Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 137 страниц)

Глава 15

После перерыва поиски возобновились.

Перекусив, группа снова собралась на ступенях у входа в больницу. Снова начался дождь, хотя и не сильный; впрочем, набухшие облака обещали, что скоро это может измениться. Мы укрылись под классическим портиком, колонны которого покрывали граффити и птичий помет. Мне уже не в первый раз пришла в голову мысль: главный вход в Сент-Джуд напоминал вход в мавзолей. Нет, правда, и массивный портик, и тяжелые двери, открывающиеся в темный интерьер, – все это подобало скорее усыпальнице.

Как и в прошлый раз, мы ждали Джессопа. Подрядчик ушел на ленч и не вернулся. Уэлан постоянно косился на часы с плохо скрываемым возражением.

– К черту! – наконец заявил он. – Начнем без него.

Неожиданно появился и сам подрядчик. Он неспешно шел со стороны туалетных кабинок, на ходу застегивая комбинезон, который не сходился у него на животе.

– Ждем только вас, – холодно промолвил Уэлан.

Джессоп сунул лапищу в резиновую перчатку.

– Отлить надо было.

– Мы должны были начать десять минут назад!

– Угу, но я же здесь или где?

Уэлан смерил его презрительным взглядом и повернулся к нам:

– Идите наверх. Мы с мистером Джессопом догоним вас через минуту.

В минуту они не уложились. Мы поднялись на верхний этаж и остановились, ожидая их на лестничной площадке. Никто не проронил ни слова, и только лабрадор не обращал внимания на гнетущую атмосферу.

Гулкое эхо шагов по ступеням возвестило о приближении Уэлана и Джессопа. Здоровяк-подрядчик тащился за инспектором, как наказанный школьник.

– Ладно, пошли! – бросил Уэлан и первый зашагал в глубь коридора.

Задержавшись, чтобы перевести дух, Джессоп двинулся за ним. Вид он имел по обыкновению мрачный, но ни слова при этом не произнес.

Мне хватило бы пальцев на одной руке, чтобы сосчитать, сколько раз в моей практике поиски тянулись так мучительно долго. Гораздо чаще все обстоит наоборот: я отрываюсь от очередной проблемы и вдруг осознаю, что день пролетел и наступил вечер. В Сент-Джуд время, похоже, замедляло свой бег. От меня ничего не требовалось, лишь медленно следовать за собакой из одной пустой палаты в другую, из одного бесконечного коридора в другой… Я смотрел на часы в полной уверенности, что прошел как минимум час, но обнаруживал, что стрелки едва тронулись с места.

Хорошо, что Джессоп держал себя в руках. Не знаю, что такое сказал ему Уэлан, но, похоже, это действовало. Однако вскоре характер Джессопа снова начал проявляться. Несколько ложных тревог сопровождались его недовольным ворчанием. Когда очередная закончилась обнаружением еще одной дохлой крысы, терпение подрядчика лопнуло.

– Я думал, эта скотина немного выучена! – возмутился он, когда инструктор наградила лабрадора теннисным мячиком. – Моя дворняга и то справилась бы лучше! Он что, не может отличить труп от чертовой дохлой крысы?

– Нет. А вы? – обиделась инструктор, выпрямившись и глядя на Джессопа в упор, словно провоцируя его высказать все, что он думает о ее питомце. Однако тот вместо этого воззвал к Уэлану:

– Что за ерунда? Долго нам еще здесь дурака валять?

– Столько, сколько потребуется, – ответил тот, не оборачиваясь.

– Да ну, это же пустая трата времени. Нет тут ничего!

– Чем скорее мы в этом убедимся, тем быстрее вы сможете пригнать сюда свои бульдозеры и сровнять это место с землей.

– Думаете, это смешно? – Налитые кровью глаза Джессопа, казалось, выпрыгнут из-под капюшона. – Вам хорошо тут стоять, в грязи ковыряться, а мне это влетает в приличную сумму!

Уэлан повернул к нему голову.

