Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 137 страниц)

– И еще кое-что. Я знаю имя жертвы.

Я рассказал ему о дефекте на зубе, который совпал со снимком Дженис Дональдсон, пропавшей проститутки из Сторноуэя. Броуди довольно ударил кулаком по рулю.

– Отлично сработано, – улыбнулся он, и энтузиазм на долю секунды поборол его природную сдержанность.

– Итак, у нас остались фотографии черепа. Хотелось бы получить подтверждение судебных экспертов. Если повезет, под руинами коттеджа можно откопать достаточно тканей, чтобы произвести анализ ДНК.

– Мне достаточно слышать, что вы установили личность жертвы, – сказал Броуди. Такая уверенность мне льстила. Оставалось надеяться, что Уоллеса так же легко убедить.

Мы уже подъезжали к отелю. Судя по свету в коридоре, Эллен еще не легла. Ее разбудила неожиданно наступившая тишина, когда замолкло привычное сердцебиение отеля, состоявшее из шума от центрального отопления и холодильников. Теперь равномерный гул успокаивающе вещал, что запасной генератор делает свое дело.

При виде меня Эллен ужаснулась:

– О Боже! Что с вами?

– Не самая спокойная выдалась ночь, – признался я и кивнул на лампочку, которая горела тусклее обычного, но все же продолжала гореть. – Приятно видеть свет.

– Ага. Если не транжирить, то горючего для генератора хватит на три-четыре дня. Если повезет, к тому времени дадут электричество. Дай Бог, – сухо добавила она.

Броуди пошел будить Фрейзера, а Эллен отвела меня на кухню и помогла снять куртку, которая пропахла дымом и сильно обгорела. Эллен поморщилась:

– Жаль, ваша куртка непромокаемая, а не огнеупорная.

Взглянув на тефлоновую почерневшую ткань капюшона, я почувствовал жжение собственной кожи, но не сильное.

– Жаловаться грех, – сказал я.

Через несколько минут вернулся Броуди с сонным Фрейзером, который на ходу застегивал пуговицы. Изо рта разило виски.

– Ему это не понравится, – прокомментировал он мою просьбу позвонить Уоллесу.

Это точно. Однако гнев начальника поубавился, когда я сообщил, что выяснил личность жертвы. Хотел спросить, когда ждать подкрепления, но связь была ужасной. Голос появлялся и исчезал на фоне треска.

– Ну… факти… втра, – услышал я.

– Современная техника, – фыркнул Броуди, когда я повесил трубку. – Старые аналоговые рации заменили цифровыми, но они до сих пор пользуются сигналом мобильной сети. Любой сбой – и у нас проблемы.

Фрейзер запротестовал, когда ему предложили пойти осмотреть клуб. В этом не было смысла, пока не стихнет огонь. Выслушав краткий отчет о произошедшем, он извинился и пошел спать. Эллен тактично вышла, когда я звонил Уоллесу, а теперь вернулась и принялась выпроваживать Броуди.

– Вам надо поспать. Вы выглядите не лучше Дэвида, – бранила она.

И была права. Бывший полицейский осунулся. Он выдавил из себя слабую улыбку.

– Не знаю, кому из нас следует больше обижаться. Наверное, мне. Длинный был день.

– Завтра будет не короче, – сказал я.

– Да, – вздохнул он, однако я не сомневался, что Броуди снова окажется в гуще событий.

Когда он ушел, Эллен наполнила ванну горячей водой и принесла антисептик с ватным тампоном.

– Приведем вас в порядок?

– Не утруждайтесь. Я могу справиться сам.

– Конечно, можете, но кто вам позволит? – Она начала счищать грязь с царапин и ссадин на лице. – Не беспокойтесь. До приезда Брюса Камерона я была тут за медсестру.

