации едва не расстреляли противотанковой гранатой. Политика во все времена считалась грязным делом, хотя порой ей занимались и хорошие люди! Министр Дронов или его специальный порученец полковник Фердинанд посчитали, что в тот день мы с Максимом Звонаревым слишком уж многое узнали из того, о чем нам знать не стоило бы, вот они и приняли меры! Сквозь эти грустные и одновременно такие страшные воспоминания о вчерашнем дне с большим трудом до моего сознания пробились слова, произнесенные Веруней о контракте, о ее рекламной компании.

   – Нужны ли тебе деньги, дорогая? – Первым же делом я поинтересовался. – На создание рекламной компании всегда требуется очень много денег! И еще, Веруня, для твоей же информации, сегодня инициативная группа, работающая над созданием и регистрацией в правительстве нашей госкорпорации во главе с Никольским перелетела в Лондон. Как оказалось, работать в этом городе гораздо безопаснее, чем, скажем, заниматься тем же самым делом в нашей Москве. Вот я и решил, управляющую компанию до поры, до времени оставить в Москве, а всех людей, которые приступят к разработке образцов нашей будущей продукции, отправить в Лондон. Договор о сотрудничестве ты можешь подписать с управляющей компанией в Москве, но, если ты, Веруня, по-прежнему, считаешь, что тебе и твоим менеджерам необходима встреча с руководством госкорпорации, то тогда вам придется слетать в Лондон. Там вы можете встретиться Никольским, обсудить с ним все вопросы, связанные с производством продукции!

   – Руслан, ты нам предлагаешь слетать в Лондон?! Ну, да ладно, деньги на поездку, если хорошо постараться, то я еще смогу найти. Но я никогда не занималась вопросами оформления виз, не знаю, как заказать авиабилеты и гостиницу в Лондоне! Кто в этих вопросах мог бы мне помочь?

   – Твоя подруга Клава теперь неплохо разбирается во всех этих вопросах, она тебе поможет оформить поездку в Лондон, а также подготовить и подписать договор с нашей госкорпорацией. – Сказал я, снова подтягивая к себе свою любимую девчонку Веруню, пока она не успела еще на свои плечи накинуть свою такую противную ночную комбинацию.

   Уже полностью одетый, держа в правой руке демисезонный плащ, я постоял у постели, внимательно всматриваясь в безмятежное лицо спящей красавицы, своей Веруни. Мои вчерашние проблемы пока так и не коснулись этого нежного создания.

   Пять минут назад по мысленному каналу связи со мной связался майор Звонарев, он сообщил о только что поступившей оперативной информации в 64-е отделение милиции. Согласно этой информации прапорщик Малашенко и его группа специального реагирования только что получили срочный приказ своего начальника управления. Согласно этому приказу прапорщик должен был вместе со своей группой встретить рейс британской авиакомпании British Airways, прибывающий в Москву через какой-то час. Он с группой в десять бойцов должен был встретить и арестовать майора Леонида Васькова, прибывающего на борту самолета этой британской авиакомпании. В те утренние минуты в мою не выспавшуюся голову и мысли не возникло по отношению к том, как такое вообще могло случиться, чтобы секретный приказ по ФСБ поступил бы в одно из московских отделений милиции в формате оперативной информации?!

   Вероятно, я должен был обратить свое внимание на это странное совпадение, но рано утром я просто действовал, ни о чем не думая. Четыре минуты у меня ушло на то, чтобы умыться и одеться, взять с прикроватного столика свои проверенные пистолеты Desert Eagles, убрать их в подмышечные кобуры. Нежно поцеловав Веруню в губы, я тихо развернулся и на цыпочках, чтобы не разбудить свою любимую девчонку, отправился к выходу из апартаментов.

   После нервной субботы в это столь раннее время суток постояльцы гостиницы "Арарат Хайятт Парк" спали крепчайшим сном. В гостиничных коридорам ни малейшего движения, только время от времени проходили парные патрули охранников. За гостиничными окнами клубилась черная ночная темнота. Пройдя гостиничными коридорами я вышел к лифтам, обратив внимание на, что впервые за время своего пребывания в этой гостинице я в коридоре не встретил старика Мовсара. Видимо, возраст взял свое и это старикан прикорнул на постели в своем номере по соседству. Но я тут же убедился в том, что глубоко ошибался по этому вопросу. Этот неугомонный старикан вместе с Виктором Путилиным стоял посредине лобби, о чем-то с ним беседовал. Увидев меня, старик Мовсар отошел в сторону от Виктора, предоставив мне возможность обменятся с ним тет-а-тет на пару слов.

   – Тебе что-нибудь нужно от меня? – Поинтересовался Виктор. – Какое-нибудь специальное снаряжение, или скажем, специальное оружие, снайперские винтовки?

