Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Саймон Бекетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 137 страниц)

Глава 33

Меня выписали через два дня. Рэйчел приехала с моей одеждой и отвезла меня в Бэллэрд-Корт. Мир за дверями больницы представлялся мне немного нереальным. Погода была пасмурная, но даже так дневной свет резал мне глаза. Все казалось слишком ярким и громким. Однако меня заверили в том, что последствия травм со временем пройдут. По дороге мы почти не разговаривали.

– Ты в порядке? – спросила Рэйчел, когда мы остановились на светофоре.

– Да, – ответил я.

Мы молча ждали, пока красный сигнал сменится зеленым. Приехав, поднялись в квартиру. Рэйчел сразу включила музыку и принялась хлопотать в кухне. Я прошел в гостиную, но забыл, что собирался там делать. Подобное случалось, хотя реже, чем поначалу. Я думал о чем-то, а потом никак не мог вспомнить, о чем именно.

Я шагнул к окну и посмотрел вниз, на улицу. Деревья были почти голые, мостовые блестели от дождя. Машины на стоянке казались слишком маленькими для того, чтобы быть настоящими, – так, кусок градостроительного макета.

– Почему ты не сядешь? – спросила Рэйчел, выйдя с кухни с кружкой в руках. – Я сделала тебе кофе, пока буду готовить ленч. Знаю, как ты ненавидишь кофейную машину, поэтому купила кофеварку. Все лучше растворимого.

– Не имею ничего против растворимого.

– Ну, значит, у тебя будет и то, и то. – Она вздохнула. – Извини. Ты молчишь постоянно. Я не знаю, что сказать.

Я заставил себя улыбнуться:

– Просто устал.

Судя по ее лицу, Рэйчел поверила в это не больше, чем я сам.

– Не хочешь об этом поговорить?

– Нет. – Я повернулся обратно к окну.

Даже думать об этом было достаточно тяжело. Я понимал: отчасти то, что со мной творится, – реакция на случившееся в доме у Лолы. На то, чтобы зажили как физические, так и психологические травмы от электрошока, требовалось время, и воспоминания о том, как я лежал, парализованный и беспомощный, до сих пор вызывали у меня приступы паники. Но к такому я был готов. Это вполне естественная реакция, которую я мог понять и с которой мог справиться.

Чего я принять не мог – так это того, что сообщила мне Уорд в больнице.

– Мы полагаем, Грэйс Стрейчан охотилась на вас на протяжении нескольких месяцев, – сказала она, когда Уэлан вышел из комнаты. – Мы до сих пор пытаемся проследить ее передвижения, но, похоже, она жила за границей. Стрейчан не могла бы так долго не светиться на наших радарах, оставайся она в Соединенном Королевстве. Скорее всего, после покушения на вас она бежала из страны.

– Но… – Я не находил слов: все это казалось уже явным перебором, чтобы принять как данность. – Кто-то должен был ей помогать.

С такой неустойчивой психикой Грэйс не могла бы столько времени оставаться на свободе без посторонней помощи. Раньше ее защищал и сдерживал самые худшие проявления безумного поведения ее брат, Майкл Стрейчан. Но даже так им приходилось переезжать с места на место, пока он в отчаянии не попытался найти убежище на одном из малонаселенных Гебридских островов.

– Наверняка помогли, – согласилась Уорд. – Однако затеряться гораздо проще, если ты богат, а денег у Стрейчанов хватало. Все известные банковские счета на ее имя и на имя брата заморожены, но у них могли еще оставаться офшорные вложения, о которых мы не знаем. И, насколько я поняла, бо́льшую часть времени Грэйс вела себя абсолютно нормально. Она выходила из-под контроля только при определенных обстоятельствах.

Вроде ревности к брату. Или убеждения в том, что в его смерти виноват я.

– Так что привело ее обратно именно сейчас?

– Вероятно, вы. Ваше имя упоминалось в прессе в связи с расследованием того дела в Эссексе, а еще после заварухи в Дартмуре. Оба дела получили широкую огласку, и Грэйс вполне могла прочитать о них. Не исключено, что до тех пор она считала вас мертвым. Отпечатки, которые мы нашли на вашей двери, она оставила, видимо, при попытке вломиться к вам в квартиру. Просто тогда вас не оказалось дома, так что мы думаем, она выслеживала вас именно с того момента.

