Текст книги "Избранные произведения в одном томе"
Автор книги: Саймон Бекетт
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 137 страниц)
Дженни потеряла всякое чувство времени. Лихорадочная дрожь, охватившая ее после ухода тюремщика, почти прекратилась. Сейчас все сильнее начинала беспокоить сонливость, с которой она не могла совладать. Да, на привычное чувство усталости не похоже. Дженни понятия не имела, сколько времени она уже пробыла здесь, хотя явно успела пропустить две, а то и три инъекции инсулина. К этому часу уровень сахара стал выходить из-под контроля, а шок усугубил ситуацию.
Шок и потеря крови.
В темноте невозможно было сказать, сколько крови на самом деле она потеряла. Большинство порезов в конечном итоге запеклись, если не считать самой последней раны. Худшей из всех. Пропитанная кровью тряпка, когда-то служившая Дженни безрукавкой, сейчас была обмотана вокруг правой ступни. Если пощупать, материя липла к пальцам. «Это хороший знак», – надеялась она. Он означал, что рана больше не кровоточит всерьез. Но вот боль… Господи, как же ей было больно…
Все произошло после того, как она стянула с себя грязный подвенечный наряд. Когда музыкальная шкатулка умолкла в третий раз, Дженни остановилась. Покачиваясь как пьяная, она едва могла стоять на ногах и секунду спустя осела на пол. Из последних сил девушка пыталась не потерять сознание, однако мрак медленно брал верх. Вокруг что-то двигалось, но как-то далеко-далеко, на краю сознания… Прошло время; нечто грубо пихнуло ее в бок.
Первым, что она увидела, был нож.
Дженни подняла голову, чтобы посмотреть на мужчину, державшего этот страшный предмет. Какая разница, в конце концов? Она знала, что живой ей отсюда не выйти, и не важно, сможет ли она опознать его или нет.
Все же, взглянув ему в лицо и убедившись, что догадка верна, она почувствовала, как живот словно стянуло обручем. Он вновь пихнул ее ногой.
– Снимай.
Придерживаясь за стенку, Дженни неуверенно встала и, путаясь в складках, стянула одежду через голову. Он выхватил платье из рук и встал напротив. Понурившись, Дженни чувствовала, как убийца рассматривает ее наготу. Болезненно стучало сердце. Он придвинулся ближе, и она ощутила его запах, смогла почувствовать его дыхание на своей коже. «Господи, что он задумал?» Украдкой она бросила взгляд на нож и уже не смогла оторвать от него глаз, страстно желая, чтобы мужчина опустил его хоть на секунду. «Хотя бы на миг. Один только шанс, это все, чего я прошу».
Увы. Он медленно поднял лезвие, давая ей хорошенько его рассмотреть, затем протянул руку вперед. Дженни дернулась от резкой боли в предплечье.
– Но-но!
Усилием воли она заставила себя замереть. Нож прошелся по телу, цепляя кожу кончиком. При каждом уколе выступала капелька крови. Темно-красные бусинки росли, набухали и в конце концов скатывались вниз. Было больно, но сильнее всего мучило предчувствие чего-то еще более страшного. Дыхание мужчины участилось; как теплом от печки, от него несло возбуждением. Он придвинулся еще ближе. Дженни непроизвольно всхлипнула и отшатнулась назад, когда его ботинок наступил ей на пальцы. Этим движением она словно распахнула ворота для паники.
– Уйди! Уйди! – закричала Дженни и, ослепленная страхом, прыгнула в сторону, совсем забыв про веревку. Последовал резкий рывок за ногу, и она тяжело упала на пол. Перевернувшись навзничь, Дженни увидела стоявшего над собой мужчину. От его взгляда по телу побежала ледяная дрожь. Ничего человеческого, ничего разумного не было в его глазах.
– Я тебе сказал не двигаться.
От его голоса повеяло ледяным холодом. Мужчина нагнулся и взял Дженни за непривязанную голень.
– Зря ты решила бежать. Этого я допустить не могу.
– Нет! Нет, я не…
Не слушая, мужчина ножом пощекотал ей подошву ноги. Скулы его заострились, когда лезвие добралось до большого пальца.
