Текст книги "Томный дух болотного зверя"
Автор книги: Роман Яньшин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 46 страниц)
– Извини, пожалуйста, милая, – проговорил он, как только девушка ответила. – У меня тут курица на плите жарится. Я боюсь пропустить твой звонок, если уйду на кухню, – у меня что-то с телефонным аппаратом, сигнал стал негромким и на регулятор не реагирует. Тебе еще далеко до дома?
– Все, только сошла с троллейбуса, скоро буду.
Виктор подошел к Ириному подъезду и встал возле входа. Давненько он тут не был. С тех пор здесь, оказывается, поставили металлическую дверь с кодовым замком. Теперь и не войдешь. А ему и не нужно было входить, он ждал. Очень хотелось обмолвиться с этой особой парой фраз, или посмотреть, кто ее привезет…
Две девчушки подросткового возраста, сидевшие на лавочке возле подъезда, раскурили «бычок».
Виктор последовал их примеру. Его пальцы, держащие зажженную сигарету, дрожали. Но уж не от мороза, это точно. Просто, он нервничал.
Часы показали сначала десять минут десятого, потом пятнадцать, потом двадцать, наконец, – девять тридцать вечера.
От звонка своего мобильника Виктор выронил очередную сигарету (третью, – насколько он знал).
– Алё? – сказал он в трубку.
– Ну, где ты? – послышался голос Иры, – Я уже приехала, звоню, звоню тебе, а ты не откликаешься.
– Ты домой приехала? – Виктор почувствовал, что спрашивает что-то не то, но сейчас ему было все равно, что спрашивать, земля начала крутиться у него под ногами.
– Конечно, домой.
– Знаешь… – замялся Виктор.
– Что?
– Я тут стою, возле твоего подъезда, уже минут двадцать. Как только очутился здесь, позвонил тебе и спросил, далеко ли ты. Ты сказала, что уже сошла с троллейбуса и спешишь к себе в квартиру. Мимо меня никто не проходил. Ты, что, запорхнула на балкон? Где крылья достала?
На том конце провода воцарилась гробовая тишина.
– Если ты у себя, спустись вниз. Докажи мне, хотя бы, что ты действительно дома, – закончил Виктор.
Он прошелся туда-сюда; девчушки – подростки с интересом наблюдали за ним со своей скамейки, перешептывались и хихикали. Потом одна достала из курточки бутылку «Балтики» девятого номера и ловко открыла ее о деревянный край лавочки.
Дверь подъезда распахнулась. На пороге стояла Ира. Досада и негодование отразились на ее прекрасном лице.
– Ну, убедился?
– А зачем тогда обманывала с йогой? Какой ты там йогой сейчас занимаешься? И что за йог у тебя там, наверху?
Девушка хотела закрыть дверь, но Виктор помешал.
– В кольце, которое я тебе подарил, вся моя любовь к тебе, – он взял ее руку и сдернул кольцо с пальчика. – Ты растоптала эту любовь, пусть и его не будет.
– Что ты с ним сделаешь? – испугалась Ира.
– Выброшу на помойку. Хотя, нет, сдам в ломбард, чтобы хоть как-то компенсировать расходы мобильной связи с тобой.
Лицо Иры исказилось от отчаяния и злобы, она оттолкнула его, чтобы не мешался, и с оглушительным грохотом закрыла дверь подъезда.
Виктор побрел прочь. Девчушки-подростки провожали его зачарованным взглядом.
Через несколько десятков шагов нервное напряжение ушло, ноги Виктора стали ватными, и он поплюхал, как старик, сгорбившись и сунув замерзшие руки в карманы. В правом кармане он нащупал колечко. Зачем он сорвал его с Иры? Наверное, из-за мести. Ира, правда, оказалась дома, но все равно она налгала ему самым безобразным образом. Где у него гарантия, что за этим обманом не скрывается другая ложь? Может, даже более отвратительная, чем эта. Сейчас он пожалел, что был без машины. Старушка «девятка» довезла и согрела бы его. Вот кто его настоящий друг – машина. Никому в этом мире нельзя верить, а машине можно, – особенно если заботишься о ней. Она тебе всегда тем же отплатит.
9
Виктор проснулся в четыре утра, разбуженный телефонным звонком.
Звонила Ира.