Итак, все это время я жил, не осознавая угрозы, которую представляла собой Грэйс. Абсолютно убежденный в том, будто Уорд и Рэйчел тревожатся по пустякам, что мне ничего не грозит.

Как я заблуждался!

Я сглотнул, пытаясь отделаться от горького комка в горле.

– Меня вряд ли было так уж сложно найти.

– Сначала вы торчали на эссекских болотах, затем переехали на новую квартиру. Грэйс не могла шататься с расспросами, поэтому ей пришлось ждать, пока вы не появитесь снова. Мы проверили записи с камер наружного наблюдения и увидели несколько случаев, когда женщина, очень на нее похожая, ошивалась около здания университета, где вы периодически работаете. Вероятно, это была Грэйс. Каждый раз она ждала там по нескольку часов.

– Около университета?

– Не буду говорить: «А я ведь предупреждала!» – только потому, что я, честно говоря, сама не слишком верила в то, что эта угроза реальна. Но хорошо, что вы пользовались не главным входом, а боковыми.

Я вспомнил, как несколько дней назад забыл наставления Уорд и вышел через главный вестибюль. Убедил себя в том, что запах духов Грэйс мне тогда просто померещился, но было уже поздно, и я выходил из здания одним из последних. При мысли об этом меня прошиб холодный пот.

Мы с ней просто разминулись.

– Поняв, что Грэйс бывала рядом с вашей работой, мы проверили записи с камер у вашего дома, – продолжила Уорд. – Попасть внутрь она из-за охраны не могла, и вы, к счастью, пользуетесь подземной стоянкой. Но мы полагаем, что Грэйс была там по меньшей мере дважды или даже больше. Первый раз – в тот вечер, когда вызывали пожарных, потому что кто-то поджег мусорные контейнеры. Считается, будто это баловались дети, однако пожарные доложили, что им пришлось выставить с территории женщину, которая слонялась там во время эвакуации жителей. Они решили, что это просто зевака, но… В общем, я рада, что вас тогда не было дома.

Это происходило в ту ночь, когда я уехал в морг помогать Мирзу. Я вспомнил свой разговор с женщиной-пожарным по возвращении в Бэллэрд-Корт. «Нам только что пришлось выпроводить одну из соседних жительниц. Слишком уж любопытную. Пожары всегда привлекают всяких психов».

– Как она узнала, где я живу? – Я ощущал себя на удивление спокойно, словно все это случилось с кем-то другим. – Я же съехал, и нового адреса моего почти никто не знает.

Его не знали даже в университете: я устроил так, что мою почту переадресовывали, да и не собирался оставаться на новом месте слишком долго, чтобы из-за этого стоило беспокоить моих корреспондентов. Уорд вздохнула:

– Похоже, Грэйс проследила вас от Сент-Джуд. Об убийствах писали везде, и она, вероятно, предположила, что вы заняты и в данном деле. Она легко могла смешаться с толпой репортеров у ворот. Или дежурить у морга, зная, что рано или поздно вы там появитесь.

Что я и сделал. Боже мой. Я провел ладонью по лицу, вспомнив события того вечера.

– Вы сказали, Адам Одуйя окликнул вас по имени, когда вы выходили из морга, – продолжила Уорд. – Мирз уже переходил улицу, и в темноте казалось, будто он обращается к нему…

Я снова видел, как Одуйя шагает с тротуара, склонив зонт против ветра. Мирз начал переходить улицу ему навстречу, освещенный со спины, с лицом в тени капюшона. Даже кейс у него в руках был похож на мой.

Одуйя вовсе не являлся целью нападавшего. Он просто оказался на пути, и машина вильнула, прежде чем врезаться в Мирза, вовсе не потому, что водитель не справился с управлением.

Он выправлял курс.

– Вы уверены, что это была Грэйс?

– Ее лицо попало в объектив уличной камеры, когда она уезжала. Грэйс постарела по сравнению с теми фото, что есть у нас в досье, но… Да, это была она. Машина зарегистрирована в Кенте. Мы до сих пор считаем, что она угнана, однако пока не смогли связаться с ее владельцем.

