Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 137 страниц)

– Вы такая страшная?

– Бываю моментами. И жутко на него разозлилась. Когда он готовился перелезть через борт, вынесла на палубу корзину с рыбьими потрохами и заявила, что, пока он будет находиться на глубине, стану бросать их в воду в качестве приманки.

– Жестоко. – Я, поколебавшись, спросил: – Но вы этого не сделали?

– Не сделала. Но видели бы вы, какая у него стала кислая физиономия.

Мы убрали тарелки, и пока Рэчер распаковывала десерт, я заварил кофе. Получив кусок «собачьего пудинга», я взглянул на него и спросил:

– Напомните, из чего он сделан?

– В основном из сахарного сиропа и насыщенных жиров. Вот, – она отрезала маленький кусочек и протянула. Я осторожно откусил.

– Восхитительно.

– Что я вам говорила, – улыбнулась она.

Я не мог припомнить, когда чувствовал себя настолько комфортно с другим человеком. Дело было не в вине, поскольку мы выпили совсем немного. Но затем Рэйчел замолчала, и я почувствовал едва ощутимое изменение в ее настроении. И догадался, что последует, прежде чем она снова заговорила.

– Простите, что сначала держалась напряженно.

– Не заметил.

Рэйчел криво усмехнулась.

– Что было, то было. Сегодня не день – настоящий кошмар. И я не перестаю думать о вчерашнем вечере: если бы Кокер возвращался домой другой дорогой, он мог бы вовремя успеть к Стейси. Представляете, что у него на душе, если он сознает, что дочь осталась бы живой, если бы он не свернул туда, куда свернул.

Я прекрасно представлял.

– Не стоит пытаться придать смысл подобным вещам. Такое случается и сродни удару молнии.

– Я понимаю, но от этого не легче. А еще мы сегодня поцапались с Эндрю. Я сказала, что он должен увезти отсюда Фэй – куда-нибудь, где есть дети ее возраста. Господи, где течет какая-то жизнь. Я хочу узнать, что случилось с Эммой, но возможно, это никогда не удастся. И еще есть Джемми. Слышали, как вчера вечером он сказал, что не хочет поступать в университет? Считает, ему нужно остаться присматривать за сестрой. И за отцом, хотя в этом он никогда не признается. В каком-то смысле он заботливее Эндрю. Но его пребывание здесь никому не пойдет на пользу. Нельзя бесконечно жертвовать жизнью в ожидании чего-то. Рано или поздно нужно двигаться дальше.

– Вы говорите о себе или о них?

– Не знаю. Наверное, и о них, и о себе. – Рэйчел посмотрела в бокал с вином. – Эндрю объявил, что это меня не касается и что я могу уехать, как только захочу. Мы оба разозлились и расстроились, но он, по-видимому, прав. Наверное, настала пора мне уехать. Не знаю, какую пользу я могу еще принести здесь. Я лишь еще одно напоминание об Эмме, а их и без меня достаточно.

В ее голосе не было горечи, только усталость. Ветер швырял в окна эллинга капли дождя. Колотил по крыше, будто пригоршнями гравия. Я поймал себя на том, что разглядываю прислоненные к стене фотографии Эммы. Наверху находилась та, что изображала гусиные силуэты на фоне заката в Бэкуотерсе.

– Ладно, оставим мои дела. – Заметив, что я смотрю на снимки, Рэйчел поднялась и подошла к ним. – Не знаю, хорошие они или нет, но позорно их прятать. Вы разбираетесь в фотографии?

– Не очень.

– Я тоже. Эмма была артистической натурой, но нетерпеливой. Любила, чтобы все выглядело спонтанным, и если снимок не получался, инсценировала его. Например, этот с гусями на фоне заката. Она мне говорила, что, установив фотоаппарат, швырнула в воду камень, чтобы спугнуть птиц. Или другой. – Рэйчел взяла фотографию мотоцикла на морском берегу. Сверкающая машина выглядела чужеродным предметом в таком окружении. – Вряд ли просто так заехал на песчаную дюну.

Что-то шевельнулось у меня в голове. В первое утро в эллинге я не особенно приглядывался к фотографиям. А теперь подошел к Рэйчел, которая продолжала перебирать стопку.

– Можно взглянуть?

– Конечно. – Она подвинулась, давая мне место. – Только не подумайте, что я вас подбиваю купить одну из них.

