Текст книги "Избранные произведения в одном томе"
Автор книги: Саймон Бекетт
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 98 (всего у книги 137 страниц)
Спал я лучше, чем за многие последние месяцы. Правда, спал и в свою первую ночь в эллинге, но тогда организм боролся с инфекцией и сон больше походил на изнеможение. Сегодня он был глубоким, укрепляющим, каких я почти не помнил.
Пообещав заехать за мной утром, Рэйчел ушла, оставив меня размышлять, правильно ли я поступил. День только перевалил за половину, и я не знал, как провести остаток времени. Ни Интернета, ни телевидения в эллинге не было. Ни книг, ни музыки и никакой работы. Обычно, занимаясь расследованием, я пользовался вынужденным бездействием, чтобы знакомиться с отчетами и сообщениями по делу. В данном случае таких не было. И хотя ноутбук был при мне, я даже не мог выйти в Интернет, чтобы проверить почту.
Но в данном случае потребность работать, что-то делать довлела не так сильно, как обычно. Рэйчел предложила привезти еще съестного, но у меня еще достаточно осталось. И если я не возражал против супа и яиц, то мог вполне продержаться до утра. Выходить из дома не было нужды, и я никуда не пошел. Устроился в кресле у окна и, наблюдая за неспешным приливом, старался не искать тайных смыслов в невинном предложении подбросить меня до Кракхейвена.
Побуждаемый урчащим желудком, я приготовил ранний ужин: остатки томатного супа, омлет и тост. Хоть и не высокая кухня, но я наслаждался каждым куском. А когда на небе погас последний свет, отправился на послеобеденную прогулку, но на этот раз в ту сторону, где протока впадала в русло. Идти оказалось намного легче, чем утром в Бэкуотерс. Тропинки как таковой не было, но земля под ногами оказалась суше и плотнее – болота уступили место невысоким дюнам, покрытым жестким колючим тростником. Через некоторое время мне попалась заросшая дамба из гравия – часть преграждающих прилив сооружений, которые запустили и позволили разрушаться, так что вода снова овладела сушей. Забравшись на насыпь, я взглянул на берега устья. Решил, что островок огней – это Кракхейвен, а звездочки на море – свет на контейнеровозах, медленно двигавшихся вдоль темнеющего горизонта.
Я пошел бы дальше, но надвигалась ночь, и я повернул обратно, обуреваемый странным, незнакомым беспокойством, природу которого я сначала не мог определить. И только на пороге эллинга сообразил, что вид устья напомнил мне о песчаной банке, где обнаружили тело.
Я постарался выкинуть мысль из головы, убеждая себя, что расследование больше меня не касается. Не получилось. Пусть меня исключили из команды, но мыслительный процесс продолжался. Хотя исключили пока не полностью – Ланди просил переслать ему мои фотографии кроссовки. В эллинге нет Интернета, но я хотя бы перенесу снимки из фотокамеры в ноутбук. Вместе с теми, которые сделал на песчаной банке.
И если, пока этим занимаюсь, лишний раз на них взгляну, какой от этого вред?
В эллинге я поставил чайник и соединил фотоаппарат с ноутбуком. И, попивая чай, стал разглядывать снимки. На большом экране выявилось больше деталей, но поскольку значительная часть стопы скрывалась в кроссовке, я не узнал намного больше того, что выяснил раньше. Некоторое время разглядывал ярко-красный носок, увеличивая изображение, чтобы рассмотреть ткань. Хотя я не большой знаток в этой области, почти не сомневался, что материал искусственный, а не естественный, – полистирол или другая синтетика.
Это была всего лишь догадка, зато в другом я был абсолютно уверен: на пятке кроссовки под грязью прятались напечатанные слова, которые я раньше не заметил. Слишком мелкие, чтобы разглядеть на экране фотоаппарата, но видимые на ноутбуке. Я опять увеличил изображение, добавил контраста и сумел прочитать. Три то ли выдавленных, то ли выпуклых слова на резиновой основе пятки: сделано в Китае.
