Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 137 страниц)

Глава 14

Теперь, возвращаясь в Эксетер, я уже не обращал внимания на море. Честно говоря, был в шоке, застав профессора в таком состоянии. Он меня всё же узнал, и этого, видимо, оказалось достаточно, чтобы так возбудиться. А ведь в клятве Гиппократа, которую я дал много лет назад, среди прочего сказано: «Не навреди».

Да, неудачно всё получилось.

Поставить машину у больницы оказалось не так просто, но я всё же нашёл место и благополучно добрался до палаты Софи. Сейчас её постель загораживала ширма. Я остановился, решив, что её осматривает доктор, пока не расслышал приглушенные женские голоса.

Через пару секунд ширма раздвинулась, и оттуда появилась Софи. Вернее, женщина, очень похожая на неё. Тот же цвет волос, овал лица, те же глаза. Она раздражённо посмотрела на меня:

– Что вы хотели?

– Я пришёл…

– Всё в порядке, Мэри, – раздался голос Софи. – Дэвид, идите сюда.

Она сидела на кровати в свитере и джинсах. Рядом на полу стояла кожаная сумка. Вид по-прежнему больной, на левой стороне лица багровая ссадина. Но всё равно выглядела Софи лучше, чем вчера. Она улыбнулась.

– Дэвид, это моя сестра Мэри.

Теперь, когда я видел их рядом, различия бросались в глаза. Сестра казалась старше. Лет в шестнадцать она, наверное, была красавицей, но, как все девушки, склонные к полноте, с возрастом подурнела. И сравнения с младшей сестрой не выдерживала. Видимо, компенсировать это должна была шикарная одежда. На Мэри всё было очень модное и дорогое.

Я собирался протянуть руку для приветствия, но сообразил, что сейчас это неуместно. Похоже, сестры только что поссорились.

– Дэвид – мой старый друг, – объяснила Софи после долгого молчания.

– В таком случае, я надеюсь, он сможет тебя образумить.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Моя сестра собралась выписаться из больницы, – сердито проговорила Мэри.

Софи картинно вздохнула.

– Я чувствую себя прекрасно. И хочу домой.

– Где тебя чудом не убили, и неизвестно, кто это сделал. Ты не боишься туда возвращаться? Забыла, как я отговаривала тебя селиться на отшибе? Как ты намерена туда добраться? Возьмёшь такси?

– Меня довезёт Дэвид! – выпалила Софи.

Мэри повернулась ко мне:

– Если так, то, надеюсь, вы останетесь там за ней присмотреть?

– Обязательно, – произнёс я, чувствуя на себе умоляющий взгляд Софи.

– К тому же Дэвид доктор, – сообщила Софи сестре. – Так что всё будет прекрасно.

– Хорошо бы. – Мэри вздохнула. – Ладно, довольно бросать слова на ветер. – Она протянула мне руку. – Вероятно, к вашим советам моя сестра станет прислушиваться. Приятно было познакомиться, Дэвид. Наверное, я показалась вам властной и категоричной, но я очень беспокоюсь за сестру.

– Старшей сестре так и положено, – улыбнулся я.

Мэри неожиданно помрачнела и взглянула на Софи:

– Если что, звони.

Затем она, громко стуча каблуками, вышла из палаты.

– Что-то не так? – спросил я.

Софи усмехнулась:

– Мэри младше меня на два года.

– Боже, вот это прокол.

Софи махнула рукой.

– Чепуха. Она всегда ведёт себя как старшая. Считает меня безответственной, импульсивной. Что, впрочем, так и есть. Мы с ней очень разные, и даже не верится, что росли вместе и дети одних родителей. У неё весьма состоятельный муж, двое милых детей, за которыми присматривает няня. Мэри ведёт светскую жизнь, посещает концерты, вечеринки… А мне это даром не нужно. Я такая, какая есть.

– Вы действительно решили выписаться?

– Доктор хочет подержать меня здесь ещё сутки, но все анализы хорошие, и я чувствую себя прекрасно. Только немного кружится голова, но дома это пройдёт.

– С травмой головы так рано не выписывают.

– Решено, я еду домой! У меня всего лишь сотрясение. Неужели нужно лежать в постели?

Я не стал спорить. Если лечащий врач и сестра не смогли убедить Софи, то сомнительно, что это удастся мне.

