Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 137 страниц)

После этих слов пыл агента угас. Он вздохнул.

– Диана полагает, что Йорк ждал до последней минуты, дожидался, пока ребенок не начнет появляться на свет. Он ни за что не упустил бы такую возможность. Две жизни в одном флаконе.

Боже. Я уставился на горы, пытаясь выбросить из головы возникший образ.

– Думаете, с ней все будет хорошо? – спросил Гарднер.

– Надеюсь. – Если они вовремя доставят ее в больницу. Конечно, надежда маленькая, но по крайней мере теперь у Сэм есть хоть какой-то шанс. – Как вы умудрились так быстро сюда добраться? Я даже толком не понял, услышали ли вы мои объяснения.

– Не услышал. Ну по крайней мере не услышал ничего путного, – ответил он с оттенком прежнего ехидства. – Но нам и не нужно было. После того как Йорк оставил кожу на ветровом стекле, мы подсадили вам в машину «ищейку».

– Что?

– «Маячок». Так что мы знали, где вы оставили машину, но той старой дороги, по которой вы проехали, нет ни на одной карте. Так что я свернул на ту, что казалась ближайшей, и она привела нас прямиком к центральным воротам.

– Вы поставили следящее устройство на мою машину? И не потрудились сказать об этом мне?

– Вам незачем было знать.

Это объясняло, почему я прошлой ночью не заметил за собой никакой слежки и почему агенты БРТ так скоро прибыли в дом Пола и Сэм. На миг я разозлился, что никто не счел нужным поставить меня в известность, но с учетом обстоятельств мне не на что было жаловаться.

Я был просто рад, что устройство стояло.

– А как вы поняли, что попали туда, куда надо? – поинтересовался я.

Гарднер пожал плечами.

– Я и не понял. Только вот на старых воротах висел новый замок. Значит, кто-то очень хотел, чтобы туда никто не проникал. В багажнике валялся болторез, так что я срезал замок и пошел посмотреть, что тут.

Мои брови поползли вверх. Вломиться в частные владения без ордера – это же почти что смертный грех, а Гарднер сторонник жесткого соблюдения правил. Лицо агента посмурнело.

– Я счел ваш звонок достаточно веским поводом. – Он вздернул подбородок. – Ладно, давайте вернемся внутрь.

Когда мы вернулись в коридор, нас обволокла удушающая вонь разложения. Свет от сводчатых дверей не до ходил до спа, и после яркого солнца темные помещения казались еще более мрачными. Хоть я уже знал, чего ожидать, впечатление от тел, сваленных в бассейне как какой-то мусор, слабее не стало.

Труп Йорка лежал там же, где мы его оставили, такой же неподвижный, как и трупы его жертв.

– Господи, как он мог выносить эту вонь? – сказал Гарднер.

Мы прошли в комнатушку, где нашли Сэм. Разрезанный ремень, снятый Полом с шеи Сэм, валялся на массажном столе как дохлая змея. Ворот, прикрепленный к изголовью стола, смастерили с очевидной тщательностью. Концы ремня крепились к хитроумному зубчатому механизму, вращавшемуся при помощи рукоятки из полированного дерева. Каждый поворот затягивал петлю, а зубцы не позволяли ремню ослабнуть, когда рукоятку отпускали.

Более простая конструкция была бы не менее эффективна, но недостаточно хороша для Йорка. Такой нарциссист, как он, едва ли мог удовлетвориться просто закрученной при помощи палки веревкой.

Это была работа всей его жизни.

– Черт возьми, ну и штуковина, – чуть ли не с восхищением сказал Гарднер. И вдруг напрягся, склонив голову набок. – Что это было?

Я прислушался, но различил только звук все еще капающей из крана воды. Гарднер уже выходил из процедурного кабинета, положив руку на рукоятку пистолета. Я последовал за ним.

В спа ничего не изменилось. Йорк по-прежнему лежал неподвижно, вокруг него натекла темная лужа крови, черная и вязкая как смола. Гарднер быстро проверил сводчатый проход, ведущий к заблокированным помещениям. И расслабился, снова прикрыв кобуру пиджаком.

– Может, послышалось…

Он вроде бы слегка смутился, но я не понимал его нервозность. Я сам буду несказанно рад, когда прибудет поддержка.

– Теперь покажите другие тела. – Гарднер снова стал деловитым.

