Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 137 страниц)

– Что вы на это скажете, доктор Хантер?

– Вполне вероятно, – признал я. Повреждения могли быть нанесены после смерти и на первый взгляд соответствовали тому, что мог натворить небольшой лодочный винт. По крайней мере, из того, что удалось разглядеть под слоем трупного жировоска. Но был в этой теории один изъян.

– Не представляю, как винт мог до такой степени изуродовать лицо. Тело должно плавать ничком, а не на спине.

– Мне известно, как плавают тела, – огрызнулся констебль. – Лодка могла сначала перевернуть утопленника. Рука и нога вывернуты. Это тоже не так просто объяснить.

Мне его реакция не понравилась, но спорить не было смысла. До тщательного исследования в морге все это одни разговоры. А исследовать буду не я, а кто-то другой, напомнил я себе. Ланди позволил мне присутствовать во время извлечения тела из воды, но по поводу Кларк я не обольщался – она своего решения не изменит. У нее на меня был зуб.

Она еще не появилась, но, когда тело аккуратно укладывали в мешок, позвонила Ланди. Тот отошел от берега, слушал, кивал и, разъединившись, вернулся.

– Шеф. Задержалась в суде, приедет прямо в морг.

Удачное начало для того, что я задумал.

– Вам потребуется судебный антрополог.

Я это обдумал, пока он говорил по телефону, понимая, что это мой последний шанс. Ланди только кивнул.

– Как ваши руки?

Я забыл про порезы проволокой. Повертел пальцами и только тут почувствовал, что они болят.

– Нормально. И раз уж я здесь, почему бы мне не взглянуть?

– На усмотрение шефа. Но я бы не стал называть ее глупой.

Меня охватило чувство разочарования.

– Я все же хотел бы с ней поговорить.

– Справедливо. Вот в морге и попросите.

– В морге? – Его неожиданное согласие застало меня врасплох. – Она все-таки хочет, чтобы я осмотрел тело?

– Об этом не упоминала. – Ланди посерьезнел. – Мы хотим знать ваше мнение по другому поводу.

Глава 15

Морг представлял собой расположенное рядом с больницей невзрачное здание. Я зарегистрировался, и мне, прежде чем указали дорогу в раздевалку, сказали номер смотровой. Поместив свою одежду в шкафчик, я надел чистый хирургический халат и белые хирургические тапочки вместо ссуженных мне Рэйчел резиновых сапог.

Я все еще не представлял, зачем здесь оказался. Ланди почти ничего не сказал, только что в морге со мной встретится Кларк.

– Она все объяснит. Отнеситесь ко всему беспристрастно.

Всегда старался так себя вести, а теперь понял, что больше из него ничего не выжму. Ланди со мной в морг не поехал – сказал, что хочет остаться на месте, пока на берег не извлекут всю проволоку. Моя машина все еще стояла у дома Траска без свечей зажигания, и я не знал, когда их наконец ввернут. Поэтому Ланди устроил, чтобы меня подвез разговорчивый констебль.

Кларк ждала меня в смотровой. Под безжалостным светом ламп казалось, что ее и без того лишенное красок лицо выбелили. С ней был Фреарс. Он уже вымыл и продезинфицировал руки, а полицейская начальница ограничилась тем, что накинула лабораторный халат. Как только я вошел, они прервали разговор. Дверь закрылась, и меня, словно одеяло, окутала атмосфера охлажденного кондиционером воздуха.

– Ах, это вы, доктор Хантер, – весело приветствовал он меня. Его ангельски розовощекое лицо выглядело нелепо в хирургической шапочке, – преодолели водные опасности?

– Я на этот раз не был за рулем.

Он отрывисто рассмеялся.

– Если это вас хоть сколько-нибудь утешит, я однажды попал в точно такую передрягу. Угробил насмерть свой старый «Ягуар».

Осматриваясь, я делано улыбнулся. Смотровая была хорошо, по-современному оборудована. Два стола из нержавеющей стали расположены на расстоянии друг от друга. Лежащее на одном из них тело частично загораживали спины патологоанатома и старшего следователя.

На другом, в кювете из нержавеющей стали лежала отделенная от ноги ступня.