Я, продолжая рассматривать снимок с мотоциклом, рассеянно улыбнулся.

– Где он сделан?

– Понятия не имею. Это, видимо, один из самых первых. А мотоцикл, наверное, ее бывшего парня. Помните, я рассказывала – того задавалы. Воображал себя мачо и игрушки подбирал себе крутые – «Харлей-Дэвидсон» и все такое.

– Значит, снимали где-нибудь в округе?

– Нет. Какое-то другое побережье. Сюда Эмма попала только после того, как сошлась с Эндрю, а с бывшим расплевалась. А что?

– Просто так.

Я думал о насквозь промокшей мотоциклетной куртке и сапогах, обнаруженных на трупе в колючей проволоке. Но если это старая, снятая неизвестно где фотография, она не может иметь никакого отношения к найденным в Бэкуотерсе останкам. Я собирался вернуть ее назад, но Рэйчел, останавливая, положила мне руку на плечо.

– Постойте.

Она нахмурилась, разглядывая изображение. Я тоже присмотрелся к фотографии, но не понял, что приковало ее внимание.

– В чем дело?

– Возможно, ни в чем, – ответила она, но как-то неуверенно. – Может показаться глупым, но раньше я их никогда не разглядывала. По-настоящему. Просто снимки Эммы… и все.

Я ждал. Рэйчел почти нехотя показала на какую-то деталь фона на фотографии с мотоциклом.

– Я могу ошибаться, но это похоже на морской форт. Тот, что стоит в устье.

Я пригляделся. Из моря поднимался нескладный силуэт, но был слишком не в фокусе, чтобы разобраться, что это такое.

– Не исключено. Но, возможно, буровая или нефтяная вышка.

Рэйчел промолчала и начала перебирать другие фотографии в рамках, пока не остановилась на одной. И принялась вытаскивать ее из пачки. Я поддержал другие, чтобы ей стало легче. С пучка колючей травы на песчаном гребне в объектив властно смотрела чайка.

– Вот.

Она постучала пальцем по стеклу. На заднем плане снова виднелся тот же объект. Также на расстоянии, однако на этом снимке выглядел четче.

Явно башни морского форта Маунселла.

– Он снят под несколько иным углом, но теперь я узнаю место, – сказала Рэйчел. – Песчаные дюны в конце дамбы. Оттуда на форт открывается хороший обзор.

– Вы уверены?

Ланди говорил, что форты времен Второй мировой войны разбросаны по всему юго-восточному побережью. Но Рэйчел не на шутку разволновалась.

– Абсолютно. Я там часто гуляю. Взгляните: сохранились только три башни, и одна из них частично разрушена. Нет сомнений – это здешний форт. Черт возьми! Как же я раньше не замечала. Увидела мотоцикл и решила, что фотография из старых.

Она казалась расстроенной, и я не мог ее винить. Рэйчел уже знала, что ее сестра закрутила интрижку с Лео Уиллерсом. А теперь получалось, что уже замужем за Траском она продолжала встречаться со своим бывшим любовником. Это наводило на всякие неприятные мысли, и не только семейного порядка. Возможно, в недавних событиях принимал участие кто-то еще, о ком полиции не известно. Владелец мотоцикла и, возможно, мотоциклетной кожанки.

Как на трупе с колючей проволоки.

Но Рэйчел об этом ничего не знала, так что, скорее всего, это была ложная тревога.

– Ваша сестра снимала на пленку или на цифру?

Некоторые фотографы до сих пор пользуются пленкой, но если Эмма фотографировала цифровой камерой, формат сжатия изображения сохранил дату съемки. Рэйчел покачала головой.

– На цифру, но большинство фотографий Эммы пропали, когда во время ограбления украли компьютеры. Остались только те снимки, которые сестра увеличивала в мастерской, и у них в системе сохранилась информация.

– Даже если снимок был сделан здесь, на нем не обязательно мотоцикл ее бывшего друга-байкера, – сказал я, почти не веря собственным словам. – Вы так хорошо его знаете, что способны узнать?

– Нет, но у кого еще из ее знакомых мог быть такой идиотский байк? И кто бы захотел, чтобы его фотографировали на песчаной дюне? – Рэйчел, судя по ее тону, разозлилась. – А на Марка это очень даже похоже. Он любил, чтобы символы его статуса фотографировали и помещали в рамки.

