Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 137 страниц)

– Это карта от дантиста Кристины Горски?

– Вы уже слышали? – Судя по голосу, Уорд не удивилась. Впрочем, об этом наверняка уже сообщили по радио и социальным сетям.

– Я был у Сент-Джуд, когда там объявились Одуйя с ее семьей.

– Тогда вы поймете, почему я не могу ждать несколько дней, чтобы узнать, ее это тело или нет. Плохо, что имя Кристины Горски засветилось в наших поисках еще до того, как Адам Одуйя устроил этот спектакль с родителями. Она не единственная беременная, числящаяся в розыске, но ее описание совпадает с тем, что нам известно о трупе с чердака. Похожий возраст, шестой месяц беременности, пропала пятнадцать месяцев назад… Нам неизвестно, во что она была одета в день, когда исчезла, но дело происходило летом, так что футболка и короткая юбка тоже подходят. Семья у нее приличная. Отец поляк, как вы уже догадались. Работает в торговой сети спортивных товаров. Мать секретарша, брат учится на последнем курсе художественного колледжа. Они не зажиточные, но композитные пломбы Кристине могли себе позволить.

– Она употребляла наркотики?

– С семнадцати лет неоднократно лечилась от героиновой зависимости. Семья почти два года не общалась с ней, когда она вдруг вынырнула из ниоткуда и объявила, что беременна. Без пенса в кармане, поэтому она сказала, что ей нужна их помощь, чтобы завязать ради здоровья ребенка.

– А отец ребенка?

– Родители не знают, и не похоже, чтобы Кристина знала это сама. Я бы предположила, что она периодически торговала собой, потому что ни на одной работе долго не задерживалась. Родители не донимали ее расспросами, они были рады уже тому, что дочь дома. Они настаивают на том, что она искренне хотела завязать с наркотой, хотя давать ей деньги все равно опасались. Договорились о курсе лечения, но Кристина исчезла за день до его начала. Вот тогда родители обратились с заявлением о ее исчезновении, но с тех пор не видели дочь.

Как это ни печально, я мог понять, почему делом Кристины Горски полиция занималась спустя рукава. Они рассматривали ее исчезновение в контексте наркотической зависимости – еще одна наркоманка, пытающаяся избежать лечения, только и всего. Вероятно, это доставляло семье еще больше страданий. Месяцы неопределенности, полной неизвестности того, что произошло с их дочерью, наверняка превратились для родителей в настоящую пытку.

Будь я на их месте, я бы тоже обратился к Одуйе.

Я пообещал Уорд оставаться на связи и вернулся в смотровую. Свидетельств того, что скелет на столе принадлежал Кристине Горски, становилось все больше, но я не мог позволить себе отвлекаться на это. Да и стоматологическую карту, которую посылала мне Уорд, пока тоже не хотел изучать.

До поры до времени.

Для полноценной идентификации по зубам требуется несколько подготовительных этапов. Для начала я удостоверился, что все зубы на месте. Где они и находились – за исключением отсутствующего коренного. Потом записал местоположение и характер коронок и пломб. Покончив с этим, я проверил зубы на наличие незалеченных повреждений, отметив трещину в эмали соседнего зуба и несколько маленьких пятен кариеса.

Все это я занес в собственную карту. Возможно, точностью она и уступала карте, заполненной профессиональным дантистом, – опыта у меня по этой части меньше. Но для целей Уорд этого должно было хватить, в этом я не сомневался.

Затем я сравнил свою карту с той, что прислала мне по электронной почте Уорд, защитив файл специальным паролем. Она добавила к карте фотографию Кристины Горски. Вероятно, ее вырезали с группового фото и увеличили. На снимке Кристине было лет шестнадцать или семнадцать. Каштановые волосы, собранные в хвостик, округлое личико – симпатичное, но достаточно заурядное. Смотрела она куда-то в сторону, словно процесс фотографирования ее не интересовал. Кристина улыбалась, но как-то неискренне, на камеру.

Я поискал на снимке следы неправильного прикуса. Случается так, что одной-единственной характерной черты достаточно для позитивной идентификации. Мне самому однажды довелось идентифицировать человека по характерному искривленному переднему зубу. Однако сейчас ситуация была не совсем обычная. В принципе, стоматологическая карта, заполненная при жизни человека, должна полностью совпадать с посмертным осмотром зубов. Только не в данном случае. Ни кариес, ни отсутствующий коренной зуб, ни трещины в карте Кристины Горски не значились.

Однако она не посещала зубного врача последние пять лет перед своим исчезновением, и этого времени с избытком хватало на все эти изменения. И треснувший коренной зуб рядом с отсутствующим позволял предположить, что последний был не вырван, а выбит.

