Текст книги "Избранные произведения в одном томе"
Автор книги: Саймон Бекетт
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 73 (всего у книги 137 страниц)
«Скорую» они нашли на следующее утро. Я большую часть ночи провел в кресле, периодически впадая в дремоту. Ночь казалась бесконечной. Просыпаясь, я каждый раз смотрел на часы и обнаруживал, что прошло лишь несколько минут. Когда, взглянув в окно, я увидел нарождающуюся золотую зарю, мне показалось, что остановившееся время снова пошло.
Поглядев на соседнее кресло, я увидел, что Пол не спит. Он сидел, будто за всю ночь так ни разу и не шелохнулся. Я с трудом встал.
– Хочешь кофе?
Он покачал головой. Поведя шеей и плечами, я пошел на кухню. Кофе всю ночь стоял на подогреве, заполнив помещение спертым горелым запахом. Я вылил его в раковину и сделал свежий. Погасив свет, я подошел к окну. Снаружи предрассветный сумрак начал рассеиваться. За домами, стоящими напротив, я различил озеро. Над его темными водами клубилась дымка. Это была бы мирная утренняя картинка, если бы возле дома не стояла патрульная машина. Яркая вспышка реальности в тихом рассветном утре.
Стоя у кухонного окна, я медленно потягивал кофе. Запела какая-то птичка. К ее одинокому голоску вскоре присоединились другие, и зазвучал птичий хор. Я вспомнил мрачное предсказание Джейкобсен: «Если он уже ее не убил, то она будет мертва к концу ночи». И тут, словно по сигналу, первые солнечные лучи коснулись озерной глади.
Утро обещало быть чудесным.
Около восьми начали подъезжать первые команды телевизионщиков и журналистов. Имя Сэм прессе не сообщали, но они должны были неизбежно пронюхать, это был лишь вопрос времени. Полицейские из патрульной машины блокировали проход на территорию, но вся дорога в мгновение ока оказалась забита репортерами и машинами.
Пол едва ли их заметил. При свете дня выглядел он ужасно, лицо стало серое и осунувшееся. Он все глубже уходил в себя и казался совершенно измученным. Оживлялся он, только когда звонил телефон. Пол всякий раз хватал трубку с напряженным ожиданием, но мгновение спустя опять сникал, когда выяснялось, что звонит очередной знакомый или настойчивый журналист. Коротко ответив, он клал трубку и прятался назад в свою раковину. Я искренне ему сочувствовал, отлично зная, каково ему сейчас.
Но помочь ничем не мог.
Прорыв произошел около полудня. На тарелках перед нами черствели сандвичи – наполовину съеденный мой и нетронутый Пола. Я начал подумывать, что мне, пожалуй, пора возвращаться к себе в гостиницу. Пользы тут от меня не было никакой, а родители Сэм уже довольно скоро приедут. Снова зазвонил телефон. Пол схватил трубку, но по тому, как поникли его плечи, я понял, что звонит не Гарднер.
– Привет, Мэри. Нет, я не… – Осекшись, он резко напрягся. – Какой канал?
Бросив телефон, он схватил телевизионный пульт управления.
– В чем дело? – спросил я.
Вряд ли он меня услышал. Едва телевизор включился, как он начал быстро переключать каналы, пролистывая какофонию звуков и картинок, пока не остановился. Молодая женщина с залакированными волосами и слишком яркой губной помадой оживленно говорила в камеру.
«…прерываем новостную ленту. Только что мы получили сообщение, что в окрестностях Гатлинбурга, расположенного в районе Национального парка Больших Дымчатых гор, была найдена брошенная карета «скорой помощи»…»
Пол, услышав это заявление, переменился в лице.
«…точное местонахождение не сообщается, и в БРТ отказываются подтвердить, что это тот самый автомобиль, на котором вчера из Блаунт-Каунти была похищена Саманта Эвери, беременная женщина тридцати двух лет. О местонахождении похищенной женщины еще ничего не известно, но, по неподтвержденным сведениям, «скорая» была повреждена при столкновении…»
Репортерша продолжала что-то бодро вещать, на экране появилась фотография Йорка, но Пол уже схватил телефон. Он зазвонил прежде, чем Пол успел набрать номер. Гарднер, подумал я и увидел подтверждение моей догадки на лице Пола.