Я не пошел с ним в ту комнату, где мы с Полом обнаружили Саммер. Я и так уже видел больше, чем мне хотелось. Так что я остался ждать в спа, стоя рядом с трупом Йорка. Он лежал на боку среди осколков зеркала, неровные фрагменты выглядели как серебряные островки в луже крови.

Я посмотрел на тело, пораженный разницей между его нынешней абсолютной неподвижностью и энергией, бурлившей в нем совсем недавно. Я был слишком опустошен, чтобы испытывать ненависть или жалость. Йорк уничтожил столько жизней ради бесполезной попытки ответить на один-единственный вопрос: и это все, только и всего?

Теперь он получил искомый ответ.

Я уже собрался отвернуться, когда что-то меня остановило. Я опять посмотрел на Йорка, сомневаясь, не привиделось ли мне. Не привиделось.

Что-то было не так с его глазами.

Осторожно, чтобы не вляпаться в кровь, я присел на корточки рядом с телом. Белки глаз Йорка так сильно налились кровью, что казались вареными. Кожа вокруг глаз сильно воспалена. Вокруг рта тоже. Я наклонился пониже, и тут же отпрянул, когда от едких испарений заслезились глаза.

Химикаты в темной комнате.

С отчаянно бьющимся сердцем я рывком перевернул Йорка на спину. Залитая кровью рука с ножом безвольно откинулась. Я вспомнил, как Гарднер пнул ее, прежде чем проверить пульс Йорка, однако нож остался зажатым в мертвой ладони. И теперь я увидел почему.

Залитые кровью пальцы Йорка были прибиты гвоздями к рукоятке.

И мгновенно все встало на свои места. Душераздирающий вой и бессвязные вопли Йорка. Лихорадочное размахивание ножом. Он обезумел от боли, ядовитые химикаты сожгли ему рот и едва не ослепили, когда он попытался вытащить гвозди из руки. А мы увидели только то, что ожидали увидеть: яростную атаку безумца. Но Йорк вовсе не нападал на нас.

Он молил о помощи.

Бог ты мой…

– Гарднер! – заорал я, начиная выпрямляться.

Я услышал, как он идет по комнате у меня за спиной.

– Черт побери, какого дьявола вы тут творите?

То, что произошло потом, разворачивалось с тягучей медлительной неизбежностью, будто во сне.

Остатки большого зеркала, разбитого Йорком, по-прежнему висели на стене передо мной. В его осколках я видел, как Гарднер идет мимо бассейна. И в этот момент одно из лежащих в бассейне тел пошевелилось. У меня горло перехватило, когда оно оторвалось от других трупов и поднялось у Гарднера за спиной.

А потом время понеслось вскачь. Я заорал, но поздно. Раздался сдавленный вскрик, и я, вскочив, увидел, как Гарднер пытается сбросить руку, обхватившую в захвате его шею.

Удушающий захват, тупо подумал я. Затем стоявшая позади Гарднера фигура изменила стойку, тусклый свет из разбитых окон осветил лицо, и я с ужасом понял, кто это.

Кайл тяжело дышал открытым ртом. Круглое лицо не изменилось, но это был уже не тот приятный молодой работник морга, которого я знал. Одежда и волосы слиплись от жидкостей с разлагающихся трупов, а его лицо было болезненным и мертвецки бледным. Но хуже всего были его глаза. Без обычной маскирующей улыбки они были пустыми и блеклыми, как у мертвеца.

– Шевельнешься, и я его убью! – выдохнул он, усиливая хватку.

Гарднер цеплялся за душащую его руку, но ему не хватало упора, чтобы сбросить хватку. Я на миг встрепенулся, когда он потянулся к кобуре. Но Гарднер уже практически терял сознание, координация нарушилась из-за недостатка крови и кислорода в мозгу. Его рука безвольно повисла.

Пошатнувшись под весом обмякшего агента, Кайл указал головой в сторону процедурного кабинета, где мы нашли Сэм.

– Туда!

Я попытался оценить ситуацию. Сколько там, по словам Гарднера, осталось до приезда агентов БРТ? Полчаса? И когда это было? Я не мог сообразить. Осколки зеркала трещали под ногами, когда я машинально шагнул к процедурному кабинету. А потом увидел массажный стол и расстегнутые и поджидающие ремни на нем.

И остановился.