– Господи, – пробормотал я, закрывая глаза.

– Нет, ничего такого, сейчас он просто находится за границей, – объяснила Уорд. – Он холост, часто работает за рубежом. Скорее всего, даже не знает, что его автомобиль угнали.

Я попытался собраться с мыслями.

– Вы сказали… Грэйс Стрейчан сама погибла в аварии?

– Именно так. – Уорд с явным облегчением говорила о том, что знала наверняка. – Произошло это случайно или намеренно, пока неизвестно. Нам нужно подтвердить идентификацию тела, но…

– Вы не уверены, что это она?

– Уверены настолько, насколько это возможно. Машина сгорела, так что… Что с вами?

Я не мог даже вздохнуть. На мгновение я перенесся в другое время, в иное место. Слышал удары чего-то похожего на прибой, в ноздри бил запах горелой плоти.

– Вы в порядке? – встревоженно спросила Уорд, поднимаясь со стула.

Я заставил себя восстановить дыхание. Потом кивнул.

– Продолжайте.

– Мы можем вернуться к этому позднее…

– Нет. – Я разжал кулаки. Ладони вспотели. – Нет, давайте уж покончим с этим.

Впрочем, и рассказывать-то осталось совсем немного. Тело при пожаре обгорело до неузнаваемости, однако полиция все же надеялась выделить ДНК для идентификации из костей. Из багажника извлекли дорогой металлический кейс, оболочка которого защитила от огня содержимое. Среди прочего там обнаружилась расческа с волосами во вполне достаточном количестве для проведения анализа ДНК, множество отпечатков пальцев и личных вещей, позволяющих однозначно утверждать, что они принадлежали Грэйс Стрейчан. На запястье у обгоревшего тела был платиновый браслет, пострадавший от огня, но с хорошо различимой надписью на внутренней поверхности: «Моей прекрасной Грэйс. С любовью от Майкла».

От ее брата.

Грэйс умерла.

Суеверный человек увидел бы в обстоятельствах ее смерти перст судьбы. С самого начала существенную роль в наших отношениях играл огонь. Я прилетел на Руну, один из самых отдаленных Гебридских островов, где они жили тогда с братом, чтобы обследовать обгорелые человеческие останки. Хотя непосредственной вины Грэйс в той смерти не было, цепочку событий, которые к этому привели, запустила именно она. Как и к смертям, за этим последовавшим, включая смерть ее любимого брата Майкла.

И едва не привели к моей.

Сознательно или нет, Грэйс обвинила в смерти брата меня. За мной она прибыла в Лондон, чтобы напасть с ножом на пороге моей квартиры, в то время как я полагал, будто Грэйс погибла вместе с братом. Я чудом пережил это покушение и с тех пор годами жил под угрозой нового. Не зная, где она и попытается ли еще раз.

Вот она и попыталась.

При иных обстоятельствах я бы испытывал облегчение, оттого что все наконец закончилось. Однако один невинный человек лишился жизни, другой – остался калекой, и все из-за меня. Случайные жертвы сумасшедшей вендетты Грэйс Стрейчан. В дополнение к едва не состоявшейся смерти от рук Лолы, эти новости ошеломили меня.

Несколько следующих дней я продолжал приходить в себя – физически. Координация движений у меня еще была нарушена, и я страдал от головокружений, однако ожоги от электрошокера заживали. И хотя я быстро уставал, силы ко мне медленно, но возвращались.

Но я не находил покоя. Ощущал себя каким-то чужим существом в собственном теле. Когда Уорд позвонила мне через день после выписки, все во мне сжалось в ожидании новых плохих новостей. Но нет, она звонила сообщить о том, что нашла собака-ищейка при новом обыске в доме Лолы.

– Дальний конец подвала был перегорожен кирпичной стеной. Оштукатуренной и окрашенной, так что, не будь собаки, мы бы ничего не заподозрили. Когда ее сломали, за ней обнаружились человеческие останки.

Это заставило меня сесть в постели.

– Не Гэри Леннокса, надеюсь?

