Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 137 страниц)

Глава 23

Подросток стоял посреди мастерской, с одежды на бетонный пол стекала вода. Он дрожал, уставившись в пол и опустив плечи с крайне несчастным видом.

– Последний раз спрашиваю, – произнес Фрейзер, – что ты там делал?

Кевин молчал. Я накрыл тело брезентом, но подросток успел заметить труп и тотчас отвел глаза, будто ошпарившись.

Сержант продолжал на него орать. Самая приятная часть работы полицейского – возможность показать свою власть.

– Послушай, сынок, если не ответишь, у тебя будет море неприятностей. Даю тебе последний шанс. Место оцеплено. Так какого черта ты сюда сунулся? Хотел подслушать разговор?

Кевин сглотнул слюну, словно собрался заговорить, но не выдал ни слова. Вмешался Броуди:

– Можно я поговорю с ним?

До этого он молчал, предоставив Фрейзеру право вести допрос. Однако угрозы сержанта, очевидно, не работали. Они только наводили страх на и без того трусливого подростка.

Фрейзер бросил на детектива раздраженный взгляд и недовольно кивнул. Броуди пошел к столу, где совсем недавно были Мэри Тейт с матерью, и принес оттуда табурет. Поставил рядом с Кевином.

– Садись.

Сам Броуди опустился на край скамейки с более расслабленным видом, чем у Фрейзера при допросе. Кевин робко посмотрел на табурет.

– Если хочешь, можешь стоять, – уверил Броуди. После раздумий подросток медленно сел. – Так что ты нам расскажешь, Кевин?

На бледном лице еще отвратнее вырисовывались рытвины от прыщей.

– Я… Ничего.

Броуди закинул ногу на ногу, будто у них шла дружеская беседа.

– Нам обоим очевидно, что это не так, верно? Уверен, ты не делал ничего плохого, просто шатался вокруг. И мы уговорим сержанта Фрейзера не придавать этому большого значения. При условии, что ты расскажешь нам, откуда взялось такое любопытство.

Фрейзер сжал губы при заявлении Броуди, но не стал возражать.

– Ладно, Кевин?

С явным напряжением подросток пытался решить, отвечать ли ему или молчать дальше. Взгляд скользнул на покрытое брезентом тело. Губы зашевелились, будто слова не могли прорваться наружу.

– Это правда? То, что все говорят? – страдальчески произнес Кевин.

– А что говорят?

– Что это… – Он снова бросил взгляд на брезент. – Что это Мэгги.

Броуди выдержал паузу.

– Мы полагаем, скорей всего да.

Кевин расплакался. Я вспомнил, как он реагировал на появление Мэгги, как краснел, когда она его замечала. Не умел скрывать влюбленность. Мне стало жаль его.

Броуди достал из кармана платок. Без лишних слов отдал парню и вернулся на скамейку.

– Что ты можешь сказать нам, Кевин?

Подросток рыдал.

– Это я убил ее!

Заявление словно зарядило воздух электрическим током. В повисшей тишине еще четче проступила вонь от горелой плоти и кости, мешаясь с запахом горючего, опилок и припоя. Стены мастерской сотрясались от порывов ветра, дождь железными гвоздями колотил по рифленой крыше.

– Что значит – ты убил? – спросил Броуди довольно-таки мягко.

Кевин вытер слезы.

– Если б не я, она была бы жива.

– Продолжай, мы слушаем.

Зайдя так далеко, подросток заартачился. Я не забыл, как он вздрогнул, когда Броуди объявил, что найденное в коттедже тело принадлежало проститутке из Сторноуэя. Это был не просто шок. Оцепенение. Будто до него нечто дошло. Неужели он и есть тот конфиденциальный источник, о котором говорила Мэгги? «Все не так, как кажется. Человек, который со мной поделился… Он доверился мне. И я не хочу доставлять никому хлопот. Он тут ни при чем».

– Ты назвал Мэгги имя погибшей женщины, так? – спросил я.