– Нет, мистер Джессоп, смешным мне это не кажется. Жаль, если это причиняет вам неудобства, но ведется расследование убийства. Это важнее вашей прибыли.

– Прибыли? – горько усмехнулся Джессоп и вздохнул. – Господи, знали бы вы…

От необходимости отвечать Уэлана спасла захрипевшая рация. Бросив на Джессопа испепеляющий взгляд, он отошел в сторону. Воцарилась тишина. Два детектива переглянулись, и один из них выразительно закатил глаза. Подрядчик, впрочем, не обращал на это внимания – стоял, низко опустив голову и ссутулившись. Он что-то бурчал себе под нос, а затем крикнул:

– А знаете, пошло оно все к черту!

Резким движением Джессоп откинул капюшон и сорвал с лица маску. Лицо его раскраснелось, редеющие волосы прилипли к потному лбу. На щеках были багровые полосы от завязок маски.

– Эй, вам не следует этого делать! – воскликнул один из детективов.

– Нельзя? А вы попробуйте остановите. Я и так сколько времени потерял в этой грязной дыре.

Он двинулся по коридору в направлении главной лестницы, но его остановил Уэлан:

– Мистер Джессоп!

Подрядчик замедлил шаг и оглянулся. Угрюмое лицо его раскраснелось еще сильнее.

– Звонили из санитарной инспекции. Похоже, что другая наша группа обнаружила в подвале асбест. Вы ведь ничего о нем не знали, не так ли?

С лицом Джессопа произошла разительная перемена. Он заморгал, рот его открывался и закрывался, словно в поисках нужных слов.

– Чего? Нет, я не… Я не знал…

– Ладно. Давайте сделаем перерыв.

Я сидел у себя в машине, не закрывая дверцы. Пластиковая чашка горячего чая медленно остывала. С момента, когда мы вышли из здания больницы, миновал уже час, а я так и не знал, когда мы сможем туда вернуться, если вообще сможем. Ветровое стекло покрылось мелкими дождевыми каплями. Я сделал глоток чая. Спешить мне было некуда.

Интуиция подсказывала, что ждать придется долго.

Вид у Джессопа, когда мы выбрались из больницы на свет, был потерянный. Лицо из пунцового сделалось пепельно-серым, и все его бунтарство разом куда-то исчезло, что красноречивее любого признания свидетельствовало о его вине.

Его фирме полагалось провести обследование больницы до начала работ по сносу. Это не могло не включать проверку старого здания на наличие асбеста, и тот в случае обнаружения подлежал безопасному удалению. Процедура эта занимает много времени и обходится недешево, причем выполняться может только специализированными компаниями. В лучшем случае Джессоп упустил асбест по недосмотру, в худшем – знал о том, что он есть, однако сознательно умолчал об этом, что могло привести его на скамью подсудимых.

Стоило ли удивляться, что ему так не терпелось снести это здание.

Находка приостановила полицейские поиски в Сент-Джуд – по крайней мере, до оценки степени риска. На протяжении всего дня я не видел, чтобы в больницу кого-нибудь пропустили, и вообще, в жизни есть занятия поинтереснее, чем сидеть без дела на автостоянке. Я хотел пойти и поискать Уэлана, когда увидел человека, выходившего из полицейского фургона.

Это был Джессоп.

Выглядел он еще хуже, чем прежде – так, словно за час постарел на десяток лет. Я не собирался говорить с ним: Джессоп находился не в том состоянии, чтобы замечать кого-либо. Он брел, пошатываясь, будто испытывал затруднение с координацией движений, а на лице застыло отчаяние. Я даже испугался, не хватит ли его сейчас удар. Когда Джессоп проходил мимо шеренги полицейских автомобилей, ноги его вдруг подогнулись. Он сделал попытку опереться о капот ближней к нему машины, но соскользнул на мокрый асфальт и остался сидеть, привалившись к бамперу.

Я подбежал к нему.