– Марк?

– Ее бывший. Как же его фамилия? Что-то связанное с религией. С церковью? Ах нет, вспомнила: Марк Чэпл[18]18
  Chapel – часовня (англ.).


[Закрыть]. Точно: Марк Чэпл.

Я отметил про себя, что это имя надо запомнить.

– Возможно, это ничего не значит, но вам нужно рассказать об этом Ланди, – мягко сказал я.

– Черт, понимаю. Думаешь, что хуже уже некуда, так нет же…

Рэйчел выглядела настолько расстроенной, что я, успокаивая, ее приобнял. Она прильнула ко мне, положила голову на плечо, и я ясно почувствовал аромат ее горячего тела. Она подняла голову и посмотрела на меня. Никто из нас не произнес ни слова. В этот момент на эллинг налетел ветер, строение содрогнулось и застонало, и одновременно исчезло очарование момента. Рэйчел вздохнула и отвернулась.

– Поздно. Мне пора.

Когда она надевала куртку, я не нашел, что сказать. Ее улыбка была одновременно усталой и грустной.

– Спасибо за вино и… ну, вы понимаете.

– К вашим услугам.

Порыв ветра вырвал дверь из ее рук, и нас осыпало каплями дождя.

– В кои-то веки угадали с прогнозом погоды.

– Подождите, надену куртку.

– Не стоит. Нет смысла мокнуть обоим.

Я не настаивал, понимая, что Рэйчел не хочет, чтобы я ее провожал. Она снова мне улыбнулась в черном проеме двери.

– Спокойной ночи.

И растворилась в ночи. Я слышал хруст ее подошв по гравию, но в темноте не видел. Сопротивляясь ветру, затворил дверь и застыл, злясь на себя то ли за то, что поддался искушению, то ли за то, что бездействовал.

Вздохнув, взял кофейные чашки и отнес в раковину. Под плеск воды в металлическую чашу мне показалось, что я что-то услышал снаружи. Закрыл кран и прислушался. Только неистовый шум ветра. Я снова потянулся к крану, и в этот момент послышался другой звук. Ошибиться было невозможно: короткий, тут же оборвавшийся вскрик.

Рэйчел!

Глава 21

Я бросился наружу, толчком распахнув дверь. Меня окатил дождь так, что рубашка тут же прилипла к груди. В отсвете из входной двери я различил светлый корпус «Лендровера». Водительская дверца была открыта, но фары не горели.

– Рэйчел! – окликнул я, напрягая зрение.

– Я здесь. – Со стороны дороги донеслось шарканье и прерывистое дыхание. Мои глаза стали привыкать к темноте, и я побежал на звук, где в тени у дороги боролись две фигуры. Но прежде чем достиг места, та, что была крупнее, бросилась в сторону. Я попытался схватить, но пальцы сомкнулись лишь на скользкой, мокрой одежде. Мелькнули дикие глаза, бледное, как у трупа, лицо, и человек вырвался. Я поскользнулся, упал на колено, и топот затих в дожде.

– Дэвид? – Ко мне спешила Рэйчел. Я поднялся на ноги.

– Я здесь. Вы не ранены?

– Нет… только… – Ее голос звучал неуверенно. – Это был Эдгар.

– Узнал. – Я стряхнул с рук грязь. Нескладного человека нельзя было не узнать, и он находился от меня так близко, что в нос ударил прогорклый животный запах. Вот тебе и безобидный. – Что произошло?

– Явился, словно ниоткуда, когда я садилась в машину. Я закричала, и это, видимо, его подтолкнуло. Он схватил меня, бормотал какую-то чушь, я пыталась освободиться, и тут подоспели вы.

Ее голос почти пришел в норму.

– Уверены, что не пострадали? – повторил я.

– Да. Я в порядке, только напугалась. Не похоже, чтобы он хотел сделать мне больно. Скорее, сам был в ужасе.

И не только он, подумал я, прислушиваясь, как успокаивается бешеный ритм сердца. Эдгара не было видно, но в такой темноте он мог стоять в десяти футах, и я бы об этом не знал. А дождь приглушил бы любой звук.

– Никогда его не видела таким. Может, с ним что-нибудь случилось?