Броуди и Фрейзер удивленно на меня посмотрели, но их изумление не шло ни в какое сравнение с реакцией Кевина. Он уставился на меня с открытым ртом. Пытался придумать, что возразить, и не смог. Кивнул.

– Откуда тебе известно имя женщины, Кевин? – Броуди снова взял инициативу.

– Я не был уверен…

– И все-таки назвал его Мэгги. Почему?

– Я… не могу рассказать.

– Парень, ты хочешь попасть за решетку? – вмешался Фрейзер, не заметив злобного взгляда Броуди. – Обещаю, туда тебе и дорога, если будешь молчать.

– Уверен, Кевин все прекрасно понимает, – сказал Броуди. – И не станет защищать человека, виновного в смерти Мэгги. Правда, Кевин?

Взгляд подростка невольно переместился на брезент. На лице отразилось глубокое душевное терзание.

– Давай же, Кевин, – уговаривал Броуди. – Расскажи нам. Откуда ты узнал имя? Тебе кто-то сказал? Или тебе известен человек, который знал ее? Так?

Сын Кинросса опустил голову. Пробормотал что-то невнятное.

– Говори громче! – рявкнул Фрейзер.

Кевин резко дернулся.

– Мой отец!

Слова пронеслись эхом по мастерской. Лицо Броуди окаменело, скрывая всякие эмоции.

– Почему бы тебе не начать с самого начала?

Подросток зажался.

– Это было прошлым летом. Мы переправились на пароме в Сторноуэй. Отец сказал, что у него есть какие-то дела, и я пошел гулять по городу. Хотел зайти в кино, посмотреть фильм или что-нибудь…

– Нам неинтересно, что тебе хотелось, – прервал его Фрейзер. – Переходи к сути.

Кевин метнул на сержанта такой взгляд, какой бывает у Кинросса.

– Я шел задворками, рядом с автовокзалом. Кругом одинаковые дома, и вдруг я увидел отца. Собирался подойти к нему, но тут… дверь открыла эта женщина. В одном халатике. Все наружу. – Парень залился краской. – Увидев отца, она улыбнулась… соблазнительно. И он вошел в дом.

Броуди терпеливо кивнул.

– Как она выглядела?

– Ну… как эта… вы понимаете…

– Проститутка?

Кевин пристыженно кивнул. Броуди не ожидал такого развития событий.

– Можешь ее описать?

Кевин начал машинально ковырять прыщи на лице.

– Темные волосы. Старше меня, но ненамного. Симпатичная, но… неухоженная.

– Низкая или высокая?

– Вроде высокая. Крупная. Не толстая, но и не худая.

Потом ему можно будет показать фотографии, посмотреть, опознает ли он Дженис Дональдсон. Пока описание совпадало.

– Откуда ты узнал имя? – спросил Броуди.

Подросток краснел все сильнее.

– Когда папа вошел, я… я подкрался к двери. Взглянуть. Там было несколько звонков, но он нажимал самый верхний. Напротив висела табличка «Дженис».

– Отец знает, что ты его видел?

У Кевина в ужасе вытянулось лицо. Покачал головой.

– Он навещал ее снова? – спросил Броуди.

– Не знаю… Думаю, что да. Каждые пару недель он говорил, что ему надо уладить кое-какие дела… Наверно, ходил к ней.

– Дела… – пробормотал Фрейзер.

Броуди не обратил на него внимания.

– А она приезжала к нему сюда? На остров?

Кевин быстро покачал головой. Мне вспомнилось, как Кинросс заткнул рот Камерону на собрании в баре. В тот момент я подумал, что его просто раздражает назойливая манера Камерона, а теперь умелое прерывание разговора показалось в другом свете.

Бывший детектив зажал пальцами переносицу.

– Как много ты рассказал Мэгги?

– Только имя. Не хотел, чтобы она знала про отца… Я просто подумал… она ведь журналистка, сможет написать статью о той женщине. Думал, сделаю ей одолжение. Я не знал, что все так закончится!