– Вы в порядке? – спросил я. Джессоп молча смотрел на меня, моргая. Черт, возможно, это серьезнее, чем просто шок, подумал я, оглядываясь в поисках помощи. – Ладно, не двигайтесь. Я схожу за…

– Нет! – Краски возвращались на его лицо. – Ничего не хочу от этих ублюдков!

Джессоп оперся на бампер и попробовал подняться. Поколебавшись, я подхватил его под руки, чтобы помочь.

– Уберите руки, – буркнул он, однако освободиться не пытался. Он был тяжелым – в одиночку бы я его не поднял. Впрочем, Джессоп уже приходил в себя. Опершись на мое плечо, он выпрямился и, пошатнувшись, встал. Наверное, все-таки просто шок, подумал я, когда он отпустил мое плечо.

– Где вы оставили машину? – спросил я.

– Сам дойду, – ответил он. – Вон там.

Приехал Джессоп на старом «Мерседесе», который, будь он в лучшем состоянии, стал бы желанным экспонатом у коллекционера автодревностей. Как и его владелец, он выглядел так, словно вот-вот рассыплется. Джессоп уже мог идти самостоятельно, но на всякий случай я находился рядом, пока он доставал ключи и отпирал машину.

– Вам еще нельзя вести автомобиль, – сказал я, надеясь, что он сам не будет пытаться.

– Я в порядке.

Джессоп стоял, но в машину не садился. Я все не мог решить, уйти ли, оставив его одного, или подождать, и тут плечи его затряслись.

– Они от меня избавились, – произнес он, и по заросшим щетиной щекам покатились слезы. – Эти ублюдки меня просто вышвырнули. Заявили, что подадут на меня в суд.

С самого утра Джессоп угрожал, что уйдет, однако не уходил, лишь ворчал по любому поводу. И даже если он не знал про асбест, его халатность могла дорого обойтись и подчиненным, и ему самому. Но если Джессоп сам навлек на себя эти неприятности, сейчас он находился в жалком состоянии.

– Сядьте-ка лучше.

Я открыл дверцу «Мерседеса» и заглянул в салон. Первое, что я увидел, – пластиковую упаковку апельсинового сока, лежавшую на полу перед пассажирским креслом. Рядом с ней валялась полупустая бутылка водки. То, что Джессоп пьет, я понял раньше. Спиртным от него пахло еще утром, да и теперь запах не выветрился. Я решил, что Джессоп набрался накануне вечером – ну не настолько же он глуп, чтобы пить в разгар полицейской операции? Однако если я и испытывал к подрядчику хоть какую-то жалость, теперь она исчезла. Меня мало волновало, в порядке Джессоп или нет. Моих жену и дочь убил пьяный водитель. Пускать за руль еще одного такого же я не намерен.

Подрядчик тяжело опустился на водительское сиденье и бессильно опустил руки.

– Вот так. Я в полном дерьме. – По крайней мере, плакать он перестал. – Все пропало. Все. Пффф. – Джессоп вяло взмахнул руками, изображая облачко дыма. Потом повернулся лицом к больнице и нахмурился. – Чертова дыра. Глаза бы мои ее не видели. Сколько времени, сколько денег, сколько оборудования закупил, сколько людей нанял… Иисусе, будь моя воля, давно бы взорвал этот мерзкий дом.

Я оглядывался, надеясь заметить Уэлана или кого-нибудь, способного вмешаться. В дальнем конце стоянки виднелось несколько фигур в белом, но никто из них не смотрел в нашу сторону.

– Давайте я вызову вам такси? – предложил я, догадываясь, как он это воспримет.

Джессоп хмуро уставился на меня.

– Что за чушь вы тут несете? Зачем мне такси, у меня своя машина есть.

Он снова вел себя агрессивно. Я понимал, что переубедить его почти нереально, но, прежде чем успел хотя бы попытаться, дверь полицейского трейлера напротив откатилась в сторону, и из него вышли Уорд и группа старших полицейских офицеров. Увидев Уорд, я вздохнул с облегчением, но следом за ними из фургона появились несколько гражданских, и тут до меня дошло, что происходит.

О господи…

Я совершенно забыл, что в Сент-Джуд собиралась приехать семья Горски.