– Нашли ее? – спросил он.
Я видел, как он медленно сникает, получив ответ Гарднера. В тишине я различил голос агента БРТ, тихий и неразборчивый. Пол слушал с искаженным от напряжения лицом.
– И вы позволили мне узнать об этом по телевизору?! Черт бы вас побрал, вы же обещали мне позвонить, как только будут какие-то новости… Мне наплевать, просто позвоните!
Пол повесил трубку. Он стоял ко мне спиной и постарался взять себя в руки, прежде чем заговорить.
– Они нашли «скорую» полтора часа назад на полянке для пикника возле дороги И-сорок, – вяло сказал он. – Они считают, что Йорк бросил ее и угнал стоявшую там машину, прежде чем выйти на федеральную трассу. Он уже может быть в глубине Северной Каролины, если не двинулся на запад. В этом случае он может направляться в Нью-Мексико. Он может быть где угодно!
Он швырнул трубку об стену, и телефон разбился вдребезги, пластмассовые осколки разлетелись во всей комнате.
– Дьявольщина, я этого не вынесу! Что мне прикажешь делать? Просто сидеть тут?
– Пол…
Но он уже шагал к двери. Я поспешил за ним в коридор.
– Ты куда?
– Посмотреть «скорую».
– Погоди секунду. Гарднер…
– К черту Гарднера! – Он собрался открыть входную дверь, но я схватил его за руку. – Уйди с дороги, Дэвид!
– Просто выслушай, ладно? Если ты сейчас выйдешь, то за тобой туда потащатся все эти репортеры. Тебе это надо?
Это его остановило.
– За домом есть дорога? – быстро продолжил я, пользуясь тем, что привлек его внимание.
– Эта огибает дом сзади, но я не могу…
– Я подгоню машину. Пресса за мной не поедет, но это их отвлечет. Ты иди через черный ход, пройди через сады, а я тебя там подберу.
Ему явно этого не хотелось, но он понимал правоту моих слов. И нехотя кивнул.
– Дай мне пару минут, – сказал я и быстро вышел, пока он не успел передумать.
Когда я вышел наружу, слепящее солнце ударило мне в лицо. Я направился прямиком к машине, стараясь игнорировать вызванный моим появлением ажиотаж. Репортеры ринулись вперед, нацелив на меня камеры и микрофоны, но их оживление быстро увяло.
– Это не Эвери, – сказал кто-то из них. Эффект от этих слов был такой, будто повернули выключатель. Мне попытались без особого энтузиазма задать пару вопросов, но я не ответил и интерес быстро пропал. Так что, когда я садился в машину, все внимание телевизионщиков и репортеров уже опять полностью переключилось на дом.
Дорога плавно сворачивала, а потом раздваивалась прямо за домом Пола и Сэм. На улице никого не было, кроме Пола. Когда я подъехал, он подбежал и распахнул дверцу прежде, чем я успел остановиться.
– Возвращайся на главное шоссе и поезжай к горам, – запыхавшись, велел он.
Когда мы выехали из района, никакая пресса за нами не увязалась. Шоссе, на которое мы выехали, пестрело указателями. Ехали мы молча, не считая коротких указаний Пола, куда ехать. На горизонте перед нами возвышались Дымчатые горы. Их громада отрезвляла, вынуждая вспомнить о колоссальной территории, которую просто невозможно всю обыскать.
Солнце висело прямо над головой, и было тепло как летом. Через несколько миль мне пришлось включить разбрызгиватель, чтобы смыть с лобового стекла насекомых. Когда мы подъехали к подножию гор и двинулись через Таунсенд, царившее в машине напряжение возросло. Где-то неподалеку отсюда Йорк зацепил встречную машину и врезался в дерево. Через несколько миль за городом мы доехали до растущего возле дороги высокого дуба, оцепленного полицейской лентой. На нем были отлично видны белые полосы содранной коры. Когда мы проезжали мимо, Пол посмотрел на него. Лицо его стало жестким.
Никто из нас не проронил ни слова.