– Этот поросенок пошел на рынок… – Голос стал совсем мягким, монотонно-убаюкивающим. Лезвие перешло к следующему пальцу. – А этот поросенок остался дома. А вот этому дали ростбиф…
Третий палец, за ним – четвертый.
– Этому ничего не досталось. А вот этот поросенок…
В последний миг Дженни поняла, что сейчас произойдет. Под ножом что-то хрустнуло, и боль раскаленным добела жалом пронзила ступню. Дженни закричала и конвульсивно дернула ногой. Не отпуская девушку, маньяк молча смотрел, как она бьется и корчится, затем разжал руку. На земле, напоминая окровавленный голыш, валялся ее мизинец.
– Этот поросенок уже не будет убегать из дому.
Пока мужчина стоял над ней, держа потускневшее от крови лезвие, Дженни подумала, что вот сейчас он ее прикончит. Захотелось взмолиться о пощаде, но последние капли упрямства не дали этого сделать. Сейчас она даже гордилась собой: в ней хоть что-то осталось от прежней силы. А потом, она все равно знала, что толку от мольбы не будет. Он только лишний раз насладится ее унижением.
Мужчина тем не менее просто оставил ее одну, придвинув доски на место и вновь заперев в темноте. Сколько времени прошло с тех пор? Часы? Минуты? А может, дни? Мучительная боль в ноге превратилась в горячие, до самой кости проникающие толчки, а пересохшее горло болело так, будто в него напихали осколки стекла. И все же ей становилось все труднее сохранять сознание. Очень хотелось спать. Дженни опять попробовала развязать веревку, но сил почти не осталось. Погруженная во мрак, она не могла сказать, начинает ли расплываться зрение, хотя и так уже понятно, что наступила гипергликемия, что уровень сахара поднялся до опасной отметки. А без инсулина дело только ухудшится.
Если, конечно, она доживет до такого момента.
Спустя некоторое время Дженни задалась довольно абстрактным вопросом: почему он до сих пор ее не изнасиловал? Похоть и ненависть уже дали о себе знать, и все-таки по какой-то причине маньяк сдержался. Впрочем, самообман здесь не поможет. Перед глазами вновь всплыло лицо, на миг подсвеченное пламенем спички. В нем – ни намека на милосердие или надежду. И девушка слишком хорошо понимала, что она далеко не первая жертва в этом подвале. Порезы, платье, танец – все это казалось частью какой-то непостижимой церемонии.
И Дженни знала, что этого ритуала ей не пережить.
Глава 26К жилищу Бреннеров я добрался ближе к вечеру. День уже подернулся мутной дымкой, а доселе прозрачно-голубое небо начинало затягивать бледным туманом облаков. Притормозив у съезда в лощину, я принялся разглядывать полуразвалившийся дом. Такое впечатление, что он еще больше обветшал за время моего отсутствия. Никаких признаков жизни. Я подождал одну-две минуты и тут сообразил, что подсознательно оттягиваю то, за чем приехал. Переключив передачу, я поддал газу, и «лендровер» затрясся по ухабистой дороге.
Приняв решение, я с трудом сдержался, чтобы немедленно не помчаться к дому. Однако я знал, что шансы на успех предприятия напрямую зависят от отсутствия Бреннера. Бен даже предлагал отложить дело и дождаться, когда Карл наверняка отправится в «Барашек» или на охоту. «Он же браконьер. Занят ранним утром либо поздним вечером. Вот почему он еще в постели валялся, когда ты в тот раз приехал. Да Бреннер вообще, наверное, провозится со своими силками до самого рассвета».
С другой стороны, я не мог ждать так долго. С каждым часом уменьшались шансы найти Дженни живой. В конечном итоге в голову пришла до смехоты очевидная мысль: просто-напросто позвонить Бреннерам и, не называя себя, спросить, дома ли Карл. На первый звонок ответила его мать. Когда она велела мне подождать у телефона, я повесил трубку.
– А если у них стоит определитель номера и он тебе перезвонит? – поинтересовался Бен.
– Подумаешь! Скажу, что поговорить с ним хотел. Впрочем, на это рассчитывать нечего.