Снаружи завывал ветер, а между нами повисло неловкое молчание. Я недоумевал: что молодая красивая женщина, мать-одиночка, делает в такой глухомани? Здесь непросто сводить концы с концами, влача жалкое существование. Броуди упомянул, что она познакомилась с отцом Анны не на острове; значит, уезжала когда-то. И вернулась. Нравилось ли ей уединение Руны, или Эллен нашла здесь пристанище, чтобы зализывать старые раны?

Я вспомнил гостя, который был на кухне и оставил ее в слезах. На острове нет достойных неженатых мужчин, поэтому при такой секретности напрашивались очевидные выводы.

Что вообще я знаю? Будь у меня мозги, сидел бы сейчас дома с Дженни. Хорошо бы с ней сейчас поговорить. Зря я не воспользовался рацией Фрейзера. Интересно, что она делает, беспокоится ли обо мне? Возможно. Не надо было соглашаться сюда ехать. Какого черта я торчу на мрачном острове за сотни миль от цивилизации? Чуть не сдох здесь дважды, чуть не сгорел заживо. Вместо того, чтобы обустраивать собственную жизнь.

Это и есть моя жизнь – вдруг осознал я с полной ясностью. Это то, чем я занимаюсь. То, кто я есть. И если Дженни видит в этом проблему, долго мы не протянем.

Голос Эллен вернул меня в реальность:

– Правда, что люди говорят? О трупе?

– А что они говорят?

Она осторожно промокала порез.

– Что произошло убийство.

Благодаря Фрейзеру не было смысла отрицать факт, известный каждому, и все же мне не хотелось говорить на эту тему, даже с Эллен.

– Извините. Не следовало спрашивать, – выпалила она. – Просто не могу поверить, что у нас такое могло случиться. В баре только это и обсуждают. Никто понятия не имеет, кем могла быть жертва, не говоря уже о преступнике.

Я пробурчал что-то невнятное. Такого развития дел мы и пытались избежать. Теперь сплетни и слухи заполнят вакуум, образованный отсутствием фактов. Будут толочь воду в ступе и сеять подозрения. Единственный человек, кому это на руку, – убийца.

– Так вы собираетесь приехать на Руну в следующий отпуск? – спросила Эллен, пытаясь разрядить атмосферу.

Я засмеялся. Было больно.

– Не смешите меня.

Эллен улыбнулась:

– Скажите, с вами всегда происходят такие истории?

– Обычно нет. Должно быть, несчастливое место.

Улыбка сошла с ее лица.

– Это точно.

– А вы? – поймал я удачный момент. – Вам здесь нравится?

Она переключила все свое внимание на порез.

– Тут не так уж плохо. Летом чудные ночи. Восполняют дни, как сегодня.

– Но… – подтолкнул я.

– Но… остров у нас маленький. Постоянно видишь одни и те же лица. Заезжает пара подрядчиков и случайный турист, и все. И в материальном плане приходится бороться за выживание. Иногда мне хочется… впрочем, не важно.

– Продолжайте.

Лицо Эллен омрачилось грустью, которую она обычно скрывает.

– Мне хочется уехать отсюда. Покинуть это место, отель, остров, забрать Анну и уплыть. Все равно куда. Чтобы там была приличная школа, магазины и рестораны, где тебя никто не знает, где ты не знаешь никого.

– И что же вас останавливает?

Она отрешенно покачала головой:

– Все не так просто. Я выросла на Руне, у меня здесь все. Куда я подамся?

– Эндрю Броуди сказал мне, вы учились в колледже. Так воспользуйтесь своими знаниями.

– Наплел историй, да? – Эллен не знала, злиться или смеяться. – Да, пару лет я провела в кулинарном колледже. Там научилась оказывать первую помощь и узнала всякие правила безопасности. Воображала себя поваром. Заболел отец, и мне пришлось вернуться. Думала, на время. Затем родилась дочь, ее надо было содержать, а тут не такой большой выбор работы. Поэтому, когда умер отец, я продолжила заправлять отелем. – Эллен подняла бровь. – Вы не спрашиваете меня?

– О чем?

– Об отце Анны.