Мать и отец жались друг к другу в поисках поддержки. На лицах их застыло потрясенное выражение. Оделись они торжественно, словно на праздничную службу в церковь. Сын держался чуть в стороне от них. Он был в джинсах и шагал, сунув руки в карманы и низко опустив голову.

Четвертым в этой группе гражданских лиц был Адам Одуйя.

Даже в повседневной одежде активист впечатлял больше, чем окружавшие его полицейские чины в отглаженных темных мундирах.

Визит явно завершался. Я находился слишком далеко от них, чтобы слышать слова. Полицейские чины жали руки и кивали. Потом группа распалась, и некоторые вернулись в трейлер. Уорд и Эйнсли остались с Одуйей и семьей Горски – наверное, проводить их до выхода с территории.

И шли они прямо к нам с Джессопом.

Нас они пока не замечали, а подрядчик смотрел в другую сторону. Я отчаянно оглядывался по сторонам в поисках хоть какого-то способа предотвратить неизбежное. Голоса их по мере приближения становились громче, и характерный баритон Одуйи звучал отчетливее остальных. Услышав его, Джессоп вскинул голову. Он оттолкнулся от сиденья и поднялся. Брови его сошлись над переносицей.

– А этот ублюдок что здесь делает?

До этого мгновения я боялся только того, что скорбящая семья увидит подрядчика. Мне в голову не приходило, что Джессоп знал Одуйю. Однако активист возглавлял кампанию за спасение Сент-Джуд и уж наверняка приложил руку к приостановке сноса из-за летучих мышей. А после того, как он представил прессе семью Кристины Горски, его лицо засветилось во всех новостных выпусках последних двадцати четырех часов.

Джессоп явно узнал человека, ответственного за отсрочки. Я попробовал удержать его за плечо:

– Вам лучше вернуться в машину…

– Этот мерзкий тип, – выдохнул он, злобно глядя на Одуйю.

Я попытался загородить собой ему дорогу, но он меня даже не замечал. Его недавняя слабость исчезла, сменившись злобой и адреналином. Понимая, что мы сползаем именно к тому, чего я желал избежать, я предпринял еще одну, последнюю попытку остановить Джессопа.

– Не надо, это ее семья… – начал я, но он меня не слушал.

Подрядчик явно привык пользоваться своей массой тела и отпихнул меня в сторону без особого усилия.

– Ты! – Он уставил палец в Одуйю.

Группа уже смотрела в нашу сторону, привлеченная шумом. Я увидел, как расширились глаза Уорд, а на холеном лице Эйнсли обозначилось нечто вроде гнева. Остальные просто в замешательстве глядели на нас. Все, включая Одуйю. Возможно, у Джессопа и имелся хороший повод знать активиста, однако это узнавание носило односторонний характер: Одуйя, по-моему, никогда прежде не видел подрядчика.

– Это ты виноват! – рычал Джессоп, шагая в его сторону. – Что, гад, теперь доволен? А?

– Прошу прощения, мы знакомы?

– Довольно. – Эйнсли шагнул к Джессопу – атлетически сложенный и впечатляющий в полицейском мундире и фуражке.

Подрядчик не обратил на него внимания.

– Ты, мерзавец, хоть понимаешь, что наделал? – крикнул он, обращаясь к Одуйе. – Кого волнуют несколько летучих мышей и обдолбанная шлюха, что…

– Я сказал, довольно! – Эйнсли заслонил ему дорогу и схватил за руку. – Старший инспектор Уорд, я хочу, чтобы этого человека…

Не думаю, чтобы Джессоп ударил его намеренно. Он вырвался из хватки Эйнсли, и рука его, продолжая движение, угодила коммандеру точно по лицу. Голова Эйнсли дернулась, и с нее слетела фуражка. Я услышал топот: полиция с опозданием, но бежала в нашу сторону. Я бросился, чтобы схватить Джессопа, с другой стороны к нему устремилась Уорд. Семья Кристины Горски потрясенно смотрела на это.