– Тело мужчины, не обожженное, и, похоже, оно пролежало там много лет. Скорее всего, это его отец. Лола не говорила, что сделала с его телом, но, вероятно, перегородка в Сент-Джуд не первая, которую она заставила выложить своего сына.

Разумеется, не первая. Фактически Лола созналась мне в этом. «Он помог мне все прибрать…»

Славный мальчик Гэри.

Атмосфера у нас дома становилась все более напряженной. Как я ни старался, не мог справиться с охватившей меня апатией. Я мог задремать, а потом неожиданно проснуться и увидеть, как Рэйчел смотрит на меня, нахмурившись. Я понимал, что это несправедливо по отношению к ней, и прилагал отчаянные усилия к тому, чтобы завязать хоть какое-то подобие нормального разговора. Но опять проваливался в сон.

Рэйчел терпела до вечера третьего дня с момента моего возвращения. Мы сидели за обеденным столом и ели запеканку. Ну или ковыряли ее вилкой, как в моем случае. Вскоре до меня дошло, что музыка из колонок стихла и мы сидим в тишине. Я поднял голову. Рэйчел смотрела на меня.

– Извини, – произнес я.

Она крутила в руке бокал с вином.

– Сколько еще ты собираешься продолжать вот так?

– Как – так? Я в порядке.

– Нет, не в порядке. – Взгляд ее зеленых глаз буквально пронизывал меня насквозь. – Это не твоя вина, и ты это знаешь.

Рэйчел могла не объяснять, что имела в виду.

– Давай поговорим об этом в другой раз?

– Когда? Я понимаю, ты прошел через многое, но мы оба знаем, что дело не только в том, что случилось в доме у этой старой жабы. Грэйс Стрейчан…

Я встал.

– Я не хочу вспоминать о ней. Серьезно.

– А я хочу! Не хочешь говорить со мной – не надо, но тебе необходимо поговорить об этом хоть с кем-нибудь! Кто помог бы тебе профессионально!

– Мне это не нужно.

– Неужели? Есть ведь даже название того, что ты переживаешь: «вина выжившего».

– Ох, да ладно!

– А как это назовешь ты? Ты готов вот прямо сейчас заявить, что не винишь себя в том, что сделала она? Что не считаешь себя ответственным за это?

Я открыл рот, но вдруг меня затрясло. Сел – ноги отказывались держать меня.

– Я в ответе, – произнес я заплетающимся языком.

– Нет! Машину вела Грэйс Стрейчан, а не ты. Ты даже не знал, что она жива! Обвиняя себя во всем, ты ничего не изменишь. Если так уж необходимо кого-то винить, вини ее!

– Грэйс была больна.

– А мне плевать! – Рэйчел всплеснула руками. – Господи, как ты можешь быть так строг к себе и при этом прощать злобную суку вроде нее? Да, жизнь у нее была дерьмовая – и что? У людей бывает и хуже. Вспомни, что пришлось пережить тебе! И мою сестру убили! Люди умирают, это ужасно, но мы еще живы. И ты должен решить, хочешь ли ты продолжать жить или… вести себя так, словно умер сам!

Она поднялась и вышла, вытирая глаза. Я остался сидеть за столом, зная, что идти сейчас за ней не нужно. Слышал, как Рэйчел расхаживает по спальне, но постепенно шаги стихли, а потом дверь закрылась.

Вскоре я убрал посуду в моечную машину, налил себе стакан бурбона и прошел с ним в гостиную. Свет я включать не стал. Посудомоечная машина давно выключилась, и тишину в квартире нарушал только едва слышный гул в батареях отопления, когда я встал и приблизился к шкафу в коридоре. Часть своих рабочих записей я оставил на старой квартире, но одну коробку привез с собой сюда. Я достал ее, отнес на обеденный стол и открыл. Как всегда, сердце кольнуло, когда я вынул старые фотоальбомы. Обыкновенную хронику семейных праздников, дней рождения, сочельников – тех немногих, которые нам удавалось провести вместе. Фотографии запечатлели взросление Эллис от младенца до застенчиво улыбающегося шестилетнего подобия своей матери. Я медленно перелистывал страницы, пока не просмотрел все до конца.

Затем аккуратно сложил их обратно в коробку и убрал ее.