– Нет, пока вы держите антисептик у моей раны.

– Вот и ладно. У нас не было будущего. – Судя по тону, тема была закрыта. – Что еще рассказал вам Эндрю Броуди?

– Немного. Боюсь, если проболтаюсь, его больше сюда не пустят.

– На этот счет не волнуйтесь, – рассмеялась Эллен. – Анна его обожает. Я тоже, только вы ему не говорите. Он и так слишком о нас печется.

Она замолчала, обдумывая что-то.

– Вам известно про его дочь?

– Да, он поделился со мной.

– Вы, должно быть, ему понравились. Обычно Эндрю об этом не заговаривает. Кажется, девчонка была своевольной. Сложно представить, каково ему живется в неведении, что с ней произошло. Он пытался найти ее, когда ушел в отставку, но так и не смог. В итоге поселился у нас. Не поймите неправильно, но в каком-то смысле это пошло ему на пользу. Дало новый толчок в жизни. Некоторые люди не созданы для пенсии, и Броуди один из них. Наверное, был отменным полицейским.

Я тоже так считал. Мне повезло, что он здесь.

Эллен бросила окровавленный тампон в чашу.

– Готово. Вам сейчас не помешает принять теплый душ и лечь спать. Дам вам мазь для ожогов.

Неожиданный порыв ветра ударил по отелю, сотрясая все здание. Эллен навострила уши.

– Ураган набирает силу, – сказала она.

Глава 16

Дождь лил остаток ночи, превращая клуб в неровную насыпь серо-черного пепла. Поднимавшиеся струйки дыма тотчас уносил ветер. Один край остался целым, там нелепо торчали несколько метров обугленных досок. Местами прорисовывались узнаваемые формы: стальной шкаф, выигравший схватку с огнем, скелет ножек стула, выступавших из пепла подобно мертвым веткам в грязном сугробе.

Мрачное зрелище обрамляли темные, тяжелые тучи, скрывавшие вершины холмов. Дождь лил стеной и хлестал землю с нарочитой злостью.

Мы с Броуди и Фрейзером приехали к клубу, как только рассвело. Я был изможден. Спал меньше четырех часов, все болело. Плечо неумолимо ныло, изрядно пострадав при пожаре. Я с трудом узнавал себя в зеркале, пока брился утром. Кожа на лице обгорела от жара, покрылась ссадинами от осколков. Брови и ресницы слиплись, придавая лицу странное выражение изумления.

И все-таки, как отметил Страчан, могло быть хуже.

Броуди с Фрейзером стояли в сторонке, пока я осматривал тлеющие руины. По правилам следовало дождаться пожарного инспектора, чтобы он подтвердил безопасность каркаса, но когда он появится… Я не тешил себя иллюзиями, что останки Дженис Дональдсон переживут вторую кремацию.

Однако надо было убедиться своими глазами.

Дождь барабанил по пеплу, делая из верхнего слоя черное месиво. И все же не до конца уничтожил огонь. Дерево тлело изнутри. Я ощущал тепло лицом, пока спина мерзла от холода.

– Думаете, есть шанс хоть чему-то уцелеть? – спросил Броуди.

– Вряд ли. – Голос был по-прежнему хриплым от дыма.

Фрейзер с раздражением вздохнул. Под дождем он выглядел жалко.

– Так зачем туда лезть?

– Чтобы знать наверняка.

В бывшей больнице среди пепла виднелся черный угол моего кейса. Он был открыт, и все содержимое обуглилось. Прямо за ним находился стальной стол, где я работал над черепом Дженис Дональдсон. Стол лежал на боку, наполовину погребенный под обломками крыши. Ни черепа, ни челюсти. Я и не надеялся. Прокаленные кости превращаются в пыль от любого удара. Пара зубов могли сохраниться, не более. В любом случае придется ждать, пока приедет команда судебной экспертизы и просеет пепельную массу. Для надлежащего расследования моих сил не хватит.