– Послушай, Витя… – сказала она как-то необычно тихо для нее.
– Что случилось? – пытался сосредоточиться Виктор, даже спросонья отметив, что девушка назвала его по имени, чего до этого… никогда еще не происходило.
– Ничего не случилось, просто уже наступил день всех влюбленных. Извини меня за вечер. Но, я, правда, была на йоге и вернулась незадолго до того, как…
В трубке зашмыгали носом.
– Витя?
– Слушаю, слушаю, – Виктор поправил прическу, так как от тяжелых снов этой ночью и ворочанья в постели, волосы встали дыбом и теперь торчали в разные стороны.
– Я не думала, что моя маленькая… неправда будет стоить так дорого.
– А почему все-таки ты соврала?
– Мне было немножко некогда. Времени не оставалось.
– Не оставалось для чего?
– Для того чтобы сделать последние приготовления. Я ждала гостей.
– Может, это не мое дело, – Виктор зевнул, – но если ты от меня ничего не скрываешь, могла бы и сказать о гостях.
– Мне было неудобно.
– Почему?
– Это все-таки наш с тобой день, а не мой и моих гостей.
– Что хоть за гости-то были? – Виктор понял, что сегодня больше уснуть не сможет.
– Мой дядя и его друзья с женами. Они тут праздновали, наверное, часов до трех ночи, сейчас гулять пошли. Скорее всего, отправятся в какое-нибудь казино.
Виктор выдержал паузу, после чего произнес:
– Ну а от меня ты что хочешь?
Ира молчала.
– Ладно, вчера вечером была очень неприятная ситуация, сейчас она мне кажется кошмарным сном…
– У меня нет в этом городе никого ближе тебя, – перебила его Ира. – Я хотела спросить, не сможешь ли ты мне помочь?
– В чем?
– Это не телефонный разговор.
– Тьфу! Но как я могу тебе ответить, если ничего не знаю?
– Я сейчас к тебе приеду.
У Виктора отвалилась челюсть. Он машинально положил трубку и сидел на кровати без движения, пока не клацнул дверной замок.
Ира была не одна. Впереди нее, тяжело дыша и брызгая слюной, стекающей с фиолетового языка, прошел Чуш.
– Привет! – Ира бросилась Виктору на шею и стала осыпать поцелуями его глаза, нос, уши.
– Перестань, – Виктор поежился от щекотки. – Проходи, лучше, и расскажи мне все, как есть.
Ира стеснительно проследовала в комнату и села в кресло. При свете люстры было хорошо видно, что девушка совсем недавно плакала и плакала много, намного больше, чем в ту ночь, когда она горевала по поводу своей возможной болезни. У Виктора от этого зрелища сжалось сердце.
– Кофе хочешь? – спросил он.
– Нет, спасибо, дай лучше Чушу водички, а то он, когда с улицы придет, всегда пить хочет.
Виктор огляделся по сторонам, сходил в кухню, но не нашел подходящей посуды. Пришлось достать из серванта дорогую фарфоровую салатницу и налить воду для собаки прямо туда. Чуш тут же подошел к импровизированной поилке и долго чмокал воду, наполовину выпив ее, наполовину расплескав по полу. Ире Виктор протянул бутылку пива, такую же взял и себе. Она не отказалась.
– Ну, начинай, – Виктор сел напротив Иры и посмотрел ей в глаза.
Ира отпила пива и произнесла не совсем понятную реплику:
– Мне нужно поменять квартиру.
– Уже хорошо, а теперь поподробнее.
– В этой квартире мне долго оставаться нельзя, скоро у нее будут свои хозяева.
– Дядя продает?
– Нет, – Ира еще раз хлебнула пива. – Дядя сам будет жить там, с подругой, или новой женой, не знаю, как ее назвать, одним словом, – с женщиной.
Виктор закурил и кашлянул. Чуш, до этого спокойно обнюхивавший новое для него помещение, поджал хвост и ушел в темную прихожую.
– Что это с ним? – заметил реакцию собаки Виктор.
– Кашля боится. Дядя дома постоянно кашляет и его пинает, если мешается.
– Бьет собаку? Такого милого пса? – Виктор не поверил своим ушам.
– И не только собаку, – уголком рта процедила Ира.
– Что? – не расслышал Виктор.