Небо светлело, когда я вошел в спальню и присел на край кровати рядом с Рэйчел. Сон смягчил следы стресса последних недель, и от вчерашнего гнева ничего не осталось. Несколько темных прядей упали ей на щеку, чуть шевелясь от ее дыхания. Подавив желание убрать их со щеки, я повернулся к окну. Из темноты проявлялись очертания и краски. Все начиналось словно с нуля.

Что-то заставило меня повернуться к Рэйчел. Она не шевелилась, но зеленые глаза ее были широко открыты, и она задумчиво смотрела на меня.

Я отвел рукой волосы с ее щеки и заглянул в них:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Глава 34

Казалось, кризис миновал.

Словно прорвало дамбу, и весь негатив и депрессию, которые не отпускали меня с момента выписки из больницы, смыло прочь. Вина за то, что случилось с Адамом Одуйей и Дэниелом Мирзом, никуда не делась, но теперь я мог смотреть на это более объективно. Я не отвечал за действия Грэйс.

Какие бы демоны ни руководили ее поступками задолго до нашего знакомства, я был лишь мишенью, но никак не инициатором.

Уорд сообщила мне, что Мирз пришел в сознание и жизни его ничего не угрожает, однако принимать посетителей еще не готов. Я сомневался в том, что Мирз вообще захочет видеть меня, но он лишился ноги из-за того, что Грэйс перепутала его со мной.

Как это часто случается, мое физическое выздоровление шло нога в ногу с эмоциональным. Ожоги от электрических разрядов заживали, я снова мог сосредотачиваться в рамках нормы и с каждым днем проводил все больше времени, не уставая. Мы с Рэйчел начали выходить, и хотя осенняя погода не улучшилась, на состояние моего духа она больше не воздействовала.

Мы пригласили Джейсона и Аню на обед и рассказали им новости. Аня обняла Рэйчел, а Джейсон торжественно пожал мне руку и только потом обнял своей медвежьей лапищей за плечи.

– Хочешь моего совета – сделай это, пока она не передумала, – произнес он.

Они радовались искренне, но, как ни старались скрыть свое удивление, я его все-таки ощущал.

Мы с Рэйчел знали друг друга сравнительно недавно, а с момента гибели Кары и Эллис я жил один – ну если не считать недолгой и неудачной связи. Все привыкли считать это моим естественным состоянием, да и сам я, наверное, тоже. Но если работа и научила меня чему-то, так это тому, что перемены – неотъемлемая часть жизни. Прошлое оставалось со мной, но я давно свыкся с болезненным осознанием того, что, хотя мои жена и дочь мертвы, я все еще жив. И после того, как чуть не умер на грязном полу дома Лолы, я знал еще, что второй шанс дается очень и очень редко.

И не длится до бесконечности.

Даже так происходящее представлялось нереальным. Я чувствовал себя так, будто все это происходит с кем-то другим, а я лишь сторонний наблюдатель в моем теле. Порой, просыпаясь утром, испытывал головокружительное ощущение, близкое к панике.

Тогда я смотрел на спящую рядом Рэйчел, и это испарялось, как утренняя роса на солнце.

Мы решили не спешить с переездом из Бэллэрд-Корта. Смысла возвращаться в мою старую квартиру тоже не видели: Рэйчел не питала любви к месту, где меня чуть не убили и где я когда-то жил с кем-то другим. Наше нынешнее жилище было больше и удобнее, а поскольку до окончания срока аренды оставалось несколько месяцев, имело смысл жить здесь, выставив старую квартиру на продажу.

Я даже свыкся с этой мыслью.

Несколько следующих дней мы провели, строя планы и обсуждая, где будем жить, листая буклеты и сайты агентств по продаже недвижимости. Впрочем, я с удовольствием переложил бо́льшую часть этого на Рэйчел, хотя один странный момент мне запомнился. Это случилось, когда мы говорили о сравнительных преимуществах жизни в Лондоне и переезда куда-нибудь в другое место.

– Мне нравится Лондон, но мы действительно хотим жить здесь? – спросила она, листая очередной буклет. – Мы оба не привязаны тут работой, так, может, поискать что-нибудь еще? Там и недвижимость дешевле, и мы позволили бы себе квартиру или дом попросторнее в районе с хорошими школами.