   Но я лишь только отрицательно покачал головой и тихо ему сказал:

   – Сегодня утром у меня как-то тяжело на сердце. В случае чего ты, Виктор, за ней присмотри!

   Виктор крепко пожал мне руку и также очень тихо, чтобы не слышал старик Мовсар, ответил:

   – Ничего, Руслан, с тобой не случится! А за Верой я обязательно присмотрю, она очень хорошая девушка!

   Не знал Виктор Путилин того, что Юра Малашенко был одним из самых сильных учеником на моих курсах повышения квалификации руководящих работников КГБ СССР. Но из-за этой своей одаренностью магией, из-за своей вседозволенности, как мага, у него еще во время учебы на моих курсах помутился разум, парень стал игрушкой в руках своего начальства! Теперь они ему приказывали, а он только и выполнял их самые невероятные приказы. Ведь, согласитесь со мной, что у нормального человека не хватило бы моральных сил на то, чтобы своей рукой пристрелить десять молодых ребят и девчат, если они случайно соприкоснулись и узнали государственную тайну.

   Подобный приказ на грани человеческой психике мог быть отдан только человеком, который переступил эту грань, отправив на смерть десять молодых парней и девчат, только ради защиты своей собственной жизни! То есть начальник управления ФСБ, к которому была прикреплена спецгруппа прапорщика Малашенко, мог быть тем предателем, который принимал самое непосредственное участие в краже государственных документов по вертолету Черная Акула и последующей их продаже их американцам. Из-за предательства этого же человека могла погибнуть разведывательно-диверсионная группа полковника Кантемирова

   Иными словами, этим командиром прапорщика Малашенко мог быть тот человек которого я разыскиваю, но Михалыч, видимо, хорошо знал, кто же был на деле командиром Малашенко, поэтому он приказал меня ликвидировать, чтобы сохранить покой и порядок в нашем государстве! Из большего зла он выбрал меньшее зло, то есть в меня и в Максима Звонарева приказал стрелять из РПГ26. А командир прапорщика Малашенко, пребывая в уверенности, что с Катом и Звонаревым покончено, отдал новый приказ своему сумасшедшему подчиненному зачистить поле боя, убрать одного из последних свидетелей своего предательства родины, майора Васькова!

   Максим Звягинцев приехал за мной на милицейском Форде Мондео с голубой полосой по бортам и надписью "милиция". Присаживаясь на пассажирское сидение, я сразу же обратил внимание на то, что Максим Звонарев очень серьезно подготовился к предстоящему нам бою. В специальных зажимах на потолке салона автомобиля с каждой стороны были закреплены по снайперской бесшумной винтовке Вал и по автомату Абакан с тремя запасными магазинами.

   Максим, отъехав от гостиницы, сразу же перешел на четвертую скорость и погнал свой Форд Мондео в аэропорт Домодево на скорости более ста километров в час. Пару раз нас пытались остановить гаишники, но заметив, что перед ними милицейский Форд Мондео они тут же отваливали в сторону. Домодедовское шоссе было свободным и мы всего за какие-то двадцать минут докатили до аэропорта. Максим Звонарев не стал подъезжать к зданию аэропорта, а подъехал к каким-то воротам, где вахтер, даже не проверив наши документы, пропустил нашу милицейскую машину на летное поле. Таким образом, мы оказались на летном поле, там Максим, немного по нему покрутившись, подъехал к пока еще пустой самолетной стоянке.

   – До прилета британского рейса остается сорок минут! Этого времени нам вполне хватит для того, чтобы спрятать от любопытных глаз свой автомобиль, устроить свои огневые позиции, а затем мы можем спокойно наблюдать за появлением группы Малашенко, а также за тем, как они будут обустраивать свои огневые позиции.

   – Почему ты, Максим, думаешь, что между нами и группой Малашенко может развернуться настоящий бой?! Почему бы нам их попросту не расстрелять из засады?

   – Потому что прапорщик Малашенко ненормальный человек, да и многие бойцы его группы уже пошли по следам своего командира! Они нюхом чуют ловушки и избегают их! Нам следует быть ко всему готовыми, когда его бойцы почувствуют, что проигрывают бой, то они могут на многое пойти. Поэтому я предлагаю их уничтожить еще до момента посадки самолета, когда пассажиры только начнут покидает его борт! В противном случае будет много жертв среди гражданских лиц!

   Минут за двадцать до приземления британского рейса на самолетной стоянке появились посторонние люди. Человек шесть-семь подъехали в самолетной стоянке на сцепке из багажных тележек. Они тут же разбрелись по стоянке, ударами ножей уничтожили весь британский технический персонал, обслуживавший эту самолетную стоянку. Мы еще не начали бой с этой группой сумасшедшего спецназа, как потеряли убитыми четыре гражданского лица. Все еще сохраняя в душе надежду, что нам удастся избежать боя, за действиями бойцов группы Малашенко я наблюдал через посредство своего магического дальневидения.

