Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 137 страниц)

Пол по-прежнему опережал меня, направляясь к зданию, увиденному нами между ветвей. Построенный на склоне, дом походил на скалу. Трехэтажная деревянная развалюха. Теперь я видел, что строение слишком большое для жилого дома. Больше похоже на что-то вроде гостиницы, когда-то довольно впечатляющей. Но теперь это был заброшенный дом, гнилой, как и трупы на прилегающей к нему территории. Фундамент развалился, отчего строение покосилось и скособочилось. В кровельной дранке дыры, а затянутые паутиной окна слепо глядели с обшарпанного серого фасада. К одному углу, как пьяница, притулилась старая плакучая ива; ее ветки прикрывали стену, словно желая скрыть их ветхость.

Пол добрался до заросшей террасы, идущей вдоль всей стены здания. Я его уже почти нагнал, но недостаточно, чтобы помешать ему, когда он подбежал к разбитым стеклянным створчатым дверям и рванул ручки. Двери не открылись, но грохот от рывка нарушил тишину.

Я оттолкнул его.

– Да что ты творишь?! Господи, ты что, хочешь, чтобы тебя убили?

Но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы увидеть ответ. Он не надеялся найти Сэм живой. А если ее уже нет, то ему было наплевать, что станет с ним самим.

Отшвырнув меня в сторону, он побежал за угол дома, где к стене прислонилась старая ива. Я не мог позволить ему уйти далеко вперед, но и откладывать звонок Гарднеру тоже больше было уже нельзя. Я на бегу набрал номер, порадовавшись, что сигнал, хоть и слабый, тут проходит. На большее я и не рассчитывал, но выругался, когда телефон агента БРТ сразу переключил меня на голосовую почту. Пытаться звонить Джейкобсен было некогда – Пол уже исчез под висящими ветками ивы. Выплевывая слова, я как мог описал, где мы находимся, сунул мобильник в карман и рванул следом за Полом.

При ближайшем рассмотрении дом оказался еще более ветхим. Деревянная облицовка стала мягкой, как бальза, и вся в мелких дырочках, как соты. Подумав о тучах насекомых, которых ели стрекозы, я вспомнил слова Джоша Талбота: «Коромысло болотное не брезгует и летающими термитами».

Здесь термиты водились в изобилии.

Но в данный момент у меня были более насущные проблемы. Пол снова оказался в поле моего зрения. Он бежал по заросшей тропинке вдоль стены. Хватая воздух ртом, я сделал мощный рывок и успел рвануть его назад до того, как он добежал до угла.

– Отвяжись!

От удара локтем у меня искры посыпались из глаз, но я его не выпустил.

– Да включи ты мозги! А если у него пистолет?

Пол снова попытался стряхнуть меня.

– Мне плевать!

Я усилил хватку.

– Если Сэм еще жива, мы ее единственный шанс! Ты хочешь его упустить?

Это до него дошло. Бешенство в его глазах потухло, и я почувствовал, что он перестал сопротивляться. Оставаясь настороже, я медленно его отпустил.

– Я не собираюсь ждать приезда Гарднера, – выдохнул он.

– Знаю, но мы не можем просто с ходу туда вломиться. Если Йорк здесь, не надо упрощать ему задачу.

Я видел, что единственное его желание – разнести тут все, пока не найдет Сэм, но он все же понимал, что я прав. Йорк наверняка уже знал, что мы тут, но, возможно, еще не понял, что нас всего двое. У нас и так не бог весть какое преимущество, но заранее оповещать о нашем приближении – значит утратить и это.

Продвигаясь более осторожно, мы дошли до конца тропинки. Сначала мы, вероятно, подошли к дому сзади, а теперь зашли с фасада. Весеннее солнце висело слишком низко, освещая сзади высокую крышу, отбрасывающую глубокую тень. И войти в нее было все равно что нырнуть в холодную воду. Даже деревья с этой стороны казались темнее. Тут росли высоченные ели и клены, а не декоративный кустарник, как с другой стороны. Лес забрал себе территорию бывшего сада. Ветви над глинистой дорогой переплелись, образовав темный клаустрофобный туннель, скрывающийся из глаз.