Дешевая кроссовка и цветистый синтетический носок не соответствовали сформировавшемуся у меня образу Лео Уиллерса, но это теперь проблема не моя, а Ланди. Но я все равно открыл сделанные на песчаной банке снимки. Правый голеностопный сустав виднелся из брючины, но не настолько, чтобы что-нибудь рассмотреть. Я перешел к изображениям головы. Рана была точно такая ужасная, как я запомнил. По выходному отверстию попытался установить траекторию выстрела.
Бессмысленные усилия. По фотографиям я не сумею выяснить больше того, что выяснят полицейские. Не позволяя себе уйти с головой в работу, я заставил себя закрыть ноутбук – понимал: она принесет одни разочарования. Заварил чай и перед тем, как лечь в постель, глядел, как на протоку опускается ночь.
Однажды меня разбудили вскрики и странные подвывающие стоны. Тюлени, сонно сообразил я. Рэйчел права, подумал я, засыпая. Их голоса похожи на чокнутых лабрадоров.
Будильник в телефоне вырвал меня из глубокого сна без сновидений. Я отдохнул лучше, чем случалось в последнее время. И единственным напоминанием о перенесенной инфекции была боль в суставах и зверский аппетит. Я принял душ, побрился, сделал из оставшегося хлеба тосты и съел с последними яйцами. Не зная, вернусь ли я в эллинг после поездки в Кракхейвен за свечами, я, помыв тарелки, уложил то немногое, что сюда привез, в сумку.
После этого осталось только одно – ждать. Я снова сел у окна, стараясь не смотреть на часы и не обращать внимания на то, что все больше начинаю нервничать. Она всего лишь подвезет тебя к магазину, где продаются запчасти. Перестань вести себя как школьник. Услышав хруст шин по шлаку, я резко вскочил, чуть снова не попав пальцем ноги в ручку люка под ковриком. В последний раз окинул взглядом помещение эллинга, чувствуя грусть оттого, что покидаю его насовсем.
И, схватив куртку и сумку, поспешил на улицу.
Рэйчел, перегнувшись в открытое заднее окно старого белого «Дефендера», наводила порядок в куче спортивного инвентаря. Рядом валялся гидрокостюм.
– Привет! – Она оттолкнула коробку с кольцами веревки. – Не представляю, откуда Джемми взял половину этого хлама. Видели бы вы, что творится в его комнате. Я как-то заглянула и тут же захлопнула дверь. Хотите поставить сумку? Теперь здесь есть место.
В этот раз на ней была желтовато-коричневая замшевая куртка, под ней выпущенный поверх джинсов черный свитер. Если Рэйчел и пользовалась косметикой, то очень аккуратно, так, что я не заметил. Зато темные волосы были связаны на затылке тщательнее, чем обычно, демонстрируя гладкий лоб и волевые черты лица. Я задался вопросом, не для меня ли это, но тут же обозвал себя глупцом.
Втиснул сумку на пол под сиденье и сел на пассажирское место рядом с Рэйчел.
– Я запер дверь, – сказал я ей, отдавая ключи. – Сила привычки. В мою квартиру пытались, хотя и неудачно, вломиться, но здесь это вряд ли грозит.
– Вы удивитесь, – ответила Рэчер, заводя мотор, – незадолго до того, как я сюда приехала, здесь случилась целая серия краж со взломом. Крик-Хаус не стал исключением.
– Много унесли? – Я удивился, что воры забрались в такую глухомань.
– Ничего такого, чтобы хозяева не могли восполнить: компьютеры и все такое. Только момент был неправильным. – Рэйчел, отъезжая, поморщилась. – Заставляет задуматься, что это за люди?
За рулем большого старого автомобиля Рэйчел показалась мне маленькой, но она управлялась с ним вполне умело. Опытный водитель, она уверенно переключала передачи. Но без надрыва, как прошлый раз, когда меня везла.
– Мне приходилось ездить на таком, – сказал я, чтобы разрядить атмосферу. – Тоже из древних, но не настолько старом, как этот.
– Джемми говорит, что это одна из первых моделей. Он нашел машину на складе металлолома и собрал из отдельных частей. – Траск мне об этом рассказывал, но я тогда не оценил, что удалось его сыну. Парень в его возрасте прекрасно восстановил «Лендровер». Рэйчел резко переключила перед поворотом передачу. – Что вы о нем скажете?
– Мне нравится. – Поездка в «Дефендере» вызвала разные ассоциации, и не все приятные, но это была не вина марки.