Несколькими милями дальше он велел мне свернуть с шоссе, и мы начали подниматься в горы. Они возвышались вокруг нас, и дорога то ныряла в тень, то выныривала из нее. По пути нам попалось несколько машин, но для оживленного движения еще был не сезон. Кругом буйствовала весна, синие, желтые, белые полевые цветы пестрели в молодой зелени травы. В другое время Аппалачи поразили бы воображение. Но все эти красоты сейчас больше походили на жестокую шутку.
– Следующий поворот направо, – сказал Пол. Узкая гравийная дорога, как и большинство здешних мелких дорог и проездов, была достаточно крутой, чтобы автоматическая коробка передач недовольно скрипела. Примерно через полмили она выравнивалась. А за ближайшим поворотом дальнейший путь блокировала полицейская машина. За ней я разглядел деревянные столы для пикника и стоящие перед деревьями полицейские машины, закрывающие вид.
К машине направился помощник шерифа, и я открыл окно. Ему было от силы лет двадцать, но шел он с самодовольной манерой взрослого. Он посмотрел на меня сверху вниз из-под широких полей шляпы, положив руку на кобуру.
– Назад. Сюда нельзя.
– Не могли бы вы сказать Дэну Гарднеру, что доктор Хантер и… – начал я и тут услышал, как открывается пассажирская дверь. Оглянувшись, я увидел, что Пол выходит из машины. О Боже, подумал я, когда юный помощник шерифа ринулся ему наперехват.
– Ни с места! Стоять, черт подери!
Я поспешно выскочил из машины и схватил Пола, а помощник шерифа встал перед ним и выхватил оружие. До сего момента я и не подозревал, что так сильно не люблю пистолеты.
– Все в порядке, – сказал я, оттесняя Пола назад. – Только спокойно.
– Назад в машину! Немедленно! – заорал помощник шерифа. Он взял пистолет обеими руками и нацелился в землю между нами.
Пол даже не шелохнулся. В ярком свете его глаза казались слегка мутными. Добраться до Йорка он не мог, но явно жаждал драки. Не знаю, что могло произойти дальше, но в этот момент раздался знакомый голос:
– Что тут, к черту, происходит?
Никогда не думал, что буду рад видеть Гарднера. Агент БРТ, поджав губы, шел к нам по дорожке. Помощник шерифа злобно поглядел на Пола, не опуская пистолета.
– Сэр, я сказал им, что сюда нельзя, но они не…
– Все нормально, – сказал Гарднер, но без всякого энтузиазма. Его костюм выглядел еще более жеваным, чем обычно. Одарив меня ледяным взглядом, он обратился к Полу:
– Что вы здесь делаете?
– Я хочу видеть «скорую».
Это было сказано непреклонным тоном человека, чье решение непоколебимо. Гарднер некоторое время изучающе смотрел на него, а потом вздохнул.
– Это сюда.
Мы пошли за ним по дорожке. Место для пикника было организовано на травяной полянке, с которой открывался вид на подножие гор. Горы возвышались над нами. Мили поросших деревьями пиков и обрывов. Застывший океан зелени. На такой высоте воздух был прохладней, но все равно теплый, насыщенный ароматами хвои и смолы. С одной стороны поляны полицейские машины сгрудились возле горстки обычных автомобилей.
А чуть в стороне от них, окруженная полицейской лентой, стояла «скорая».
Даже на расстоянии я видел повреждения, полученные в результате столкновения. По всему боку шли параллельные глубокие царапины, левое крыло смялось, как фольга, по всей видимости, при ударе о дерево. Неудивительно, что Йорк ее бросил. Ему повезло, что он вообще сумел сюда доехать.
Пол остановился у полицейской ленты и уставился на заднюю часть «скорой». Дверцы были распахнуты настежь, являя взору обшарпанные топчаны и шкафчики. Внутри работал эксперт-криминалист, и виднелись свисающие с одного из топчанов, будто расстегнутые в спешке удерживающие ремни.
Я почувствовал рядом чье-то присутствие и, обернувшись, увидел Джейкобсен. Она серьезно взглянула на меня. Под глазами у нее виднелись темные круги, и я подумал, что не только мы с Полом провели бессонную ночь.
Лицо Пола превратилось в маску.
– Что вы обнаружили?
Он словно не заметил небольшой заминки Гарднера.