– Извините, я не хотела так резко, – смущённо добавила она. – Спасибо, что поддержали меня в споре с Мэри. Она ведь собиралась увезти меня к себе. А это мне не нравилось. – Софи помолчала. – И не надо меня никуда везти. Я возьму такси и…

– Нет уж! – воскликнул я. – Придётся мне вас отвезти. Раз уж пообещал вашей сестре.

* * *

Большую часть пути Софи спала. Несмотря на оживление, она была ещё слаба и погрузилась в сон раньше, чем мы покинули территорию больницы. Я ехал осторожно, время от времени поглядывая на неё.

Удивительно, но чувствовал я себя рядом с этой спящей женщиной, которую не видел восемь лет, странно умиротворённо, чего уже давно со мной не случалось. Знал, что это передышка, напали на Софи не случайно и всё это будет иметь продолжение. В будущем. А сейчас я наслаждался покоем.

Она проснулась, когда я выключил зажигание.

– Где мы?

– Дома.

– Боже, неужели я проспала всю дорогу?

– Вам сейчас это полезно. Как самочувствие?

– Лучше.

Так оно, наверное, и было. Во всяком случае, выглядела Софи почти нормально. Если не обращать внимания на ссадину на лице. Мы вышли из машины, с удовольствием вдыхая свежий, прохладный воздух. Солнце уже клонилось к закату, тени удлинились, образуя в саду причудливые тёмные пятна. Сад показался мне не таким мрачным, как раньше.

А вот килн – теперь это было хорошо видно – сильно обветшал. И не разваливался лишь потому, что с одной стороны его поддерживали строительные леса. Похоже, много лет назад тут затеяли ремонт, но так и не завершили. Рядом возвышалась заросшая травой и вьюнами куча, куда были сложены проржавевшие стойки.

– А это предмет моей гордости, – сказала Софи, показывая на килн. – Печь для обжига керамики в форме бутылки времён королевы Виктории. Большая редкость. Таких в стране осталось очень мало.

– И до сих пор работает?

– Да. Пойдемте, покажу.

– Может, не стоит? Вам вредно напрягаться.

Но она уже направилась по дорожке к печи. Шаткая деревянная дверь протяжно скрипнула.

– Вы её не запираете?

Софи улыбнулась:

– От кого? И что там интересного могут найти воры?

Мы вошли внутрь, где пахло затхлой сыростью. Свет проникал через небольшие окна. В центре помещения возвышался гигантский кирпичный очаг, как бы протыкающий сводчатую крышу. Вокруг него тоже высились леса.

– Он не рухнет? – спросил я, косясь на шаткое сооружение.

– Нет, стоит достаточно надёжно. В таком виде я всё и купила. Кстати, килн считается историческим памятником, и я не имею права снести его, если бы даже захотела. Но я не хочу. Наоборот, мечтаю заставить его заработать. Но это произойдёт не скоро. Надо прежде собрать деньги.

Чуть поодаль я увидел небольшую современную электрическую печь для обжига и забрызганный глиной гончарный круг. Верстак и стеллаж рядом были уставлены готовыми керамическими изделиями. Некоторые глазированные, другие нет, но, даже на мой неискушённый взгляд, они выглядели почти как произведения искусства. Я осторожно взял большой кувшин и залюбовался изяществом формы.

– Неужели это ваша работа?

– Да, – ответила Софи, рассеянно водя рукой по лежащему на верстаке большому круглому кому засохшей глины. – У меня вообще-то много разных талантов, только все они зарыты в землю.

Оставив меня любоваться своими изделиями, Софи приблизилась к закруглённой стене печи, вытащила один кирпич и просунула в образовавшуюся нишу руку.

– Вот, запасные ключи. Храню их здесь на всякий случай.

– Они вам сейчас не понадобятся, – произнёс я. – Дверь вашего дома взломана. Пойдёмте.

Дверь продолжала висеть на петлях. Полицейские попытались закрыть её, но не очень старались, и после дождя в прихожую натекло много воды. Софи испуганно смотрела на разбросанное вокруг содержимое ящиков и комодов. Я заметил в её глазах слёзы. Затем она встрепенулась.

– Спасибо, что привезли меня домой, а теперь уезжайте.

– Но…

– Нет, всё в порядке. В самом деле. Мне нужно побыть одной. Уезжайте. Пожалуйста.