Броуди похлопал юнца по плечу, когда тот снова заплакал.

– Конечно, ты не знал, сынок.

– Можно, я пойду? – спросил Кевин, вытирая слезы.

– Еще парочка вопросов. Есть какие-нибудь догадки по поводу того, откуда у Мэри появилось пальто Мэгги?

Кевин опустил голову, чтобы не смотреть нам в глаза.

– Нет.

Опровержение вылетело слишком резко.

– Мэри – симпатичная девушка, правда, Кевин?

– Не знаю. Да, наверно.

Броуди выдержал паузу, дождавшись, пока подросток не начал ерзать на стуле.

– Вы давно встречаетесь?

– Ничего подобного!

Детектив молча посмотрел на него. Кевин отвел взгляд.

– Мы только… видимся. Ничего плохого не делаем! Честное слово. Мы не… ну, вы понимаете…

– Так где вы видитесь? – вздохнул Броуди.

Подросток сильно смутился.

– Иногда на пароме. На развалинах церкви, когда темно. Или…

– Продолжай, Кевин.

– Бывало в горах… В старом коттедже.

– Там, где нашли труп? – удивился Броуди.

– Да, но мне об этом ничего не известно. Правда. Мы там давно уже не бывали! С лета!

– Кто-нибудь еще туда ходит?

– Нет, насколько я знаю… Поэтому мы им пользовались. Уединенное место.

«Больше нет», – подумал я, вспомнив пустые консервные банки и следы от костров. Они не имели никакого отношения к убитой проститутке, просто остались после тайных свиданий умственно отсталой девочки и прыщавого парня.

На лице Фрейзера отражалось откровенное презрение, но у него по крайней мере хватило ума промолчать. Мысли Броуди было сложно прочесть. Он сохранял профессиональное спокойствие.

– Уходя из дома гулять, Мэри идет на встречу с тобой?

Кевин уставился на свои руки.

– Иногда.

– И она находилась у тебя дома, когда мы зашли к отцу?

Я ничего такого не заподозрил, видя, как настороженно Кевин выглядывал через щель. Теперь он опустил голову, и молчание говорило само за себя.

– А сегодня вечером? Вы встречались?

– Нет! Я… я не знаю, где она бродила. Я вернулся домой после разговора с Мэгги! Честно!

Он был на грани истерики. Броуди обвел юнца оценивающим взглядом, затем кивнул:

– Можешь идти.

– Секундочку, – возразил Фрейзер, но детектив прервал его:

– Все в порядке. Кевин не станет никому рассказывать о нашей беседе. Правда, Кевин?

Парень покачал головой с серьезным видом:

– Не скажу. Обещаю. – Он поспешил к двери, но тут остановился. – Мой отец не стал бы причинять зло Мэгги. И никакой другой женщине. Я не хочу, чтобы у него были неприятности.

Броуди ничего не ответил. С порывом дождя и ветра Кевин вышел.

Детектив подошел к столу и выдвинул стул. У него был измотанный вид.

– Боже, что за вечер!..

– Думаете, можно доверять этому юнцу? – с сомнением спросил Фрейзер.

Броуди провел по лицу рукой.

– Вряд ли он побежит домой и признается во всем отцу.

Сержант вроде согласился, но тут обомлел от ужаса.

– Боже, а как же девочка? Кинросс знает, что она свидетельница! Теперь понятно, почему он захотел присутствовать при допросе!

У меня холодок пробежал по коже. Броуди ничуть не встревожился.

– Мэри вне опасности. Даже если убийца Кинросс – а мы не уверены в этом, – он должен быть доволен, что девочка ничего толком не видела. Она не представляет угрозы.

Фрейзер вздохнул с облегчением.

– И что теперь? Арестуем его? Как же приятно будет надеть наручники на этого ублюдка!