Настроение Кларк не улучшилось с тех пор, как я видел ее на набережной у устричной фабрики, но, возможно, такова была ее естественная манера.

– Спасибо, что прибыли, доктор Хантер.

– Все нормально. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем я здесь.

Хотя кое-что в голове у меня зарождалось. Кларк повернулась к Фриарсу, предоставляя возможность объяснять ему. Тот подошел к столу со ступней.

– Узнаете?

– В прошлый раз, когда я ее видел, она была в обуви, но полагаю, что это ступня из устья.

– Не хотите сказать, что об этом думаете?

Озадаченный, я взял из раздатчика пару нетриловых перчаток, натянул на пластыри на руках и подошел к столу. Несмотря на прохладный воздух, в смотровой ощущался кисловатый привкус, подчеркнутый более острым запахом антисептика. Стопа была большой, раздутой и сморщенной – с так называемой «кожей прачки», характерной после пребывания под водой. Грязно-белый трупный жировоск приобрел легкий, почти фиалковый оттенок от краски яркого красного носка. Пальцы – словно бесцветные редиски с погруженными в них желтыми ногтями. Болезненно кривые – состояние, известное как молоткообразное искривление. Видимая поверхность голеностопного сустава – сплошная шишковатая мешанина костной и хрящевой ткани. Это было единственное место, подверженное воздействию окружающей среды и доступное падальщикам. Таранная кость – верхняя часть лодыжки, соединяющаяся с большой и малой берцовыми, обычно гладкая, оказалась изъедена и в ссадинах.

– Ну, как? – поторопил меня Фриарс.

– Не могу сказать ничего такого, что вы уже не знаете. Правая ступня десятого или одиннадцатого на глаз размера. Вероятно, взрослого мужчины, хотя не исключаю крупной женщины. Такого молоткообразного искривления пальцев у юношей, как правило, не встречается, поэтому остается допустить, что это был человек в годах. – Я помолчал, размышляя, что бы еще сказать, и пожал плечами. – Можно добавить, что количество накопленного жировоска и тот факт, что ступня отделилась от ноги, предполагают, что тело достаточно долго находилось в воде.

– Как долго? – спросила Кларк.

– Невозможно определить, просто взглянув. – Кроссовка защищала ступню, что, вероятно, ускоряло формирование жировоска. – Я бы сказал, не меньше четырех недель, но не исключено, что гораздо дольше.

– Продолжайте.

– Признаков травмы нет, только последствия влияния окружающей среды и активности падальщиков. Ничто не говорит о том, что ступню отрезали или отрубили. Остается сделать вывод, что она отделилась естественным образом. Можно взглянуть на рентгеновские снимки?

Фриарс кивнул.

– Только перед этим не сочтите за труд измерить голеностопный сустав.

Я удивленно посмотрел на него. Это же элементарные вещи.

– Разве вы еще не измеряли?

– Сделайте одолжение.

Патологоанатом больше не улыбался. И Кларк тоже. Они наблюдали, как я взял из второй кюветы раздвижной штангенциркуль.

– Надо бы сначала очистить кость от тканей…

– Меряйте, пожалуйста, так. Кость достаточно видна.

Ситуация начинала казаться странной. Я развел штангенциркуль, чтобы расстояние примерно соответствовало ширине таранной кости, свел рожки и прочитал на шкале показание.

– Получилось 4,96 сантиметра.

Я развел рожки шире, чтобы измерить длину кости.

– Не трудитесь, – остановил меня Фриарс и перешел к смотровому столу с телом. – Теперь, если не против, измерьте сустав большой и малой берцовых костей. Разумеется, правой ноги.

Если бы я и без того не догадался, огнестрельная рана в нижней части лица убедила бы меня, что передо мной тело из устья. Одежду с него сняли, и теперь оно лежало обнаженным. Как и ступню, которую я только что исследовал, его основательно вспучило, оно находилось в стадии разложения вспучивания, конечности лишились кистей и ступней. Подверженный воздействию атмосферы и хищников, череп превратился в белесую массу, но огнестрельная рана после того, как отмыли грязь из русла, стала еще заметнее. На груди и торсе имелся разрез патологоанатома, хотя я считал, что внутренние органы настолько разложились, что не могли сообщить дополнительной информации. На глубине в холодной воде их мог защитить трупный жировоск, но я сомневался, что это имело место в данном случае. Защищенные от насекомых и плотоядных одеждой гениталии более или менее сохранились, что облегчало определение биологического пола. Однако общее состояние трупа не позволяло надеяться, что вскрытие окажется информативным.