Я понимал, что нельзя оставлять её одну, однако возражать не стал.

– Я позвоню вам завтра. Если что-то понадобится…

– Хорошо, спасибо.

Я шёл к машине в ужасном расстройстве, ощущая полную беспомощность. Сзади заскрипела входная дверь, когда Софи попробовала её закрыть. Я приблизился к воротам и остановился, опершись о дерево. Темнело, в холодном синем небе появились первые звёзды. Вспаханные поля и лес слились в одно тёмное пятно. Поёжившись от наступившей вдруг жутковатой тишины, я повернулся и двинулся обратно к дому.

Дверь была кое-как прикрыта. Я вошёл и увидел Софи на полу в прихожей. Она сидела с опущенной головой, охватив руками колени. Её плечи сотрясали рыдания.

Я наклонился над ней, и она ткнулась лицом мне в грудь.

– Я боюсь… понимаете, я очень боюсь…

– Тихо… – прошептал я, гладя её плечо. – Всё будет хорошо.

* * *

В кладовой я нашёл старинный засов – громоздкий, но надёжный – и установил его на входную дверь. Софи отправилась в ванную комнату, а я начал наводить в доме порядок. Это оказалось не так сложно: разложить по местам разбросанные вещи. Почти ничего не поломали. Разобравшись с вещами, я открыл окна, чтобы проветрить помещение. Мне показалось, что в доме пахнет затхлостью.

Уже совсем стемнело, когда Софи наконец спустилась вниз. В других джинсах и свитере. Тоже мешковатом. Влажные волосы аккуратно зачёсаны назад. Опухоль на щеке была почти не видна. Ссадина благополучно заживала.

– Я заварил чай, – сказал я, когда мы вошли в кухню. – И навёл порядок в комнатах.

– Как хорошо, – отозвалась она. – Спасибо.

На моё предложение посмотреть, не пропало ли что– нибудь ценное, например, ювелирные украшения, Софи лишь устало отмахнулась.

– Как голова? – спросил я.

Она села за стол.

– Пока ещё болит, но не сильно. Я приняла таблетки, которые дали в больнице. – Не глядя на меня, она потянулась за заварным керамическим чайником необычной формы, очень красивым.

– Тоже ваша работа? – поинтересовался я.

– Да.

Она стала медленно помешивать ложечкой чай в своей чашке. Мы оба молча наблюдали за этим процессом.

– Вы не боитесь, что ложечка сотрется?

– Извините. – Софи перестала мешать. – Я имею в виду мою недавнюю истерику. Обычно я так не раскисаю.

– Неудивительно, ведь вам пришлось перенести стресс.

– И всё равно лить слезы не следует. Наверное, я замочила вам всю рубашку.

– Уже высохла, – улыбнулся я и встал. – Мне пора.

Она испуганно посмотрела на меня.

– Вы собираетесь сейчас уезжать? Не надо. Тут есть свободная комната.

– Но…

– К тому же вы обещали Мэри присмотреть за мной, – добавила Софи.

Похоже, она уже забыла, что совсем недавно сама выпроводила меня за дверь.

– Хорошо, если вам нужно, то…

– Я уверена, вы голодны. Не знаю, что у меня есть из продуктов, но, надеюсь, на ужин хватит.

Я улыбнулся:

– Умираю от голода, не ел с утра.

Она попробовала протестовать, но я настоял, что буду готовить ужин. В доме удалось найти чеддер и яйца, из которых получился неплохой омлет. Пока он готовился на старой электрической плите, я поджарил тосты из куска чёрствого хлеба. Масло в холодильнике тоже было.

– Как вкусно пахнет! – Софи с наслаждением втянула воздух.

Но во время еды снова замкнулась в себе и не проронила ни слова. Вскоре она предложила перейти в гостиную.

– Там будет удобнее разговаривать.

Гостиная действительно оказалась уютной. Два больших старых дивана, на полированных половицах мягкий ковёр, дровяная печь. Я не стал возражать, когда Софи взялась растапливать её. Понимал, что она таким образом оттягивает разговор.

Затопив печь, она села на другой диван, лицом ко мне. Нас разделял лишь низкий кофейный столик. В печи трепетал огонь, в комнате запахло дымом и стало тепло. Неожиданно я осознал, что совершенно не знаю эту женщину. И вообще, мы впервые оказались наедине друг с другом.