– На топчане нашли несколько светлых волос. Нам нужно еще сравнить их с образцами волос вашей жены, но полагаем, что сомнений нет. И, судя по всему, Йорк здорово ушибся при столкновении.
Он подвел нас к кабине. Дверца со стороны водителя была распахнута, так что мы увидели грязное и замызганное нутро. Руль был погнут и немного свернут на сторону.
– Вполне вероятно, Йорк получил довольно серьезные повреждения, раз влетел в руль с такой силой, – сказал Гарднер. – Наверняка как минимум сломал ребро, а то и два.
Впервые на лице Пола появилось что-то вроде надежды.
– Значит, он ранен? Это же хорошо, да?
– Может быть, – уклончиво ответил Гарднер.
Что-то в его тоне было странным, но Пол был слишком озабочен, чтобы это заметить.
– Я бы хотел немного тут побыть.
– Пять минут. А потом вам нужно вернуться домой.
Оставив Пола, я ушел вместе с Гарднером и Джейкобсен. Дождавшись, когда мы отойдем за пределы слышимости, я спросил:
– О чем вы ему не сказали?
Губы агента сжались, но тут из передвижной лаборатории его кто-то окликнул.
– Можешь ему сказать, – буркнул он Джейкобсен, прежде чем уйти. Его спина выглядела еще более несгибаемой, чем обычно.
Круги под глазами Джейкобсен лишь усугубляли ее серьезность.
– Мы обнаружили в «скорой» пятна крови. На топчане и на полу.
Я представил Сэм, какой видел ее в последний раз. Бог ты мой!
– А вам не кажется, что Пол имеет право это знать?
– Со временем да, безусловно. Но не все пятна свежие и мы не можем с точностью утверждать, что там есть кровь его жены. – Она покосилась на Пола, продолжавшего нести вахту у «скорой». – Дэн считает, что в данный момент эти сведения вряд ли помогут доктору Эвери.
Я нехотя согласился. Мне не нравилось утаивать от Пола информацию, но незачем подхлестывать его и без того разыгравшееся воображение.
– Как вы нашли «скорую»?
Она отбросила с лица прядь волос.
– Нам передали заявление об угнанной машине, синем «крайслере»-внедорожнике. Примерно в четверти мили отсюда есть съемные коттеджи, но к ним нет дороги. Так что арендаторы оставляют машины здесь, а оставшуюся часть пути идут пешком. Именно поэтому Йорк скорее всего и выбрал это место. Даже сейчас, когда еще не сезон, обычно один или два коттеджа все равно снимают. И любой, знакомый с этими местами, знает, что тут есть машины.
Я поглядел на разбитую «скорую». Ее бросили на виду, в нескольких ярдах от густых лавровых зарослей.
– Йорк не больно-то старался замести следы.
– А незачем. Машины могут стоять тут много дней, пока их владельцы играют в первопроходцев. И Йорк мог рассчитывать, что той, которую он угонит, не хватятся как минимум до утра, а может, и дольше. Это чистое везение, что владелец так быстро заметил, что машину угнали.
Везение. Пока что его-то нам как раз очень сильно не хватало.
– Я думал, что он мог хотя бы поставить ее так, чтобы повреждения не были слишком заметны.
Джейкобсен устало пожала плечами.
– Думаю, у него имелись заботы поважней. Ему нужно было перетащить Саманту Эвери в машину, а это не просто, если он сам получил травмы. Так что ему было не до того, чтобы прятать «скорую».
Пожалуй, логично. Йорку «скорая» нужна была лишь для того, чтобы незаметно добраться туда, куда ему нужно. А потом уже не важно.
– Думаете, он направляется к федеральной трассе?
– Похоже на то. До нее всего несколько миль, а с нее он может уйти дальше в горы, развернуться на запад или направиться в другой штат.
– Значит, он может быть где угодно.
– Ну в общем, да. – Она вздернула подбородок и поглядела в сторону «скорой», туда, где стоял Пол. – Вам нужно отвезти его домой. От того, что он тут, никому никакой пользы не будет.
– Он не должен был узнавать об этом из телевизионных новостей.
Джейкобсен кивнула, принимая скрытый упрек.
– Дэн собирался ему позвонить, как только выкроит время. Но мы сразу же известим доктора Эвери, если будут еще какие-нибудь новости.