– Пока нет, – возразил Броуди. – Все, что мы против него имеем, так это факт знакомства с Дженис Дональдсон. Еще не основание для ареста. Мы всего лишь раскроем наши карты и дадим ему время придумать историю до приезда команды Уоллеса.

– О, бросьте! – воскликнул Фрейзер. – Вы же слышали, что сказал его собственный сын! Этот урод, вероятно, убил и Дункана! Не можем же мы просто сидеть на своих задницах!

– Мы и не собираемся бездействовать! – выпалил в ответ Броуди, неожиданно разгорячившись. – Послушай, мне приходилось вести расследования убийств. Если встрять раньше времени, убийца может соскочить с крючка. Ты этого хочешь?

– Но что-то же надо делать, – настаивал сержант.

– Надо. – Броуди задумчиво посмотрел на тело под брезентом. – Дэвид, ты считаешь, тело Мэгги сбросили с утеса?

– Уверен, – подтвердил я. – Как иначе она могла получить столько переломов?

Он посмотрел на часы.

– Через пару часов начнет светать. Мы сразу туда поднимемся. Может, найдем улики. А пока вам обоим лучше вернуться в отель и постараться поспать. Завтра будет нелегкий день.

– А вы? – спросил я.

– Я обычно мало сплю. Побуду здесь, составлю компанию Мэгги. – Он улыбнулся, но в глазах сквозила печаль. – Не смог уберечь ее от смерти, так хоть побуду с ней сейчас.

– Может, одному из нас следует остаться с вами?

– Не беспокойтесь обо мне, – мрачно сказал Броуди. Поднял со скамьи лом и покачал, проверяя на вес. – Все будет в порядке.

Глава 24

Рассвет подкрался незаметно. По сути, его вовсе не было. Постепенное проникновение тусклого света намекало на то, что ночь сменилась сумраком, который формально зовется утром.

Вернувшись из мастерской, я не сразу лег спать. Сначала попросил Фрейзера отвести меня к бабушке Мэгги. Эллен сказала, что старушка упала. Вряд ли я мог чем-то помочь, но чувство долга тянуло меня туда.

Перед Мэгги.

Роуз Кэссиди жила в маленьком каменном коттедже на две семьи, а не в сборном бунгало, как большинство жителей острова. Он был обветшалым, с тюлевыми занавесками и обликом старины, что указывало на преклонный возраст хозяев. В окне на первом этаже и в одном наверху горели свечи. Свечи по усопшим.

Зайдя внутрь, я поразился запаху древности, нафталина и кипяченого молока. Дом был полон женщин, которые собрались поддержать бабушку Мэгги. Она была хрупкой, как птенец, сквозь пергаментно-тонкую кожу проступали разводы голубых вен. Старушка уже знала о смерти внучки. Тело еще не опознано, но нет смысла тешить ее пустыми надеждами.

Как ни странно, Фрейзер изъявил желание зайти со мной и выяснить, что ей известно о последних часах жизни Мэгги. Дрожащим голосом старушка сказала, что внучка показалась ей возбужденной. Не стала объяснять отчего. Приготовив ужин, Мэгги ушла на собрание в отель.

– Она вернулась около половины десятого, – вспомнила Роуз Кэссиди, махнув трясущейся рукой на часы с огромными цифрами. Покрасневшие глаза казались стеклянными из-за катаракты. – Совсем другой. Будто ее что-то тревожило.

Описание совпадало с известными нам фактами. Тогда Мэгги уже узнала от Кевина Кинросса имя погибшей и побывала у меня в номере.

Помимо сомнений, выдать ли Кевина, журналистку беспокоило нечто еще. Но бабушке она не сказала. Старушка услышала, как Мэгги собралась уходить, полдвенадцатого, и спросила куда. Внучка прокричала снизу, что берет машину, едет на встречу по работе, скоро вернется.

Так и не вернулась.