– Хотите выпить? – спросила Софи. – У меня есть бренди.

– Спасибо, сегодня, пожалуй, воздержусь.

Софи откашлялась и произнесла:

– Я давно хотела сказать вам… ну, насчёт вашей потери. Очень вам сочувствую.

Я кивнул.

– Не знаю, с чего начать, – прошептала она.

– Например, объясните, как вы оказались здесь. Почему сменили профессию психолога-криминалиста на гончара? Это, наверное, было не просто.

Софи вздохнула:

– Да, не просто, но мне надоело постоянно видеть кровь и страдания. А после неудачи с Монком вообще расхотелось работать. В общем, я решила уйти, пока не поздно. Я живу здесь уже пять лет. Гончарное ремесло прежде у меня было просто хобби, а теперь превратилось в профессию. Тем более что мои изделия неплохо продаются. И мне всегда хотелось жить в Дартмуре. В общем, моя новая жизнь началась здесь. Думаю, вы можете это понять.

Я её понимал. И гораздо лучше, чем она полагала.

– Первое, что я сделала, – сожгла все свои записи, – продолжила Софи. – По всем расследованиям, над которыми работала. Кроме одной папки.

– Касающейся Джерома Монка?

– Да. – Она кивнула. – Не знаю, зачем я её сохранила. Может, потому, что поселилась недалеко от тех мест, где всё происходило. – Она замолчала, сжав ладони. Некоторое время тишину нарушал лишь треск поленьев в печи. – Вы за эти годы вспоминали о Монке?

– Нет. Впервые вспомнил о нём, когда он сбежал.

– А я размышляла о нём много. Ведь тогда у нас была прекрасная возможность найти захоронения сестёр Беннетт, а мы ею не воспользовались.

Я вздохнул.

– Мы сделали что могли. Никто не виноват, что так получилось.

– Нам следовало сделать больше! – возразила Софи. – Особенно мне.

– Как выяснилось, Монк вовсе не собирался показывать захоронения. Он намеревался сбежать. И это у него почти получилось.

– Нет. Он хотел сбежать, однако согласился сотрудничать не только поэтому. Помните, какое у него было лицо, когда он увидел захоронение Тины Уильямс? Вряд ли Монк прикидывался. Полагаю, он действительно пытался что-то вспомнить.

Я понимал, что Софи ищет у меня поддержки, и отвечал осторожно, чтобы не обидеть её:

– Джером Монк великолепно знает эти места. Он прятался тут месяцами, пока его не поймали. Если бы он захотел, то легко мог бы привести нас к захоронениям.

– Не обязательно. Я утверждала тогда и повторю сейчас: спустя год отыскать их сложно. Ведь он зарывал трупы ночью. Не исключено, что вспомнить ему мешали какие-то болезненные переживания.

– О каких переживаниях вы говорите? Джером Монк – серийный убийца, хищник. У таких нет совести.

– На каком-то уровне совесть сохраняется у любого социопата. Разумеется, я его ни в коей мере не оправдываю, лишь пытаюсь понять.

– И что?

– Поэтому… я ему писала.

– Монку?

Она упрямо вскинула подбородок.

– Да. Как только поселилась здесь. Я писала ему раз в год, на годовщину убийства Анджелы Карсон. Потому что даты гибели остальных его жертв не определены. В своих письмах я побуждала его вспомнить, где он зарыл трупы сестёр Беннетт. Предлагала помощь.

Я изумлённо смотрел на неё.

– Софи, неужели это правда?

– Он мне не отвечал. А я просила его указать хотя бы какой-нибудь ориентир, намекнуть, где он находится. Писала, что помогу ему вспомнить. Не понимаю, какой вред могли нанести мои письма.

– И вы указывали на конверте адрес?

– Конечно. А иначе как же он мог бы мне ответить?

– В полиции об этом знают?

– Нет. А какое им до этого дело?

– Софи, дверь вашего дома взломана, на вас совершено нападение через день после побега из тюрьмы насильника и убийцы, и вы не сообщили полицейским, что посылали ему письма?

– Вы забыли, в каком состоянии я находилась? – возмутилась она. – И как бы глупо это ни выглядело, но я по крайней мере пыталась хоть что-нибудь сделать. Каждый раз, глядя на торфяник, я думаю о несчастных сёстрах, могилы которых не могут посетить безутешные родители. – Её голос дрожал.