Нас всех опередил Одуйя. Со спокойным, сосредоточенным лицом он шагнул навстречу Джессопу. Тот ринулся на активиста, но Одуйя сделал шаг вбок и, пропуская подрядчика мимо себя, перехватил его за руку, мгновенно заломив ее за спину. Джессоп охнул, пошатнулся и припал на колено.

– Вам надо успокоиться, – произнес Одуйя.

– Пусти, гад! – выдохнул Джессоп, сделав попытку вырваться. Одуйя вздернул его руку чуть выше.

– Не заставляйте меня делать вам больно.

Эйнсли уже оправился от удара, но потерял фуражку. Из носа у него шла кровь. Злобно стиснув зубы, он наклонился за фуражкой.

– Ладно, он наш.

Одуйя отпустил Джессопа, окруженного констеблями. Дыхание его даже не участилось.

– Добрый день, доктор Хантер, – произнес он.

Я машинально кивнул. К нам подбежал задыхающийся Уэлан. Подрядчика подхватили.

– Какого черта?

– Потом, – бросила Уорд. Прежде чем отвернуться, она свирепо посмотрела на меня. – Мистер и миссис Горски, мне очень жаль…

Ее перебил булькающий звук. Стоявший в стороне забытый всеми младший брат Кристины Горски согнулся, и его вырвало на разбитый асфальт. Когда парень выпрямился, лицо его было белым, как мел. Он попытался что-то сказать, но ноги его подогнулись, и он рухнул на землю.

Глава 16

Свет в квартире автоматически зажегся, стоило мне переступить порог. Плафоны и бра засветились вначале слабо, затем сделались ярче. Наверное, такое освещение спроектировали с целью снятия стресса и потрясений трудового дня – этакий штрих роскоши, дом, который сам приветствует тебя. Меня же это раздражало; я предпочел бы обычный выключатель, которым мог бы щелкать когда пожелаю.

Плюхнув кейс на пол у двери, я снял плащ и прошел в кухню. В данный момент мне не хотелось ничего, только есть и пить.

Скорее пить.

Я открыл холодильник и, скользнув взглядом по полупустым полкам, мысленно принес извинения Ане. Достал яйца, сыр и занялся приготовлением омлета.

Пусть я так и не освоил современную кофемашину, но уж с аудиосистемой управляться научился. Поставив ее на произвольное воспроизведение, я налил себе пива и поставил тарелку на обеденный стол, стараясь не смотреть на стоявший напротив пустой стул. Из динамиков раздались печальные звуки джазового фортепиано. Не совсем то, что мне хотелось бы услышать, но тишину заполняло. Я сделал глоток пива и попытался расслабиться.

После того как брат Кристины Горски хлопнулся в обморок, начался сумасшедший дом. Кто-то требовал вызвать «Скорую», но я видел, что парень уже приходит в себя. Похоже, он просто лишился чувств от потрясения.

Чего-чего, а потрясений вокруг хватало.

Джессопа быстро увели прочь. Подрядчик словно замкнулся в себе и не оказывал сопротивления. Удостоверившись, что с Люком Горски все в порядке, Уорд переключилась на меня. Взяв за руку, она отвела меня в сторону.

– Что это такое? – прошипела она.

Я рассказал ей все, что знал. Уорд слушала не перебивая, лишь морщилась. Когда я замолчал, она сердито произнесла:

– Вы что, не могли… ну не знаю… увести его или еще что?

– Я пытался. Вы сами видели, что из этого получилось.

Она зажмурилась и помассировала переносицу:

– Господи, одни неприятности!

– Что теперь будет с поисками?

Уорд посмотрела в сторону больницы и покачала головой:

– Не знаю пока. Надо поговорить с Уэланом и санинспекцией, выяснить, что там с асбестом. Его же теперь надо отсюда убирать.

– А Джессоп?

– Мы вправе предъявить ему обвинение за нападение на офицера полиции, но это пусть Эйнсли решает. А для Одуйи это просто праздник какой-то.