В этот момент состояние Эдгара не являлось приоритетом моих тревог, но в словах Рэйчел был здравый смысл. Хотел он или не хотел ее ударить, нечего ему шататься по ночам – вокруг и так хватает трагедий. Я вгляделся в темноту в той стороне, где он исчез.

– Как вы думаете, куда он шел?

– Понятия не имею. Но таким путем домой бы не попал. Сейчас прилив, и если бы забрел на болота, ему бы не поздоровилось.

Это было правдой: туда не стоило соваться и днем в отлив. А ночью, во время высокой воды – безумие. Я вздохнул.

– Пойду его поищу.

– Я с вами.

– В этом нет необходимости. Я его найду.

– И что потом? Поедете к устью? Но вы же не знаете дороги. – Рэйчел толкнула меня в грудь, но при этом улыбнулась. Вы промокли, пойдите возьмите куртку, а я пока заведу машину.

Я не спорил – поспешил в эллинг, сбросил мокрую рубашку, натянул свитер, схватил куртку и выскочил обратно. Рэйчел подавала задним ходом, и лучи фар «Лендровера» превратили дождь в серебряные ниточки.

– Он часто бродит по ночам? – спросил я, когда мы тронулись.

Рэйчел притормозила на повороте и снова прибавила скорость, увидев, что впереди на дороге никого нет.

– Насколько мне известно, нет. Пару раз встретила его в сумерках, но не так поздно. Думаю, что даже Эдгар не сунется в темноте в Бэкуотерс.

И, тем не менее, он здесь был. В голове формировалась мысль. Она напрашивалась и раньше, но меня отвлекало все, что происходило вокруг.

– Здешние жители знают об Эдгаре? Так? – спросил я. – То, что он шатается по дорогам?

– Здесь каждый знает о каждом все, – сухо ответила Рэйчел. – Эдгар практически превратился в часть пейзажа. Его больше не замечают. Здешние обычно настороже, стараясь его не сбить. Не в курсе только приезжие вроде вас. Или… – Она замолчала, переключая скорости.

Несколько дней назад я сам чуть не наехал на него. Была бы скорость больше, не миновать бы трагедии. Рэйчел отпустила педаль газа.

– Господи, может, то же произошло и со Стейси: она чуть не сбила его?

– Не знаю, – признался я.

Но про себя согласился, что такое предположение вероятно. Ланди сказал, что, судя по следам колес, машина дочери Кокера соскользнула с дороги на повороте, и по его версии, девушка ехала слишком быстро и не справилась с управлением. Вполне возможно. Или, повернув, обнаружила перед радиатором Эдгара. Если она ехала с той же скоростью, как мимо меня, то времени на раздумья не было, только на реакцию. Инстинкт требовал крутить руль, и она автоматически повернула.

– Так вы сказали, что он что-то бормотал? Разобрали, что именно?

– Не очень. Что-то про огни на воде. Или в воде. Какую-то бессмыслицу.

Я понимал, что слова Эдгара могли вообще ничего не значить. Были беспорядочной реакцией взбудораженного мозга. И было бы ошибкой искать в них какой-то смысл. Если бы не то, что пришло мне в голову. Я вспомнил вчерашний вечер, когда на меня на полной скорости чуть не наскочила маленькая белая машина. Она исчезла в темноте, но свет еще несколько мгновений озарял зеленый тоннель из ветвей боярышника.

Значит, фары были включены.

Но размышлять на эту тему времени не было. Лучи фар «Лендровера» выхватили ковыляющую впереди фигуру Эдгара. Он тащился посреди дороги, понурив голову. Должно быть, заметил свет, но только глубже втянул голову в плечи. Машина заскрежетала тормозами, и Рэйчел, ползя за ним, опустила стекло окна.

– Эдгар, пожалуйста, остановись. – Никакого ответа, он только ускорил шаг. – Черт! – пробормотала Рэйчел. – Что делать?

– Выпустите меня.

Она остановилась, но мотор не заглушила. Я вылез из «Лендровера», моргнул от ветра и дождя и поспешил за освещенной светом фар удаляющейся фигурой.

– Привет, Эдгар. – Поравнявшись с ним, я постарался, чтобы мой голос звучал живо и естественно. – Ты в порядке?

Тишина. Он отвернулся. В холодном блеске фар я заметил парок у него изо рта. Прилизанные волосы прилипли к черепу, по лицу струилась вода. Несмотря на дождь, его длинное пальто было не застегнуто, засаленная пола хлопала, как ослабевший на ветру парус.