– Эти машины – рабочие лошадки. Усилителя руля нет, поэтому их водить все равно, что управлять танком. Но на наших дорогах именно то, что надо.
– Полагаю, шнорхель тоже полезная вещь.
Рэйчел широко улыбнулась.
– Особенно когда какой-нибудь горожанин попадает в ловушку прилива.
– Ух!
– Не переживайте, вы были не первым. – Она увидела что-то впереди, и ее улыбка погасла.
– Этого нам только не хватало.
Посредине дороги в ту же сторону, что и мы, тащился высокий, худой мужчина. Даже со спины я узнал человека, которого чуть не сбил, когда ехал на вскрытие. Он как будто не замечал приближение «Лендровера».
– Эдгар, дай проехать. – Рэйчел вздохнула, почти остановившись.
– Вы его знаете? – спросил я.
– Его здесь все знают. Он постоянно проделывает такие штуки.
– Мне это знакомо. – Рэйчел взглянула на меня, и я в ответ пожал плечами. – Недавно чуть его не задавил и из-за него свернул на дамбу.
– Готова поспорить, тогда вам это показалось выходом. – Она опустила стекло и высунулась в окно. – Эдгар, пожалуйста, сойди с дороги.
Ситуация была абсолютным повтором того, что два дня назад случилось со мной. Мужчина, не спеша и не оглядываясь, семенил посреди дороги. Мешковатый плащ шлепал по коленям, резиновые сапоги топали по земле.
– Что он такое несет? – спросил я. Согнутыми руками Эдгар что-то прижимал к груди, но со спины я не мог разглядеть, что именно.
– Бог его знает. Он вечно кого-то спасает, даже если его находки не нуждаются в спасении. – Рэйчел снова высунулась в окно. – Эдгар, ну пожалуйста!
Костлявый человек не уступал и ничем не показывал, что слышит ее.
– Черт тебя возьми! – Рэйчел остановила машину, вылезла, а за ней я. Мужчина не казался агрессивным, но каким бы ни был тощим, ростом ее превосходил. Кстати, меня тоже. Она пошла за ним. – Эдгар, это я, Рэйчел.
Только тут он как будто заметил ее присутствие. И не глядя на нее и не прерывая шага, ответил:
– Я спешу.
– Знаю. Но ты должен идти по краю, а не посередине дороги. Я тебе уже это говорила. – Тон Рэйчел был твердым, но дружеским. – Что тут у тебя?
– Больно.
Он говорил тихо, приглушенно, словно был чем-то расстроен. Но, по крайней мере, ответил, что было больше того, чего я добился от него в прошлый раз. Я держался позади, чтобы не вывести его из себя, но заметил, что он прижимает к груди комок игл. Еж – неподвижный, неживой. В прошлый раз была чайка.
– Он умер, Эдгар, – осторожно проговорила Рэйчел. – Ты ему ничем не поможешь.
– Больно, – повторил он.
Рэйчел покосилась на меня с видом: «Ну, что тут поделаешь?»
– Ладно, Эдгар. Но ты должен идти по обочине. По обочине – понял? А не посередине дороги. Тебя могут сбить, как чуть не сбили два дня назад. Помнишь доктора Хантера?
Выпученные глаза мужчины скользнули по мне.
– Привет, Эдгар, – поздоровался я.
На его шее зашевелился кадык, но это было только знаком, что он заметил меня. Рэйчел потянула меня назад.
– Вам лучше не приближаться. Он не любит ничего нового.
Я неуверенно посмотрел на похожую на пугало фигуру.
– Вы уверены, что вам ничего не грозит?
– Не беспокойтесь, он безвредный.
Я отстал, но держался достаточно близко на случай, если потребуется мое вмешательство. В Эдгаре не чувствовалось агрессии, но страх заставляет человека совершать непредсказуемые поступки. Каким бы он ни был тощим, придя в волнение, способен бессознательно нанести другому травму.
Но Рэйчел уже потянула его за грязную руку к краю дороги. Уговаривала, но так тихо, что я не слышал слов. Номер удался. Убедившись, что Эдгар сошел на обочину, Рэйчел вернулась.
– Поехали, пока он не передумал.