Бреннер так и не перезвонил. Мы подождали, а потом я опять набрал их номер. На этот раз к телефону подошел Скотт. «Нет, Карл ушел», – сообщил он и добавил, что понятия не имеет, когда тот вернется. Я вежливо поблагодарил его и положил трубку.
– Скажи «ни пуха», – попросил я Бена, вставая со стула.
Он тоже рвался поехать, но я запретил. Напарника иметь неплохо, но только Бен наломает там дров. Они с Бреннером и в лучшие-то времена напоминали гремучую смесь, а сейчас, когда Бен успел уговорить полбутылки виски… К тому же я рассчитывал на силу убеждения, а не кулаков.
Какое-то время я раздумывал, не поведать ли о своих планах Маккензи, однако вскоре отбросил эту мысль: ведь новых доказательств не прибавилось. Причем инспектор уже дал ясно понять, что не приветствует мое вмешательство. Он ничего не станет делать без веских оснований.
Вот, собственно, почему я отправился к Бреннерам.
Впрочем, сейчас уверенности у меня поубавилось. Моя прежняя убежденность дала трещину, когда я припарковался у дома. На звук машины выскочила давешняя собака и принялась лаять. Причем на этот раз куда злее. Должно быть, то, что я был один, придало ей смелости и она решила не отступать, как раньше. Здоровенная такая дворняга, с разорванным ухом. Вздыбив шерсть, она бегала между мной и домом. Я вынул из кабины аптечку первой помощи и, прикрываясь ею на случай атаки, двинулся вперед. Тут собака вконец разъярилась, и я замер на месте. Не прекращая рычать, она следила за каждым моим движением.
– Джед!
Собака кинула на меня последний угрожающий взгляд и затрусила к входной двери, где возникла миссис Бреннер. Остроскулая физиономия хозяйки выглядела столь же враждебно, как и у пса.
– Чего надо?
Я уже заготовил речь:
– Да вот хотел еще разок взглянуть на ногу Скотта.
Мамаша Бреннеров подозрительно уставилась на меня. А может, мне просто показалось…
– Вы ее уже смотрели.
– Да, но в тот раз у меня не было с собой всех нужных лекарств, я не хотел бы, чтобы в рану попала инфекция. А впрочем, как вам будет угодно…
И я повернулся, делая вид, что возвращаюсь к машине. Женщина вздохнула:
– Ох нет, вам лучше зайти.
Пряча облегчение – и нервозность, – я последовал за ней. В гостиной, на заляпанном диване перед телевизором, лежал Скотт, вытянув раненую ногу вдоль подушек.
– К тебе опять доктор, – сказала мать, заходя в комнату.
Он приподнялся с озадаченным (и виноватым, подумал я) видом. С другой стороны, все снова могло быть игрой воображения.
– Карл еще не вернулся…
– Это ничего. Я тут проезжал неподалеку и решил, что хорошо бы еще разок взглянуть на твою ногу. У меня с собой бактерицидные бинты. – Я пытался говорить непринужденно, хотя в моих собственных ушах голос звучал жутко фальшиво.
– Это не вы спрашивали Карла по телефону? – неожиданно вмешалась мать, вновь не скрывая враждебности.
– Да, я. Но связь прервалась, я ведь с мобильного звонил.
– Зачем он вам?
– Извиниться хотел. – Ложь выскочила на удивление легко. Я подошел к Скотту и присел на соседний стул. – Правда, сейчас меня больше интересует ваша нога. Не против, если я проведу осмотр?
Он взглянул на мать, потом пожал плечами.
– Нет…
Я начал разматывать повязку. Женщина стояла в дверях и наблюдала.
– А нельзя попросить чашечку чая? – сказал я, не поднимая головы.
На секунду мне показалось, что она откажет. Потом, фыркнув по дороге, миссис Бреннер удалилась на кухню.
После ее ухода в комнате слышался только шорох снимаемых бинтов да звук бубнящего телевизора. Во рту пересохло. Я рискнул бросить взгляд на Скотта. Он внимательно следил за моим лицом. В зрачках читалось некоторое беспокойство.