Я его обогнал и теперь двигался спиной вперед и смотрел в фары крадущегося за нами «Лендровера». Прищурился и развел руки, надеясь, что этот жест и успокоит и остановит Эдгара.

– Поздновато для прогулок. Куда ты идешь?

Испуганные глаза на мгновение задержались на мне, и он тут же отвел взгляд. Задержал шаг, но постарался меня обойти. Я пятился, стараясь сохранять между нами одинаковую дистанцию, но так, чтобы моя поза не внушала угрозу.

– В машине Рэйчел, – сказал я. – Помнишь, ты только что с ней говорил? Она хотела бы еще с тобой пообщаться. Спросить об огнях, которые ты видел.

Последняя фраза возымела действие – Эдгал остановился, и я понял, что имела в виду Рэйчел, когда сказала, что он в ужасе. Угрозы с его стороны я не чувствовал, но он был похож на испуганное, готовое броситься наутек животное.

– Что это за огни, Эдгар?

Его губы шевелились, но он не произносил ни звука. Казалось, немного успокоился, однако по-прежнему отводил взгляд – смотрел вокруг, словно искал путь к отступлению. Рэйчел за его спиной вышла из машина, но оставила мотор работать.

– Привет, Эдгар, – небрежно бросила она. – Расскажешь нам, где ты видел эти огни?

Эдгар отвернулся.

– В воде.

– В воде? Имеешь в виду, на воде? Как плавает лодка?

– В воде.

Рэйчел посмотрела на меня, и я снова решил, что мы подумали об одном и том же.

– Это были автомобильные фары? Ты видел машину, Эдгар?

Мертвенно-бледная голова клюнула носом, изобразив кивок.

– Когда ты их видел? – спросил я. Автомобильные фары долго под водой не прогорят, обязательно случится короткое замыкание. Если он видел машину Стейси Кокер, то это было, когда она упала в воду. Или вскоре после того.

Эдгар не ответил; его глаза метались по сторонам. Рэйчел коротко коснулась моей руки, давая понять, что задавать вопросы будет она.

– Послушай, Эдгар, никто на тебя не сердится. Мы только хотим узнать про эти огни. Кто был в машине?

Он сцепил костлявые руки и, словно в некоей извращенной молитве, прижал между ног.

– Я видел ее волосы.

Смущенная Рэйчел колебалась.

– Чьи волосы?

– Как солнечный свет.

Я посмотрел на Рэйчел, стараясь понять, говорит ли ей что-нибудь его фраза. Она беспомощно пожала плечами.

– В машине была девушка, Эдгар? Блондинка? Ты это хотел сказать?

– Не она. – Его волнение росло, он сделал шаг вперед. – Надо идти.

Рэйчел осторожно протянула руку.

– Пожалуйста, Эдгар, это очень важно. В машине находилась девушка? Так? Что с ней случилось?

– Я не…

Он опять попытался уйти, но Рэйчел не двинулась с места.

– Она была ранена?

Эдгар переминался с ноги на ногу, жалкий, напуганный.

– Она спит, мне надо идти.

– Где спит, Эдгар? У тебя в доме? Ты забрал ее к себе?

Но Эдгар покончил с разговорами – стоял понурившись, и дождь капал с кончика его носа, он насквозь промок, но и мы с Рэйчел были не в лучшем положении.

– Давайте отвезем его домой, – предложил я.

Ждал, что посадить его в машину будет непросто, но Эдгар, чуть посопротивлявшись, сдался. Салон «Лендровера» тут же наполнился его запахом. Мокрый, он скрючился на заднем сиденье, как живое воплощение знака вопроса.

– Не знаю, что и подумать, – пробормотала Рэйчел, включая передачу. И включила радио, чтобы неподходящий моменту рок заглушал наши голоса. Потом покрутила ручку настройки, пока в динамиках не зазвучало фортепьяно. – Когда он сказал «Не она», не похоже, чтобы он говорил о Стейси.

Старясь разгадать смысл слов Эдгара, я покосился на заднее сиденье.

– Его дочь тоже блондинка?

– Вы о его словах «Как солнечный свет»? Понятия не имею, только знаю, что она считается пропавшей. Но это случилось много лет назад, когда она была маленькой девочкой. Он же не мог принять за нее Стейси?