К двум часам бабушка поняла: что-то случилось. Она начала стучать по стене, чтобы разбудить соседку, и упала с кровати. Послали за Эллен, а не за Камероном – видимо, островитяне его не жалуют. Ушиб был несерьезный, однако организм уже давно угасал, держа, будто в ловушке, нежеланную жизнь. А теперь она пережила собственную внучку.

Жестокое долголетие.

В отель я вернулся к шести утра. Еще темно, но ложиться спать не имело смысла. Я сидел на твердом стуле, слушая завывания ветра, пока внизу не послышалось шевеление: встала Эллен. Ощущая не изведанную ранее усталость, я сунул голову под холодный кран, чтоб привести себя в чувства, затем постучал в дверь Фрейзера и спустился на кухню.

Эллен настояла на том, чтоб приготовить полноценный завтрак: пышущую жаром тарелку яиц с беконом, тостеры и сладкий обжигающий чай. Я не испытывал голода, но когда мне подали еду, накинулся на нее как коршун, и ко мне постепенно вернулись силы. Вскоре подошел Фрейзер и сел напротив, лицо опухло от бессонной ночи. Хотя бы этим утром он трезв.

– Радиосвязи до сих пор нет, – фыркнул он, хотя никто не спрашивал.

Я ничего другого и не ожидал. Без оптимизма и в равной степени без огорчения я ждал, пока все закончится.

Светало. Мы поехали к мастерской. Еще один мерзкий день. Водная стихия терзала утесы и гальку, мелкие брызги стеной поднимались в воздух и перемещались на сушу. Паром Кинросса был по-прежнему пришвартован к пристани, неистово раскачиваясь. Сегодня не выйти в море, даже при большом желании. Пенясь, волны разбивались о скалу Стэк-Росс и словно злились, что не могут сровнять ее с землей.

Парадом заправлял ветер. Ураган набрал обороты. С бешеной яростью он бил по «рейнджроверу», устремляя на лобовое стекло такие потоки дождя, что едва справлялись дворники. Мы вышли из машины и поспешили в мастерскую. Пепел и скелет сгоревшей рыбацкой лодки напоминали захоронения викингов.

Внутри на старом кресле лицом к двери сидел Броуди. На коленях лежал лом, ворот был поднят. Накрытое брезентом тело Мэгги казалось детским и жалким на бетонном полу.

Когда мы вошли, он слабо улыбнулся:

– Доброе утро.

За ночь детектив постарел. Лицо обвисло, кожа натянулась на скулах, вокруг глаз и рта появились новые морщины. На подбородке проступила седая поросль.

– Все в порядке?

– Да, было спокойно.

Он встал и потянулся, защелкали суставы. Довольно умял сандвич с беконом, который завернула для него Эллен. Я налил кружку чая из термоса и рассказал, что мы узнали от бабушки.

– Если Мэгги взяла машину, будет легче найти, куда она поехала. При условии, что машину не перегнали, – заключил Броуди. Аккуратно собрав крошки с пальцев и рта, он выпил чай и поднялся. – Ладно, идемте обследуем утес.

– А как насчет… того? – спросил Фрейзер, неловко кивнув в сторону трупа. – Разве не следует кому-нибудь остаться присмотреть за ним? На случай если Кинросс вздумает что учудить.

– Хочешь вызваться добровольцем? – Броуди улыбнулся, заметив нежелание на лице сержанта. – Не беспокойся. Я нашел в ящике висячий замок. Запрем двери, и вряд ли кто рискнет прийти сюда посреди бела дня.

– Я могу остаться, – предложил я.

Броуди покачал головой.

– Ты у нас единственный судебный эксперт. Если найдем улики, ты должен их увидеть.

– Вообще-то это не по моей части.

– Больше по твоей, чем моей или Фрейзера.

С этим не поспоришь.

Броуди поспешил домой проверить собаку, пока мы с Фрейзером вешали на дверь смазанный маслом замок. Металлический щелчок напомнил о том, как я попал в ловушку в местном клубе. Через пару минут вернулся Броуди, и мы отправились к подножию утеса.