Мы сели в машину, и она осторожно двинулась вперед. Обгоняя, держалась как можно дальше, пока мы не оставили его позади.
– Его не задавят? – спросил я.
– Машин здесь немного. Если даже мы отведем его домой, он немедленно снова тронется в путь.
– Вы представляете, что с ним такое?
– С медицинской точки зрения, нет. Он не ориентируется в том, что происходит вокруг. Может – аутист, но этого никто не знает. У него пунктик по поводу раненых животных, вечно кого-нибудь спасает. Понятия не имею, что он с ними делает.
Я не психиатр. Но если предположить, что он страдает аутизмом, нужно признать, что у него имеются и другие психические нарушения.
– Где он живет?
– В разваливающемся домике в Бэкуотерсе. Я несколько раз проезжала мимо. Мрачное зрелище. Вам надо взглянуть на то место, если вы решили, что мы живем на отшибе.
– Один? – По поведению Эдгара я бы заключил, что он не способен поддерживать себя.
– Сейчас один. История такова: он то ли ученый, то ли натуралист. Был женат, имел дочь, но девочка однажды исчезла. Пошла поиграть к подруге и не вернулась. Считается, что она утонула, а Эдгар после такого удара так и не пришел в себя. Жена от него ушла, и он проводит все свое время, обходя Бэкуотерс в поисках дочери. Если, конечно, верить рассказам здешних жителей, – добавила она.
– Полиции так и не удалось обнаружить ребенка? – спросил я, пораженный отголоском истории Эммы Дерби. Если все это правда, сестра Рэйчел была не первой жертвой в здешних местах.
– Не удалось. Но это не имеет отношения к Эмме, если вы это имели в виду. То, о чем я рассказала, произошло двадцать с чем-то лет назад и обросло всяческими слухами. Есть такие, кто утверждает, что Эдгар убил собственную дочь или что он спасает птиц и зверушек, потому что не сумел спасти ее. Все стоит принимать со здоровой долей скепсиса.
Мы оказались на окраине города, и Рэйчел замолчала, когда перед нами появилась табличка: «Добро пожаловать в Кракхейвен». Ниже кто-то распылил из баллончика слова: «И сразу вали назад!»
– Броско! – сказал я, чтобы переменить тему разговора.
– Еще не то скажете, когда въедем в город.
Мы миновали группу бунгало и попали на главную улицу, где стояли кирпичные и облицованные галечником магазинчики. Рэйчел остановилась у цементной пристани, где на краю, напоминая окаменевшие стволы деревьев, торчали причальные надолбы.
– Джемми написал, какого типа нужны свечи. – Она протянула кусочек бумаги с написанными от руки закорючками. – Заправка дальше по дороге, не промахнетесь. Мне надо купить кое-что из продуктов. Давайте встретимся на этом месте, скажем, через полчаса.
Я согласился, стараясь скрыть неожиданное разочарование. Чего я ожидал? Что Рэйчел будет водить меня за руку?
– Раз уж я здесь, подскажите, что мне стоит посмотреть?
– Это зависит от того, насколько вам нравятся закрытые магазины и грязь.
– Надо понимать так, что смотреть здесь нечего. – Я покосился из окна на усталый прибрежный город.
– Боюсь, что так. Кракхейвен перевернулся «брюхом кверху» задолго до того, как я здесь очутилась. Все обанкротились, открыты разве что фургон, где продают рыбу с картофелем, да бьющаяся из последних сил кофейня на набережной. Если надоест осматривать достопримечательности, можете там выпить приличный кофе латте.
– Почему бы нам там и не встретиться? – предложил я, прежде чем успел подумать. Рэйчел удивленно подняла на меня глаза, и я выругал себя за то, что поставил ее в неловкое положение. Стал прикидывать, как лучше выпутаться, но она в свою очередь удивила меня:
– Угостите меня пирожным?
Я притворился, что размышляю.
– Не исключено.
– Тогда до встречи.