– Вы так считаете? – раздался у нас за спинами сочный голос.

Расчет времени безошибочный, подумал я, оборачиваясь к активисту. Ни я, ни Уорд не заметили его приближения.

– Мистер Одуйя, от имени следствия я могу принести вам извинения…

Он лишь отмахнулся.

– Не берите в голову! Чего взять с хулигана? Какие бы разногласия у нас с вами ни возникали по поводу Сент-Джуд, я не могу винить вас в действиях человека вроде этого. Мне жаль только, что Томасу и Сандре пришлось услышать то, что он говорил. И Люку, конечно.

– С Китом Джессопом разберутся, и если вы решите выдвинуть против него обвинения, мы окажем вам полную поддержку.

– Спасибо, но я не намерен тратить время на Джессопа. Жизнь слишком коротка. – Одуйя прищурился. – И потом, надо мной еще много лет смеялись бы. Подвергнуться нападению в окружении полицейских? Нарочно не придумаешь.

Уорд попыталась улыбнуться, однако ее настроение явно не располагало к юмору.

– Весьма великодушно с вашей стороны, мистер Одуйя.

– Адам. Вы можете звать меня просто Адам.

С этим он, пожалуй, хватил через край. Уорд молча кивнула.

– Извините, но мне нужно посмотреть, как там Люк Горски.

– Разумеется. Я сам сейчас туда подойду.

Уорд не хотелось оставлять его со мной. Бросив на меня предостерегающий взгляд, она направилась туда, где медики помогали подростку встать на ноги.

– Душераздирающе, не правда ли? – Одуйя посмотрел в ту сторону. – Им это далось нелегко и без этой сцены.

– Им не следовало приезжать. – Я даже не пытался скрыть осуждения в голосе.

– Я тоже так считаю. Я пытался отговорить их. Томас не хотел, но Сандра настаивала, а я не могу спорить с матерью, чью дочь жестоко убили. Так или иначе, спасибо за то, что вы сделали. Я видел, вы пытались остановить Джессопа.

– Не слишком успешно. Его остановил проведенный вами прием.

Одуйя пожал плечами:

– При моем роде занятий полезно уметь защитить себя.

Мы помолчали, глядя на то, как Люка Горски, несмотря на вялые протесты, ведут к карете «Скорой помощи».

– Он тяжело воспринял все это?

– Очень. По-моему, даже родителей удивило, как это его потрясло. Похоже, при жизни они с сестрой не были особенно близки.

Смерть все меняет. Порой понимаешь, как много для тебя значил кто-то, только когда уже поздно.

– Наверное, сейчас не самый удачный момент, но мне хотелось бы переговорить с вами еще кое о чем, – продолжил Одуйя. – Если я дам вам слово, что это никак не связано с данным делом, вы не станете возражать обсудить это?

Я собирался чуть ослабить оборону, однако при этих словах вновь насторожился.

– Вы имеете в виду, для того, чтобы снова цитировать меня как человека, которого знаете и кому доверяете?

– Я делал то, что должен. И извиняться за это не намерен. Хотите или нет, ваша реакция подтвердила ее беременность. И если это поможет семье пропавшей без вести девушки выяснить, что с ней случилось, проделаю еще раз.

Что ж, логика в его поступках была. Хотя Кристину Горски в любом случае идентифицировали бы, и довольно скоро, вмешательство Одуйи помогло ее родителям раньше покончить с неопределенностью. Но даже так, пусть я и не мог спорить с его мотивацией, мне не нравилось, когда меня используют.

– Совершенно с вами согласен: сейчас не самый удачный момент.

– Конечно, нет. – Он улыбнулся. – Может, в другой раз.

Будь моя воля, Одуйе пришлось бы ждать очень долго. Вероятно, действовал он из лучших побуждений, да и результаты этого заслуживали уважения. Но для него цель всегда оправдывала средства.

И доверять ему я мог лишь с большой опаской.