– Ничего, – Ира отставила пиво в сторону. – Мне нужно будет искать новое жилье. Я имею в виду – снять его. Наташа уезжает жить к своему парню, в пригород, поэтому я остаюсь одна. Цены кругом кусаются, поэтому, чтобы оплачивать арендованную квартиру в одиночку, мне, скорее всего, придется устроиться на вторую работу.
Виктор затушил сигарету и долго смотрел на нее, молча.
– Почему ты так на меня смотришь? – спросила Ира.
Виктор и сам понимал, что демонстрировать пристальный взгляд в упор, – не прилично.
– Я боюсь говорить кое на какую тему, особенно после вечерних событий, – продолжил он. – Но все же рискну. Две недели назад я сделал тебе предложение. Теперь я его повторяю. Выходи за меня замуж. И жилищная проблема сразу отпадет. Квартира, правда, насколько ты видишь, однокомнатная, но для нас и собаки, я считаю, на первое время хватит.
– Нет, Витя, я еще не готова, – Ира сложила руки на груди, словно забаррикадировавшись от всего внешнего мира.
– Почему? Из-за кольца? Я подарю тебе десять колец, еще лучше…, – Виктор потупился.
– Это не из-за кольца.
– Тогда из-за чего?
– Если это должно будет случиться, то не сейчас. Сейчас тебе легко говорить, когда у меня практически нет выхода. Либо к тебе идти, либо на улице остаться, – Ира сделала лицо солдата, отправляющегося на сражение.
Виктор сразу парировал:
– Это всего лишь отговорки, если бы тебя устраивал такой вариант, пришла бы ко мне. Значит, есть другие причины?
– Может, ты и прав, – Ира хмурилась все больше и больше.
– Ну, так ты скажешь, наконец, в чем суть твоей проблемы или нет? – не выдержал Виктор.
– Чего ты на меня орешь? – сверкнула глазами Ира.
– А чего мне не орать? Надо же тебя хоть как-то разговорить, а то зажалась в кресле, сидишь, еле рот раскрываешь, загадки мне тут загадываешь…
– Вот в чем суть проблемы! – Ирины щечки раскраснелись от выпитого только что пива.
Она вскочила с кресла, быстро расстегнула ремешок на джинсах и сняла их, демонстрируя Виктору попу и бедра.
Виктор даже привстал с кровати от увиденного зрелища: на бедрах и ягодицах девушки красовались сине-фиолетовые разводы от узкого ремня. Где-то разводы были посветлее, – след от самого ремня, а где-то до сих пор имели форму кровоподтеков, – след от металлической пряжки.
– Какая сволочь могла такое сотворить? – при взгляде на эту картину Виктор испытал ощущение, словно ему по интимному месту резанули серпом.
– Любимый дядюшка, – ответила Ира, то ли передразнивая Виктора и высмеивая его непонимание ситуации, то ли желая гиперболизировать обозначение своего родственника.
– И ты позволила?
– А что сделаешь?
– Но почему?
– Потому что родители меня отпустили в город при условии, что дядя будет за мной присматривать, – Ира натянула джинсы и опять села в кресло. – Он и присматривает. Кстати, не так больно, как это делали они. Мама с папой обычно розгами пользовались, а летом – крапивой. Да еще, после крапивы, попу водой теплой сбрызнут. И замуж мне нельзя выходить. Сказали, что пока институт не закончу, о встречах с мальчиками пусть даже не мечтаю. Дядя их наказ выполняет. То, что ты сейчас видел, следы позавчерашнего. Я трубку ложу, телефон отключаю, потому что он дома, а ты знай, названиваешь, он и догадался, и всыпал мне по первое число.
Молодые люди замолчали, и только их взгляды, направленные друг на друга, говорили многое.
«Получил»? – как бы спрашивали глаза Иры.
«Но я же не знал»! – оправдывался Виктор.
Вдруг Ира усмехнулась и показала Виктору на его ширинку.
Виктор, сидевший на кровати в позе «лотоса», не заметил, что его тренировочные штаны порваны в этом месте, причем дыра была довольно большая, и через нее проглядывали трусы в цветочек. Парень покраснел и спустил ноги на пол.
– Не нервничай, – успокаивающе сказала Ира. – Похоже, тебе и впрямь, стоило бы жениться.