С одной стороны стоял обшарпанный деревянный знак. Некогда синие буквы выцвели почти до невидимости, но старую оптимистичную надпись еще можно было разобрать: «Дышите глубже! Вы находитесь в спа-санатории «Кедровые выси»!» Вывеска времен пятидесятых годов, и, судя по тому, как тут все выглядело, санаторий с тех пор находился в запустении.

Про него забыли все, кроме Йорка.

На дороге кое-как стояли машины, украденные, как и жизнь их владельцев. Большая часть их явно находилась тут очень давно, их крыши и лобовые стекла засыпало гнилой листвой и птичьим пометом, но две были чище остальных. Одна – здоровенный грузовик-пикап с тонированными стеклами.

А вторая – синий «крайслер»-внедорожник.

От осознания того, как ловко Йорк нас обдурил, мой рот наполнился горечью. Он уже практически добрался сюда, когда случилась авария. И тогда, не желая, чтобы неизбежные поиски шли вблизи «Кедровых высей», он проехал еще на несколько миль дальше, прежде чем бросить «скорую».

А потому угнал машину и вернулся.

Внедорожник стоял у подножия разбитых каменных ступенек, ведших на крытую веранду. Наверху имелись высокие двойные двери, некогда великолепные, а сейчас такие же ветхие, как и все остальное.

Одна из створок была распахнута.

Когда мы поднимались по ступенькам, Пол поднял выпавшую из веранды деревянную подпорку. Через открытые двери наверху я видел большую темную прихожую и подножие широкой лестницы. Пол потянулся, чтобы распахнуть двери настежь.

И тут зазвонил мой мобильник.

Звонок прозвучал пугающе громко. Я выхватил мобильник из кармана и увидел на дисплее имя Гарднера. Боже, только не сейчас! Я судорожно тыкал пальцем, чтобы ответить, но прошло несколько тягучих секунд, прежде чем пронзительный звон смолк.

– Хантер! – прерывисто и хрипло прозвучал голос Гарднера. – Где вас черти носят?

Но отвечать времени не осталось. Времени не осталось ни на что, потому что именно в этот момент откуда-то из глубины дома донесся крик. Крик быстро оборвался, но сдержанность Пола мигом лопнула.

– Сэм! Держись! Я иду! – взревел он и буквально влетел в дом.

Боже! Но выбора не осталось. Не обращая внимания на сердитые вопросы Гарднера, я помчался следом за Полом внутрь здания.

Ты, прислушиваясь, склонил голову набок. Они скоро будут здесь. У тебя осталось буквально несколько минут. Адреналин плескался в тебе, но шок ты уже преодолел и снова мог действовать. Когда ты услышал, как они появились у дверей, то впал в ступор от неверия. Ты думал, что, оставив «скорую» так далеко отсюда, сбросил их с хвоста, и позволил себе расслабиться.

Как выяснилось, зря.

Первой твоей мыслью было бежать, но это не выход. Ты заставил себя успокоиться и начать думать! И постепенно паника отступила достаточно, чтобы ты мог сообразить, что нужно делать. Помни, ты лучше их. Ты лучше всех.

Ты еще можешь все провернуть.

Однако тебе нужно спешить. С привязанной фигуры на тебя таращились глаза, расширенные и полные ужаса, пока ты закреплял кляп. Чтобы он снова не выскочил. Тебе вовсе не нужно, чтобы очередные вопли подсказали им, где ты находишься. Пока не нужно. Когда ты приступил, тебя охватило чувство потери. Не так все должно было происходить, не тогда, когда ты подошел так близко… Но на сожаления нет времени. Времени нет ни на что.

Только на то, что необходимо сделать.

Когда все закончено, ты с отвращением смотришь на результаты своих трудов. Глаза больше не смотрят ни на тебя, ни вообще на что-либо еще. Твое дыхание вырывается судорожными всхлипами, когда ты прислушиваешься к приближающимся незваным гостям. Ладно, пусть их. Ты уже почти закончил. Осталось еще одно дельце, и тогда подготовленный тобой сюрприз будет готов.

Смахнув пот с лица, ты потянулся за ножом.

Глава 23

Пол несся по коридору.

– Сэм! Сэм!

Его рев эхом отражался от голых стен. Внутри дома было темно и пусто, ни мебели, ни отделки. Через закрытые ставни окон проникали лишь крупицы света. Я мчался за Полом, прижав к уху мобильник, походя отметив большое пространство, разруху и пыль внутри помещения.