– Но всё равно об этом нужно рассказать полицейским, – мягко произнёс я. – Давайте я позвоню Терри Коннорсу…

– Нет!

– Софи, но вы обязаны это сделать.

Она уставилась на огонь, поблёскивающий в печи, затем повернулась ко мне:

– Хорошо, я расскажу полицейским, но при одном условии: вы мне поможете. Собственно, поэтому я вам тогда и позвонила.

За это время произошло так много событий, что я уже забыл о её звонке.

– В чём вам нужно помочь?

Она подняла голову. Пламя в печи отбрасывало на её лицо полосы света и тени.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти захоронения сестёр Беннетт.

Глава 15

Казалось, дома в этом городке строили, совершенно не заботясь о каком-то порядке. Все они были примерно одинаковые – с общей стеной, на две квартиры. Селились в них представители местного среднего класса, к нынешним временам в большинстве своём изрядно обедневшего, что сказалось и на домах. Дома выглядели запущенными и какими-то уставшими. Кое-где, правда, мелькали аккуратные современные оранжереи, новые окна и прочее, но потрескавшиеся дорожки и отслаивающаяся на стенах краска свидетельствовали о том, что дома эти знали лучшие времена.

– Дальше сверните налево, – сказала Софи.

За внешним спокойствием в ней угадывалась нервозность, которую она тщетно пыталась скрыть. Я до сих пор не понимал, куда мы едем и зачем. Просто следовал в указанном направлении.

– Почему такая таинственность?

– Никакой таинственности. – Софи пожала плечами. – Но лучше, если вы всё узнаете, когда мы приедем.

Я не стал спорить. Проще было с ней соглашаться. Я уже имел возможность убедиться, какая Софи упрямая, а тут её решимость найти останки Линдси и Зоуи Беннетт граничила с одержимостью. Вчера вечером я пытался убедить её, что занятие это бесполезное, но она меня не слушала.

– Почему не стоит пытаться? – возмутилась Софи.

– Мы даже не знаем, где начинать поиски. Почему вы решили, что Монк закопал трупы рядом с Тиной Уильямс? Нам бы помог Уэйнрайт, но сейчас он в плачевном состоянии.

Я рассказал ей о моем визите к профессору. Она кивнула.

– Жаль, что Уэйнрайт тяжело заболел, но тогда он просто дрожал за свою репутацию. Больше его ничего не интересовало. К тому же вы разбираетесь во всём этом не хуже его.

– Софи, вы переоцениваете мои возможности.

– Всё, что я прошу, – это, чтобы мы поехали разведать, внимательно посмотреть ещё раз. Вероятно, нам удастся обнаружить что-то такое, что заставит полицию возобновить поиски захоронений. А потом уезжайте.

– Но…

– Один раз. Пожалуйста.

Мне бы следовало отказаться, потому что за один раз там ничего не найдёшь, но мольба в её глазах вынудила меня произнести:

– Хорошо. Один раз.

Разглядывая утром в зеркале ванной комнаты своё лицо, я его не узнавал. На меня смотрел усталый старик. Ночью я плохо спал, беспокойно ворочался в узкой кровати в комнате, которую мне отвела Софи. Сама она спала в соседней комнате, но я старался об этом не думать. Когда наконец удалось заснуть, то меня разбудил шум. Я вскочил, предположив, что в дом опять ломится Монк, а это были лишь уханья совы.

Перед поездкой я протянул Софи карточку с номером мобильного телефона Терри, а сам поднялся в свою комнату, чтобы не мешать ей.

– Он не отвечает, – сказала она, возвращая мне карточку через некоторое время. – Я оставила сообщение на автоответчике.

Я молча сунул карточку обратно в бумажник. Звонила она Терри или нет, оставила ли сообщение? Нам пришлось подождать, пока слесарь починит входную дверь, так что в путь мы отправились ближе к полудню. Атмосфера в машине была напряжённая с самого начала и накалялась по мере приближения к месту назначения, которого я не знал. Наконец мы свернули в глухой переулок, и Софи попросила остановиться. Я выключил зажигание.

– Сейчас, – произнесла она.

Я закрыл машину и последовал за ней через железную калитку ближайшего дома. Короткая дорожка тянулась к входной двери мимо цветочных клумб и ухоженной лужайки.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, светловолосая, с приятным, но усталым лицом.