Когда я наконец дал показания по инциденту с Джессопом, наступил вечер. О возвращении в Сент-Джуд речи даже не шло. Поисковые операции приостановили из-за асбеста, и возобновиться они могли только после того, как здание сочтут безопасным. Разумеется, я не получил особого удовольствия от пребывания в старой больнице, но и отсрочка поисков меня тоже не радовала. Сначала чердак, теперь подвал… Засады ожидали в Сент-Джуд на каждом шагу.

Возвращаться в Бэллэрд-Корт было рано, поэтому я завернул в университет. Я не проверял почту с утра, а когда сделал это, обнаружил еще одно письмо от Фрэнсиса Скотт-Хейза. Чертов журналист стал настоящей занозой, подумал я, отправляя письмо в корзину. С остальными вопросами я разобрался почти машинально. Впрочем, даже это было лучше, чем вечер в пустой квартире, и я оторвался от работы, лишь когда в животе у меня забурчало от голода.

Не могу сказать, чтобы сама по себе работа тянула меня к себе. Правда заключалась в том, что я скучал по Рэйчел. Мы оба знали, что не свяжемся по меньшей мере несколько дней, и ее отсутствие начинало меня угнетать. Я уже привык к тому, что она является частью моей жизни. Последние пару месяцев мы фактически жили вместе, разлучаясь на пару дней. Присутствие Рэйчел позволяло мне терпеть бездушную квартиру. Впервые за много лет я начал думать не обо «мне», а о «нас».

Теперь мне приходилось снова привыкать к одиночеству.

Хватит жалеть себя. Она занята делом. И ты тоже. Разделавшись с омлетом и пивом, я увидел, что вот-вот начнется вечерний выпуск новостей. Я вымыл и убрал на место посуду, снял с полки массивный хрустальный стакан и налил себе бурбона. Бутылку «Блентонс» я привез с собой из старой квартиры. Вообще-то здесь имелся бар с богатым выбором дорогих напитков, и хозяин квартиры сказал, что я могу себя ни в чем не ограничивать. Но это не казалось мне правильным. Я находился здесь только потому, что Уорд считала мою собственную квартиру небезопасной, и хотя был благодарен Джейсону за то, что он устроил переезд, не хотел слишком уж тут обживаться.

Особенно теперь, когда решил здесь не задерживаться.

Опустившись в одно из глубоких кожаных кресел, я включил телевизор. Сент-Джуд упоминалась в новостях. Нам показали, как семья Горски подъезжает к больнице – их лица виднелись сквозь тонированное стекло машины. Однако на главную новость это никак не тянуло. Об инциденте с Джессопом не упомянули, но все это произошло в глубине больничной территории, вдали от камер. К чести Одуйи, он не рассказал об этом прессе, хотя, подозреваю, сделал он это не ради полиции, а из уважения к семье Кристины Горски. Впрочем, Уорд могла вздохнуть с облегчением.

Сюжет с больницей закончился, и я вспомнил про свой бурбон. Я потянулся к стакану и едва не опрокинул его, когда зазвонил телефон. В надежде на то, что это Рэйчел – хотя не ожидал ее звонка так скоро, – я нажал кнопку. Правда, номера на дисплее не узнал.

– Это доктор Хантер?

Голос показался мне знакомым, хотя опознать его я не сумел. От разочарования я ответил резче обычного:

– Кто это?

– Это Дэниел Мирз.

Мирз? Я не мог представить повода, по которому тафономист звонил бы мне, тем более в такой поздний час.

– Чем могу быть полезен?

Я услышал, как он дышит в трубку.

– Ладно, ничего. Забудьте.

– Нет уж, подождите! – выпалил я прежде, чем он успел положить трубку. – Что случилось?

– Ничего не случилось. – Мирз снова говорил своим обычным заносчивым тоном. И тут же снова сбился с него. – Ну не то чтобы… просто… Вы не могли бы приехать в морг?

– Прямо сейчас?

– Да. – Он помолчал. – Если вы не против.

Все мысли о бурбоне и отдыхе мгновенно вылетели у меня из головы. Я выпрямился.

– А что произошло?

– Мне нужна ваша помощь.