– Отвечайте, Хантер! Что там у вас происходит?! – Голос Гарднера был едва слышен и периодически пропадал.

– Мы нашли Йорка! – пропыхтел я. – Это старый санаторий у подножия гор, примерно милях в пятнадцати – двадцати от того места, где он бросил «скорую». Тут… – Но я не знал, как описать кошмар в саду. Я начал объяснять, как добраться туда, где мы оставили машину, но тут молчание агента меня насторожило. – Гарднер? Гарднер!

Соединение оборвалось. Я понятия не имел, что он успел расслышать и расслышал ли вообще хоть что-то, но перезванивать было некогда. Пол остановился посреди коридора.

– Сэм! Ты где? Сэм!

– Пол! – схватил я его. Он стряхнул мою руку.

– Он уже знает, что мы здесь. Знаешь ведь, ублюдок? – проревел он. – Слышишь меня? Я иду за тобой, Йорк!

Но его вызов остался без ответа. В пустынном коридоре было слышно только наше громкое дыхание. То ли из-за термитов, то ли из-за проседания почвы фундамент перекосило, и полы тут накренились в одну сторону, как в комнате смеха на ярмарке. Пыль покрывала все поверхности как грязный войлок. Со стен свисали обрывки обоев, с некогда великолепной лестницы в центре перила были сорваны, и перекладины торчали как шатающиеся зубы. Рядом с лестницей находился лифт, в последний раздвигавшийся десятилетия назад. Металлическая ржавая кабина была забита мусором. Тут пахло старостью и сыростью, плесенью и гниющей древесиной. И кое-чем еще.

Хоть и слабый, но сладковатый спертый запах разложения присутствовал и тут.

Пол помчался к лестнице, его шаги грохотали по деревянному паркету. Пролет, ведущий на нижний этаж, был сломан и зиял черной пустотой провала. Пол начал было подниматься, но я его остановил, указав пальцем. Если одна сторона здания, казалось, готова вот-вот рухнуть, на другой виднелась служебная дверь с надписью «Посторонним вход запрещен». Пыльный паркет между ней и входом был испещрен следами, следами человека и узкими следами шин, как от велосипеда.

Или кресла-каталки.

Сжимая в руке деревянную перекладину, Пол подбежал к двери и распахнул ее. Перед нами оказался темный служебный коридор, свет сюда проникал через единственное маленькое окошко в самом конце.

– Сэм! – заорал Пол.

Крик растаял в тишине. Вдоль коридора шло несколько дверей. Пол принялся на бегу распахивать их одну за другой. Двери стукались об стену с грохотом, похожим на выстрел. За ними оказались лишь пустые шкафы и складские помещения, в которых не было ничего, кроме паутины. Я следовал за Полом, пока мы не добрались до последней двери. Он рывком распахнул ее, и я моргнул от неожиданного яркого света.

Нас приветствовала пустая кухня.

Послеполуденное солнце освещало ее сквозь грязные стекла окон, придавая кухне зеленоватый аквариумный оттенок. В углу стояла походная койка с брошенным на нее спальным мешком. В изголовье были полки, сделанные из шлакобетонных блоков и толстых досок, прогибавшихся под весом старых книг. В огромной дровяной печи валялись сковородки, а две раковины были переполнены грязной посудой. Посередине кухни стоял обшарпанный деревянный стол. Тарелки на нем были сдвинуты в сторону, чтобы дать место аптечке, из которой торчал кусок бинта. Вспомнив покореженный руль «скорой», я испытал хищное удовольствие.

Но, только отведя взгляд от стола, я понял, что целая стена тут была покрыта фотографиями.

Йорк сделал монтаж из фотографий своих жертв. Черно-белые изображения искаженных лиц, в точности такие же, какие я видел у него дома. Их было слишком много, чтобы охватить взглядом сразу. Мужчины и женщины всех возрастов и рас, прикрепленные к стене как в какой-то жуткой галерее. Некоторые фотографии уже начали коробиться и желтеть от старости. Бумажники, кошельки и ювелирные изделия лежали под ними на полке небрежной кучей, сметенные в сторону столь же небрежно, как и жизни их владельцев.