Стерев с лица грязь, налипшую с порывом ветра, я стал осторожно пробираться к холодильнику. Там лежала рука жертвы, и она могла уцелеть благодаря изоляции. Не тут-то было. Расчистив доски, я увидел почерневшую дверцу: резиновые прокладки расплавились, и она открылась настежь, предоставив все содержимое на съедение пламени. От руки Дженис остались лишь косточки, опаленные до цвета жженого сахара. Пальцы выпали из фаланг после сгорания соединительных тканей. Они лежали на верхней полке, еще горячие. Я достал их, подождал, пока слегка остынут, и положил в пакеты, прихваченные в отеле. Затем вернулся к Броуди с Фрейзером.

– И это все? – спросил сержант, щурясь на пакет.

– Все.

– И стоило ли труда?

Я пропустил мимо ушей его замечание и направился к доскам, торчавшим среди руин. Деревянные балки обуглились. К ним был прибит медный кабель – все, что осталось от электросети клуба. Пластиковая изоляция вокруг меди сгорела, однако сама проволока сохранилась и по-прежнему тянулась вдоль балок.

Судя по расположению, она шла к выключателю у входа. При виде этой картины у меня зародилась мысль, слишком смутная, чтобы назвать ее подозрением. Я едва успел выбраться из горящего зала, пока огонь не добрался до дверей. Значит, сначала загорелся противоположный конец. Я начал ходить кругами по центру.

– Что еще? – раздраженно спросил Фрейзер. Броуди молчал, лишь наблюдал за мной задумчиво.

– Надо кое-что проверить.

Я убеждал себя, что напрасно теряю время, разглядывая место у задней стены. Нагнувшись, я разгреб пепел и обнаружил то, чего боялся.

Металлические крапинки переливались на обугленных досках.

У меня мурашки пошли по коже. Я повидал достаточно пожаров, чтобы понимать, что это значит.

Это не несчастный случай.

И тут меня посетила еще одна мысль. О Боже! Только не это…

Охваченный паникой, я поспешил к Броуди с Фрейзером, но тут услышал гул мотора и увидел, как по дороге катит разбитая машина Мэгги Кэссиди.

Хуже времени она выбрать не могла.

– Доброе утро, парни! – бодро поприветствовала она. – Слышала, вчера тут устроили барбекю.

Фрейзер уже шагал ей навстречу.

– Сюда нельзя. Вернитесь в машину. Живо!

Ветер приминал пальто, похожее на кокон, а журналистка протягивала свой диктофон, словно защитное оружие. Она пыталась скрыть свое волнение.

– Да? А почему?

– Потому что я так говорю.

Мэгги покачала головой с притворным сожалением:

– Извините, но такая причина не годится. Вчера я проспала все самое интересное, но сегодня не собираюсь ничего пропускать. Если скажете пару слов, например, о том, как продвигается расследование по делу об убийстве и почему загорелся клуб, я с радостью оставлю вас в покое.

Фрейзер сжал кулаки, глядя на нее с такой враждебностью, что я испугался, не выкинет ли он какую-нибудь глупость. Мэгги улыбнулась мне:

– Как насчет вас, доктор Хантер? Может…

– Мне надо с вами поговорить.

Не знаю, кто больше удивился – она или Фрейзер.

– Вы же не собираетесь разговаривать с ней?!

Я переглянулся с Броуди.

– Пусть делает, что считает нужным, – сказал он Фрейзеру.

– Что? Вы, наверно, шутите. Это же чертова…

– Молчать! – командным голосом крикнул Броуди, и сержанту пришлось сдаться.

– Ладно, ваше дело, – фыркнул он и пошел к «рейнджроверу».

– Не отпускайте его, – предупредил я. – Нам нужна машина.

Мэгги подозрительно на меня косилась, ожидая подвоха.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал я ей, взял под руку и повел к машине. – Мы сейчас уедем, и я прошу вас не ехать за нами.