– Здравствуйте, Кэт, – улыбнулась Софи. – Извините, мы немного запоздали.

Женщина с тревогой разглядывала ссадину на её лице.

– Что с вами случилось?

– Пустяки. Поскользнулась в ванной комнате и упала. – Она посмотрела на меня. – Кэт, познакомьтесь, это доктор Дэвид Хантер. Дэвид, это Кэт Беннетт.

Я вздрогнул. Это была мать близнецов Зоуи и Линдси.

– Рада видеть вас, доктор Хантер, – проговорила Кэт.

Я пробормотал в ответ что-то вежливое. Как правило, криминалисты избегали контактов с родственниками убитых. Софи, разумеется, об этом знала и всё же привела меня сюда, даже не предупредив. Просто не верилось, что она смогла так поступить… Интересно, какие ещё сюрпризы приберегла эта женщина? Однако ничего не поделаешь, раз приехали, надо вести себя прилично.

Хозяйка повела нас по коридору. Чистота везде была идеальная. В том числе и в гостиной, куда мы вошли. Диван, в тон ему кресла, кофейный столик со стеклянной крышкой, отполированной до зеркального блеска. На каминной полке фарфоровые статуэтки людей и животных. Нигде ни малейшего намёка на пыль. Повсюду рамки с фотографиями погибших девушек.

– Садитесь, пожалуйста. – Кэт вздохнула. – Мой муж на работе, и слава Богу. Он до сих пор не может говорить об этом. – Она подняла голову. – Вам чаю или кофе?

– Мне чаю, – сказала Софи, избегая смотреть на меня.

– А вам, доктор Хантер?

Я через силу улыбнулся:

– Тоже чаю, пожалуйста.

Кэт поспешно вышла, оставив нас рассматривать фотографии своих убитых дочерей. Они улыбались, две одинаковые темноволосые красавицы. Я пристально посмотрел на Софи.

– Не злитесь, – попросила она. – Конечно, я преподнесла вам неприятный сюрприз, но иначе бы вы не поехали.

– Вы правы. А зачем было сюда ехать?

– Чтобы вспомнить, ради чего мы станем вести поиски.

– Вы думаете, я этого не знал? – Мне стоило больших усилий, чтобы держать себя в руках. – Софи, нам надо уходить.

– Сейчас нельзя. Давайте подождём хотя бы полчаса. Пожалуйста.

Мы сидели молча, пока не вернулась Кэт Беннетт с подносом. Замечательные сервизные чашки и блюдца, на тарелке аккуратно разложено печенье.

– Наливайте себе молока, кладите сахар, – произнесла она, садясь на диван. – Доктор Хантер, Софи сказала, что вы судебный антрополог. Мне не совсем понятно, что это значит, но я вам очень благодарна за то, что вы делаете.

А что я делаю?

– Дэвид участвовал в поисках восемь лет назад, – объяснила Софи.

– Восемь лет. – Кэт Беннетт взяла с каминной доски фотографию. – А мне по-прежнему кажется, что всё случилось недавно. В этом году, в мае, им бы исполнилось двадцать семь лет.

Она протянула мне фотографию, которую в газетах тогда не публиковали, и в Интернете несколько дней назад я видел другие. Думаю, две семнадцатилетние девушки были сняты незадолго до того, как их похитил и убил Джером Монк, с разницей менее чем в три дня. Сестры сидели рядом, каждая почти зеркальное отражение одна другой. И всё же, если приглядеться, они отличались друг от друга. Обе улыбались, но одна – смело глядя в объектив камеры, расправив плечи, даже с каким-то вызовом. А у её сестры улыбка была мягче, голова чуть опущена, вид немного смущённый.

– Цвет волос у них как у папы, – сказала мать. – Зоуи была очень похожа на Алана. Такая же открытая, как и он. С малолетства. Должна признаться, она заставляла нас беспокоиться. Не то что Линдси. Эта была тихоня. Внешне они выглядели одинаково, а характеры разные. Если бы им… – Она замолчала. – Ладно. Что толку сейчас играть в «если бы». Вы ведь с ним встречались? С этим Джеромом Монком?

Вопрос был адресован мне.

– Да.