Я терялся в догадках, но от чего-то в этой истории мне стало сильно не по себе. Я достаточно насмотрелся на Эдгара, чтобы понять, что даже по своим меркам он ведет себя странно. Он не просто расстроен – он напуган. До такой степени, что в такую гнусную ночь удрал из дома. Что бы там ни случилось, ничего хорошего ждать не приходится.

Стеклоочистители шуршали по ветровому стеклу с размеренностью метронома. Я достал телефон и стал набирать номер.

– Кому звоните? – спросила Рэйчел.

– Ланди.

По крайней мере, пытался. Сигнал, мучительно посопротивлявшись, сник. Я продолжал попытки в то время, как Рэйчел, пробираясь сквозь темноту, снизила скорость перед деревянным мостом, затем снова нажала на акселератор, подпрыгивая по лужам грязи на дороге. «Лендровер» был предназначен для подобной местности, но я ни за что бы не нашел здесь пути.

К тому времени, когда Рэйчел свернула с дороги, я так и не сумел связаться с Ланди. Теперь мы ехали среди кустов переросшей ежевики по колее, которая уперлась в обветшалый дом. Когда я его увидел, нехорошее предчувствие во мне еще усилилось. Это было высокое, но с неудачными пропорциями кирпичное строение; стекла в окнах потрескались, и их забили досками. Дом окружали старые деревья, обрамляя шишковатыми стволами и мертвыми ветвями.

Рэйчел заглушила мотор, и некоторое время тишину нарушал только стук дождя по крыше машины. Затем она повернулась к сидящему позади Эдгару. Он не шевелился весь путь и теперь не проявил ни малейшего желания двигаться.

– Приехали, Эдгар. Ты дома. – Ответа не последовало. – Хочешь выйти?

Он помотал головой и обхватил себя руками. Рэйчел тревожно посмотрела на меня.

– Почему? Что не так?

Эдгар сжался сильнее, упершись в грудь подбородком, чтобы не видеть темного дома.

– Пусть посидит здесь, – предложил я, окидывая взглядом безжизненный коттедж. – У вас есть фонарь?

Фонарь был в моем телефоне, но он светил неярко, и я бы предпочел оставить трубку для других целей. Рэйчел порылась в бардачке и достала тяжелый фонарь в резиновом кожухе. Я ничего не стал говорить, когда она вместе со мной вылезла из «Лендровера». Понимал: уговаривать бесполезно, да и оставлять ее наедине с Эдгаром не хотел. Собирался предложить запереть его в машине, пока мы будем в доме, но она сообразила без меня. Если Эдгар и слышал щелчок дверного замка и понял, что это означает, вида он не подал.

Без света автомобильных фар кругом была кромешная тьма. Дождь почти прекратился, однако ветер не стихал, и под его яростными порывами шелестели невидимые листья и трава. Я включил фонарь, и его луч скользнул по клубкам перепутанного шиповника и стеблей. Когда я осветил стену, Рэйчел поежилась.

– Господи, как же туда не хочется! Нам обязательно надо?

Мне тоже не хотелось, но я понимал, что выбора не было. Что-то настолько напугало Эдгара, что выгнало из дома. И если был хоть малейший шанс, что Стейси Кокер внутри, я не мог не войти. Или ждать, когда прибудет полиция. Если Эдгар приволок ее сюда, она, возможно, серьезно ранена, иначе уже бы с кем-нибудь связалась. В моей голове звенели слова Эдгара: «Она спит».

– Подождите снаружи, а я загляну внутрь, – сказал я шепотом Рэйчел, хотя смысла таиться, наверное, не было.

Она нервно рассмеялась, но тоже тихо.

– Нет, уж лучше пойду, чем торчать здесь одной, как перст.

Я обвел лучом фонаря заросший сад, и мы двинулись к входной двери. Свет выхватывал на земле разные предметы: раковины, камни, плавник. Сначала я решил, что все это брошено в беспорядке, но, заметив устричную раковину, понял, что это такое.

– Пациенты Эдгара.

Во всяком случае, те, которые не поправились. Я повел лучом фонаря, и на меня из темноты блеснули глаза. Сова сидела в чем-то, напоминающем клетку для домашних кроликов. Кладбище птиц и зверей скрылось в темноте, когда я вновь направил фонарь на дом.