Она спохватилась и, покраснев, посмотрела на меня.

– Извини, я, наверное, забегаю слишком вперед?

Мы никогда не обсуждали детскую тему, и до меня вдруг дошло, что я по глупости своей не видел, что Рэйчел хочется этого. А тебе не хочется? Я подумал о Каре и Эллис, дочери, которая навсегда осталась в моей памяти шестилетней. Образ девочки, хохочущей и извивающейся, пока Кара щекочет ее, сопровождался привычной уже болью. «Пора спать. Скажи «спокойной ночи» папочке». На мгновение я снова ощутил головокружение, внезапное чувство неестественности. Потом оно исчезло.

– Об этом следует подумать, – сказал я.

Мы решили устроить свадьбу так скоро, как только удастся все организовать. Повода спешить у нас не было, но и откладывать – тоже. Мы оба предпочитали скромную гражданскую церемонию в присутствии нескольких друзей. Джейсон согласился быть моим шафером, а юная племянница Рэйчел, Фей, – единственной подружкой невесты.

– Давай проведем медовый месяц в Лас-Вегасе? – предложила Рэйчел и рассмеялась, увидев мое лицо. – Шучу. Мне вполне достаточно пляжа, где я могла бы загорать и плавать.

Это меня вполне устраивало.

Через неделю после моей выписки позвонила Уорд с новостями. Им до сих пор не удалось отыскать останки Гэри Леннокса, зато имелась другая, не связанная с этим информация. Полиция Кента обнаружила яхту, дрейфующую в Оур-Маршиз, болотистой заповедной местности на юго-западном побережье. На борту никого не было, зато повсюду нашлись отпечатки пальцев Грэйс Стрейчан.

– На борту довольно давно никого не было. Мы пытаемся проследить ее перемещения, но, вероятно, именно на ней она вернулась в Королевство, и именно так ей удавалось долго избегать нашего внимания. Судя по всему, последние несколько лет Грэйс Стрейчан провела в Средиземном море – жила на яхте, плавая туда-сюда между островами.

Это смахивало на правду. Грэйс была опытным мореходом. У них с Майклом была маленькая, но шикарная яхта, стоявшая на якоре у причала за их домом на Руне, и на ней она в шторм бежала с острова. И хотя потом от яхты нашли только обломки, приплыла обратно Грэйс уже на другой. Средиземноморье изобилует необитаемыми и малонаселенными бухтами и островками, и если не заходить в крупные порты, там вполне можно прожить без паспорта и прочих документов. А уж с деньгами обитать неограниченно долго.

– Яхта зарегистрирована на аудиторскую компанию из Женевы. Владелец являлся финансовым консультантом Стрейчанов, и вы не ошибались насчет того, что Грэйс помогали, – продолжила Уорд. – Мы не до конца связали все нити воедино, однако знаем, что яхта куплена вскоре после исчезновения Грэйс. Судя по всему, она уговорила его купить яхту для нее. Он был гораздо старше ее, разведен, так что нетрудно предположить, как именно уговорила.

Да, нетрудно. Мои собственные воспоминания о Грэйс омрачены ее поступками, и тем не менее я до сих пор помню буквально физическое потрясение от нашей первой встречи. Она обладала оглушительной красотой, ослепляя так, что ты не мог разглядеть того, что таится под ней, до тех пор, пока не было уже поздно.

– Швейцарская полиция, надеюсь, допросила владельца яхты? – спросил я.

– Не сумела. Он пропал в начале этого года. Все считают, что он сбежал со средствами своих клиентов, но мы нашли на яхте следы крови. Слишком давние, чтобы определить, чьи именно, однако у нас есть предположения на сей счет.

Новость о том, что Грэйс отобрала еще одну жизнь, отрезвляла, но одновременно заполняла пустовавшие до сих пор клеточки в картине ее жизни, а это даже немного успокаивало. Словно закрывало тему.