Расстояние – всего тридцать – сорок метров, но дождь неумолимо хлестал нас по пути.

Утесы немного защищали от ветра. Внизу тянулась полоса гальки, местами торчали зазубренные скальные породы. Мы прошли вдоль берега, внимательно вглядываясь в мокрые булыжники.

Вскоре Броуди остановился.

– Вот.

Он показал на каменный выступ. Несмотря на дождь, он сохранил темное пятно. Я присел посмотреть поближе. Это был кровавый кусок плоти, рваный и испещренный прожилками. Галька вокруг примялась: осталась впадина от удара. Отсюда следы шли к мастерской, исчезая на клочках земли.

Я захватил из отеля пакеты. Соскреб карманным ножом немного ткани для пробы. Если дождь не утихнет, к приезду следственной команды тут ничего не останется. Дело завершат чайки.

Броуди посмотрел наверх утеса, метров тридцать высотой.

– Вон ступени, здесь можно подняться, но не обязательно карабкаться всем. – Он повернулся к Фрейзеру: – Тебе лучше сесть в машину и встретить нас там.

– Вы правы, – поспешно согласился сержант.

Отдав ему пакет, мы направились к ступеням. Они были вырезаны на поверхности, крутой и извилистой тропой. С одной стороны тянулись перила, но они не вызывали доверия.

Вытерев лицо от дождя, Броуди осмотрел их, затем взглянул на мою повязку.

– Уверен, что справишься?

Я кивнул. Отступать поздно.

Мы тронулись. Броуди шел первым, предоставляя мне возможность выбирать скорость. Ступеньки были скользкими. Морские птицы жались к утесу, перья трепыхались. Поднимаясь выше, мы становились открытыми ветру. Он завывал так, будто хотел сбросить нас вниз.

До вершины оставалось пару метров, когда Броуди поскользнулся на ломаной ступеньке. Полетел на меня, я ухватился за перила. Ржавый металл прогнулся под моим весом, и на секунду я взглянул вниз, на открытое для падения пространство. Тут Броуди схватил меня за шиворот и вернул в безопасное положение.

– Извини, – произнес он, тяжело дыша. – Ты в порядке?

Я кивнул, не надеясь на голос. Сердце продолжало колотиться, когда я последовал за детективом дальше. Вдруг заметил что-то на поверхности скалы в нескольких метрах сбоку.

– Эй!

Броуди обернулся, и я указал на еще одно темное пятно. Туда было не дотянуться, но не оставалось сомнений, каково его происхождение.

Здесь тело Мэгги ударилось о камень, падая вниз.

Вскоре мы достигли вершины. Нас встретил порыв шквалистого ветра. Куртки раздулись, как паруса, грозя унести за край обрыва.

– Черт возьми! – воскликнул Броуди, борясь с натиском.

Внизу простиралась бухта Руны, напоминая подкову из бушующей воды, окаймленную утесами. От такого вида голова шла кругом, на горизонте серое море сливалось с небом, где была пара отважных одиноких чаек. До нас долетали их печальные крики от тщетной борьбы с воздушными потоками. Вдали нависали мрачные склоны Беинн-Туиридх, через сотню метров стоял Бодах Руна, вертикальный камень в форме загнутого пальца. А так взору представала только торфяная пустошь, трава приминалась ветром к земле. Никаких следов недавнего присутствия Мэгги, да и вообще кого бы то ни было.

Дождь бил нас крупной дробью, когда мы начали искать место, откуда Мэгги должна была упасть. Едва мне показалось, что мы напрасно тратим время, как Броуди что-то заметил.

– Вон!

В двух метрах от нас земля была неровной. Приглядевшись, я увидел черные вязкие сгустки, налипшие на траву.

Несмотря на дождь, их было полно.

– Здесь произошло убийство, – сказал Броуди, вытерев лицо, и наклонился. – Судя по всему, она истекла кровью.