– Туда! Немедленно! – прорычал Кайл. – Я убью его!

Мне пришлось смочить слюной рот, прежде чем я смог ответить:

– Ты все равно его убьешь.

Он уставился на меня так, будто я говорю на каком-то чужом языке. Его бледность была пугающей, белое лицо под черной гривой и воспаленная кожа под глазами. Лицо блестело от пота, словно намазанное вазелином. Одет во что-то похожее на форму медработника, но одежда такая грязная, что трудно было понять, настоящая это форма или подделанная.

Но за форму охранника вполне бы сошло.

– Давай! – Кайл дернул рукой, встряхнув агента БРТ как куклу. Я не мог сказать, дышит ли еще Гарднер, но если давление не ослабнет, то, даже если он и выживет, повреждение мозга практически неизбежно.

Наклонившись, я поднял осколок зеркала. Длинный и тонкий, как нож. Края резали мне ладонь, когда я крепко сжал его, надеясь, что Кайл не заметит, как дрожит рука.

Он с беспокойством следил за мной.

– Что ты делаешь?

– Дай ему дышать.

Он попытался рассмеяться, но смех получился скрипучий, как скрежет по стеклу.

– Думаешь, сможешь меня вот этим убить?

– Не знаю, – честно признался я. – Но ты уверен, что хочешь проверить?

Он облизал губы. Кайл был крупным мужчиной, мускулистым и крепко сбитым. Как Йорк. Если он бросит Гарднера и кинется на меня, вряд ли у меня будет шанс. Но он не сводил глаз с осколка зеркала, и я видел в них сомнение.

Он ослабил захват ровно настолько, чтобы Гарднер смог пару раз хрипло вдохнуть, и снова усилил хватку. Я заметил, что он быстро покосился на дверь.

– Отпусти его, и я обещаю, что не стану тебе мешать.

Кайл хрипло рассмеялся.

– Мешать мне? Ты даешь мне разрешение?

– Группа поддержки явится сюда в любую минуту. Если уйдешь сейчас, возможно…

– И дам тебе им рассказать, кто я? Думаешь, я такой дурак?

Он был кем угодно, только не дураком. И что дальше? Я не знал. И, по-моему, он тоже. Кайл дышал со свистом, его дыхание было тяжелым и прерывистым от усилий удерживать вес Гарднера. Краем глаза я видел пистолет в кобуре на поясе агента. Кайл явно пока о нем не подумал.

А если додумается…

Продолжай заговаривать ему зубы. Я указал на труп Йорка:

– Тебе понравилось вот так вот его калечить?

– Вы не оставили мне выбора.

– Значит, он был всего лишь отвлекающим маневром? Ты сотворил это с ним лишь ради того, чтобы иметь возможность сбежать? – Я даже не пытался скрыть презрение. – А ведь это даже не сработало, верно? Все впустую.

– Думаешь, я этого не знаю? – От крика он скривился как от боли и злобно поглядел на труп гробовщика. – Бог ты мой, ты хоть представляешь, сколько времени я на это потратил? Как много пришлось планировать? Все должно было быть не так! Йорк был моим выходным билетом, моим гребаным счастливым окончанием! Его бы нашли вместе с женой Эвери, жалкое ничтожество, совершившее самоубийство, чтобы не быть пойманным. Конец истории! Потом я бы уехал из Ноксвилла, начал бы заново в другом месте, а теперь полюбуйся! Какой провал, черт побери!

– Никто бы в это не поверил.

– Да ну? – выплюнул он. – Они поверили фотографиям, которые я подсунул в его дом! Они верили всему, что я хотел!

При намеке на Сэм у меня на виске забилась жилка.

– Ну допустим. А что потом? Продолжил бы убивать беременных женщин?

– Мне бы не пришлось! Жена Эвери была так полна жизни! Она была той самой. Я это чувствовал!

– В точности как чувствовал и со всеми остальными? Как с Саммер? – забывшись, рявкнул я.

– Она была любимицей Либермана!

– Ты ей нравился!

– Ирвинг ей нравился больше!

Я настолько обалдел, что замолчал. А мы-то думали, что Ирвинг превратился в мишень после телевизионного интервью. Но Кайл тоже присутствовал в морге в тот день, когда профайлер заигрывал с Саммер. А на следующий день Ирвинг пропал.

А теперь и Саммер лежала тут в темноте.