Я отметил, что она сказала «если», а не «когда». Чем дольше все это длится, тем меньше шансов найти Сэм.
Если только Йорк не захочет, чтобы мы ее нашли.
Я вернулся к Полу, а Джейкобсен присоединилась к Гарднеру, который стоял возле передвижной лаборатории. Пол смотрел на «скорую» так, будто полагал, что она поможет ему угадать, где находится его жена.
– Нам пора ехать, – тихо сказал я.
Весь пыл, который он демонстрировал ранее, словно выгорел. Он еще пару секунд не мог оторваться от «скорой», потом развернулся и пошел вместе со мной к машине.
Юный помощник шерифа одарил Пола тяжелым взглядом, когда мы проходили мимо, но это осталось незамеченным. Когда мы оставили позади поляну для пикника, Пол будто вообще перестал что-либо замечать. И заговорил, лишь когда мы уже проехали несколько миль.
– Я потерял ее, да?
Я попытался найти какие-нибудь слова.
– Ты пока этого не знаешь.
– Нет, знаю. Как и все там, на поляне.
Слова медленно текли из него, как вода из переполненной чашки.
– Я все пытаюсь вспомнить, что последнее ей сказал. И не могу. Я все время роюсь и роюсь в памяти, и ничего. Я понимаю, что это не должно меня волновать, но волнует. Я просто никак поверить не могу, что наш последний разговор с ней был таким обыденным. Как я мог не знать?
Потому что никогда не знаешь. Но вслух я этого не сказал.
Пол снова погрузился в молчание. Я тупо смотрел на дорогу. Господи, не дай этому свершиться. Но оно уже свершилось, и молчаливые леса не давали утешения. В прерывистых солнечных лучах мелькали насекомые, мелкие точки подле величественного дуба и елей, уже стоявших здесь задолго до моего рождения. По одному из склонов струился небольшой водопад, пенясь на фоне темных камней. Мы ехали мимо покрытых мхом упавших стволов, оплетенных лианами. Несмотря на красоту, все, что тут обитало, вело постоянную борьбу за выживание.
И не все в этой борьбе побеждали.
Не могу точно сказать, в какой момент я осознал, что что-то меня тревожит. Ощущение возникло ниоткуда, сперва проявив себя мурашками на руках. Опустив взгляд, я увидел, что волосики на предплечьях встали дыбом. И похожее ощущение на затылке подсказало, что там волосы тоже начали топорщиться.
И, будто оно только этого и дожидалось, острое чувство тревоги полыхнуло со всей силы. Что? Что не так? Я никак не мог понять. Пол сидел рядом со мной в мрачном молчании. Дорога впереди ровная и пустая, освещенная солнцем, с полосками теней от деревьев. Я поглядел в зеркало заднего вида. Смотреть было не на что. Позади нас с равнодушной монотонностью тянулись леса. Но тревожное чувство не проходило. Я снова поглядел в зеркало и вздрогнул, когда что-то глухо шлепнулось о стекло прямо передо мной.
Крупное насекомое размазалось по стеклу, превратившись в месиво из лап и крыльев. Я уставился на него, ощущая, что чувство тревоги начинает зашкаливать. Не задумываясь, я резко ударил по тормозам.
Пристегнутого ремнем безопасности Пола швырнуло на приборную панель. Он ошарашенно уставился на меня, когда машина со скрежетом остановилась.
– Господи, Дэвид! – Пол огляделся, пытаясь понять, почему мы остановились. – Что случилось?
Я не ответил, а просто сидел, вцепившись в руль. Сердце бешено колотилось. Стрекоза была огромной, длиной почти с мой палец. Она сильно разбилась, но полоски на ее тельце оставались вполне различимыми. А уж глаза ее вообще нельзя было ни с чем спутать. Как и говорил Джош Талбот.
Ярко-синие глаза Epiaeschna heros.
Коромысла болотного.
Глава 22Когда я дал задний ход, Пол посмотрел на меня как на сумасшедшего.
– В чем дело? Что ты увидел?
– Пока не уверен.