– Прости меня, – выдавил из себя Виктор. – Я не знал всего этого, и не мог догадаться. Мне, наверное, нужно было быть терпимее.
– Наверное, – Ира допила свое пиво. – Ладно, что было, то было. Мир?
– Мир! – ответил Виктор.
– Теперь ты все знаешь. Мне не хотелось это рассказывать. Есть в этом что-то постыдное. Но я живу дальше. Следующая моя цель – стать независимой, чтобы никто не мог меня просто так, когда ему захочется, выбросить на улицу или выпороть. Я всего добьюсь сама, только вот сейчас мне нужна небольшая помощь…
– Какая? – Виктор чувствовал себя последним дураком, ему было чертовски стыдно за то, как он вчера устроил Ире проверку и обвинил ее во лжи.
– Мне не с кем оставить Чуша. Можно, он поживет немного у тебя? Как только я смогу, то заберу его.
– Конечно. Пусть живет, я о нем позабочусь.
– Тогда, разреши мне вздремнуть? – Ира достала из своей сумочки зубную щетку. – А то я сегодня вообще еще не спала, глаза слипаются.
– Спи милая, спокойной ночи, – Виктор откинул одеяло и расправил простынь.
Когда Ира заснула, он прошел на кухню и долго сидел там, выкуривая одну сигарету за другой.
Сначала в его голову полезли какие-то нехорошие мысли. Может, это и не из-за него дядя отхлестал Иру ремнем? Может, тот узнал про ее связь с той лесбиянкой? А была ли эта лесбиянка вообще на свете? Теперь он понимал, что Ира умеет исказить реальность в своих рассказах. И кто был у нее в гостях этой ночью? Опять лесбиянка или две, три лесбиянки? Ее рассказы… Но как бы красочно она не могла сочинять, синяки на ее ногах были красноречивее. Бедняжка, а тут еще он со своим кольцом!
Виктор открыл форточку и вдохнул морозного февральского воздуха. Шум проносящихся где-то вдалеке поездов наполнял ночь монотонным, успокаивающим гудением.
Родители запретили ей не только выйти замуж, но и встречаться с парнем. В этот момент Виктору показалось, что сейчас ему необходимо изменить свое поведение: надо стать для Иры не просто ее парнем (нелегальным от родителей), а лучшим человеком в ее жизни. Пусть ей станет с ним так же спокойно, как ему от шума этих поездов. В глубине души он надеялся, что она все же будет с ним.
Виктор почувствовал, как его захватывает новая волна любви и теплых чувств к этой девушке.
И потянулась, что называется, жизнь.
Ира почти исчезла на несколько месяцев. Слава богу, она напомнила ему расписание ее смен в аптеке, и Виктор мог застать девушку на работе. Со старой квартиры она переехала, по ее словам, в комнату, которую сдавала бабушка-пенсионерка. Вместе с квартирой пропал и городской телефон. Она ему, правда, позванивала, от подруг, или еще от кого, но, вот, ей самой, даже на мобильник, было дозвониться невозможно.
– Хоть бы к собаке разок – другой заехала, – говорил ей Виктор через окошко аптечного киоска. – Привезла бы ему что-нибудь вкусненькое.
– Некогда, – отвечала Ира. – Кроме как здесь, я еще на двух работах теперь работаю: продавщицей косметики на полставки устроилась, и по выходным домработницей в одну богатую семью.
Чуш добросовестно охранял его квартиру в замен на кормежку и выгуливание. Виктор научился чесать собаку металлической расческой, что псу, с такой густой и длинной шерстью, было просто необходимо. Как только Чуш замечал в руках нового хозяина эту расческу, то ложился на пол и подставлял брюхо, – то, что требовалось прочесать в первую очередь. Во время чесания пес чмокал языком и дрыгал то одной, то другой лапой, словно пытаясь помочь. Весь его вид в такие моменты говорил о том, что он на вершине блаженства.
Пожив с Чушем некоторое время, Виктор заметил одну особенность. Где-то на третий или четвертый день пребывания в его квартире, пес перестал бояться кашля и уже не уходил в прихожую с поджатым хвостом.
«Что же за изверг там был, так запугавший собаку»? – думал по этому поводу Виктор.
Сменились времена года. У Иры приближалась осенняя сессия.