Он поднялся и осмотрелся.

– И вот там еще. И там.

Пятна были меньше, чем у обрыва, почти размылись дождем. Они тянулись вереницей от рокового места. Или, вероятнее, к нему.

– Она убегала, – предположил я. – Уже была ранена.

– Видимо, искала ступени. Или просто бежала наугад. Ты думаешь о том же, что и я?

– О Мэри Тейт? – Я кивнул. «Они убежали. После всего шума». Возможно, люди, которых видела девочка, не просто убежали, а один гнался за другим.

Но откуда?

Броуди окинул взглядом пустую вершину, расстроенно качая головой.

– Куда девалась машина? Она должна быть где-то поблизости.

Я сам всматривался в даль открытого ветрам утеса.

– Помните, когда вы спросили Мэри, откуда у нее пальто? Что именно она ответила?

Детектив озадачился.

– Дал какой-то человек. А что?

Я махнул на вертикальный камень в пятидесяти метрах от нас.

– Вы как-то говорили, что Бодах Руна означает старик Руны, то есть старый человек. Может, она его имела в виду? У Мэри есть фонарик. Она могла подняться по ступеням, как мы.

Броуди уставился на камень, обдумывая мое предположение.

– Пойдем посмотрим.

На расстоянии полукилометра показался полицейский «рейнджровер». Местами дорога уходила вниз, но Бодах Руна не терялся из виду. Фрейзер увидит, куда мы направляемся, и поедет навстречу.

Броуди быстро шагал по неровной земле. Я дрожал от дождя и холода, в плече снова проступила боль, было сложно за ним поспевать. Между нами и камнем осталось одно возвышение. Одолев его, я заметил в углублении некий объект. Вырисовалась крыша машины.

Старый «мини» Мэгги.

Он был брошен прямо у камня. Пара овечек прятались за ним от ветра, придавая машине совсем бесхозный вид. Они метнулись прочь, когда Броуди начал спускаться по травянистому склону. Со стороны заросшей тропы послышался гул мотора, и вскоре появился подпрыгивающий «рейнджровер».

Фрейзер остановился и вылез из машины.

– Это ее?

– Да, – подтвердил Броуди.

Обе дверцы болтались открытые. Передние сиденья промокли от дождя, и не только. Разводы и пятна крови покрывали приборную панель и лобовое стекло, будто тут взмахнул кистью сумасшедший художник.

– Боже! – ахнул Фрейзер.

Мы подошли ближе, но не вплотную, чтобы не натоптать вокруг. Броуди заглянул внутрь через открытую дверцу со стороны водителя.

– Похоже, на Мэгги напали прямо за рулем, и она ухитрилась выбраться из машины через пассажирское сиденье. Думаешь, в ход пошел нож или топор?

Казалось невыносимо ужасным обсуждать, каким оружием убили Мэгги, когда всего прошлым вечером я сидел рядом с ней в этой же машине. Сентиментальностью делу не поможешь.

– Скорей всего ножом. Чтобы размахнуться топором, недостаточно места. Да и в салоне остались бы зарубки.

Я осмотрелся. Ночью, вне зоны света от фар, здесь был мрак. Достаточно темно, чтобы Мэри Тейт смогла наблюдать незамеченной. И слушать.

Представляю, сколько тут было звуков.

Фрейзер заглянул за машину.

– Здесь есть еще одни следы от шин. Не похоже на «мини».

Броуди раздраженно цокнул языком. Наверное, подумал, что или дождь, или овцы разобьют все в грязь до приезда следственной команды, и будет поздно сличать отпечатки. Ничего не поделаешь.

– Она сказала бабушке, что едет на встречу. Похоже, сюда. Видимо, Мэри уже находилась наверху и достаточно близко, чтоб услышать шум. – Он нахмурился, глядя на машину. – Все равно не могу понять, каким образом к ней попало пальто. На нем ни пятнышка крови, а Мэгги не могла быть без верхней одежды в такую холодную ночь.