Я развернулся, и через заднее стекло внимательно рассматривал окрестный лес, двигаясь по дороге задним ходом. Талбот сказал, что коромысло болотное любит сырую лесистую местность. А тут, среди прочих насекомых, периодически мелькали среди деревьев синие блики, на которые я в задумчивости сразу не обратил внимания. Сознательно, во всяком случае. «Вы только посмотрите на эти глазищи! Невероятные, правда? В солнечный день их можно углядеть за милю».
Он был прав.
Я заехал на насыпь рядом с дорогой. Не выключая двигателя, вышел из машины и остановился у края леса. Меня окружала зеленая тишина. Между ветвями и стволами деревьев пробивались солнечные лучи, освещая пробивающиеся в траве полевые цветы.
Я ничего не увидел.
– Дэвид, елки-палки! Ты скажешь наконец, что происходит?
Пол стоял возле открытой пассажирской двери. У меня во рту появился горький привкус спавшего напряжения.
– О стекло разбилось коромысло болотное. Нимфу этой стрекозы мы обнаружили в гробу Харпера. Я подумал…
Я замолчал, смутившись. Мне казалось, что я видел их тут больше. Теперь это выглядело притянутым за уши.
– Извини. – Я повернул назад к машине.
И заметил синий всполох среди зелени.
– Вон там, – указал я. Сердце глухо застучало в груди. – Возле упавшей ели.
Когда стрекоза вылетала на солнечный свет, ее глаза сияли как неоновые. Они будто выбрали именно этот момент, чтобы показаться, и теперь я увидел среди деревьев и других.
– Вижу. – Пол смотрел в лес, моргая, словно только что проснулся. – Думаешь, это важно?
В его голосе звучала неуверенная, почти умоляющая нотка, и я разозлился на себя, что пробудил в нем надежду. Есть тут болотное коромысло или нет, Йорк не оставил бы тело Ноя Харпера так близко к дороге. А если бы и оставил, я не видел, чем это могло помочь Сэм. Однако нам известно, что Йорк проезжал тут на «скорой», а теперь здесь еще и стрекозы оказались. Это не могло быть простым совпадением.
Или могло?
– Талбот сказал, что они любят стоячую воду, верно? – сказал Пол с возбуждением, порожденным отчаянием. – Значит, тут что-то такое должно быть. Озеро или пруд. У тебя есть карта в машине?
– Есть, но не гор.
Он провел рукой по волосам.
– Должно что-то быть! Может, медленный ручей или речушка…
Я начал жалеть, что вообще раскрыл рот. Горы покрывали полмиллиона акров дикой местности. Стрекозы мигрировали, насколько я знал. И могли оказаться во многих милях от того места, где вылупились.
И все же…
Я огляделся. И чуть дальше по дороге разглядел что-то вроде съезда на узенькую дорожку.
– Почему бы нам не заехать туда и не посмотреть? – сказал я.
Пол кивнул, отчаянно цепляясь за малейшую надежду. Я ощутил приступ вины, понимая, что, вероятнее всего, мы хватаемся за соломинку. Пока он садился в машину, я снял с ветрового стекла мертвую стрекозу, запустил брызговики, и вода смыла остатки со стекла, словно насекомого там и не было никогда.
Съезд оказался всего лишь грязной тропой, вьющейся среди деревьев. Ее даже не удосужились засыпать гравием, и мне пришлось передвигаться чуть ли не ползком по неровной земле. Ветки и кусты царапали стекло. С каждым ярдом они становились все гуще, и в какой-то момент я вынужден был остановиться. Дорога впереди была полностью перекрыта, клены и березы сражались за место с густыми лавровыми зарослями. Куда бы эта дорожка ни вела, дальше проехать мы никак не могли.
Пол раздраженно стукнул кулаком по приборной панели.
– Черт побери!
Он вылез из машины. Я тоже, с усилием открыв зажатую кустами дверцу. И огляделся, надеясь увидеть очередной коромысло болотное или еще что-нибудь, что подсказало бы, что это не пустая трата времени. Но лес был издевательски пуст.
Пол разглядывал густые заросли, и плечи его уныло поникли. Надежда, ненадолго окрылившая его, испарилась.
– Бесполезно, – вздохнул он с полным отчаянием. – Мы далеко от места, где Йорк бросил «скорую». Черт, да мы уже почти там, где он врезался в дерево. Мы зря тратим время.