   Я в душе все еще сохранял надежду на то, что большого боя между нами и бойцами Малашенко не произойдет! Мне казалось, что я или Максим, мы вовремя сумеем выделим прапорщика Малашенко среди других его бойцов, обезвредим его выстрелом из бесшумной снайперской винтовки Вал, по крайней мере, мы сумеем его обездвижить. Затем на пару с Максимом Звонаревым мы постараемся обездвижить и других бойцов его группы, их ранив из своих снайперских винтовок. Но уже на первом шаге выполнения этого своего плана я столкнулся с непредвиденным препятствием. Еще во времена своего обучения на моих курсах Юрий Малашенко показал себя не очень умным, но очень хитрым и осторожным человеком. Каким-то образом, ему удалось на себя и на головы всех своих бойцов натянуть защитные сферы, то есть я видел не нормальные человеческие лица, а одни только белые пятна вместо их голов и лиц.

   В результате создалась ситуация, в которой мы должны были теперь обездвижить или уничтожить всех бойцов, прежде чем я смогу добраться до самого прапорщика Малашенко.

   А ситуация на летном поле из-за моей нерешительности ухудшалась с каждой минутой. Самолет British Airways только что произвел посадку на взлетно-посадочную полосу, минут через пять-семь он должен был вырулить к своей самолетной стоянке, к этому моменту полностью захваченную нашим противником. К тому же само собой образовалась еще одна загадка?! К этой стоянке только что подошли два автобуса, поданные под пассажиров лондонского рейса. Они остановились в метрах ста от стоянки, ни один человек так их и не покинул! Я хорошо видел обоих водителей, но что было внутри, я не мог рассмотреть из-за сильно тонированных окон автобусов.

   Таким неожиданным для меня образом, Малашенко получил важное преимущество в нашей борьбе умов. Теперь он мог захватить в заложники более ста россиян или зарубежных граждан, только что прибывших лондонским рейсом. С таким количеством заложников прапорщик Малашенко сразу же становился неприкасаемым, а его просьбы будут выполняться независимо от того, высказаны ли они нормальным или не нормальным человеком! Тогда им станут заниматься генералы из ФСБ или МВД Российской Федерации, а нам со Звонаревым придется выполнять их приказы!

   – Руслан, – вдруг прошептал Максим Звонарев, приникнув глазом к прицелу снайперского винтовки Вал, – посмотри направо на час пополудни!

   Повернув голову в указанном направлении, я увидел аэродромный бензовоз, неторопливо ехавший к стоянке британского самолета. Таким образом, Максим Звонарев мне подсказал единственный выход из сложившегося положения. Уже более не раздумывая, я тут же выстрелил из Вала по кабине бензовоза. Остановив машину, из кабины выскочил страшно напуганный моим выстрелом водитель бензовоза и, сломя голову, помчался, по его мнению, в безопасное место, к самолетной стоянке Вritish Airways. Мне пришлось выпустить четыре бронебойно-зажигательных пули по самому бензовозу, прежде чем он загорелся. Сначала над ним появился легкий дымок, но уже через секунду появился огонь, который вскоре охватил всю цистерну. Через несколько секунд бешеное огненное пламя разорвало бензовоз КАМАЗ на части, взметнулось высоко к небесам.

   Технические и пожарные службы летного поля аэродрома Домодедова практически сразу же заметили горящий бензовоз, они тут же объявили пожарную тревогу. В нашей части летного поля были тут же прекращены все технические и логистические работы. Приземлившиеся самолеты были направлены к самолетным стоянкам, расположенным в другом конце летного поля. Я собственными глазами наблюдал за тем, как британский самолет, которым Леонид Васьков должен был прилететь в Москву, был развернут и направлен к самолетной стоянке, расположенной в другой части этого летного поля.

   Пока я занимался бензовозом, Максим Звонарев вступил в перестрелку с бойцами прапорщика Малашенко. Ему удалось серьезно ранить двух бойцов его группы, другие же бойцы этой группы на его выстрелы ответили частым огнем из автоматического оружия, стараясь подавить огонь вражеского снайпера. Я же не понимал, почему Малашенко, видя, что операция по захвату Леонида Васькова практически провалена, не бросается спасать самого себя и бойцов своей группы. Вот-вот должна была появиться охрана аэродрома Домодедово, она, наверняка, имела на руках какое-то оружие и тогда простая перестрелка могла перейти в затяжной бой с аэродромной охраной. Тем более, насколько я был информирован в этой аэродромной охране служили люди, хорошо разбирающиеся в оружии и тактике боя малых специальных подразделений.