Однако у нас хватало других вопросов, чтобы размышлять над этим слишком долго. Помимо выбора места для жизни, нам предстояло решить, как мы с Рэйчел будем зарабатывать. Лондон – не лучшее место для морского биолога, да и у меня не было особенных причин оставаться здесь. Хотя мое положение в университете представлялось более чем стабильным – Харрис, декан, относился ко мне весьма благосклонно после моего участия в расследовании такого громкого дела, как убийства в Сент-Джуд, – я не испытывал недостатка и в других вариантах. Совсем недавно я считался persona non grata; теперь же едва ли не каждый день мне присылали новое предложение работы.

Однажды утром я достал из почтового ящика конверт с вытисненным на нем логотипом «БиоГена». Вскрывал я его с опаской. По словам Уорд, Мирз выздоравливал, но к посещениям кого-либо, кроме родных, был еще не готов. Вероятно, она дипломатично смягчала формулировки, однако у меня хватало ума не развивать данную тему. Письмо от его работодателей вряд ли содержало добрые вести.

– Что там? – поинтересовалась Рэйчел. Мы сидели за кухонным островком с гранитной столешницей, наслаждаясь кофе после позднего завтрака.

– Это от их босса, – сообщил я, прочитав письмо. – Они предлагают мне работу.

– Шутишь?

Я протянул ей письмо, а сам занялся своим кофе.

– Старший консультант-криминалист, руководитель отдела научных исследований, – хмурясь, произнесла она. – Что, черт возьми, все это… Господи!

Это Рэйчел дочитала до места, где называлась предлагаемая мне зарплата. Открыв рот, она перечитала письмо еще раз и положила его на стол.

– Ты встретишься с ним?

– Если ты не возражаешь.

– Разумеется, нет. Это из-за Дэниела Мирза?

– Отчасти, – признался я.

В письме не упоминался судебный тафономист, и хотя мне предлагали должность выше, чем он занимал до травмы, я чувствовал бы себя неловко, принимая ее. Да и вообще, компания, посылающая на ответственную работу неопытного новичка, – не из тех, в каких мне хотелось бы работать.

Сложив письмо, я убрал его в конверт.

Но, конечно, приходили мне не только предложения о работе.

Мое участие в событиях, связанных с Сент-Джуд, вероятно, просочилось в прессу, потому что я начал получать просьбы о встрече с журналистами. Включая еще одну, очередную, от Фрэнсиса Скотт-Хейза.

– Господи, да этот тип просто не понимает, когда нужно уняться, – буркнул я, прочитав очередное послание от него.

– Тот самый фрилансер, который тебя преследует?

– Уже несколько месяцев. Он, похоже, вообще не знает слова «нет».

– Может, встретишься с ним?

Я удивленно посмотрел на Рэйчел:

– Ты серьезно?

Она пожала плечами:

– Почему бы и нет? Я знаю, ты не любишь распространяться насчет работы, но тебе ведь не надо обсуждать с ним конкретные проблемы. На кого он пишет?

Я вслух прочитал его последний e-mail. Брови у Рэйчел поднялись, когда она услышала список самых известных газет и журналов, в которых печатался Скотт-Хейз – по обе стороны Атлантики.

– Да, серьезный человек! – Список произвел на нее впечатление. – По-моему, я даже читала его в «Роллинг Стоун». Почему ты не хочешь выслушать его?

– Ну не знаю…

Рэйчел взяла со стола свою кофейную чашку.

– Конечно, тебе решать. Но если ты размышляешь о том, чтобы выставить себя на рынок труда, интервью солидной газете или журналу твоему профилю не повредит.

– Я подумаю.

Официальную регистрацию назначили через три недели. Это была первая свободная дата, да и то лишь потому, что какая-то пара отложила бракосочетание. Наша удача означала чью-то неудачу. Я надеялся, что это не будет дурным знаком.

Но мрачные мысли посещали меня все реже. У меня больше не кружилась голова при ходьбе, а любые сомнения тонули в ожиданиях. Дни пролетали мотыльками-однодневками: быстро и практически незаметно. Я забыл про журналиста, однако Рэйчел напомнила мне. Поиск в Интернете по его имени и фамилии выдал уйму статей и фотографии, с которых на меня глядел мужчина лет двадцати пяти или тридцати с узким лицом, небритый, но в целом симпатичный. Ему посвящалась даже страничка Википедии. Он работал в Афганистане, вел репортажи с войн наркокартелей в Мексике, даже получил национальную премию за расследования в сфере торговли людьми. Насколько я понял, многие его репортажи были связаны с поездками в горячие точки планеты.