Глава 12Нет печальнее зрелища, чем рабочий городок, в котором больше нет работы. Кракхейвен был именно таким. Курортное местечко на побережье в выходные бы бурлило. Здесь на главной улице царило запустенье, и половина дверей на маленькой набережной была на замке. У сувенирной лавки был такой вид, словно ее годами не открывали. Витрина затянута целлофаном, чтобы сохранить экспозицию от солнца, но углы отлепились и жалко обвисли. Вместе с крабами, безделушками из ракушек и выцветшими открытками валялись дохлые мухи, словно хозяин, однажды заперев лавку, больше не вернулся.
Люди были, но совсем немного. Озабоченные мамаши, бросая по сторонам взгляды, толкали коляски с младенцами, подростки на лавке провожали глазами прохожих, словно видели в каждом потенциальную жертву. Когда я проезжал через город в прошлый раз, не очень приглядывался к окружающему, поглощенный мыслями о предстоящей операции по извлечению тела. Теперь же понял, какое это унылое место.
Выйдя к бухте, я посмотрел в море, но там, где рассчитывал увидеть плещущуюся воду, была только маслянистая грязь, хотя время отлива еще не наступило. Бухта заилилась, поросла водорослями и жесткой, как проволока, травой. В то, что еще осталось от воды, выдавался ненадежный на вид деревянный причал с привязанными лодками, но он казался каким-то временным сооружением.
В грязи копалась белая с черным птица на тонких, похожих на ходули ногах. Ланди говорил, что устье годами зарастало, а здесь проблема стояла еще острее. Пройдет несколько лет, и бухта совершенно задохнется, и тогда исчезнет смысл существования городка.
Неудивительно, что здешние жители поддержали планы сэра Стивена Уиллерса по строительству пристани для яхт. После встречи с ним я решил, что ему никто не сможет помешать. И уж конечно, не защитники окружающей среды. А для влачащих жалкое существование аборигенов новые рабочие места и перспектива возрождения – это спасательный трос. Но я также вспомнил, с какой небрежной манерой сэр Стивен разглядывал останки сына, и радовался, что в будущем мне не придется испытывать его холодный, безразличный взгляд. Любой союз с ним – все равно, что договор с Мефистофелем о продаже души.
Еще потолкавшись на набережной, я повернулся спиной к бухте и пошел к автозаправочной станции, в сторону, указанную мне Рэйчел. Устье заросло не так сильно, как бухта, – грязь лежала полосами наподобие волн. У кромки берега плавала мертвая чайка – глаза выклеваны, голова безвольно моталась на воде. Ее вид напомнил мне об Эдгаре, бродящем в поисках раненых животных. Или мертвых, поправился я, вспомнив ежа. Он явно не видел разницы.
Хорошо бы рассказанная Рэйчел история оказалась всего лишь местной легендой. Но я сомневался, что такую могли сочинить от начала до конца. Пусть стерлись какие-то детали или их, наоборот, приукрасили, в маленькой общине, как здешняя, исчезновение девочки даже за двадцать с лишком лет не могло забыться. И поведение отца, продолжающего искать дочь, не слишком абсурдно. Оглядываясь на себя после смерти Кары и Алисы, я не могу утверждать, что вел себя разумно. Горе – разрушительное чувство даже для тех, у кого есть родные и друзья, чтобы их поддержать. Трудно представить, чтобы живущий в таком уединенном месте, как Бэкуотерс, одинокий человек не повредился разумом.
Господь спаси и сохрани.
Что бы ни случилось с Эдгаром, мне было бы спокойнее, если бы я был уверен, что о нем известно социальным службам. Взяв себе на заметку выяснить после возвращения этот вопрос, я поднял глаза и увидел впереди знак автозаправочной станции. Напротив, со стороны устья красовалась другая вывеска, крупнее, сделанная от руки на облупленных досках.
Кокер. Починка катеров и авто.
И ниже, буквами мельче:
Оказание помощи на дороге, запчасти, ремонт.
Вывеска висела над сборным одноэтажным домом на маленькой набережной. У воды теснились лодчонки разной степени дряхлости, демонстрируя покрытые водорослями корпуса. Напротив дома стоял пикап и несколько полуразобранных машин.
Я замер, сообразив, что это за место. Мелькнула мысль заглянуть, выяснить, кто таков этот Кокер. Но какой смысл выяснять отношения? У него наверняка с Траском вражда. И не шуточная, если он отказался от клиента. Судя по внешнему виду, предприятие отнюдь не процветало.