Гораздо более важными мне представлялись совпадения двух карт. В той, профессиональной, отмечалось, что у Кристины Горски имелся неправильный прикус, в точности такой, как описал я по ее останкам. Анализ пломб тоже совпадал полностью – вплоть до композитных пломб на коренных зубах.

На всякий случай я проверил все еще раз – с тем же результатом.

Сомнений не осталось: мы нашли Кристину Горски.

Глава 14

Заветная мечта судебной медицины – изобрести искусственный способ детекции газов, образующихся в процессе разложения. Это помогло бы не только находить погребенные или спрятанные человеческие останки, но и определять, сколько времени прошло с момента смерти. Увы, наука пока не создала ничего, способного соперничать с природой.

Лабрадор с трудом сдерживал возбуждение. Пес был совсем молодой, абсолютно черный, если не считать белого пятна на голове. Поскуливая, он переступал с лапы на лапу и с надеждой косился на хозяйку.

– Шшш, – говорила она ему, почесывая за ухом. – Сиди тихо, Стар.

– Хорошо, что хоть кому-то не терпится начать, – буркнул Уэлан, поглядывая на часы.

Мы вшестером стояли на ступенях у входа в Сент-Джуд. Точнее, всемером – считая собаку-ищейку. Уорд сказала, что может подъехать позднее, но пока ей хватало хлопот с последствиями моей идентификации Кристины Горски. Впрочем, особой нужды в присутствии старшего инспектора не было. Зато в дополнение к инструктору-кинологу, Уэлану и мне тут присутствовали также начальник поискового отдела, полный мужчина лет пятидесяти по фамилии Джексон, и двое детективов, уже знакомых мне по чердаку. У одного на шее висела видеокамера, второй тащил кейс с инструментами. Все шестеро были в белых комбинезонах и прочей защитной амуниции, хотя марлевых масок не надевали и капюшонов не поднимали. Этого и не требовалось до тех пор, пока мы не вошли в здание, поэтому мы наслаждались напоследок свежим воздухом. Признаки нетерпения из всех нас проявлял только лабрадор. На ступенях под мелким дождичком мы стояли уже десять минут.

Стояли и ждали.

У Уэлана в руках ожила рация.

– Пропустите его, – сердито буркнул он. Ответа я не слышал, но детектив раздраженно усмехнулся: – Не прошло и года! – бросил он и нажал на кнопку отбоя.

Мы постояли молча еще несколько минут, пока со стороны полицейских фургонов не появилась еще одна фигура в белом. Вновь прибывший медленно тащился за молодым констеблем; комбинезон туго обтягивал его монументальный живот. На плече у него висела старая спортивная сумка, в руке он нес кейс с мощным перфоратором.

– Рад, что вы смогли составить нам компанию, мистер Джессоп, – произнес Уэлан. Не саркастическим тоном, но и не приветливо. Подрядчик поднял на него взгляд налитых кровью глаз.

– Я же приехал, чего еще?

Комбинезон казался в его внешности самым аккуратным. Редеющие волосы сбились неаккуратными прядями, на подбородке серебрилась трехдневная щетина. Когда накануне вечером я позвонил Уорд с вестью о том, что идентифицировал Кристину Горски, она подтвердила, что Джессоп поможет нам с поисками.

– Он знает это здание как никто другой, – сообщила она. – У него есть копии строительных чертежей, а еще оборудование для обследования замурованных помещений.

Я промолчал. При нашей первой встрече, когда Джессоп разговаривал с Уэланом, он не выражал энтузиазма по поводу расследования, да и на совещание тогда не явился. Все это не вызывало доверия, но Уорд было виднее, кого привлекать в качестве консультанта. И определенная логика в этом была. Джессопа наняли для сноса старой больницы, и он действительно мог бы оказать реальную помощь при поисках.

За несколько дней, что я не заходил сюда, я уже начал забывать, насколько здесь мрачно. В интерьерах обширного здания царила вечная ночь. Даже переносные полицейские прожекторы лишь сгущали тени по углам гулких больничных коридоров, и никакой свет не мог ослабить запах плесени и мочи.

Когда Уорд попросила меня вернуться сюда, я даже обрадовался; теперь, шагнув из дня в эту ночь и воочию увидев масштабы стоявшей перед нами задачи, я почувствовал, как мой энтузиазм стремительно тает. Это сколько же дней уйдет на то, чтобы обойти все палаты, кабинеты и коридоры?

В клаустрофическом мраке Сент-Джуд мы будем находиться вечно.