– Расскажите-ка еще раз, как все было, – попросил я.
– В силок попал.
– Где же вас так угораздило?
– Не помню.
Я смотал последний виток и поднял повязку. Глазам вновь открылись уродливые швы.
– Повезло вам, ведь могли и ногу потерять. Впрочем, если попадет инфекция, так оно и выйдет.
Я знал, что на самом деле опасность миновала, однако мне хотелось выбить его из равновесия.
– Разве я виноват? – хмуро заметил он. – Я же не специально туда сунулся.
– Ну конечно, нет… Кстати, если поврежден нерв, вы останетесь хромым на всю жизнь. Надо было раньше показаться врачу. Что ж вы так затянули? – Я в упор взглянул на Скотта. – Или просто Карл был против?
Он спрятал глаза.
– Да ему-то что?
– Так ведь все знают о его браконьерстве. Уж конечно, ему меньше всего хотелось попасть на допрос в полицию из-за того, что брат угодил в ловушку.
– Я вам уже говорил, это не наша, – пробурчал он.
– О'кей, – ответил я, будто мне все равно, и с преувеличенным вниманием принялся осматривать рану, поворачивая ступню в разные стороны. – Но в полицию так и не сообщили, верно?
– Когда они приехали, я им все рассказал, – защищаясь, возразил он.
Я не стал упоминать, что именно с моей подачи Маккензи оказался в курсе.
– Ну а что Карл?
– В смысле?
– Когда прибыли полицейские, он говорил вам, как себя вести, что рассказывать?..
Скотт внезапно отдернул ногу.
– Да тебе-то что?!
Я попробовал перейти на умиротворяющий тон, хотя внутри все кипело:
– Он ведь немножечко соврал полиции, да?
Сейчас Скотт свирепо пялился мне в лицо. Я понимал, что слишком далеко зашел. Только как иначе распутать это дело?
– Пошел отсюда! Я сказал, вон пошел, козел!
Я встал.
– О'кей. Но ты спроси себя: есть ли смысл покрывать человека, который скорее доведет тебя до гангрены, чем отвезет в больницу?
– Врешь ты все!
– Ой ли? А почему же он не отвез тебя сразу? Почему стал меня искать, когда сам видел, какая опасная у тебя рана?
– Ты был ближе всех.
– Ага, и еще он знал, что из больницы позвонили бы в полицию. Он не хотел тебя везти, даже когда я сказал, что надо наложить швы.
Что-то в его лице заставило меня остановиться. Я посмотрел на неуклюжие стежки вдоль раны и тут вдруг все понял.
– Да ведь он тебя и не отвозил, так получается? – сказал я, изумившись. – Вот почему повязку не меняли. Ты вообще не был в травмпункте!
Гнев Скотта испарился без следа. Он отвел глаза.
– Он сказал, что все обойдется…
– И кто же накладывал швы? Он?
– Мой кузен Дейл. – Сейчас, когда все выплыло, Скотт не знал, куда деваться. – Он раньше в армии служил. Вроде знает, как заштопать…
Тот самый кузен, которого я видел вместе с Бреннером во время стычки на ночной дороге.
– Та-ак… Ну и скажи, пожалуйста, он потом хотя бы раз осматривал рану?
Скотт потерянно покачал головой. Мне было в общем-то его жаль, хотя не настолько, чтобы останавливаться на полдороге.
– Он и с другими делами Карлу помогал? С браконьерством, к примеру?
Скотт неохотно кивнул. Я понимал, что вот-вот доберусь до самого главного. Два человека. Два охотника, причем у одного за плечами армия.
Два разных ножа.
– А еще в чем помогал?
– Больше ни в чем, – уперся он, однако его слова прозвучали неубедительно.
– Они подвергали тебя риску. Ты ведь это понимаешь? – втолковывал я. – Что еще оказалось таким важным, ради чего стоило потерять ногу?
Сейчас Скотт, не таясь, ерзал на стуле. «Не ровен час, разрыдается», – забеспокоился я. Впрочем, мне теперь не до этого.
– Я не хотел их подводить, – ответил он чуть ли не шепотом.