После этих слов я чуть было не махнул на все рукой. И не уселся обратно в машину, смирившись, что принял желаемое за действительное. Но тут вспомнил слова Тома: «У тебя хорошая интуиция, Дэвид. И тебе следует научиться получше к ней прислушиваться».
А вопреки всем сомнениям, интуиция упорно мне подсказывала, что это очень важно.
– Дай мне еще минутку.
Ветки над головой шелохнулись, потревоженные слабым ветерком, и снова все стихло. Я направился туда, где лежал старый трухлявый ствол, покрытый бледной древесной губкой, и взобрался на него. Кроме заросшей дорожки, по которой мы добрались сюда, и деревьев, смотреть было не на что. Я уже собрался спрыгнуть на землю, когда снова задул ветерок, всколыхнув ветви над головой.
И тут я это уловил.
Слабый сладковатый запах разлагающейся плоти.
Я повернулся лицом к ветру.
– Ты…
– Я его чую.
В голосе Пола звучало напряжение. Этот запах был нам обоим слишком хорошо знаком, чтобы с чем-то спутать. Затем ветерок стих, и в воздухе остались лишь обычные лесные ароматы.
Пол отчаянно крутил головой.
– Ты уловил, откуда его принесло?
Я указал на склон в том направлении, откуда вроде бы прилетел ветерок.
– Думаю, это там.
Ни слова не говоря, Пол двинулся сквозь чащу. Я взглянул напоследок на машину, а потом поспешил за ним. Идти было трудно. Тут не было ни тропинки, ни прохода, а наша с Полом одежда мало годилась для прогулки по чаще. Ветки цеплялись за нас, пока мы пробирались по неровной земле, а заросли кустарников не позволяли идти по прямой. Какое-то время ориентиром служила машина, но как только она пропала из вида, дальше мы могли двигаться только наугад.
– Если зайдем еще дальше, то заблудимся, – отдуваясь, сказал я, когда Пол остановился, чтобы отцепить пиджак от низкой ветки. – Бесполезно просто бродить тут, не зная, куда идем.
Пол внимательно оглядел окружающие нас деревья, закусив губу. Его грудь то вздымалась, то опускалась. Как бы отчаянно ни цеплялся за все, что могло привести его к Йорку и Сэм, он не хуже меня понимал, что уловленный нами запах вполне мог исходить от какой-то падали.
Но прежде чем кто-то из нас успел сказать что-то еще, ветви вокруг зашевелились под очередным порывом ветра. Мы переглянулись, снова уловив знакомый запах, ставший куда крепче.
Если это и падаль, то сдохло что-то очень большое.
Пол подобрал горсть упавшей хвои и подбросил в воздух, глядя, куда их понесет.
– Туда.
Мы пошли дальше, на сей раз более уверенно. Запах разложения стал вполне различим, даже когда ветерок стихал. Чтобы это унюхать, не нужен никакой детектор, Том. Будто в подтверждение того, что мы идем в правильном направлении, я услышал металлическое жужжание крыльев, когда над головой между деревьями промчалась стрекоза.
А потом мы увидели ограждение.
Оно было частично скрыто за елками и кустами. Восьмифутовый деревянный забор с пущенной поверху колючей проволокой. Доски сгнили, а перед ним виднелись остатки еще более древней сетки-рабицы, ржавой и провисшей.
Пока мы пробирались вдоль ограждения. Пол бурлил чуть ли не лихорадочной энергией. Немного дальше в заборе оказались встроенные старые каменные воротные столбы, проход был забит досками. Территория за ними была заросшей, но глубокие параллельные канавки еще различались.
– Дорожная колея, – сказал Пол. – Раз есть ворота, значит, когда-то была и дорога. Может, та самая, по которой мы приехали.
Если и так, то ею не пользовались уже очень давно.
Запах разложения стал еще сильнее, но ни один из нас не стал это комментировать. Не было необходимости. Пол перешагнул через провисшую сетку и взялся за доску. Раздался отчетливый треск, и кусок сгнившей деревяшки остался у него в руке.
– Погоди, нужно сказать Гарднеру. – Я полез за мобильником.
– И что мы ему скажем? – Он потянул за доску забора, крякнув от усилия. – Думаешь, он все бросит и примчится сюда лишь потому, что мы тут унюхали какую-то падаль?