Но прежде чем я успел отойти, из-за одной из лодок вышел мужчина. Среднего возраста в плотно облегающем фигуру измазанном маслом синем комбинезоне. Такая же грязная бейсбольная кепка сдвинута на затылок на светлых чумазых волосах. Полнеющее лицо отличалось крупными чертами. Он нес в руках какую-то завернутую в промасленную тряпку деталь двигателя. Бросив на меня взгляд проницательных глаз, он вопросительно задрал подбородок и спросил:
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
Скрипучий голос тот же, что я слышал по телефону.
– Нет, спасибо.
– В таком случае, что вас так заинтересовало на моем дворе? – В его улыбке не было ничего дружеского. – Любуетесь видом?
– Что-то в этом роде.
– Многим нравится. Как машина? По-прежнему в хламе? – Видя мое удивление, он улыбнулся шире. Искривленный передний зуб придавал его лицу чуть волчий вид. – У меня хороший слух на голоса. А у нас здесь не слишком много приезжих.
– Не удивительно.
Улыбка чуть померкла, но не исчезла совсем.
– Сын Траска занялся ремонтом?
– Занялся. – Я прикидывал, не лучше ли уйти. Но наш разговор напоминал поединок, и мне не хотелось поворачиваться к сопернику спиной.
Собеседник, поворачивая завернутую в тряпку деталь, кивнул.
– Я так и думал. Так вы остановились у них?
– А что?
– А то, что можете передать им сообщение. – Его лицо скривилось, ушло все притворство. – Скажите, что тот дрочила…
Прежде чем он успел закончить, дверь домика открылась и появилась девушка.
– Папа, я не могу найти…
Эта была та самая девушка, которую я видел два дня назад с Джемми. Сегодня на ней было больше одежды, чем в прошлый раз, но красные джинсы и облегающий свитер смотрелись не совсем уместно на ремонтном дворе. Увидев меня, она осеклась. По ее лицу я понял, что она меня узнала. Секунду помолчала и поспешно продолжала:
– Не могу найти коробку для мелочи. Не знаешь, где она?
Смелая попытка, но она не обманула ее отца. Его глаза сузились, он переводил взгляд с дочери на меня.
– Ты его знаешь?
– Откуда? – испугалась девушка.
– Тогда почему мне кажется, что знаешь?
Дочь моргнула и открыла рот, словно надеялась, что объяснение возникнет само собой. Отец повернулся ко мне.
– Ну, так что?
За его спиной девушка подавала мне отчаянные, граничащие с паникой знаки.
– Вы о чем?
– Не умничай, – не отступал отец. – Каким образом вы познакомились?
– Мы не знакомы. – Я солгал лишь отчасти. – Пусть мы видели друг друга, но нас никто не знакомил.
– Я не полный идиот. Она вас где-то видела.
Наконец я понял, что происходит, и едва поборол желание предложить, чтобы он сам разбирался со своей дочерью. Девушка была в ужасе. Что бы там ни было у ее отца с Траском, она страшно боялась, что он узнает, что она ездила к Джемми.
– Я здесь сегодня уже проходил, – ответил я. – Ваша дочь могла меня видеть.
– Что вам здесь понадобилось?
– Это вас совершенно не касается, – парировал я.
И на этот раз поставил его в тупик. Он лихорадочно размышлял, кто же на самом деле я такой. Девушка лихорадочно грызла красный блестящий ноготь на большом пальце. Это был подходящий момент, чтобы откланяться.
– Рад был познакомиться. – Это было сказано непонятно кому из них.
Не дожидаясь ответа, я повернулся и ушел.
До автозаправочной станции было рукой подать – только перейти через дорогу. Маленькая, всего две колонки, она предлагала неизвестные сорта бензина, о которых я никогда не слышал. Кроме необходимых мне свечей, там продавалось кое-что из еды, и я восполнил продукты, которые в эллинг принесла мне Рэйчел.
Проходя назад мимо мастерской, я ждал, что меня снова остановят, но там никого не оказалось.
На набережной нашел банкомат и снял сумму, которой, как я понадеялся, хватит, чтобы расплатиться с Джемми. А если не хватит, пришлю ему, как только вернусь в Лондон. Мысль о возвращении в столицу угнетала, и я, выкинув ее из головы, пошел встречаться с Рэйчел.