– Ничего, они и так уже вляпались по уши. Кстати, что-то не вижу, чтобы их волновала твоя судьба.
Я был готов давить до упора, но какое-то шестое чувство подсказало, что пока не стоит, что лучше дать ему время решиться самому.
– Они ставили силки на птиц, – признался он наконец. – На редких птиц. Ну и на зверьков тоже, типа выдры там… Короче, до кого могли добраться, на тех и ставили. Карл думал, что на эту живность покупатели найдутся. Ну и на яйца, а как же еще… Коллекционерам продавать, вроде того.
– Они сообща все делали?
– Да, я бы сказал… Хотя на зверей охотился по большей части Карл. Он их держит на болоте, на старой мельнице.
Голова моя работала очень быстро. Мельница окончательно развалилась, находится в удаленном месте и сейчас совсем заброшена. Хотя нет, получается, что не совсем…
Я принялся заново бинтовать ему ногу.
– Значит, именно там ты и попался в силок, – сказал я, припоминая его слова, когда они ввалились в «Барашек» той ночью. И еще вспомнилось, как Бреннер не дал ему проговориться о чем-то большем.
Он кивнул.
– Когда полиция начала искать тех женщин, Карл перепугался, что они станут шарить и на мельнице. Вообще-то он обычно с собой меня не берет – говорит, что я должен найти себе занятие и не совать нос в его дела. Но Дейл на той неделе отсутствовал, потому-то я и помогал все перетаскивать.
– Куда?
– Да в разные места. По большей части сюда, в сараи и так далее. Мамаша сильно ворчала, только мы-то думали, что шум продлится от силы пару дней, пока полиция не обыщет ту мельницу. А потом я угодил в ловушку и Карлу пришлось в одиночку таскать все обратно. – Скотт угрюмо уставился на пол. – Он так бесился… Так разве ж я специально?!
– Так, значит, тот силок он ставил?
Скотт отрицательно покачал головой:
– Да нет, он потом сказал, что это, должно быть, после того козла осталось… который женщин убивал.
Я старательно прятал лицо, делая вид, что все мое внимание поглощено перевязкой.
– А сейчас там что-нибудь есть?
– Да-а, есть кое-что… А куда ж деваться? Дейла разве заставишь перепрятывать, если из-за копов шагу ступить негде?
– И Карл все еще туда ходит?
– Каждый день. Птиц надо держать живьем, пока не продашь. – Скотт пожал плечами. – Хотя… я даже не знаю, сколько еще он собирается с ними возиться. Что-то вяло у них торговля идет…
Мне с огромным трудом удалось сдержаться. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, я спросил:
– А перед полицией ты Карла прикрывал?
Он несколько растерялся.
– Чего?
К счастью, перевязка подходила к концу, а то уже начинали дрожать руки.
– Когда копы расспрашивали про похищенных женщин, Карл же не мог заявить им, что его алиби – это браконьерская вылазка, верно?
Скотт неожиданно развеселился.
– А то! Естественно, мы просто сказали, что он был с нами. – Вдруг его улыбка поблекла. – Слушай, ты ведь ему не скажешь, что я все выложил?
– Нет, – ответил я. – Не скажу.
Я и так уже слишком много наговорил Бреннеру. В голове всплыли слова, брошенные мной в лицо Карлу: «Он их держит живыми трое суток, а потом убивает». Сейчас он знал, что полиции известен его график. По моей вине у Дженни вообще могло не остаться теперь шансов.
Господи, что я натворил?!
Я встал и принялся неуклюже собирать вещи. В этот момент появилась мать Скотта с чашкой в руке.
– Прошу прощения, но мне пора.
Она с неудовольствием поджала губы.
– Мне казалось, вы хотели чаю?
– Извините, – ответил я на ходу.
Скотт следил за мной неуверенным взглядом, будто начиная сожалеть о своих словах. Мне тут же захотелось выбежать наружу, тем более что давило одно ощущение – вот-вот объявится Бреннер и попытается меня остановить. Кинув аптечку в кабину, я тут же включил зажигание, и «лендровер» вновь затрясся по рытвинам. Затылком я ощущал, как миссис Бреннер, стоя в дверях, провожает меня взглядом.