Я неожиданно почувствовал какую-то вибрацию, что-то липкое коснулось моего лица. Я отпрянул, едва не опрокинув стул, прежде чем понял, что это всего лишь липкая лента от мух. Коромысло болотное тоже в нее влетела, еще живая, но беспомощно трепещущаяся, бесполезные метания лишь еще сильней приклеивали стрекозу. Я увидел, что ленты висят по всей кухне, усыпанные мертвыми мухами и насекомыми. Йорк не считал нужным их снимать, а просто вешал новые, пока почти не осталось свободного места.

Пол прошел туда, где возле печи лежал нож с длинным лезвием. Взяв нож, он молча передал мне деревяшку, которую принес с улицы. Она была склизкой и гнилой, но я ее взял.

Из кухни вело две двери. Пол попытался открыть одну, но ее заклинило в проеме. Тогда он саданул плечом, и она с треском распахнулась. Потеряв равновесие, он ввалился внутрь и налетел на свисающее с потолка бледное тело.

– Господи!

Он отшатнулся. Но это была всего лишь свиная туша, выпотрошенная и подвешенная за ногу на крюке. Маленькая комнатка размером со шкаф оказалась старой морозильной камерой, но затхлый запах и жужжащие мухи наводили на мысль, что морозила она не очень хорошо. На полках валялись куски мяса, а на заляпанном кровью блюде, как жертвоприношение, лежала свиная голова.

Свиные зубы и свиная кровь. Йорк не любил, чтобы добро пропадало.

Пол, тяжело дыша, некоторое время смотрел на все это, а потом направился к последней двери. Эта спокойно открылась, и я затаил дыхание, когда увидел, что она выходит на маленькую лестницу, ведущую вниз.

А потом увидел сбоку кресло-каталку.

Оно было старое и изношенное, и в полумраке я разглядел на сиденье мокрые пятна. Вспомнив слова Джейкобсен о пятнах крови в «скорой», я поглядел на Пола, надеясь, что он ничего не заметил.

Но он заметил.

И помчался вниз через три ступеньки.

Я последовал за ним, остро ощущая, как трещит и качается под ногами расшатанная лестница. Внизу было темно и имелся узкий проход. Сквозь заколоченные окна и створчатые двери просачивались полоски света. Я понял, что это те самые двери, через которые мы пытались войти. Санаторий был построен на горном склоне, и мы теперь находились на нижнем цокольном этаже. Тут пахло разложением еще сильнее, даже сильнее, чем снаружи. Но коридор был пуст, не считая двери в конце.

Медная табличка гласила «Спа-кабинеты».

Пол уже направился к ней, когда тишину нарушил странный звук. Словно воздух вырвался из клапана. Тихий пронзительный вой, одновременно и нечеловеческий, и страдальческий. Звук оборвался так же резко, как начался, но никаких сомнений насчет его источника не возникало.

Он шел из спа.

– Сэм! – взревел Пол и ринулся к двери.

Я не смог бы его удержать, даже если бы хотел. Сжав деревяшку так крепко, что рука заболела, я влетел внутрь следом за ним. И успел лишь заметить, что это большое помещение с белыми кафельными стенами, как прямо передо мной из другой двери выскочила какая-то фигура.

У меня чуть сердце не разорвалось, пока я не сообразил, что это мое собственное отражение.

На противоположной стене висело большое зеркало, заляпанное и чешуйчатое от старости. Перед ним стоял ряд питьевых фонтанчиков, краны были пыльными и сухими. Сквозь ряд мутных, затянутых паутиной окон пробивался тусклый свет, освещая треснувшие кафельные плитки от пола до потолка. Надписи «Процедурный кабинет», «Сауна», «Турецкая баня» указывали на ряд темных закутков, куда можно было попасть из той комнаты, в которой мы находились. Но мы едва обратили на них внимание.

Йорк и здесь тоже сваливал трупы своих жертв.

В темном углу возле темного сводчатого прохода в полу находился бассейн размером примерно шесть квадратных футов. Йорк превратил его в жуткий погребальный колодец. Тела заполняли его почти до краев. Насколько я мог разглядеть со своего места, они были на разных стадиях разложения, но ни одно не разложилось так сильно, как тела снаружи.

Вонь стояла невыносимая.