Сам Виктор посетил свой университет летом, – так составили расписание. Собаку ему оставить было не с кем, Ира с нежеланием взяла Чуша к себе на пару недель, объясняя свою неохоту возможным недовольством бабушки, то есть пожилой хозяйки квартиры, у которой она сняла комнату.
Для сессии Ире нужны были работы: рефераты и курсовые. Естественно, с ее занятостью, ей было некогда их делать. Она пришла к Виктору и слезно просила помочь ей в этом. Еще девушка намекнула, что у нее не хватает денег, чтобы заплатить за обучение в институте. Виктор сделал ей работы и дал деньги, хотя видел, что девушка много тратит на свои маникюры, фитнес-клубы и прочее, созданное для девиц, явно не ее положения. Как-то раз он даже упрекнул ее в расточительности, правда, – в пустую, видимо у Ирины это было уже сформировавшейся чертой характера; деньги у нее не задерживались, сколько бы она их не зарабатывала.
Ира сдала сессию, и опять началось то же самое: ее работа, работа и еще раз работа.
Единственное, что утешало, – девушка стала заходить к нему в гости. Правда, эти встречи были какими-то странными. Она просто приходила, давала указания, чем именно и как кормить ее собаку, что нужно помыть и что убрать, смотрела телевизор, спала, кушала (кстати, Виктор научился неплохо готовить). В остальном, стоял полный штиль, – ни ласкового слова, ни доброго взгляда в его сторону, ни поцелуя. Виктору было не жалко ее покормить, сделать за нее институтские задания, даже постирать ее вещи (он гордился своим новым приобретением – стиральной машиной-автоматом), однако, чувствовал, что внутри него, к этой девушке, накапливается мощный заряд отрицательной энергии.
Наконец, не выдержав, он вывел ее на откровенный разговор.
– Ирочка, – начал Виктор во время одного из ее визитов, – я хочу немного разобраться в нашей жизни. Можем мы обсудить кое-какие проблемы?
– Слушаю, – откликнулась Ира.
– Я тебя люблю и очень стараюсь подарить тебе радость…
Ира включила телевизор и отвернулась от Виктора. Парень ощутил, как от этого ее действия кровь прилила к его лицу. Он разозлился.
– Но, ты как-то непонятно ведешь себя по отношению ко мне. Если говорить кратко, то получается, что я для тебя делаю, по мере своих сил, почти все, а ты – ничего.
– А, что, у нас товарно-денежные отношения? – обернулась на мгновение к нему Ира. – За твою любовь мне надо чем-то платить?
– Ты неправильно все понимаешь, – Виктор почесал лоб. – Любовь бывает не «за», а «ради». Не путай, пожалуйста, две этих приставки. «За» – приставка холодная, а «ради» – одухотворена. Именно поэтому говорят: ради Бога, ради всего святого, ради любви… Я соскучился по твоей нежности. И вот, ты пришла, например, сегодня. Только, зачем?
Девушка уже не смотрела телевизор, а во всю таращилась на него.
– Я пришла к тебе отдыхать, – ответила она.
– Отдыхать? Пришла ТЫ. А почему мы не можем отдохнуть вместе?
– Не знаю.
– Наши отношения нарушаются. Я знаком со своими промахами и недостатками, но ты создаешь противоречий больше, и они мешают нам жить.
– И какие я создаю противоречия?
– Сейчас между нами нет секса, хотя, признаюсь, меня к тебе влечет, – продолжал Виктор. – Однако не думай, что ты свела все лишь к элементарной дружбе. У нас не дружба, а романтические отношения, просто они нарушаются, так как нарушены их функции. Хочешь, разберем все это?
Ира кивнула.
– Итак, во-первых, романтические отношения заключаются в выполнении влюбленными некоторых функций, подчеркну – обоими. Нарушение романтических отношений – это такие особенности жизнедеятельности влюбленных, которые затрудняют или препятствуют выполнению ими указанных функций. Во-вторых, давай посмотрим, насколько мы выполняем наши функции. Первая функция, – эмоциональная, – удовлетворение влюбленными потребностей в симпатии, уважении, признании, эмоциональной поддержке и психологической защите. Я всегда готов помочь тебе в трудную минуту, ты для меня – лучшая девушка на свете, а ты относишься ко мне потребительски, по-моему, даже не уважаешь. Вторая функция, – духовного, культурного общения, – удовлетворение потребностей в совместном проведении досуга, взаимном духовном обогащении. Признай, Ира, мы уже почти не разговариваем. И тем более не планируем наше свободное время, чтобы куда-нибудь вместе съездить или сходить. Наконец, третья функция, – сексуально-эротическая, – удовлетворение сексуально-эротических потребностей. Я всегда буду помнить тот день с тобой, когда мы сначала встретились в парке и… ну, сама знаешь. Но потом ты свела эту функцию на нет.