Скрывшись из глаз, я тут же полез за мобильником. Увы, не успел я дозвониться Маккензи, как антенный индикатор замерцал, побежал вниз и пропал окончательно.
– Давай, давай же!
Машина пулей вылетела на шоссе, и я свернул к старой мельнице, всей душой желая реанимировать сигнал. Мольба возымела успех, и я набрал номер.
Сработал автоответчик. «Черт, черт!»
– Семья Карла Бреннера соврала насчет его алиби, – выпалил я. – Он был…
В телефоне раздался резкий голос Маккензи:
– Да вы что, с ним встречались?!
– Не с ним! С его братом…
– Я вам приказывал не соваться!
– Да выслушайте же! – закричал я. – Бреннер ловил птиц и зверей, на продажу, вместе с двоюродным братом. Зовут брата Дейл Бреннер, он бывший военный. Они держали животных на разрушенной мельнице, милях в шести от поселка. Там, где Скотт Бреннер угодил в ловушку…
– Секунду. – Сейчас, когда я завладел его вниманием, инспектор стал воплощением деловитости. В трубке послышались приглушенные голоса. – Так, ясно. Я понял, о чем вы. Только там проверяли, никаких следов.
– Они все перетащили, пока вы искали Лин Меткалф, а потом вернули на место. Как раз в тот день его брат и поранился. Карл настолько не хотел связываться с полицией, что даже не отвез его в больницу.
– Да, он браконьер, мы и раньше это знали, – заупрямился Маккензи.
– Но вы же не знали, что его семья солгала насчет алиби. Или что некий охотник на пару с бывшим солдатом ставят силки на животных и держат их в заброшенном здании, причем как минимум у одного из них алиби нет. Мне что, вам все разжевывать надо?
В ответ прозвучала брань, из которой я понял, что жевать инспектор умеет и сам.
– Где вы сейчас находитесь?
– Только что выехал от Бреннеров, – сообщил я, утаив, что направляюсь к мельнице.
– А он где?
– Без понятия.
– Ладно. Значит, так: я сейчас в оперативном штабе. Немедленно приезжайте сюда.
Хм-м, это же в совершенно противоположную сторону…
– Зачем? Я и так сообщил все, что узнал.
– А мне хочется еще раз все услышать, поподробнее. И я не позволю, чтобы кто-то лез в дело, да еще без подготовки. Вам ясно или нет?!
Я решил не отвечать. Просто прижал плечом мобильник и наматывал километры. Асфальт шипел под колесами, и с каждой секундой я приближался к месту, где – ну конечно же, никакой ошибки! – душегубы держали мою Дженни.
– Вы слышали, что я сказал, доктор Хантер?
В голосе инспектора звякнула сталь. Скрепя сердце я снял ногу с педали газа. Меня словно разрывало пополам.
– Слышу, слышу! – прорычал я сквозь зубы.
И, круто развернувшись, поехал в обратную сторону.
* * *
Небо подернулось нездоровым блеском. Узкие струпья облаков затянули светило, придав солнечным лучам желтушный налет. Ветер, впервые за последние недели, нес с собой не только запах перегретого воздуха, но и намек на нечто новое. Где-то неподалеку уже копилась грозная мощь будущего ливня, хотя пока что жара просто давила духотой из-за подскочившей влажности.
Несмотря на открытые окна кабины, я был весь мокрый от пота, когда добрался до полицейского трейлера, служившего мобильным штабом. Вокруг него кипела деятельность доселе невиданного размаха. Поднявшись в трейлер, я увидел, как пестрая группа полицейских, с Маккензи во главе, кружком обступила стол, обсуждая какую-то карту. Те из сотрудников, что носили униформу, даже надели поверх нее баллистическую броню. Увидев меня, инспектор прервал речь на полуслове и шагнул навстречу.
Выражение его лица любезным не назовешь при всем желании.
– Я не собираюсь делать вид, что счастлив, когда вы лезете со своими инициативами, – заявил он, агрессивно выпятив челюсть. – За прежнюю помощь спасибо, но у нас полицейское расследование. Здесь гражданским не место, так что прошу не путаться под ногами.