Кафе так и называлось – КАФЕ, и если бы кому-нибудь пришло в голову в этом усомниться, слово выписали заглавными буквами. Но внутри заведение больше напоминало старую чайную с пирогами и сэндвичами за стеклом прилавка и красно-белыми клетчатыми скатертями на маленьких столиках. Был даже колокольчик, который весело звякнул, когда я вошел.
Рэйчел в кафе не оказалось. И никого другого. Я был единственным клиентом. Стоявшая за прилавком усталая женщина тепло улыбнулась. Я заказал кофе и пошел к столику у окна. Хотя чувствовал себя намного лучше, обрадовался, что после прогулки появилась возможность сесть. Из кафе вид на бухту показался мне радужнее, поскольку масляные пятна в ложе устья отсюда были не видны. Я даже предствил, каким приятным был Кракхейвен до того, как заилилась бухта и из нее ушла вода.
Я старался не смотреть на часы, но как только ослаблял волю, косился на циферблат. Рэйчел опаздывала на десять минут. Ненамного, но я уже начал беспокоиться, не передумала ли она, а может, даже забыла о нашем договоре. Но тут, взглянув в окно, увидел, что она спешит по набережной к кафе.
Она несла пакеты с покупками и казалась смущенной, но когда заметила меня, ее лицо прояснилось.
– Простите за опоздание, – бросила, запыхавшись, она и повернулась к женщине за прилавком. – Привет, Дебби. Как дела?
– Выживаем. – Та ей как будто обрадовалась. – У нас есть свежие пирожные с апельсиновой начинкой и корицей, и я вчера испекла кофейные кексы с грецкими орехами. – Рэйчел иронично мне подмигнула.
– Вы на меня плохо влияете. Знаете об этом? Что возьмете?
Я не большой любитель сладостей и сказал, что ограничусь кофе.
– Ему кекс, мне пирожное и латте, – заказала она.
Я поднял руки, сдаваясь.
– Кекс так кекс.
– Не прикажете же мне есть одной. – Рэйчел покосилась на хозяйку кафе и под завесой пара от кофе-машины продолжала: – Я всегда стараюсь сюда заскочить, когда приезжаю в город. Дебби в прошлом году потеряла мужа, у нее двое детей, и ей нужна любая поддержка, какую мы можем ей оказать. У нее все домашнее, и она большая мастерица по части выпечки.
– Уговорили. Купили все, что было нужно?
– Да. Требовалось совсем немного. Кто-то съел все наши яйца и выпил все наше молоко.
– А я как раз все восполнил. – Я продемонстрировал ей пакеты с покупками.
Рэйчел рассмеялась.
– Будет мне уроком. А если серьезно, не стоило. Я искала предлог на час-другой выбраться из дома. Не большой грех, если человек немного расслабится.
Это было ее первое признание, что семья живет в напряжении, но скорее оговорка, чем сознательное намерение.
– Купили свечи?
– Купил. И у меня произошла любопытная встреча в ремонтной мастерской.
Лицо Рэйчел потухло.
– Что случилось?
Я рассказал ей, как пытался нанять Кокера отремонтировать машину, и про его враждебность.
– У меня сложилось впечатление, что у него с Траском не слишком теплые отношения.
– Можно сказать и так. – Рэйчел замолчала и улыбнулась подошедшей хозяйке кафе. – Спасибо, Дэбби. Выглядит убийственно.
Глядя на размеры кекса на тарелке, я засомневался, что способен его съесть. Когда женщина вернулась за прилавок, улыбка Рэйчел погасла, и она вздохнула.
– Я понятия не имела, что вы с ним пересекались, иначе посоветовала бы держаться подальше. У него что-то вроде вендетты с Траском и Джемми. Со всеми нами. Долгая история. Я никак не думала, что она вас тоже коснется.
– Вам нет необходимости объяснять. Я только надеюсь, что ничего не напортил.
Рэйчел мрачно улыбнулась.
– Если речь идет о Даррене Кокере, напортить ничего невозможно.
Я был другого мнения.
– Там также была его дочь.
– Стейси? – Рэйчел, позабыв о кофе, подняла на меня глаза. – Как вы с ней познакомились?