– Жаль, что у меня не было такой возможности. Теперь ругаю себя, я не ходила в суд. Не встала перед ним, не посмотрела в глаза. Хотя, уверена, на него это не подействовало бы. Я слышала, он маньяк. И вот теперь сбежал.

– Его скоро поймают, – сказала Софи.

– И хорошо бы убили. Я знаю, надо прощать, но не могу. За такие злодеяния он должен страдать. Доктор Хантер, у вас есть дети?

Вопрос застал меня врасплох. Рамка с фотографией в руке стала тяжёлой.

– Нет.

– Тогда вам не дано знать, каково это – потерять детей. Монк не просто убил наших дочерей, он лишил нас будущего. Мы никогда не увидим их замужем, не сможем нянчить внуков. Нет даже могилы, куда положить цветы. У родителей Тины Уильямс есть хотя бы это.

– Мне очень жаль, – пробормотал я, ощущая вину и не понимая, в чём она состоит.

– Восемь лет назад вы сделали всё, что могли. И я благодарна за то, что делаете сейчас. Мы оба благодарны. Алан и я. Но Алан не смог бы говорить с вами об этом. Вот почему я попросила Софи приехать днём, пока он на работе. Наших девочек уже не вернёшь, но знать место, где они упокоены, было бы для нас утешением.

Я поставил рамку с фотографией на кофейный столик. И всё время, пока мы находились в этой стерильной комнате, чувствовал на себе взгляд убитых девушек.

* * *

Когда мы сели в машину, я злился на Софи, на себя, на Монка. А за всем этим саднила рана, которую, не ведая того, вскрыла Кэт Беннетт.

«У вас есть дети? Тогда вам не дано знать, каково это – потерять детей».

Софи заговорила, когда мы выехали из городка:

– Извините, я полагала… если вы с ней познакомитесь…

– И что? – буркнул я. – Теперь уже не могу отказаться, да?

– Я не собиралась связывать вас никакими обязательствами, просто…

– А о ней вы подумали? Она же не перестаёт мечтать о возможности положить на могилу цветы. Пробуждать ложные надежды – жестоко.

– Я же сказала, что ошиблась! – вспыхнула она. – Прошу прощения.

Я промолчал. Дорога была грязная, автомобиль постоянно заносило. Да и не могу я долго злиться.

Софи смотрела в окно, потирая виски.

– Болит голова? – спросил я.

– Нет. – Она опустила руки. Мы приближались к повороту на Падбери. – Поезжайте прямо.

– Разве мы не возвращаемся к вашему дому?

– Пока нет. Есть ещё одно место, куда я хочу заехать. Не беспокойтесь, знакомств больше не будет.

Куда мы едем, я осознал лишь у заросшего травой заброшенного оловянного рудника. Чёрная Скала. Где нашли захоронение Тины Уильямс.

Я проехал место, где восемь лет назад меня остановила для проверки женщина-полицейский, и затормозил. Кругом не было ни души. Тихо. Я выключил зажигание.

– Что теперь?

Софи робко улыбнулась:

– Давайте пройдёмся?

Я вздохнул:

– Софи…

– Я хочу только взглянуть на захоронение. Больше сюрпризов не будет, обещаю.

Смирившись, я вышел из машины, и тут же волосы взлохматил холодный ветер. Воздух посвежел, запахло болотом. Ландшафт был тот же, что и восемь лет назад. Вокруг на многие мили простирался торфяник, поросший вереском, утёсником и увядшим папоротником. Рядом стояла Софи, засунув руки в карманы куртки. Тоже смотрела на торфяник.

– Ну что же, давайте походим, посмотрим, – произнесла она.

– Я опасаюсь за ваше самочувствие.

– Нечего опасаться, оно прекрасное. – Она взглянула на серое небо. – Но нам лучше поторопиться. Скоро начнёт темнеть.

Во многих местах уже стал подниматься туман. Я закрыл автомобиль, не забыв взять фонарик. Важная вещь, может пригодиться.

Мы двинулись к Чёрной Скале. Примерно на половине пути Софи остановилась, показав налево:

– Вот тут полицейские натянули ленту, ограждая захоронение.

– Почему вы решили, что здесь? Это место ничем не отличается от других.

Софи усмехнулась:

– Вы мне не доверяете?

– Доверяю. Только не понимаю, как вы можете это помнить.