– Я пытался вам рассказать про Бреннера, да только вы и слушать не хотели. Спрашивается, что мне оставалось делать?
Он явно намеревался спорить, однако сдержался.
– С вами хочет поговорить старший уполномоченный.
Маккензи подвел меня к столу и представил сотрудникам. Руку протянул высокий худощавый человек с властным взглядом и решительными манерами.
– Я старший следователь Райан. У вас, кажется, есть какие-то сведения, доктор Хантер?
Я вкратце обрисовал все, что мне рассказал Скотт Бреннер, стараясь придерживаться голых фактов. Выслушав, Райан обернулся к Маккензи.
– Полагаю, вы знаете этого Карла Бреннера?
– Да, мы уже его опрашивали. Под психологический профиль подходит, хотя оба раза, когда пропали Лин Меткалф и Дженни Хаммонд, он смог предъявить алиби. Его семья все подтвердила.
– Тут есть еще одно, – вмешался я. Сердце болезненно застучало, но они должны знать. – Вчера я проговорился Бреннеру, что жертв какое-то время держат живыми.
– Боже милосердный… – выдохнул Маккензи.
– Я просто хотел объяснить Карлу, что дело куда важнее, чем его зуб на Бека Андерса.
Моя попытка оправдаться прозвучала жалко. Полицейские рассматривали меня со смешанным чувством отвращения и враждебности. Райан сухо кивнул.
– Спасибо за информацию, доктор Хантер, – холодно сказал он. – А сейчас, с вашего разрешения, у нас масса дел…
Даже не успев договорить, он повернулся спиной. Маккензи подхватил меня под руку и молча повлек к выходу. Очутившись на улице, он дал себе волю:
– Какого черта! Что за муха вас укусила? Надо же – все разболтать Бреннеру!
– Да потому что я знал – вы допрашиваете не того человека! И поверьте, ничто сказанное вами не заставит меня пожалеть об этом еще больше. Я уже и так на себе волосы рву…
Сочтя мои слова справедливыми, он слегка остыл.
– Ладно, может, обойдется… До тех пор пока его брат держит язык за зубами, он не будет знать, что мы его подозреваем.
Слова эти облегчения не принесли.
– Вы сейчас собираетесь мельницу обыскивать?
– Как только, так сразу. Надо подготовиться, а не то нарвемся на ситуацию с заложниками…
– Да ведь там только Бреннер на пару с двоюродным братом!
– Ага. И оба, наверное, вооружены. Причем один с армейской подготовкой. Нельзя – вы понимаете, нельзя! – проводить операцию, не спланировав все заранее. – Он вздохнул. – Я понимаю, вам сейчас трудно. И тем не менее мы знаем что делаем, хорошо? Доверьтесь нам.
– Я хочу с вами.
Лицо Маккензи окаменело.
– Черта с два.
– Я останусь сзади, у машин. Не буду вертеться под ногами.
– Выкиньте эту идею из головы.
– Но она же диабетик, чтоб вам провалиться!!! – На мой дикий вопль начали оборачиваться люди. Пришлось сбавить обороты. – Слушайте, я врач. Ей немедленно понадобится инсулин. А может, она вообще уже ранена или в коме…
– Наличие бригады «скорой помощи» – это стандартное требование при облаве.
Я попытался еще раз:
– Я должен быть там! Ну пожалуйста!
Увы, Маккензи уже поднимался обратно в трейлер. Впрочем, в последний момент, словно что-то вспомнив, он обернулся:
– И не вздумайте отправиться туда сами, доктор Хантер! Ради вашей же девушки. Чтобы никаких помех нашей работе!
Он так и не высказал вслух то, о чем мы оба подумали: «Хватит. Уже достаточно наломали дров».
– Ладно…
– Дайте мне честное слово.
Я глубоко вздохнул.
– Да, обещаю.
Он смягчился. Правда, почти незаметно.
– Успокойтесь. Возьмите себя в руки. Как только появятся новости, я позвоню.
И с этими словами Маккензи скрылся внутри, оставив меня в одиночестве.