– Видел позавчера у вашего дома. Она узнала меня, и это не укрылась от ее отца.
– Господи, значит, она опять приезжала повидаться с Джемми!
У меня сложилось ощущение, что я погрузился в более мутную воду, чем рассчитывал.
– Я ничего не сказал, а девушка все отрицала, но я думаю, отец ей не поверил.
Рэйчел закрыла глаза и вздохнула.
– Не поверил. Вы, вероятно, догадались, что отношения Джемми и Стейси имеют свою историю. Неприятности возникли, когда они были еще детьми… и от этого возникли проблемы. Отец запретил дочери встречаться с Джемми, а он, положа руку на сердце, и не очень жаждал. Так продолжалось некоторое время, но Стейси не из тех, кто принимает ответ «нет».
– Я догадался.
Мое замечание заслужило улыбку Рэйчел, но очень напряженную. Она проколола пирожное вилкой.
– Я не сужу ее отца за то, что он бережет дочь. Она у него одна, а Эндрю, если выходит из себя, бывает не слишком деликатен. Однако Кокер хватил через край, превратив историю в эту смешную вечную вендетту. Как Монтекки и Капулетти, только в одностороннем порядке, при том, что Стейси не Джульетта.
Рэйчел удивилась, когда я рассмеялся.
– Понимаю, это звучит необъективно, но все случилось до того, как я здесь появилась, и не имеет ко мне никакого отношения. Сама узнала обо всем примерно через месяц, как приехала сюда, когда наткнулась в городе на Кокера. Я понятия не имела, кто он такой, но он прицепился и понес: мол, Эндрю повезло, что Эмма пропала, что она такая-разэтакая и того хуже. И это все человеку, которого совершенно не знал!
Рэйчел вспыхнула, но я не взялся бы утверждать, от обиды или от злости.
– Я сказала ему отвязаться! – новый тычок вилкой в пирожное. – Как будто подействовало.
Я постарался представить, как сидящая передо мной хрупкая женщина отшила громогласного хозяина автомастерской, и решил, что это вполне вероятно.
– Вы сообщили полиции?
– О чем? Полицейские, зная об отношениях его дочери с Джемми, сами допрашивали Кокера после того, как Эмма пропала. Но больше для проформы, чем почему-либо еще. Да, этот Кокер – подонок, но больше я ничего не могла ему предъявить. – Рэйчел указала подбородком на мою тарелку и улыбнулась. – Ешьте кекс.
Я понял намек и оставил тему. И мы продолжали болтать, избегая чего-либо личного. Рэйчел рассказала, как Кракхейвен некогда процветал: прибрежный город жил тем, что рядом находилось устричное хозяйство, и владел небольшим рыболовецким флотом. Положение изменили падение цен на морепродукты и загрязнение устья.
– Сначала никто не подозревал, что наносы ила – это такая серьезная проблема. – Рэйчел держала чашку с кофе над остатками пирожного. – Поскольку процесс шел длительное время, а не случился за одну ночь, на него не обращали внимания. Больше заботило хиреющее рыболовство. А когда осознали серьезность проблемы, было поздно.
– Разве нельзя вычистить ил?
– Можно. Но его стало настолько много, что стоимость операции взлетела до небес. Еще десяток лет, и вся эта местность превратится в то, что мы наблюдаем в Бэкуотерс, – приливную полосу и затопляемые водой солончаки. Что с точки зрения окружающей среды совсем не плохо, но для населения – медленно надвигающаяся катастрофа. В каком-то смысле страшнее наводнения. После наводнения можно заново отстроиться. Даже после такого, как наводнение в странах Северного моря. Слышали о нем?
Я не слышал. Мои познания в истории были и в лучшие времена отрывочными. Каждый год приносит печальные известия, что где-то кого-то затопило. Что же в этом нового?
– Настоящая катастрофа в середине пятидесятых годов двадцатого века, – продолжала Рэйчел, опуская чашку. – Штормовая волна накрыла здешние места и Северную Европу. На северном побережье погибли сотни людей, серьезно пострадало юго-восточное. Затопило остров Канвей, а Кракхейвен чуть не смыло с лица земли. Тогда город выжил, но сейчас другая история – без бухты ему не удастся возродиться.