– Действуйте по готовности. – Фриарс слегка улыбнулся.

Оставив штангенциркуль на первом столе, я поменял перчатки, чтобы не перенести генетический материал со ступни на тело. Это было маловероятно, поскольку я касался только инструментов, но предпочитал не рисковать перекрестным заражением.

Особенно если все складывалось, как я думал.

Головки большой и малой берцовых костей были лишены какой-либо плоти, обнажая концы костей. Более крупная, так называемая большеберцовая кость опирается на верхнюю часть таранной, а более мелкая продолжается дальше. Взяв новый инструмент, позволяющий измерять внутренние поверхности, я проделал с суставами этих костей то же, что до этого с таранной костью. И чтобы не ошибиться, повторил измерения. Затем повернулся к Фриарсу.

– 4,97 сантиметра.

Тот в свою очередь повернулся к Кларк.

– Что я вам говорил? И цифра останется прежней, сколько раз ни меряй.

– Они не точно одинакового размера, – упрямо заметила старший следователь. – Лодыжка немного меньше.

Патологоанатом зажал ладонью рот и посмотрел на меня с таким видом, словно просил: «Попробуйте убедить ее вы!» Судя по всему, они уже успели поспорить на эту тему.

– Незначительные расхождения всегда возможны, – начал я. – Как в случае с левой и правой сторонами: они не идентичны. Если бы разница составляла несколько миллиметров, тогда – да – можно было бы считать, что ступня от другого тела. Но один миллиметр допустимо.

– То есть, по вашему мнению, ступня однозначно от этого тела?

– Я бы не говорил «однозначно» без дальнейших исследований. Но по тому, что я увидел, – весьма вероятно. – Даже если не исключать вероятность существования двух людей с одинаковой шириной суставов, возможность найти обоих мертвыми в одном и том же ручье, мягко говоря, проблематична. – Я посмотрел на ступню. – Полагаю, у вас есть причина считать, что эта ступня не Лео Уиллерса.

– Мы не располагаем точными величинами его тела, но он покупал обувь восьмого размера. В данном случае длина составляет около двадцати восьми сантиметров, что соответствует десятому размеру.

– Размеры обуви разнятся. – Я решил поиграть в «адвоката дьявола», хотя понимал, что проблем куда больше, чем несоответствие обувных размеров.

Кларк как будто не собиралась отвечать, и за нее заговорил Фриарс.

– Все так, но в девятнадцать лет Лео Уиллерс сломал во время игры в регби правую ступню. Нам разрешили посмотреть его тогдашние рентгеновские снимки: вторая и третья плюсневые кости были жестоко повреждены. На наших рентгеновских снимках все цело. Никаких старых переломов, никаких костных мозолей. Ничего.

– Вот что, Джулиан, – Тон Кларк был явно раздраженным, – я уверена, доктор Хантер не нуждается в том, чтобы ему все это втолковывали.

Я не нуждался и теперь понял причину ее плохого настроения. Расхождения в размере обуви не определяющий фактор, но кости лгать не умеют. Перелом оставляет костную мозоль в том месте, где срастаются две поверхности. Она остается на долгие годы, а если кость срастается неправильно, это заметно на рентгене. Таким образом, если стопа принадлежит выловленному у форта телу, это может означать только одно.

Обнаруженный труп – не Лео Уиллерс.

– Вскрытие что-нибудь выявило? – спросил я, позабыв на мгновение о своем смущении из-за того, что не попал на него.

– Никакого «дымящегося пистолета», если вы это имеете в виду. Разумеется, кроме того, который снес ему затылок. – Фриарс, судя по всему, вновь обрел чувство юмора. – В трахее и легких пены не обнаружено, что позволило бы предположить, что человек утонул. Можно смело утверждать, что он угодил в воду уже неживым. Входное отверстие контактное или почти контактное. На том, что осталось от челюсти, видны ожоги от сгоревшего пороха, и по характеру раны можно судить, что дробины летели очень близко друг к другу. Ни одна из них не задержалась в черепе, поэтому я не могу судить об их истинном размере.