Больницу поделили на зоны, их предстояло методично обследовать, начиная с верхнего этажа, на котором нашли два замурованных тела, и до подвала. Полиция намеревалась обыскать все здание, а ищейка должна была следовать за ними, чтобы не пропустить никаких новых останков – за вновь возведенными перегородками или где-либо еще.

Обычно в состав таких групп включают патологоанатома, чтобы тот при обнаружении тела зафиксировал смерть и проконтролировал его эвакуацию. Но в данной ситуации мы даже не знали, найдем ли вообще что-нибудь. Определить, являются ли найденные останки человеческими, мог бы и я, да и любом случае останки, обнаруженные лабрадором, скорее всего, лежали бы в каком-нибудь труднодоступном месте. А уже потом – при необходимости, конечно, – можно было вызвать и Парек.

Собачьи когти клацали по лестнице, как вязальные спицы. Эхо наших шагов отдавалось от стен. Я шел за Джессопом и видел, что подрядчику тяжело подниматься по лестнице со своими сумкой и перфоратором. Он перехватывал рукой перила и, когда мы наконец поднялись на верхнюю площадку, почти задыхался под маской.

– Вы в порядке? – спросил я, когда мы остановились.

Джессоп уставился на меня. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Даже сквозь марлевую маску я ощущал исходивший от него запах перегара.

– Был бы в порядке, когда б на меня не натянули все это барахло.

– Помочь вам с сумкой или кейсом?

Он оскорбленно посмотрел на меня поверх маски:

– Нет.

Поправив на плече ремень от сумки, Джессоп двинулся дальше по коридору. Освещенный цепочкой прожекторов, тот казался бесконечным туннелем. Поиски начинались с дальнего конца. На полпути Джессоп снова остановился. Я решил, что он опять задыхается, но потом увидел, куда он смотрит. Полосатая полицейская лента перегораживала доступ на чердак, где нашли труп Кристины Горски.

Заметив, что я наблюдаю за ним, Джессоп покосился на меня и отвернулся.

– Это здесь ее нашли?

– Да.

Тяжело дыша под маской, он вгляделся в темноту за лентой.

– По телику говорили, ей был двадцать один год. Ровесница моей дочери.

И, не дожидаясь моей реакции, повернулся и тяжело зашагал дальше по коридору.

Я знал, что в здании работают другие группы полицейских, но даже так казалось, что наш маленький отряд тут совершенно один, отрезанный от любой другой жизни.

Вообще-то я привык к больницам. Знаю, какими лабиринтами оборачиваются их интерьеры. Но те, в каких мне доводилось работать прежде, были полны жизни и шума – в отличие от здешней пустоты и тишины. Я запросто мог бы тут заблудиться.

Кто был счастливым – так это пес. За исключением его хозяйки, все мы старались держаться позади, чтобы не мешать ему работать. Правда, сделать это было бы непросто: Стар окунулся в восхитительный мир запахов старой больницы. Приемные кабинеты, палаты, изоляторы, даже кладовки – все это ему предстояло обследовать.

Раньше я не задумывался о сложности наших поисков. Подобно большинству старых больниц, Сент-Джуд на протяжении десятилетий неоднократно совершенствовалась. Снаружи она, возможно, и была прежней, но в интерьере от изначального здания осталось мало. Менялась планировка помещений и коридоров. Одни перегородки сносились, и возводились новые. Некоторые производили впечатление старых, столетней давности. Другие казались совсем свежими.

Первую находку лабрадор сделал примерно через час, обнюхивая заднюю стенку старого стенного шкафа. Он навострил уши и замер. Полицейский с фонарем быстро нашел причину: кожистое тельце летучей мыши. Раздавленный упавшими полками трупик напоминал забытую перчатку. Инструктор-кинолог похвалила питомца и наградила его хорошо пожеванным теннисным мячиком.

– Здорово, когда для счастья нужно так немного, – заметил Уэлан, глядя на то, как радостно виляет хвостом Стар.

Вскоре после этого я увидел, зачем Уорд хотела, чтобы с нами шел Джессоп. Мы находились в бывшей приемной. У стены под табличкой с надписью «Без вызова не входить» до сих пор стоял ряд сломанных пластмассовых стульев. Над пустым контейнером для жидкого мыла висел рваный плакат с изображением вируса гриппа.

Лабрадор, обнюхивая пыльный плинтус, опять навострил уши, оглянулся на хозяйку и залаял. Женщина повернулась к Уэлану:

– Похоже, он что-то нашел.