Она всего лишь ему улыбнулась. Вот и все. Но для эго Кайла этого хватило.

Меня замутило. Но и Кайл отвлекся достаточно, чтобы ослабить хватку на шее Гарднера. Я видел, как ресницы агента БРТ затрепетали, и брякнул первое, что пришло в голову:

– А за что ты ополчился на Тома? Неужели он представлял такую большую угрозу?

– Он был мошенником! – Лицо Кайла скривилось. – Великий криминалист-антрополог, знаменитый эксперт! Купающийся в лучах славы, слушающий на работе джаз, будто находится в какой-то пиццерии! Хикс просто задница, но Либерман считал себя особенным! У него под носом находилась величайшая тайна Вселенной, а воображения не хватало заглянуть дальше трухи!

– Просто Том отлично понимал, что не стоит тратить время в поисках ответа, который найти невозможно. – Я слышал, что Гарднер снова хрипло дышит, но не рискнул посмотреть на него. – Ты даже толком не знаешь, чего ищешь, верно? Все эти люди, которых ты убил, все эти трупы, которые ты… копил, ради чего все это? В этом нет смысла. Ты как ребенок, тыкающий палочкой во что-то мертвое…

– Заткнись! – Из его рта брызнула слюна.

– Ты вообще хотя бы знаешь, сколько жизней угробил? – заорал я. – И ради чего? Чтобы ты смог сделать фотографии? Думаешь, они тебе что-то покажут?

– Да! Правильная покажет! – Его губы искривились. – Ты такой же дурак, как и Либерман. Видишь только мертвечину. Но в этом есть нечто большее. Я нечто большее! Жизнь бинарна, она либо есть, либо нет. Я смотрел в глаза людей и видел, как жизнь их покидает, будто повернули выключатель! Тогда куда она девается? Что-то происходит именно в этот момент, в этот конкретный миг. Я это видел!

Он был в отчаянии. А я вдруг понял, что именно он собой представляет. Ради чего он все это затеял. Мы ошиблись насчет личности убийцы, но во всем остальном Джейкобсен была права. Кайл был одержим собственной смертностью. Нет, не одержим, понял я, глядя на него.

Он панически боится смерти.

– Как твоя рука, Кайл? – поинтересовался я. – Полагаю, ты только притворился, что напоролся на иглу. Том думал, что оказывает тебе услугу, попросив помочь Саммер, но ты ведь ошивался там в надежде увидеть, как на иголку напорется кто-то из нас, да? Что случилось, нервы сдали?

– Заткнись!

– Фишка в том, что если ты только притворялся, то с чего это ты так побелел тогда? Это из-за того, что я поинтересовался насчет прививок, верно? Ты ведь до этого даже и не задумывался насчет инфекций, которые мог подцепить от убитых тобой людей?

– Я сказал – заткнись!

– У Ноя Харпера обнаружили гепатит С. Ты знал об этом, Кайл?

– Врешь!

– Это правда. Тебе следовало согласиться на предложенное в госпитале профилактическое лечение. И даже если ты не укололся об иглу, у тебя все равно имелась открытая ранка. На твоей перчатке ведь была запекшаяся кровь. Но ты ведь тогда не планировал тут оставаться, верно? Проще спрятать голову в песок, чем согласиться, что ты мог заразиться от одной из твоих собственных жертв.

Он побелел еще сильней и мотнул головой в сторону процедурного кабинета:

– В последний раз говорю! Туда! Сейчас же!

Но я не шелохнулся. Чем дольше я его задерживаю разговорами, тем ближе подход помощи. К тому же, видя его бледность и хриплое дыхание, я начал подумывать еще кое о чем. Почему он предпочел спрятаться, поставив все на возможность ускользнуть, пока мы отвлеклись на Йорка, вместо того чтобы просто сбежать, пока была возможность? Возможно, по той же причине, почему он не убил Сэм. И почему еще не задушил Гарднера и не расправился со мной.

Потому что не мог.

– Ты ведь сильно ударился при столкновении, да? – Я старался говорить спокойно. Он затравленно поглядел на меня, его грудь неровно вздымалась. – Я видел руль «скорой». Должно быть, ребра у тебя сильно треснули. А ты знаешь, какая самая распространенная причина смерти в автомобильной аварии? Ребра ломаются и протыкают легкие. Или сердце. Помнишь, как часто ты видел в морге такие травмы?