– Но дуло все же находилось не в самом рту? – спросил я.

Патологоанатом холодно улыбнулся.

– Нет. Иначе снесло бы еще больше черепа, что, я уверен, вам известно.

Я это знал: если бы ствол во время выстрела находился во рту, давление газов разнесло бы вдребезги черепную коробку.

– Это существенно? – поинтересовалась Кларк.

– Зависит от обстоятельств, – ответил Фриарс. – Доктор Хантер мучается сомнениями, не было ли это самоубийством. Вопрос техники. Я угадал?

– Ему потребовалось бы перевернуть ружье и в таком положении дотянуться до спускового крючка, – объяснил я старшему следователю. – Если ствол находился у губ, а не во рту, пришлось бы тянуться дальше.

– Мы запросили у оружейника сведения о длине ствола, – нетерпеливо вставила старший следователь. – Пропавшее ружье – это сделанное на заказ «Мобри», так что у них должны быть размеры и его руки.

– А что с траекторией? – спросил я. Стало еще очевиднее, насколько она была пологой. Выходное отверстие находилось в нижней части затылка, а не в макушке, что предполагало горизонтальное расположение оружие перед лицом. Не так, чтобы упереть прикладом в пол и направить вверх.

– Все говорит о том, что ружье находилось перед ним, – заключил Фриарс. – Во время выстрела он скорее стоял, чем сидел, или опустился на колени.

– Или в него выстрелил кто-то другой, – заметил я.

Самоубийство было лишь рабочей теорией до тех пор, пока считалось, что тело принадлежит Лео Уиллерсу – этому недостойному и находившемуся в состоянии депрессии подозреваемому в расследовании дела об убийстве. Если труп не его – это совершенно меняет ситуацию.

– Я сказал, что рана могла быть нанесена самому себе, но это не факт, – недовольно заметил патологоанатом. – Это очевидно из моего заключения вскрытия. О чем бы вы знали, если бы присутствовали на нем.

– Хорошо, пошли дальше, – поторопила Кларк. – Что еще мы имеем?

– Как обстоят дела с обнаруженным во рту кусочком металла? – поинтересовался я. – Вы сказали, что ни одна из дробин не задержалась в черепе. Что же это такое?

– Это? – Фриарс поднял глаза на Кларк, и та кивнула. Он взял со скамьи пакетик с уликой. – Знаете, что это такое?

Я и раньше не был уверен, что это частица дроби, а теперь убедился. В пакетике находился слегка деформированный с одной стороны маленький стальной шарик примерно пяти миллиметров в диаметре. Нет, не деформированный. Посмотрев на свет, я решил, что от него что-то оторвано.

– Бусинка с языка из нержавеющей стали. – Я возвратил пакетик. Мне и раньше приходилось заниматься элементами пирсинга – исследовать, как стальные колечки, штифты и бусинки перемещаются в теле по мере того, как разлагаются ткани.

– «Гантелька» в язык, – Фриарс выглядел огорошенным. – Во всяком случае, ее часть. Остальное вынесло наружу дробью. Не скажешь, чтобы восходящий политик стал устраивать себе подобные украшения.

– По тому, что нам известно, прежде чем застрелиться, он решил превратиться в панка, – вздохнула Кларк. – Хотя мы также не можем утверждать, что бусинка находилась в языке. Пока тело плавало, ее могло занести в рот вместе с другим мусором.

– Маловероятно, – начал патологоанатом, но она его прервала:

– Мне нет дела до того, что вероятно, а что нет. Мне надо знать наверняка. Абсолютно наверняка. Сэр Стивен Уиллерс решил, что это его сын, и требует официального подтверждения. Что бы я ему ни ответила, я должна быть уверена в своей правоте.