До этого момента Джессоп не произнес практически ни одного слова, и его угрюмый вид идеально гармонировал с гнетущей атмосферой здания. Теперь же он приблизился к стене, у которой обнаружила что-то ищейка, и постучал по ней кулаком. Звук получился гулким.

– Гипсокартон, – буркнул он.

Открыв пластиковый футляр, Джессоп взял работающую от аккумулятора дрель и просверлил в нижней части стены небольшое отверстие. Затем достал из сумки эндоскоп – оптоволоконный шнур, подсоединенный к маленькому, с ладонь размером, экранчику. Вставив шнур в отверстие, повертел им из стороны в сторону. Свет от экрана падал на его лицо. Джессоп подкрутил ручки, регулируя изображение.

– Что там? – спросил Уэлан.

Вместо ответа Джессоп вытащил эндоскоп, убрал его обратно в сумку и достал из нее маленький ломик. Прежде чем кто-либо успел остановить его, он с размаху врезал им по перегородке, проделав в ней большую дырку. Уэлан рванулся вперед, но Джессоп уже просунул в нее руку.

– Какого черта!

Но Джессоп уже вытаскивал руку обратно, держа в кулаке что-то темное, пушистое. Потом поднял это за хвост.

– Всего лишь крыса. Наверное, забралась через плинтус.

Уэлан молча нагнулся к отверстию и посветил в него фонариком. По-моему, он делал это не для того, чтобы проверить, не осталось ли там чего-нибудь еще, а чтобы успокоиться. Когда он повернулся к Джессопу, взгляд его был холоден как сталь.

– Проделаете такой фокус еще раз – и я выдвину против вас обвинение в порче улик. Впредь позвольте мне решать, как поступать, если что-нибудь обнаружится. Ясно?

– Господи, да это лишь чертова крыса…

– Ясно?

– Ладно, успокойтесь, – буркнул Джессоп.

Он отшвырнул дохлую крысу в угол. Пес радостно бросился за ней, но, повинуясь строгому окрику хозяйки, с обиженным видом вернулся.

Уэлан глубоко вздохнул:

– Ладно, будем считать, у нас перерыв на обед.

На улице моросил дождь, и эта мелкая водяная пыль висела в воздухе и липла к волосам и одежде. Я подумал, не сходить ли к развалинам церкви в роще за больницей, но, представив раскисшую тропинку, предпочел сандвич и кружку чая у себя в салоне машины.

Я смотрел в покрытое каплями ветровое стекло, механически жевал и пытался вообразить, чем сейчас занята Рэйчел, когда в боковое стекло постучали. Это была Уорд.

– Не заняты? – спросила она.

Я перегнулся через пассажирское сиденье и открыл ей дверь. Я не видел Уорд с момента вчерашнего выступления перед прессой, сорванного Одуйей, и ее усталый вид поразил меня. Под глазами легли тени, и на лице появились морщины. Она со вздохом опустилась на пассажирское сиденье – живот мешал ей двигаться.

– Приятно разгрузить ноги. Я ненадолго, только хотела узнать, как у вас продвигаются дела.

Я пожал плечами:

– Все своим чередом. Ничего пока не нашли.

– Слава богу. Хоть один день не попадем в заголовки газет. Как вы ладите с нашим специалистом по сносу?

– С Джессопом? Мы мало общались.

– Весьма дипломатичное замечание. Я слышала, он у вас в группе не самый большой энтузиаст.

– Джессоп предпочел бы снести это здание, а не работать в нем.

– И я не могу ставить это ему в укор. Отсрочки обходятся ему в целое состояние. Если бы он не был таким неотесанным чурбаном, я бы его даже пожалела.

Уорд поерзала в кресле в поисках более удобного положения.

– Как там ваш приятель Мирз? Говорили с ним вчера или сегодня? – Слово «приятель» она произнесла с иронией.

– Видел его в морге вчера. Он сказал, что обнаружил у обеих жертв ожоги.

– Даже не просто ожоги. Мирз считает, что это могут быть клейма.

– Клейма? Как на скоте?

– Или нечто подобное. Только очень маленькие, и их трудно заметить – с учетом того состояния, в котором находились тела. Но он говорит, открытый огонь оставил бы на коже более четкие следы. Мирз полагает, кто-то использовал для этого что-то вроде паяльника. Достаточно горячее, чтобы обжечь кость, но причинить только локальные ожоги.

– Ожоги, проникшие до кости?

Уорд кивнула:

– Даже думать об этом жутко, да? Он еще не обследовал бо́льшую из жертв, так что на текущий момент мы исходим из того, что это мужчина. Однако Мирз подтвердил, что вторая жертва – женщина примерно сорока лет. И он обнаружил на костях отметины, совпадающие по расположению с ожогами на коже.