Она уставилась на меня как на сумасшедшего.

– Как это понимать, вы…

– Послушайте. Пожалуйста, – добавил я, помня, как много времени уже потеряно. – Вам нужна сенсация, обещаю, вы ее получите. Но сейчас вы должны оставить нас.

Недоверчивая улыбка сошла с губ.

– Дела плохи, да?

– Надеюсь, нет. Может оказаться, что да.

Локон волос задуло ветром на лицо, глаза искали мои. Она кивнула и поправила волосы.

– Ладно. Но меня у меня должна быть статья на первую полосу, хорошо?

Я поспешил к «рейнджроверу», а она села в свою машину.

– Что вы ей сказали? – спросил Фрейзер, когда Мэгги поехала прочь.

– Не важно. Вы сегодня разговаривали с Дунканом?

– С Дунканом? Нет пока. Он еще не вышел на связь. Я собирался везти ему завтрак чуть позже.

– Позвоните сейчас.

– Сейчас? Зачем?

– Просто позвоните.

Он бросил на меня мрачный взгляд и потянулся за рацией.

– Не могу пробиться… – Сержант нахмурился.

– Садитесь в машину. Мы едем к коттеджу.

Броуди с обеспокоенным видом наблюдал за мной, но молчал, пока мы не тронулись с места.

– Что случилось? Что вы нашли?

Я тревожно смотрел через лобовое стекло на небо впереди.

– Проверил проводку в клубе. Огонь, вызванный коротким замыканием, не способен расплавить медную проволоку. В дальнем конце клуба есть место, где медь потекла.

– И что? – нетерпеливо спросил Фрейзер.

– Значит, там огонь был сильней, – медленно произнес Броуди. – О Боже…

Фрейзер ударил по рулю:

– Мне кто-нибудь скажет, что происходит?

– Огонь был там сильней, потому что в ход пошел катализатор, – объяснил я. – Пожар начался не от замыкания. Кто-то поджег клуб.

Сержант продолжал ломать голову.

– А при чем тут Дункан?

Ответил Броуди:

– Если кто-то хочет избавиться от улик, то поджечь могли не только больницу.

Судя по лицу Фрейзера, до него наконец-то дошло. А даже если нет, не было необходимости объяснять дальше.

На небе прямо впереди виднелась черная струйка дыма.

Из-за холмов мы не могли различить источник дыма. Будто каждая горка и каждый поворот сговорились скрыть от взгляда коттедж и фургон. Фрейзер жал на газ и несся по узкой дороге, пренебрегая мерами безопасности. Никто не жаловался.

За последним поворотом возник коттедж. И фургон.

То, что от него осталось.

– О нет… – произнес Фрейзер.

Большая часть дыма исходила от дома. Как и клуб с больницей, его подожгли. Там гореть было почти нечему, но упавшие накануне толстые балки крыши по-прежнему тлели среди руин. Если следственная команда и могла что спасти, теперь все улики уничтожены.

Однако наше внимание привлек фургон. Он превратился в выжженную раковину, шины растопились до бесформенных резиновых глыб. Жилая часть полностью сгорела, крыша частично отлетела – видимо, когда взорвался газовый баллон или бензобак. Оттуда дым поднимался пеленой, тотчас сдуваемой ветром.

Дункана нигде не было видно.

Фрейзер свернул с дороги, но машина сбавила обороты по грязи, он ударил по тормозам, выскочил и побежал к фургону, не захлопнув дверцы.

– Дункан! Дункан! – орал сержант, мечась по траве. Мы с Броуди неслись следом, дождь хлестал по лицам. Фрейзер резко остановился у фургона. – Боже мой! Где он? Где же он?

Фрейзер смотрел по сторонам, будто надеялся, что молодой констебль появится откуда-нибудь и пойдет навстречу вальяжной походкой. Мы с Броуди переглянулись с жестоким осознанием одного и того же факта.

– Он там, – тихо произнес я.