– Заткнись.

– При каждом вдохе ты испытываешь острую режущую боль? Это осколки ребра режут легочную ткань. Тебе трудно дышать, да? А будет еще больнее, потому что твои легкие наполняются кровью.

– Заткнись, ты! – заорал он.

– Если мне не веришь, то погляди на себя. – Я махнул на разбитое зеркало. – Видишь, какой ты бледный? Это потому, что у тебя внутреннее кровотечение. Если тебе быстро не оказать медицинскую помощь, то ты либо истечешь кровью, либо захлебнешься ею.

Его губы шевелились, когда он рассматривал свое разбитое отражение. Я понятия не имел, насколько сильно на самом деле он пострадал при аварии, и просто подстегивал его воображение. Для столь одержимого самим собой человека, как Кайл, этого хватило.

Он почти забыл о Гарднере. Агент БРТ уже пришел в сознание и моргал. Мне показалось, что Гарднер чуть сдвинулся, словно проверяя прочность захвата. Только не сейчас. Пожалуйста, не шевелись.

– Сдайся, – быстро продолжил я.

– Я тебя предупреждаю…

– Спаси себя, Кайл. Если ты сейчас сдашься, тебе окажут медицинскую помощь.

Он какое-то время молчал. И я потрясенно увидел, что он плачет.

– Они все равно меня убьют.

– Нет, не убьют. Для того и существуют адвокаты. И судебные процессы длятся годами.

– Я не могу сесть в тюрьму!

– Предпочитаешь умереть?

Он шмыгнул носом. Я старался не показать внезапно вспыхнувшей надежды, заметив, что напряжение постепенно начинает его покидать.

И тут рука Гарднера начала медленно ползти к кобуре.

Кайл заметил его движение.

– Черт!

И мгновенно снова сдавил агенту шею. Гарднер придушенно ахнул, беспомощно лапая кобуру, а Кайл свободной рукой потянулся за пистолетом. Я мгновенно прыгнул к ним, понимая, что не успеваю.

От дверей послышался какой-то шум.

В дверном проеме стояла Джейкобсен, пораженно взирая на нас. Потом рукой отбросила полу пиджака, потянувшись за оружием.

– Не тронь! – рявкнул Кайл, поворачиваясь так, чтобы Гарднер оказался между ними.

Джейкобсен застыла, не убирая руки с рукоятки пистолета. Кайл уже наполовину вытащил из кобуры оружие Гарднера, но ему приходилось его тянуть под неудобным углом вокруг торса агента. Тишину нарушало только хриплое дыхание Кайла. Гарднер вообще больше не шевелился. Он висел в захвате, как мешок, лицо его потемнело.

Кайл, не отрывая глаз от кобуры Джейкобсен, облизнул губы.

– Руки прочь от оружия и немедленно отпусти его! – приказала она, но при всей властности интонации ее голос слегка дрогнул.

И Кайл это уловил. Всплеск адреналина прибавил ему сил. Круглое лицо качнулось из стороны в сторону, когда он помотал головой и улыбнулся. Он снова взял себя в руки. И наслаждался ситуацией.

– Вот уж вряд ли. Думаю, это тебе следует выпустить пистолет.

– Этого не будет. Последний шанс…

– Тсс. – Он склонил голову к Гарднеру, будто прислушиваясь. – Я едва слышу сердцебиение твоего напарника. Оно становится все слабее… Медленней… медленней…

– Если ты его убьешь, мне ничто не помешает пристрелить тебя.

Наглость Кайла испарилась. Между губами снова мелькнул розовый язык, смачивая их, и в этот момент раздался грохот шагов от дверей наверху. Глаза Кайла расширились, и, воспользовавшись тем, что Джейкобсен на секунду отвлеклась, он выхватил пистолет из кобуры Гарднера и выстрелил.

Я видел, как Джейкобсен пошатнулась, но тут же выхватила пистолет и выстрелила в ответ. Кайл выронил Гарднера, раздалось еще два хлопка, и кусок зеркала над головой разлетелся, осыпав меня осколками. А потом пистолет выпал из руки Кайла и он рухнул, как марионетка с обрезанными веревочками.