– Ты, прямо, как лекцию читаешь, – встрепенулась Ира, выражение лица которой свидетельствовало о ее негативном настроении по отношению к теме разговора. – Заканчивай.
– Хорошо было бы на этом остановиться, только вот не выйдет, – развел руками Виктор. – Оказывается, ты, не осознавая, выбралась из просто романтики и вклинилась в отношения семейные. По крайней мере, функцию, – уже семейную, – ведения домашнего хозяйства, я, по твоей воле, выполняю.
– Но это же твоя квартира, – сказала Ира.
– А вот это хозяйство в ней – твое, – указал Виктор на мирно спящего на паласе Чуша. – Я, правда, склонен думать, что тут выполняется какая-то средняя семейная функция, – между функцией ведения домашнего хозяйства и функцией воспитания детей. Ты, вроде, любишь свою собаку, но жестоко бросила его здесь со мной. Знаешь, как он скучает по тебе? Когда ты уходишь, он несколько часов лежит возле закрытой двери, и когда я прохожу мимо, смотрит грустно – грустно, словно вопрос задает: почему она ушла, ведь я ей так предан?!
– Как только я смогу, я заберу его у тебя.
– Опять ты отдаляешься, – Виктор тяжело вздохнул. – И помни о различии понятий «за» и «ради». Иначе мне становится обидно. Даже с Чушем у нас взаимодействия больше. Я его кормлю, выгуливаю, а он облаивает всех, кто слишком близко подойдет к моей двери.
– А я? – Ира издевательски взглянула на него.
По этому взгляду Виктор понял, что до девушки его слова не доходят, она играет с ним. Он не хотел ругаться, но все же произнес:
– А что ты? Или ты хочешь спросить, что ты делаешь в ответ на мои действия? Это тебе нужно отвечать, а не мне.
– Я? Ем! – теперь Ира пыталась превратить зарождающийся скандал в глупую шутку.
– И еще испражняешься иногда.
– Мог бы и без таких подробностей, – девушке явно не понравилась его последняя реплика, она была обескуражена ей.
Потом они еще долго сидели перед включенным телевизором. И он, и она не столько смотрели его, сколько думали, каждый о своем.
Вскоре Виктор принял очередное важное решение. Как он заметил, жизнь вообще состоит из выборов и решений. При этом выбирать часто приходится в ситуациях неопределенности. Сейчас ему тоже не хватало фактов, чтобы порвать с Ирой, но он решил – дальше так продолжаться не может. Его устремление стать для нее не просто парнем, а лучшим человеком на свете, – не возымело успеха. Все разбилось о невидимую преграду внутренних психологических барьеров девушки, множившихся с каждым днем. Виктор уже хотел сказать Ире о своем намерении больше никогда не видеться с ней, но к нему она заходить перестала, у нее на работе было неудобно, – постоянно мешались то ее начальник, то покупатели, и даже телефон оказался плохим помощником, – на телефонные звонки она упорно не желала откликаться, SMS – игнорировала (хотя в текстовых сообщениях парень не писал ей о своих намерениях, – это надо было сказать лично).
Такая ситуация продлилась довольно долго. Настолько долго, что Виктор немного усмирил свой пыл. В итоге ему в голову пришла идея не напрямую высказывать Ире свое решении, а игнорировать ее (подобно тому, как эта особа сама игнорировала его, к примеру, – звонки), чтобы она, рано или поздно, поняла – в его жизни ей больше нет места. И вот, когда Виктор еще раз заехал к девушке в аптеку, он предупредил ее, что из-за надвигающейся зимы (надо же, как не заметно пролетели весна, лето и почти вся осень!), собаке необходимо переселиться к ней. Объяснялось все просто. В это время года у него возможны задержки на работе из-за снегопадов, парализующих автомобильное движение, из-за связанных с ними аварий, а Чуша, – хочешь – не хочешь, – надо выгуливать. Отчасти все сказанное являлось правдой, но только отчасти. Главное, Виктор хотел избавиться от единственного, что связывало теперь его и Иру, – от пса. В данный момент ему показалось глупым ждать, пока эта девушка закончит институт, и ей разрешат выйти замуж (а самое главное, когда у нее появится хоть немного мозгов в голове и теплоты в сердце). В нем росла уверенность – надо искать другую.