Зрелище отвлекло Пола, но лишь на мгновение. Он быстро прошел к комнатам с табличками «Процедурный кабинет» и рывком открыл ближайшую дверь. За дверью оказалось небольшое помещение, по всей видимости, некогда бывшее массажным кабинетом. А теперь тут была темная комната Йорка. Нас приветствовал сильный запах химикатов. На столе проявочные ванночки и контейнеры с фотографическими реактивами, а на протянутой поперек комнаты веревке висели еще фотографии.

Протолкнувшись мимо меня, Пол ринулся к следующей комнате. Исходящая оттуда вонь, перекрывавшая даже запах реактивов в темной комнате, сообщила мне о том, что находится внутри. Мне совершенно не хотелось туда заглядывать, я вдруг испугался того, что мы можем там обнаружить. Пол, похоже, испытывал те же чувства. Он помедлил, лицо его помертвело.

А потом распахнул дверь.

На кафельном полу лежали очередные жертвы Йорка, сваленные друг на друга как дрова. Тела были полностью одетыми. Судя по всему, их просто сюда перетащили и бросили, будто Йорк потерял к ним всякий интерес и попросту сунул в первое попавшееся место.

Лежавшего на самом верху человека можно было принять за спящего. Отброшенная в сторону рука и копна светлых волос в тусклом свете из дверного проема выглядели трогательно уязвимыми.

Я услышал, как Пол издал нечто среднее между стоном и криком.

Мы нашли Сэм.

Глава 24

Из меня словно весь воздух выпустили. И хотя я твердил себе, что скорее всего Сэм уже мертва, что у Йорка нет никаких причин оставлять ее в живых, внутренне я все же не был готов полностью смириться с этим.

Я схватил Пола, когда он ринулся вперед:

– Не надо…

Я видел фотографии жертв Йорка. Полу не нужно было видеть Сэм такой. Он боролся со мной, но ноги у него подкосились. Пол неуверенно шагнул назад и сполз по стене.

– Сэм… О Господи…

Шевелись, велел я себе. Уведи его отсюда. Пол сидел на полу как сломанная кукла. Я попытался его поднять:

– Давай. Нам надо идти.

– Она была беременна. И хотела мальчика. О Господи, нет…

У меня в горле стоял ком. Но мы не могли оставаться тут, ведь где-то неподалеку прятался Йорк.

– Вставай, Пол. Ты ей ничем теперь не поможешь.

Но он меня не слышал. Я было попытался снова, но в крошечной комнатке вдруг потемнело. Я резко обернулся и увидел, что дверь позади нас закрылась. Я быстро снова ее распахнул, отчасти ожидая увидеть за ней Йорка. За дверью никого не было, но тусклый свет от двери достиг тела Сэм и я увидел кое-что еще.

Блеск серебра под спутанными волосами.

Я подошел ближе к сваленным кучей телам, и у меня сдавило грудь. И сдавило еще сильней, когда я нежно отодвинул волосы в сторону. И едва не отшатнулся, увидев знакомое лицо. О Боже.

Я услышал, как Пол за моей спиной начал всхлипывать.

– Пол…

– Я ее предал. Мне нужно было…

Я схватил его за плечи.

– Послушай меня! Это не Сэм!

Он поднял залитое слезами лицо.

– Это не Сэм, – повторил я, выпустив его. У меня сердце разрывалось оттого, что я намеревался сказать. – Это Саммер.

– Саммер?..

Пол начал подниматься, и я отошел в сторонку. Он опасливо приблизился к телу, словно не до конца поверил моим словам.

Но стальных гвоздиков в ушах и носу хватило, чтобы убедить его, что это не его жена. Он стоял, прижав к боку руку с ножом, глядя на обманувшие нас светлые волосы. Аспирантка лежала ничком, голова повернута в сторону. Ее лицо чудовищно распухло, налитые кровью глаза остекленели.

Я-то думал, что Саммер не пришла в морг, потому что переживала из-за смерти Тома. А оказалось, что Йорк заполучил еще одну жертву.

Пол содрогнулся.

– О Господи…

По его лицу струились слезы. Я догадывался, какие чувства его сейчас обуревают: одновременно облегчение и вина. Я сам чувствовал то же.

Он выскочил из комнаты.

– Сэм! Сэм, где ты?