– Есть еще что-нибудь ценного в медицинской карте? – спросил я. Ланди вчера сказал, что у них не было к ней доступа, но оказалось, что они видели рентгеновские снимки сломанной ступни. Если сэр Уиллерс дал все-таки разрешение, возможно, в медицинской карте его сына есть нечто такое, что поможет установлению личности.

– Неизвестно, – мотнула головой Кларк. – Сэр Стивен согласился лишь на то, чтобы нам показали рентгеновские снимки. И то это больше походило на попытку выдоить из козла молока. Для ознакомления с медицинской картой необходимо постановление суда, но если это не его сын, какие у нас на то основания?

– Смешно, – удивился я. – Казалось, что может быть важнее, чем помочь установить личность сына?

– Ума не приложу. Но что бы там ни было, это нам никак не поможет. Сэр Стивен дал ясно понять: он будет бороться до последнего, чтобы не допустить нас к документам.

– В таком случае придется ждать результатов анализа ДНК, – пожал плечами Фриарс. – Извините, больше я ничего не могу предпринять.

Его слова были встречены молчанием. Кое-что обдумывая, я повернулся снова взглянуть на ступню. Кларк заметила.

– Доктор Хантер?

Я чуть помедлил.

– Полагаю, вы взяли образцы ДНК не только тела, но также ступни?

Старший следователь взглянула на патологоанатома. Тот еще больше насупился.

– Естественно. Но результаты получим только через несколько дней. Старшему следователю Кларк требуется ясность быстрее.

Разработаны новые методы анализа ДНК, позволяющие получить результат в течение нескольких часов. Они могут революционизировать дело установления личности. Но пока они не получили широкого распространения, приходится полагаться на старые, медленные.

Или на что-либо иное, менее технологически продвинутое.

– Всегда остается Золушкин тест.

Кларк округлила глаза, патологоанатом нахмурился.

– Не понял.

– У вас найдется пищевая пленка?

Потребовалось некоторое время, чтобы пищевая пленка материализовалась в смотровой. Такие вещи не часто требуются в морге, даже в таком прекрасно оборудованном, как этот. Фриарс отправил с важной миссией молодую ассистентку и наставил:

– Мне неважно, откуда ты ее возьмешь. Хоть своруй в больничной столовой. Но чтобы пленка здесь была!

Мы между тем перешли в кабинет и ждали. Вскоре Фриарс извинился и сказал, что ему нужно отлучиться по не связанному со ступней делу. Но к этому времени уже появился Ланди. Он досмотрел, как извлекали из воды колючую проволоку, и теперь перед нами стояли чашки с чаем из торгового автомата, а он рассказывал, чем закончилась операция.

– Конец проволоки оказался в куске бетона. Судя по виду, основание столбика садовой ограды.

– Может, кто-то его там утопил.

– Не исключено, – ответил инспектор. – Но возникает вопрос: кому потребовалось тащить его в такую даль? Поблизости нет никаких заборов, зато полно мест, куда можно потихоньку свалить ненужное.

– То есть, вы полагаете, что кто-то им сознательно воспользовался, чтобы утопить труп?

Я сам об этом думал с тех пор, как Ланди сказал, что тело было так плотно опутано проволокой, что трудно представить, что оно само заплыло в ловушку. Инспектор пощипал усы.

– Думаю, мы не должны исключать такую возможность. Русло в этом месте частично перегорожено песчаной банкой, и оно никогда не пересыхает. Расположено недалеко от дороги. Можно довезти труп на машине и спустить с моста. Замотать колючей проволокой, чтобы она тянула на дно. А если найдут, чтобы выглядело так, будто труп запутался случайно. Надежный схрон. На века. То, что мы обнаружили тело, – чистая удача.

А для дочери Траска – чистое невезение. Кларк большим и указательным пальцами пощипала себя за переносицу. Я почти видел, как у нее болит голова.

– Доктор Хантер, вы сказали, что тело провело в воде несколько месяцев?

– По его состоянию и тому, что я увидел, да.

– То есть это не Лео Уиллерс?

– Не понимаю, как он может им быть, – ответил я. – Уиллерс пропал самое большее четыре недели назад, а состояние трупа из проволочного плена говорит о том, что он гораздо дольше пробыл в воде.

Стук в дверь возвестил о возвращении ассистентки. Фриарс снова присоединился к нам, и мы отправились в смотровую.