10
И другая девушка встретилась. Правда, не сразу. До нее Виктор познакомился то там, то сям с несколькими особами, но никакой симпатии они у него не вызвали.
Новую его подругу звали Юля, и они повстречались банальным образом.
Однажды, в налоговой инспекции, когда Виктор искал необходимый кабинет, где должен был отчитаться об уплате подоходного налога, он встретил девушку с подобной проблемой.
– Вы не знаете, где находится кабинет № 13? – помнил Виктор свой тогдашний вопрос, обращенный к Юле (про себя он в тот момент отметил, что она чертовски хороша).
– Я сама его ищу. Вы тоже по поводу налога на доходы физических лиц?
– Да, точно, – поддакнул Виктор. – Может, поищем его вместе? Вы не против? Меня зовут…
Оказалось, дверь кабинета скрылась за толпой стоящих перед ним и ожидающих своей очереди людей. В очереди Виктор и Юля долго беседовали, шутили, а потом обменялись телефонами и договорились встретиться на следующий день, вечером.
Вечером следующего дня они заняли столик в одном из центральных кафе и Виктор, очень довольный присутствием рядом с ним симпатичной, обаятельной девушки, наконец, забыл об Ире.
– А ты, когда меня увидел, сразу решил со мной познакомиться или нет? – спросила его Юля.
– Нет, не сразу. Сначала у меня вообще на какое-то мгновение возник страх, захочет ли такая красавица, как ты, общаться со мной, а если и захочет, то, наверняка, лишь для того, чтобы было с кем поговорить в очереди и не скучать, – ответил Виктор. – К тому же, я почти не надеялся, что ты свободна, то есть, у тебя нет друга.
Девушка смущенно улыбнулась. У нее были светло-русые волосы, большие голубые глаза и симпатичнейшее круглое личико. Короткие, обтягивающие джинсики, модельные сапожки на высоком каблуке и стильная кофточка подчеркивали ее аккуратненькие девичьи формы и делали неотразимыми стройные ножки. Она не была полной, даже намека на полноту не присутствовало. Но, в ней реализовывались задатки истиной природной красоты. Такие, как она, обычно уже в 14 лет выглядят сексуально и соблазнительно.
– Друзья мои остались далеко, ведь я приезжая, в Череповце всего пару месяцев, – поддержала она разговор.
– Приезжая? А откуда? – поинтересовался Виктор.
– Из Архангельска.
– Ого! У нас-то какими судьбами?
– Меня сюда папа позвал.
«Северная красавица», – подумал Виктор.
По сравнению с Юлей, Ира, которую он, еще совсем недавно, считал очень симпатичной, теперь казалась ему сухофруктом.
Тем временем Юля продолжала:
– Мои родители развелись, когда мне было десять лет. Я, мой младший брат – Федя и мама остались в Архангельске, а папа уехал обратно к себе на родину, – сюда. Не знаю, почему он расстался с мамой, но меня он любит. Когда узнал, что я техникум окончила, а я окончила торговый техникум, или колледж, как он сейчас называется, позвонил мне. Что ты там, дескать, мерзнешь, говорит, я у вас, на стройке вкалывал, – он у меня строитель, знаю, насколько там холодно, даже летом температура выше двадцати пяти градусов никогда не поднимается. Работу у вас найти тоже сложно, и платят мало. Езжай, предлагает, ко мне. Он тут закончил отстраивать новое здание продуктового рынка. Один человек, который владеет теперь на этом рынке булочной, там, кстати, хлеб и пекут и продают тут же, – его хороший знакомый, – устроил меня к себе технологом пекарни. Ведь меня из колледжа выпустили как технолога общественного питания.
– Повар на все руки! – присвистнул Виктор.