Его крик эхом отражался от кафельных стен. Я пошел за ним.

– Пол…

Но его было уже не остановить. Он стоял в центре зала, сжимая в руке нож.

– Что ты с ней сделал, Йорк? – ревел он с искаженным лицом. – Покажись, гребаный ублюдок!

Ответа не было. Как только умерли отзвуки эха, нас снова окружила тишина. Медленное «кап-кап» невидимого крана отсчитывало мгновения, как отдаленный пульс.

А потом мы кое-что услышали. Это был слабый, едва слышный звук, который, однако, ни с чем не спутаешь.

Приглушенный стон.

Звук исходил из другого процедурного кабинета. Пол помчался бегом и распахнул дверь. Вдоль стен стояли работающие на батарейках фонари «молнии», хотя ни один сейчас не горел. Но света от раскрытой двери хватало, чтобы разглядеть неподвижную фигуру в центре.

Нож Пола звякнул об пол.

– Сэм!

Я схватил ближайший фонарь и включил, прищурившись от света. Сэм была привязана к старому массажному столу. В головах стояла на треноге фотокамера, объектив нацелен четко на ее лицо. Рядом деревянный стул. Картина в целом напоминала обстановку, виденную мной в том коттедже в горах. Ее запястья и лодыжки были привязаны широкими кожаными ремнями, более тонкий ремешок обхватывал шею, затянутый достаточно туго, чтобы впиться в мягкую плоть. Ремешок был прикреплен к сложной конструкции из стальных зубцов. Оттуда торчала поворотная рукоятка.

Испанский ворот Йорка.

Всю эту картину я охватил взглядом, едва войдя в крошечную комнату. Ты опоздал, подумал я, видя, как сильно натянут ремешок, обхватывающий ее шею. А потом Пол чуть сдвинулся, и я увидел, что глаза Сэм широко раскрытые и полные ужаса, но живые.

Она лежала, привязанная к столу, и от этого ее выступающий живот казался просто огромным. Лицо было красным и залитым слезами, в рот засунут толстый резиновый кляп. Когда Пол вытащил его, она шумно втянула воздух, но стягивающая шею удавка мешала ей дышать. Она попыталась заговорить, грудь ходила ходуном, пока она старалась глотнуть воздух.

– Все хорошо, я уже здесь. Не шевелись, – сказал ей Пол.

Я шагнул, чтобы отвязать лодыжки Сэм, и моя нога поскользнулась на чем-то мокром. Глянув вниз, я увидел темные лужицы на белых плитках пола. Вспомнив пятна крови в «скорой», я похолодел. А потом понял, что это не кровь.

У Сэм отошли воды.

Я резко сорвал ремни с ее лодыжек. Пол потянулся к рукоятке механизма.

– Не прикасайся! – рявкнул я. – Неизвестно, в какую сторону крутить.

Как бы сильно нам ни хотелось побыстрей забрать отсюда Сэм, удавка уже довольно сильно сдавила ей шею. И если мы случайно ее затянем, это может убить Сэм.

На лице Пола появилось нерешительное выражение. Он начал оглядывать пол.

– Где нож? Я могу перерезать…

И тут раздался режущий уши вой. Он шел из-за наших спин, откуда-то из-за сводчатого прохода с бассейном. Вой взлетел на октаву, став почти нечеловеческим, эхом разносясь по помещениям, а затем смолк.

Вдалеке капала вода. Мы с Полом переглянулись. Я видел, как шевелятся его губы, формулируя вопрос.

И тут из сводчатого прохода выскочил Йорк.

Гробовщика было не узнать. Темный костюм грязный и заляпанный, волосы всклокочены. Мышцы шеи натянулись как канаты, когда он закричал на нас, размахивая зажатым обеими руками ножом с длинным лезвием. Даже со своего места я видел кровь на ноже и на руке, казавшейся черной в скверном освещении.

Я схватил оборонную палку. Руки и ноги будто онемели и плохо слушались.

– Вытащи ее отсюда! – велел я Полу срывающимся голосом и шагнул навстречу Йорку.

Он неуклюже бежал ко мне, широко размахивая ножом. Палка в руке показалась мне жалкой игрушкой. Просто выиграй время. Забудь обо всем остальном.

– Стой! – заорал я. Или подумал, что заорал. Позже я так и не смог точно вспомнить, сказал ли я это вслух или нет.