– С чего ему вздумалось писать обо мне? – спросил я у Рэйчел за обедом. – Я тихий ученый, не какой-нибудь наркобарон.

– Ты не просто ученый. Ты судмедэксперт, принимавший участие в громких полицейских расследованиях последних лет. Людям это интересно.

Я был уверен в этом меньше, чем она. Все же, ободренный энтузиазмом Рэйчел и стаканом вина, я неохотно ответил на его последнее письмо. Почти сразу ко мне пришел автоматический ответ, что он находится за границей и не имеет доступа к электронной почте.

– Ну я честно пытался, – сообщил я, надеясь, что с этим вопросом покончено.

На следующий день Скотт-Хейз прислал ответ.

Я с радостью отложил бы интервью до свадьбы, но Рэйчел считала, что тянуть с ним не следует.

– К тому времени он может остыть, – объяснила она. – По крайней мере, скажи, что выслушаешь его.

Договорились, что Скотт-Хейз приедет к нам на кофе вечером следующего дня. Мне не хотелось приглашать его в Бэллэрд-Корт, но альтернативой был лишь университет… ну или мы могли бы, конечно, встретиться в каком-нибудь пабе или кофейне. Однако разговор на людях с учетом обсуждаемых тем нам не подошел бы.

И потом, как сказала Рэйчел, вряд ли мы задержимся в Бэллэрд-Корте надолго.

Была суббота. Я работал на ноутбуке в кабинете, а Рэйчел занялась обедом раньше обычного. Вечером к нам собирались заглянуть Джейсон с Аней, и она настояла на том, что будет готовить сама.

Судя по лязгу и отдельным репликам, доносившимся до меня из кухни, Рэйчел начинала уже жалеть о своем решении. Я ждал журналиста к трем и по мере приближения этого срока сообразил, что смотрю на часы чаще, чем на экран ноутбука. Сожалея о том, что вообще согласился на эту встречу, я наблюдал, как минутная стрелка подбиралась к верхней точке циферблата, а потом и миновала ее.

Выждав еще десять минут, я прошел в кухню.

– Он опаздывает. Я знал, что это плохая идея.

– Нет. Плохой идеей было поверить в то, что я смогу приготовить заварное тесто. – Рэйчел отодвинула миксер. – Наверное, он застрял в метро или попал в пробку. Почему бы тебе не приготовить кофе?

Я залил воду в новую, сияющую нержавеющей сталью кофеварку и поставил ее на конфорку. Однако пытаться работать теперь, когда все мысли были заняты встречей, смысла не было. Я только решил дать Скотт-Хейзу еще пятнадцать минут, как зажужжал интерком.

– Тут к вам Фрэнсис Скотт-Хейз, – раздался из динамика голос консьержа.

– Да, спасибо.

– Я же тебе говорила! – воскликнула из кухни Рэйчел.

От необходимости отвечать меня спасла трель моего мобильника из кабинета.

– Можешь открыть ему?

Предоставив ей открывать дверь журналисту, я поспешил через гостиную в кабинет. Телефон – новый, взамен того, который утопила в раковине Лола, – лежал на столе рядом с ноутбуком. Взяв его, я удивился, увидев на дисплее фамилию Уорд. Последние дни она звонила реже, и мы с ней разговаривали только накануне. Выйдя из кабинета, я вернулся через гостиную в кухню и нажал кнопку «ответить».

– Привет, я не ожидал…

– Где вы?

Тревога в ее голосе застала меня врасплох, и я замер в дверях. На плите клокотала кофеварка, распространяя аромат свежего кофе.

– Я дома. А что…

– Рэйчел с вами?

Дверь в прихожую находилась в дальнем конце кухни. Через нее до меня доносились голоса.

– Она открывает дверь…

– Нет! Не дайте ей открыть!

Но Рэйчел уже возвращалась в кухню. На лице ее застыла удивленная улыбка, и, глядя на меня, она изогнула брови.