Господи! Я пытался представить, что способно прожигать на такую глубину, не причиняя более глубокого повреждения эпидермиса. Осматривая тела в замурованной камере, я не заметил вообще никаких ожогов. Мог утешать себя тем, что там было темно, что у меня вообще не было возможности осмотреть их подробно…

– Все еще круче, – хмуро продолжила Уорд. – Посмертное рентгеновское обследование выявило на костях рук и ног трещины. Тончайшие. Похоже, кто-то над ними серьезно потрудился. Мирз предполагает, это какие-то разборки, связанные с наркотиками.

– Он и по этой части эксперт?

Она улыбнулась:

– Нет, но версия вполне убедительная. Мы знаем, что в Сент-Джуд приторговывали наркотиками, и вся эта история сильно смахивает либо на наказание, либо на убийство из мести. Обеих жертв связали, пытали, а потом замуровали заживо. Только не говорите мне, что это не похоже на то, что кто-то имел на них зуб.

– Стали бы обычные бандиты так поступать? – В пытки я мог поверить, однако сомневался, чтобы они тратили силы и время на возведение стены, даже если обладали бы для этого необходимыми навыками.

Уорд устало потерла глаза.

– Это лишь версия. Я не утверждаю, что она идеальна. Впрочем, мне это тоже кажется лишенным смысла. Если кто-то хотел покарать их в назидание другим, то оставил бы трупы на видном месте. А если нет, зачем рисковать тем, что тела могут обнаружить, когда здание будут сносить?

У меня уже был похожий разговор с Парек. Тогда я тоже не нашел ответа на данный вопрос.

– Получилось что-нибудь с отпечатками пальцев на банках с краской?

– Их сейчас пробивают по базе. Вместе с тем, что оставлен на цементной стяжке. Они принадлежат одному человеку, судя по размеру, мужчине. Возможно, мы ищем кого-то, лишенного криминального прошлого, а это никак не облегчает задачу. – Уорд нахмурилась, а потом добавила: – Единственная хорошая новость – Мирзу удалось-таки снять отпечатки пальцев у жертв из камеры.

– Вы их идентифицировали?

– Нет пока, но с таким состоянием тел я боялась, что это нам вообще не удастся. У Мирза вид как у старшеклассника, однако дело свое он знает. Представляете, размочил кожу с рук в воде, а потом использовал ее как перчатки! Никогда не слышала о подобном методе.

А я слышал. Это получается только при определенных условиях, но я сам несколько раз пользовался данным методом. Однако я не мог не признать, что при таком состоянии тел, на такой стадии разложения это требовало большого мастерства.

– Жаль, что вы не могли проделать этого с Кристиной Горски, – продолжила Уорд, подавив зевок. – Идентифицируй мы ее скорее, это избавило бы нас от многих неприятностей.

– Ей крысы все пальцы обглодали. У нее подушечек вообще не осталось.

– Знаю. Я ведь не критикую. – Она помолчала. – А на ней точно нет ожогов? Ничего такого, что позволило бы предположить, что ее тоже пытали?

– Нет.

– Уверены?

Я удержался от едкой отповеди и лишь молча посмотрел на Уорд. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы не уточнять. Уорд кивнула:

– Ладно, я только хотела удостовериться. Мне пора идти, но я заглянула, чтобы предупредить. К нам собираются посетители. Семья Кристины Горски желает видеть место, где обнаружили их дочь.

– А это удачная идея?

– Удачная или нет, они придут, – вздохнула она. – Их появление вчера застало нас врасплох. Мы и так выставлены не в самом выгодном свете, так что теперь, когда тело идентифицировано, нам не нужно дополнительных конфликтов с ними. Вряд ли мы пустим их в само здание, так что вы с ними, скорее всего, вообще не пересечетесь.

Уорд старалась убедить саму себя, и я понимал почему. Позволить семье Кристины Горски посетить больницу было на редкость неудачной идеей. Вероятно, они не испытывали особых иллюзий насчет обстоятельств смерти своей дочери, но вряд ли созерцание разрухи, в окружении которой это произошло, утешило бы их.

Все это смахивало на работу полицейских пиарщиков. Я знал Уорд достаточно хорошо, чтобы сознавать: ей это тоже не нравится. Предполагал, что за всем этим стоит Эйнсли. После скандала во время ее выступления коммандеру наверняка хотелось чего-то такого, что выгодно смотрелось бы на телеэкране.

Только когда Уорд вышла из машины, я вспомнил, что не рассказал ей про Лолу.