– Брось нож!

Вдруг меня окликнули со стороны коридора, шедшего к лестнице. В дверях возник Гарднер, а сразу следом за ним Джейкобсен. Оба они взяли Йорка под прицел в двуручной стойке. Я с облегчением перевел дух.

– Брось нож! Немедленно! – повторил Гарднер.

Йорк повернулся к ним. Он тяжело дышал, раскрыв рот. Можно было подумать, что он подчинится приказу и все на этом закончится.

Но тут, бессвязно вскрикнув, он кинулся к Джейкобсен.

– Назад! – заорал Гарднер.

Йорк неразборчиво завопил, но не остановился. Джейкобсен словно застыла. Я видел, как побелело ее лицо, когда он попер на нее с ножом. Но она не дрогнула.

А потом раздались два громких хлопка, оглушительных в тесном пространстве комнаты. Йорк будто споткнулся и завалился на бок, сбив большое настенное зеркало. Когда он упал, зеркало разлетелось вдребезги, засыпав пол ливнем пластмассовых и стеклянных осколков.

Эхо выстрелов и грохота разбившегося зеркала медленно растаяло.

В ушах у меня звенело. В воздухе витал легкий голубоватый дымок, а запах пороха перекрыл вонь от разлагающихся трупов. Йорк не шевелился. Гарднер быстро подошел к нему. Продолжая держать Йорка под прицелом, он ногой вышиб оружие из его руки, потом быстро присел и коснулся его шеи.

Затем неторопливо поднялся и сунул пистолет в кобуру.

Джейкобсен все еще держала пистолет на изготовку, хотя теперь дуло было направлено в пол.

– Я… Мне очень жаль, – промямлила она. Краска постепенно возвращалась на ее лицо. – Я не смогла…

– Не сейчас, – прервал ее Гарднер.

Из процедурного кабинета донесся всхлип. Обернувшись, я увидел, как Пол помогает Сэм сесть, пытаясь успокоить, а она кашляет и ловит воздух ртом. Он перерезал удавку, но яркая красная полоса пересекала шею Сэм как ожог.

– О Боже… я думала… я д-думала…

– Тсс, с тобой все в порядке. Все хорошо, он больше не причинит тебе вреда.

– Я н-не м-могла его остановить. Я сказала ему, что беременна, а он ответил… он ответил, что это хорошо, что он хочет подождать, пока… подождать, пока… О Господи!

Она сложилась пополам, когда ее скрутила схватка.

– Она в порядке? – спросил Гарднер.

– Она рожает, – сообщил я. – Вам нужно вызвать «скорую».

– Уже едет. Мы возвращались в Ноксвилл, когда я получил ваше сообщение. И тут же вызвал подкрепление и парамедиков. Черт подери, о чем вы вообще думали?

Но мне было некогда ни выслушивать возмущение Гарднера, ни интересоваться у него, как они умудрились так быстро нас разыскать по моим смутным указаниям. Лицо Сэм скривилось от боли, и я подошел к ней.

– Сэм, «скорая» уже едет. Мы отправим тебя в госпиталь, но мне нужно услышать от тебя, нет ли у тебя других ран или повреждений помимо шеи.

– Н-нет, не д-думаю. Он просто положил меня сюда и ушел! О Господи, все эти тела наверху… Они все мертвые…

– Не думай об этом. Можешь сказать, когда начались схватки?

Сэм постаралась сосредоточиться, тяжело дыша.

– Не знаю… В «скорой», по-моему. Я подумала, что это какая-то ошибка, когда он постучал в дверь. Он сказал, что мне следует позвонить Полу, но когда я повернулась, он… обхватил меня рукой за шею… и сдавил…

Полагаю, она пыталась описать удушающий захват. При правильном проведении этого приема человек теряет сознание в считанные секунды и потом довольно быстро приходит в себя. Если же ошибиться, то можно запросто убить.

Не то чтобы Йорка это особо волновало.

– Я не могла дышать! – всхлипнула Сэм. – Все почернело, а потом я очнулась уже в «скорой» и с этой болью… Господи, как же больно! Я потеряю ребенка, да?

– Не потеряешь, – успокоил я ее с куда большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. – Мы сейчас тебя отсюда уведем, хорошо? Просто потерпи еще пару минут.