– Почти, – смутилась девушка, – Так я здесь и очутилась. Работаю, живу в семье у папы, у них детей нет. А ты местный?
Виктор поведал о себе. Все, как есть, соврал лишь в том (хоть и укорил себя за это раз десять), что приехал сюда жить в бабушкину квартиру, доставшуюся ему по наследству.
Потом у них был долгий вечер. Они гуляли, рассказывали друг другу о своих вкусах, интересах, зашли в кинотеатр, посмотрели анонс фильмов на предстоящий месяц и запланировали через два дня посмотреть здесь какой-то фантастический ужастик, обещавший необычайное зрелище.
Проводив девушку и, вернувшись, домой, Виктор почувствовал, что обрел давно потерянное ощущение счастья.
Счастье длилось ровно до того момента, пока не позвонила Ира.
– Не сможешь нам помочь? – спросила она.
– Что случилось на этот раз? – насторожился Виктор.
– Я завтра работаю сутки, а Чушу нужно к ветеринару. Его здорово покусали.
– Кто? – испугался Виктор, пес ему нравился.
– Собака, естественно, не человек же. Овчарка. Ты ведь знаешь, Чуш добрый, но когда почует самца, как тогда ротвейлера, в которого ты стрелял, тоже в бой начинает рваться. Было скользко, я упала и поводок выронила.
– Ладно, можешь не объяснять, – оборвал ее Виктор. – Скажи лучше, в каком состоянии Чуш?
– У него рваная рана на шее. Нам теперь нужно утром и вечером ездить в ветеринарную лечебницу. Ему там делают промывание перекисью водорода, укол антибиотиков, мажут мазью, чтобы гной из раны вытягивало, и повязку накладывают.
– А гной-то почему? Большая рана?
– Я сначала ее не заметила. Разве под его шерстью что-нибудь разглядишь? Поэтому прошло дня три – четыре, прежде чем я ее обнаружила, – по загноению. Он сейчас, бедный, еле ноги таскает.
Виктор пораскинул мозгами.
Ире он так и не сказал, что больше с ней не будет встречаться, а она, видимо, до сих пор считала его своим парнем (подкаблучником).
Но сейчас было не тактично объяснять ей, насколько изменилась ситуация. К тому же, у нее оставались ключи от его квартиры.
– Ладно, приводи его, я сделаю все, что смогу, – произнес Виктор.
– Спасибо. Я люблю тебя! – возликовала Ира.
«Лучше бы не говорила последних слов»! – завопило сознание Виктора.
Чуш действительно был вялый и больной. Когда Ира привела его, Виктор еле снял с него упряжку, за которую цеплялся поводок; пес испытывал сильную боль. На утро, одев пса, он решил в ближайшую неделю не снимать упряжь, дабы лишний раз не мучить животное.
Прошла эта самая неделя и пес понемногу, но начал выздоравливать. Мазь ему отменили, так как рана стала чистой и начала затягиваться.
– Чуш, на тебе все заживает, как на собаке, – смеялся Виктор, отмечая, что опять Ира их бросила.
Просила позаботиться о собаке в день, когда работает, а сама и не стремилась забрать пса назад вовсе.
Тем не менее, Виктор понимал, что эти Ирины выходки больше его не огорчают. Теперь у него была Юля. Не смотря на Чушину болезнь, он все-таки выбрался с ней в кино. Там показывали «Чужой против хищника». Юля испытала настоящий восторг. Потом она долго, взахлеб, рассказывала Виктору, что с детства интересуется всем загадочным, фантастичным и, даже, может быть, страшным, от которого мороз по коже или хотя бы мурашки идут.
В данный момент, неожиданно для себя, Виктор понял, что от своих увлечений надо возбуждаться, терять голову, чтобы огонь плясал в глазах, подобно тому, как сейчас он играл в прекрасных глазах Юли. Наверное, эта девушка задала ему определенную установку, из-за которой в его собственных зрачках тоже вспыхнула подобная искра, а Юля, чего лукавить, заметила ее. Их повлекло друг к другу, и тогда они впервые поцеловались, прямо на автобусной остановке, горячо и долго. Ее губы были сочными, подобно ягодам клубники, даже дыхание имело этот запах, благодаря жвачке с клубничным вкусом.