– Дело в том, что я научилась запоминать ориентиры. Видите вон ту скалу примерно в двух милях отсюда? Она находится под прямым углом к месту, где мы сейчас стоим. А теперь посмотрите туда.

Она повернулась, и я вместе с ней.

– Видите, небольшая расселина? Если мы находимся в нужном месте, её конец должен быть на одной линии с этим холмиком и той скалой.

Я кивнул, хотя в данный момент мои мысли занимало иное. Софи тесно прижалась ко мне, и я остро чувствовал тепло её тела. Затем мы посмотрели друг на друга, она отбросила с лица прядь волос и отстранилась.

– В любом случае… в торфяник легче всего сходить с тропы здесь. Попробуем?

– Хорошо.

Мы двинулись дальше.

Насыпь находилась недалеко от тропы, но теперь, наверное, её не увидишь. Заросла травой. Я спустился вниз и помог Софи. Она улыбнулась. Затем мы через вересковые заросли двинулись дальше.

– Вы уверены, что сумеете найти захоронение без карты?

– Да, – отозвалась она.

Идти было тяжело. Я постоянно поскальзывался в грязи. А Софи на удивление уверенно двигалась вперёд, смело огибая заболоченные участки.

– Вы здесь недавно были? – спросил я.

– Пару раз.

– Зачем? Что тут можно увидеть спустя столько лет?

– Не знаю. Но эти места стали для меня почти… священными. Я уверена, что девушки захоронены где-то рядом.

Меня вдруг охватила тревога. Казалось, что за нами кто– то наблюдает. Какая глупость. Мы были здесь одни.

Сумерки сгущались, ямы и впадины заволакивал туман, но я продолжал взволнованно оглядывать заросли вереска и камни.

– Сколько ещё идти?

– Не очень далеко, – ответила Софи. И вдруг замерла. – Что это?

Торфяник рядом был изрыт ямками. Они стали видны в траве, когда мы оказались прямо над ними. Я насчитал полдюжины, каждая примерно восемнадцать дюймов глубины и длиннее раза в два. Вокруг них были разбросаны комья торфа. Будто ямки копали наугад, без какого– то плана.

Я посмотрел на Софи.

– Это не вы…

– Да что вы, конечно, нет. В последний раз, когда я тут находилась, ничего этого не было. А их не могло сделать какое-нибудь животное?

Я присел на корточки у ближайшей ямки. Она была немного меньше, чем остальные, словно её начали рыть и прекратили. Края ровные, почти вертикальные, на дне свернулся аккуратно разрезанный пополам дождевой червь. Я вдруг услышал голос Уэйнрайта: «Удивительные существа, эти Allolobophora. Не верьте всему, что говорят».

– Тут копали лопатой, – сказал я, выпрямляясь. – А где была захоронена Тина Уильямс?

– Вон там. – Софи показала на заросший вереском участок. Ямки были выкопаны вокруг него.

– Уверены?

– Да. Когда я пришла сюда в первый раз, то сверялась по карте, где были указаны координаты. Но теперь она мне не нужна. – Она приблизилась ко мне. – Это работа Монка, верно?

Я молчал. Мы оба знали, что подобное мог сделать только один человек. Эти ямки походили на те, что копал Уэйнрайт, когда нашёл дохлого барсука.

– Не понимаю, зачем это Монку? – спросила Софи, с тревогой оглядываясь.

– Он ищет захоронения. Вы сами говорили, что, вероятно, Монк говорил правду, что не может вспомнить, где это находится.

Софи покачала головой:

– Я имела в виду иное. Зачем ему это вдруг понадобилось? Искать, где он их закопал.

Я тоже не понимал. Слышал об убийцах, которые стремились перезахоронить свои жертвы, иногда несколько раз. Но обычно это делалось с целью сокрытия улик. Но Монк признался в убийствах и все эти годы не проявлял интереса к тому, где захоронены сестры Беннетт. Зачем же теперь после побега копаться тут, рисковать, что его поймают?

Я вдруг осознал, что внимательно рассматриваю извивающегося на дне ямки червя. Кое-что в нем мне не нравилось. Дело в том, что черви, даже разрубленные, долго на поверхности не остаются. Они либо зарываются в землю, либо их съедают. А этот по-прежнему тут. И яма меньше, чем остальные, словно тот, кто её копал, внезапно прервал работу и…