Я вошел в спа, закрыв за собой дверь в процедурный кабинет.

– Когда приедут парамедики? – спросил я Гарднера.

– Сюда? Через полчаса примерно.

Это было слишком долго.

– У вас есть машина?

– Стоит у входа.

Неожиданный подарок. Я думал, они прошли через склон, как мы с Полом, но слишком беспокоился за Сэм, чтобы долго размышлять на эту тему.

– Чем быстрей мы увезем отсюда Сэм, тем лучше, – сказал я. – Если мы дотащим ее до вашей машины, то сможем перехватить «скорую» в пути.

– Я притащу сверху кресло-каталку, – предложила Джейкобсен.

Гарднер коротко кивнул, и она поспешно ушла. Гарднер мрачно взирал на трупы в бассейне.

– Говорите, снаружи есть еще?

– И здесь тоже. – Я нехотя рассказал ему о теле Саммер, лежавшем в другом процедурном кабинете.

– Бог ты мой! – Гарднер был в шоке. Он провел рукой по лицу. – Буду признателен, если вы тут задержитесь. Мне нужно услышать, что тут произошло.

– А кто их повезет?

Пол был не в том состоянии, чтобы садиться за руль, особенно если учесть положение Сэм.

– Диана. Она знает дорогу куда лучше вас.

Я поглядел на трупы на полу спа. Мне не хотелось тут задерживаться дольше, но я терапевт, а не акушер. И понимал, что Сэм лучше ехать с тем, кто доставит ее до «скорой» как можно быстрее.

Значит, мое место тут.

– Ладно, – сказал я.

Проводив Джейкобсен, Пола и Сэм, мы с Гарднером стояли возле открытых створчатых дверей. Сэм вывели через этот вход, не рискуя поднимать ее по гнилой лестнице. Гарднер позвонил узнать, где находятся «скорая» и группа поддержки, а потом пошел проверить, не ли других выходов из спа. Вернувшись, он сообщил, что помещения за сводчатым проходом блокированы.

– Теперь понятно, почему Йорк просто не сбежал, – сказал Гарднер, отряхивая руки. – Должно быть, находился там, внизу, когда вы пришли, и никак не мог выйти, не столкнувшись с вами. Там дальше, похоже, половина пола провалилась. Весь этот чертов дом изъеден термитами.

А термиты, в свою очередь, привлекли стрекоз. Так что в конечном счете само потайное место Йорка его и выдало. Была в этом некая эпическая справедливость, но я слишком устал, чтобы задумываться над такими вещами.

Джейкобсен перед отъездом практически не разговаривала. Наверное, все еще грызла себя за то, что не смогла выстрелить в Йорка. Как бы это ни было тяжело, для полевого агента такого рода колебания смертельно опасны. И, помимо всего прочего, это испортит ее досье.

Если бы не Гарднер, все могло обернуться куда хуже.

Когда они уехали, ни Гарднер, ни я даже не попытались вернуться в дом. После таившихся в спа ужасов оказаться на солнышке было все равно что возродиться. Ветерок уносил вонь прочь от нас, и воздух приятно пах зеленью и цветами. Я дышал полной грудью, стараясь изгнать мерзость из легких. С того места, где мы стояли, то, что лежало в саду, было скрыто за деревьями. До самого горизонта простирался океан зелени, и можно было представить, что это обычный весенний день.

– Хотите посмотреть, что там? – спросил я, глядя на мерцавший между деревьями пруд.

Гарднер воспринял предложение без всякого энтузиазма.

– Пока нет. Подождем прибытия полевой лаборатории.

Возвращаться внутрь он тоже явно не собирался. Он смотрел вниз по склону в направлении пруда, сунув руки в карманы. Я подумал, не пытается ли он таким образом скрыть, что они дрожат. Гарднер только что убил человека. И независимо от того, насколько это было необходимо, смириться с этим все равно тяжело.

– Вы в порядке? – спросил я.

На его лицо словно маска опустилась.

– Нормально. – Он вынул руки из карманов. – Вы мне все еще так и не сказали, чем вы думали, двинувшись сюда самостоятельно. Вы имеете хотя бы малейшее представление, какая это глупость?

– Если бы мы этого не сделали, Сэм была бы мертва.