Сержант проследил за моим взглядом. Из-под куска покореженной крыши торчал ботинок, кожа местами сгорела, обнажив обугленную плоть и кость.

Он шагнул вперед.

– О нет! Боже…

Фрейзер схватил панель и попытался поднять ее.

– Не трогайте, – предупредил я и хотел остановить его, но Броуди опустил руку мне на плечо. Он покачал головой:

– Оставь его.

– На месте преступления нельзя ничего трогать.

– Знаю, – мрачно сказал Броуди. – Но что это изменит?

Фрейзер высвободил панель, ее тотчас унес ветер, и она поскакала по траве, как опустившийся воздушный змей, пока не уперлась в коттедж. Сержант продолжал разбирать обломки как сумасшедший. Даже издалека в нос бил запах жареного мяса.

Затем он остановился и уставился на то, что вскрыл. Попятился назад, качаясь подобно марионетке, у которой оторвалась нитка.

– О, черт! Черт побери, это не он! Скажите мне, что это не он!

Тело лежало в центре фургона. Оно обгорело не так сильно, как Дженис Дональдсон, но сохранившиеся человеческие формы делали зрелище еще ужаснее. Конечности поджались и приняли позу эмбриона. Посередине к плоти приварился полицейский пояс. На нем сохранились почерневшая дубинка и наручники.

Фрейзер рыдал.

– Почему он не выбрался? Какого черта он не выбрался?

Я взял его за руку.

– Пойдемте.

– Отстаньте от меня! – зарычал он, высвободившись.

– Возьми себя в руки! – грубо сказал Броуди.

Фрейзер повернулся:

– Не приказывай мне, что делать! Ты на пенсии! И не имеешь права тут командовать!

– Тогда попробуй сам вести себя как офицер полиции, – сурово ответил Броуди.

Сержант тотчас сдался.

– Ему был всего двадцать один год, – пробормотал он. – Двадцать один! Что я скажу начальству?

– Скажешь, что его убили, – жестко произнес Броуди. – Скажешь, у нас тут по острову бегает маньяк. И если бы Уоллес вовремя прислал следственную команду, двадцатиоднолетний констебль мог бы остаться в живых!

В его голосе была редкая патетика. Мы все знали, о чем он промолчал: из-за глупости Фрейзера просочилась информация, убийца запаниковал и приступил к действиям. Однако в обвинениях не было смысла, и, глядя на Фрейзера, я видел, что он и так сильно страдает.

– Ладно, полегче, – сказал я Броуди.

Тот сделал глубокий вдох, кивнул и внешне успокоился.

– Надо сообщить в управление о происшедшем. Теперь это не просто следствие по делу об убийстве.

Борясь со слезами, Фрейзер достал рацию, повернулся спиной к дождю и ветру и набрал номер. Послушал, попытался снова.

– Давай же, давай!

– В чем дело? – спросил Броуди.

– Не работает.

– Что значит не работает? Ты вчера звонил Уоллесу.

– А теперь сигнала нет! – гаркнул Фрейзер. – Думал, только с рацией Дункана нелады, а оказывается, с моей тоже. Сам посмотри!

Сержант сунул рацию Броуди. Бывший коп взял ее и набрал номер. Приложил трубку к уху, вернул обратно.

– Попробуем из машины.

Установленная в «рейнджровере» рация была подключена к той же системе. Не спрашивая разрешения, Броуди проверил ее и покачал головой.

– Глухо. Видимо, ураган снес вышку. Если так, вся связь на острове отрезана.

Я оглядел пустой, открытый ветрам пейзаж. Низкие темные тучи, повисшие над Руной, усиливали ощущение изолированности.

– И что теперь делать? – спросил я.

Броуди на секунду растерялся.

– Будем пытаться пробиться. Рано или поздно починят или наземные линии, или радиосвязь.

– А пока этого не произойдет?

По лицу Броуди стекали струйки дождя. Он с суровым видом смотрел на фургон.

– А пока будем действовать своими силами.