– Наверно, сняла, обнажаясь перед Кинроссом, – предположил Фрейзер, – вместе с другими вещичками, если понимаете, о чем я. Зачем еще им сюда переться? Потом они повздорили, и у Кинросса сорвало крышу. Бытовая ссора.

– Это не бытовая ссора! – фыркнул Броуди. – Мэгги была амбициозной молодой особой. Она метила гораздо выше, чтобы путаться с паромщиком. Пока мы не докажем, что она встречалась именно с Кинроссом, не стоит делать поспешных выводов.

Сержант покраснел. Однако его слова натолкнули меня на размышления.

– Возможно, вы правы насчет того, что Мэгги сама сняла пальто, – сказал я. – Обогреватель в машине всегда работал на полную катушку. И оба раза, как она меня подвозила, Мэгги клала пальто на заднее сиденье. Потому-то на нем и нет крови.

Броуди всмотрелся в заднюю часть машины.

– Возможно. Там ни капельки крови. Если, спасаясь, Мэгги оставила двери открытыми, Мэри могла подойти и заглянуть внутрь. Даже увидев кровь, девочка вряд ли поняла бы, что это.

Держась на приличном расстоянии, Броуди обошел машину вокруг. Вдруг остановился.

– Смотрите!

Мы с Фрейзером подбежали к нему. На земле у пассажирской дверцы лежала сумочка Мэгги, содержимое высыпалось на мокрую траву. Среди бумажных салфеток, косметики и других вещиц валялся раскрытый блокнот с порванными и втоптанными в грязь страницами.

– Дай мне пакет, – попросил у меня Броуди.

– Уверены, что стоит это делать? – робко вмешался Фрейзер.

Детектив открыл пакет.

– Мэгги была журналисткой. Место преступления или нет, если она записала, с кем встречается, бумага долго тут не протянет.

Осторожно ступая, он подошел к машине и присел у открытой дверцы. Достав из кармана ручку, Броуди поддел блокнот за спиральное переплетение. Осторожно его поднял и опустил в пакет. Даже с расстояния я видел, как размякли страницы, написанное превратилось в нечитаемые разводы чернил.

Броуди разочарованно сжал губы.

– Что бы там ни было, толку теперь никакого.

Начал подниматься, но тут замер.

– Под машиной что-то лежит! – воскликнул он. – Похоже на диктофон.

Я вспомнил, как часто видел Мэгги с диктофоном. Как большинство современных журналистов, она полагалась на него больше, чем на блокнот с ручкой. Если она и вела отчет о происходящем на острове, то не в письменной форме.

Броуди едва сдерживал нетерпение, пока я отделил от пачки еще один пакет.

– Не беспокойся, скажем Уоллесу, что это было мое решение, – сказал он, проницательно глядя на Фрейзера.

В первый раз сержант не возражал. Улики, столь важные и хрупкие, нельзя оставлять на волю судьбы до приезда следственной команды. Надев пакет на руку, Броуди подлез под машину и взял диктофон. Вернувшись по своим же следам обратно, вывернул пакет так, что аппарат оказался внутри.

Поднял его вверх, чтоб мы могли рассмотреть. Цифровое звукозаписывающее устройство, модель «Сони», почти такое же я потерял при пожаре.

– Интересно, надолго ли хватает зарядки? – произнес Броуди.

– Надолго, – уверил я. – Он и сейчас пишет.

– Что? – удивился детектив. – Ты шутишь?

– Включился, когда вы заговорили. Наверно, автоматически реагирует на голос.

Броуди вгляделся в жидкокристаллический дисплей.

– Так он мог работать, когда убивали Мэгги?

– Возможно, если, конечно, он не случайно врубился при падении.

Ветер завывал, пока мы стояли, впитывая мысль. Броуди задумчиво потер подбородок, не сводя глаз с маленького серебристого аппарата в пакете. Я не сомневался, что он спросит дальше.

– Как это включается?