Краска с входной двери давно облезла. Ветхая, покоробленная, она перекосилась в раме. Ручка беспомощно болталась – дверь оказалась незаперта. Она отворилась на ржавых петлях, и в нос ударила аммиачная вонь звериных экскрементов.

– Боже! – охнула Рэйчел, наморщив нос.

Перед нами открылся темный коридор. Я посветил на заплесневелые, отстающие обои и голые доски стен. Из мебели был единственный сломанный стул. На полу горы газет и кучи экскрементов, я надеялся: животных, не человечьих.

– Стейси! – крикнул я.

Ответа не последовало, но теперь я слышал откуда-то из глубины постукивание и трепыхание.

– Попробую включить свет, – сказала идущая следом за мной Рэйчел и потянулась к выключателю. Щелкнула несколько раз, но ничего не произошло. – Размечталась.

Соблюдая осторожность, я переступил через порог. Рэйчел держалась рядом. Запах внутри еще усилился, и я почувствовал угрызения совести за то, что Эдгара оставили жить в таких условиях. Радуясь увесистости фонаря, я повернул к ближайшей двери.

Тишину нарушил душераздирающий крик.

Рэйчел схватила меня за руку, отчего луч фонаря дико дернулся по стене и наткнулся на высокомерно восседающую в самодельной клетке чайку.

– Господи! – Рэйчел выпустила мою руку, но осталась рядом.

Я обвел фонарем странную сцену и обнаружил источник звуков. Здесь находилась кухня или когда-то была. Покрытая коркой раковина утонула под горой грязных тарелок и пустых консервных банок, на стенах до потолка висели клетки. Из них на нас блестели глаза – и не только из древних клеток, кроличьих садков и переносок, но даже из старого аквариума. Больше всего тут было морских птиц, но встречались также мелкие животные: грызуны, ежи, кролики, был даже молодой барсук – все с травмами: у кого поломаны крылья, у кого ноги. Из духовки без дверцы на нас из-за проволочной сетки взирал лисенок.

– Как он может здесь жить? – прошептала Рэйчел. – Неужели никто не знал?

Очевидно, нет. Оставив подопечных Эдгара в темноте, мы снова вышли в коридор. Посветив во всю его длину, я размышлял, не продолжить ли осмотр в спальнях на втором этаже. Такая перспектива меня совсем не привлекала.

– Постойте, – прервала мои мысли Рэйчел. – Посветите назад. Там что-то есть на полу.

В луче света у полуоткрытой двери, будто театральный реквизит, возник предмет.

Женская туфля.

Она лежала набоку, ремешок разорван, на коже грязь. Я услышал, как участилось напряженное дыхание Рэйчел, и посветил в щель, стараясь разобрать, что находится по другую сторону порога.

– Стейси!

Мне никто не ответил. Когда я шел по коридору, Рэйчел держалась рядом. Хотел было попросить ее остаться на месте, но понимал, что она не послушается. Моя рука легла на створку двери.

– Стейси, – повторил я и толчком открыл.

Здесь тоже были клетки, но не так много, и большинство пустовали. На одной из стен висел ковер, украшенный первой строкой гимна «Все яркие, красивы творения». К двери спинкой стоял большой диван, из потрескавшейся кожи, словно плесень, вылезала наружу набивка.

С конца свисала голая ступня; в луче фонаря ногти казались черными, но я видел их при свете дня и знал, что они покрыты ярко-красным лаком.

– Оставайтесь здесь, – попросил я Рэйчел.

Она не возражала. Я сделал это не столько из жалости к ней. По неестественной неподвижности ноги понял, что обнаружу на диване, и чем меньше людей потревожат это место, тем лучше.

Сам тоже не хотел входить, но надо было убедиться. Сделал несколько осторожных шагов в комнату, пока мне не открылось, что было на диване.

Дочь Кокера лежала, неподвижно распластавшись на подушках. Светлые волосы обрамляли неестественно распухшее, темное лицо. Глаза навыкате, как от удивления, белочную оболочку пронизали лопнувшие сосуды.

Меня замутило от отвращения, и я отвел фонарь в сторону. Потрясенный увиденной картиной, сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться. Входя в дом, знал, что существует большая вероятность найти девушку мертвой. Я был к этому готов.

Не готов я был к тому, что Стейси Кокер ниже пояса оказалась голой.