– Я так понимаю, что это не рутинная процедура, – заметил Ланди, натягивая хирургические перчатки, от чего его толстые пальцы стали похожи на сосиски.

– Отнюдь, – кивнул я. – В суде не пройдет, но даст нам достаточно ясное представление, принадлежит эта ступня этому телу или нет.

– Вот уж будет переполох, если они состыкуются, – хмыкнул инспектор, глядя на голые останки.

И был прав, но с этим я ничего не мог поделать. Ассистентка, молодая азиатка по имени Лан, протянула мне рулон пищевой пленки.

– Нашелся только двенадцатиметровый.

– Хватит с лихвой, – отозвался я.

Криминалистическая наука постоянно идет вперед, и высокие технологии заменяют практические методы, которым учился я. На смену старому доброму гипсу, из которого делали слепки, пришел силикон – материал более эффективный и менее травмирующий кость. Совершенствуются сканеры, которые позволяют напечатать на трехмерном принтере точную копию любой кости.

Но мы не располагали ни сканером, ни трехмерным принтером. Но даже если бы располагали, этот метод, как и со слепком, требует тщательной очистки кости. На это уходит время, а Кларк требует немедленного ответа. Поэтому приходилось воспользоваться более примитивной методикой.

В нашем случае рулоном пищевой пленки и твердой рукой.

Ассистентка встала за Кларк, Фриарсом и Ланди, явно заинтересовавшись, что я собираюсь делать. Все молча смотрели, как я отрываю кусок прозрачного пластика и покрываю видимую поверхность таранной кости.

– Должен сказать, это что-то очень нетрадиционное. – К моему удивлению, Фриарс откровенно развеселился. – Надеюсь, вы не это демонстрировали во время расследования дела Джерома Монка в прошлом году. Мне знакомо ваше имя. Полный разгром, хотя вряд ли в этом ваша вина. Однако сомневаюсь, чтобы вам захотелось повторения.

– Нет, – ответил я, не поднимая глаз. То, что произошло в Дартмуре, стало достоянием гласности, и мне не стоило об этом напоминать. Я покосился на Кларк, но старший следователь не обратила внмания.

– Вы уверены в том, что затеяли? – скептически спросила она. – Нет опасности перекрестного заражения?

– Не должно, – ответил я, разворачивая пленку на остальную часть ступни и следя, чтобы не было морщин. Прозрачный пластик минимизирует риск, а образцы ДНК уже взяты и из ступни, и из тела. Если потребуются новые, можно получить материал из глубины кости, дальше от открытой поверхности.

Но сейчас меня заботила не возможность перекрестного заражения. Стопа в пленке напоминала обрезок на прилавке мясника, когда я отложил ее в сторону и перешел к телу. Поменял перчатки, оторвал новый кусок от рулона пищевой пленки и приложил к малой и большой берцовым костям, следя за тем, чтобы пластик равномерно расправился на их выступающих частях.

Отошел назад, оценил работу и снова взялся за закутанную в пленку стопу.

– Посмотрим, что мы получили.

Без амортизирующей хрящевой прокладки голеностопный сустав не соединится так плотно, как в жизни. И хотя пищевая пленка – убогая замена, стопа и нога сошлись как старые добрые друзья. Я слегка поворачивал стопу, воспроизводя весь спектр движений, но сомнений не оставалось. Даже у близнецов не бывает идентичных соединений поверхностей сустава. Со временем развивается легкий люфт – зазор благодаря изнашиванию тканей. Здесь же не было никаких препятсвий плавному движению. Все превосходно соответствовало друг другу.

Я отнял ступню от ноги. После долгой паузы послышался голос Кларк:

– Черт возьми!

Все понимали серьезность того, что только что произошло. Если ступня не Лео Уиллерса, то и тело тоже не его. Потенциально это означало, что у полиции на руках два неопознанных мужских трупа и ни один не его. Останки Эммы Дерби тоже не найдены и ждут своего часа.

– Это подрывает теорию самоубийства, – заметил патологоанатом, и его голубые глаза блеснули. – Из хорошего: нам не нужно бог знает где искать подозреваемого.