В ушах у меня звенело уже второй раз за день, когда я рванулся к Джейкобсен. Она прислонилась к дверному косяку, все еще твердо держа на прицеле лежащего Кайла. Лицо ее было белым как мел. Разительный контраст с расплывающимся темным пятном на ее пиджаке. С левой стороны. Блестящее темное пятно между шеей и плечом росло прямо у меня на глазах.

Она моргнула.

– Я… По-моему…

– Сядьте. И старайтесь не говорить.

Я бросил быстрый взгляд на неподвижную фигуру Гарднера, одновременно расстегивая на ней пиджак. Я не видел, дышит он или нет, но Джейкобсен помощь требовалась более срочно. Если пуля задела артерию, она истечет кровью в считанные секунды. По ступенькам лестницы и коридору грохотали шаги, но я их едва слышал. Стянув пиджак с раненого плеча, я чуть не задохнулся, увидев сильно залитую кровью белую блузку. Тут в помещение влетели темные фигуры и стало вдруг очень шумно.

– Быстро, нужно… – начал я, но меня рывком отшвырнули в сторону и бросили физиономией в пол. А, ради Бога! Я начал было подниматься, но что-то грубо ткнуло меня меж лопаток.

– Лежать! – проорал кто-то.

Я заорал в ответ, что время дорого, но меня никто не слушал. Единственное, что я видел из своего выгодного положения, – это множество ног.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем меня узнали и дали встать. Я сердито отбросил протянутую руку. Вокруг Гарднера, переложенного уже более аккуратно, столпился народ. Он по-прежнему оставался без сознания, но, насколько я видел, хотя бы дышал. Я повернулся туда, где двое агентов помогали Джейкобсен. Они стянули блузку с шеи и плеча, освободив раненую сторону. Ее белый спортивный лифчик стал ярко-алым. Крови было так много, что я не видел саму рану.

– Я врач, дайте гляну, – опустился я рядом с ней на колени.

Зрачки Джейкобсен были расширены от болевого шока. Серые глаза были молодыми и испуганными.

– Я думала, вы разговариваете с Дэном…

– Все нормально.

– «Ск…корая» уже была всего в полумиле отсюда, так что я вернулась. Чувствовала, что что-то не так… – У нее язык заплетался от боли. – Йорк не забрал фотографии из дома. Его родителей, его прошлое… Он не мог все это просто бросить…

– Не разговаривайте.

Я обрадовался, обнаружив наполненную кровью бороздку в ее трапециевидной мышце, большом мускуле между шеей и плечом. Пуля вырвала сверху кусок, но, несмотря на обильное кровотечение, рана была неопасной. Дюйм или два ниже – и было бы совсем другое дело.

Но она все еще истекала кровью. Я свернул ее блузку и прижал к ране, но тут подбежал агент с аптечкой.

– Подвиньтесь, – велел он мне.

Я отодвинулся, уступая ему место. Он разорвал обертку стерильного тампона и прижал к ране с такой силой, что Джейкобсен ойкнула, а потом принялся умело бинтовать. Он явно знал свое дело, так что я направился к Гарднеру. Он все еще не приходил в сознание, и это было скверным признаком.

– Как он? – спросил я у стоявшей рядом с ним на коленях женщины-агента.

– Трудно сказать, – ответила она. – Парамедики уже едут, но мы не думали, что они понадобятся. Что за чертовщина тут произошла?

У меня не было сил объяснять. Я повернулся туда, где навзничь лежал Кайл. Его грудь и живот были залиты кровью, глаза слепо смотрели в потолок.

– Не волнуйтесь, он мертв, – сказала женщина-агент, когда я потянулся к его шее.

Но Кайл еще не был мертв. Не совсем. Под кожей едва-едва прощупывался пульс. Я держал пальцы прижатыми к его шее и смотрел прямо в открытые глаза, когда его сердце делало последние толчки. Они становились все слабее и слабее, промежутки между ними все длиннее и длиннее, пока постепенно не замерли совсем.

Я смотрел ему в глаза. Но если в них что-то и было, я этого не увидел.

– Вы ранены.

Женщина-агент, стоявшая на коленях возле Гарднера, смотрела на мою руку. Я увидел, что с ладони капает кровь. Должно быть, порезался об осколок зеркала, хотя я начисто не помнил, в какой момент. Порез, как крошечный ротик с кровью между губами, шел через уже имеющийся шрам.

До этого момента я ничего не чувствовал, но сейчас порез начал гореть.

Я сжал руку в кулак.

– Переживу.