Он принялся пинать доску, пока та не сломалась, а затем активно взялся за соседнюю, с громким треском вырвав ее вместе с упрямым гвоздем. С той стороны забора в дырку просунулись ветки, не позволяя увидеть, что там за ней. Отодрав последние остатки деревяшки, Пол коротко глянул на меня.
– Ты не обязан идти со мной.
Он начал протискиваться в щель. И буквально в считанные мгновения только качающиеся ветки указывали на то место, где он был.
Я помедлил. Никто не знает, что мы тут, а одному лишь Богу известно, что скрывается за этим забором. Но я не мог оставить Пола одного.
Я просочился в щель следом за ним.
У меня чуть сердце не выскочило из груди, когда что-то схватило меня за пиджак. Я в панике задергался, пока не сообразил, что попросту зацепился за гвоздь. Высвободившись, я двинулся дальше. По эту сторону кусты подходили прямо к самому забору. Впереди меня с треском и шумом сквозь них продирался Пол. Я старался идти по его следам, прикрывая глаза рукой от хлещущих веток.
А потом я вышел на чистое пространство и чуть не налетел на Пола.
Мы оказались в большом саду. Точнее, в том, что некогда было садом. Теперь он превратился в заросшую чащу. Декоративные кусты и деревья без надлежащего ухода разрослись и перемешались в борьбе за пространство. Мы стояли в тени большой магнолии, ее восковые цветы издавали сладкий приятный аромат. Прямо перед нами рос старый ракитник «золотой дождь», толстые ветви которого были усажены желтыми почками.
А за ним находился пруд.
Должно быть, когда-то он был украшением сада, но теперь зарос и гнил. Края потихоньку высыхали, его душил камыш, воду затянула вязкая зеленая тина. Над поверхностью пруда роились тучи мошек, как пыльца на солнце.
На них охотились стрекозы.
Стрекоз тут были десятки. Сотни. Воздух гудел от их крыльев. То там, то сям я видел яркие тельца других, более мелких стрекоз, но царили полосатые коромысла. Их глаза сверкали как сапфиры, когда они вели свой замысловатый танец над водой.
Я шагнул в сторону, чтобы лучше видеть, и под моей ногой что-то треснуло. Опустив голову, я увидел в траве светлую зеленовато-белую палочку. Нет, две палочки, подумал я. А в следующий миг картинка словно приобрела фокус, и то, что я видел под ногами, превратилось в двойные кости человеческого предплечья.
Я медленно шагнул назад. У моих ног лежали полускрытые травой человеческие останки. Полностью скелетированные, сквозь замшелые кости проросла трава.
Чернокожая женщина, подросток, машинально определил я. И, словно дожидаясь этого момента, запах разложения перекрыл аромат магнолии.
– О Господи… – выдохнул рядом со мной Пол.
Я медленно поднял глаза. Стрекозы были не единственными обитателями этого места.
Сад был полон трупов.
Они лежали в траве, под деревьями, в кустах. От многих не осталось ничего, кроме голых костей среди зелени. Другие были более свежими, в высохших внутренностях и хрящах еще обретались мухи и личинки. Неудивительно, что ни одну из более ранних жертв Йорка так и не нашли.
Он создал свою собственную «трупоферму».
– Вон там дом, – дрожащим голосом сказал Пол.
За прудом территория шла вверх по лесистому склону. Ближе к вершине между ветками виднелась крыша. Пол направился было туда, но я резко схватил его за руку.
– Ты что делаешь?!
Он вырвался.
– Там может быть Сэм!
– Знаю, но нужно сообщить Гарднеру…
– Вот и сообщи! – бросил он, срываясь на бег.
Я выругался, сжимая в руке мобильник. Гарднера, конечно, необходимо поставить в известность, но сперва нужно не дать Полу натворить глупостей.
Я рванул за ним.
Трупы валялись повсюду. Они лежали где придется и как попало, словно Йорк просто бросил их тут гнить. Я мчался по саду, а вокруг носились стрекозы, совершенно равнодушные к царившей тут смерти. Я заметил стрекозу, сидевшую на пальце скелета, слегка шевеля крылышками. Прекрасная, но чуждая. Когда одна из стрекоз подлетела близко к моей голове, я с отвращением отмахнулся.
