Текст книги "Томный дух болотного зверя"
Автор книги: Роман Яньшин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц)
Рэй Стокер, как только услышал отданное ему распоряжение дежурить с четырех ночи до шести утра, сразу ушел в свою палатку и захрапел.
Не появился он и на крики Юли, созывающей участников экспедиции на обед.
Юля, обеспокоенная тем, что широколицый чудак останется голодным, дала сигнал об этом Куперу, но тот лишь махнул на данное обстоятельство рукой, одновременно запретив будить Рэя. Девушка осталась не довольна таким его распоряжением, однако не посмела ослушаться запрета начальника.
В общем, Стокера никто не видел уже несколько часов. Можно было подумать, – он и вовсе исчез, но тому мешало одно обстоятельство, – его храп не смолкал ни на минуту и звонко напоминал окружающим, что обладатель этого неприятного звука находится ни где-нибудь, а именно в лагере.
– А он наравне с нами деньги получает, или нет? – спросил Мишка случайно проходящего мимо него Купера. – Я о том, что если наравне, то не честно выходит. Мы – вкалываем, а этот тип дрыхнет.
– Успокойся. Он денег от меня вообще не дождется. У нас с ним своего рода натуральный обмен: транспорт, палатка, и прочее, что ему может понадобиться, – на его редкие услуги, – ответил Джон. – В остальном этот тип… получил мое согласие примкнуть к нашей экспедиции на болота, дабы провести здесь свое собственное исследование. Он – биолог.
– Биолог, значит, – задумался Баламут, а потом, целый день напролет стал шутить по поводу Стокерова храпа: – Видать, сильно притомился биолог-то, притомился!
Очевидно, он хотел насмешить кого-нибудь своим высказыванием.
Но смешными эти слова никто так и не посчитал. Может, действительно из-за отсутствия в них чего-то смешного, а, может, просто потому, что людям было некогда.
Чем занималась Юля, всем было известно, – запахи, которые доносились из кухни, говорили сами за себя (после обеда девушка принялась готовить ужин).
Лёга и Андрей, прежде всего, как следует, укрепили, поставленные вчера, – на скорую руку, да еще в темноте, палатки, а затем перенесли в каждую, согласно их принадлежности личные вещи участников экспедиции. Любую палатку Андрей, при этом, комплектовал запасными упаковками батареек для «казенных», то есть – Куперовских фонарей карманного типа, которые члены исследовательской группы разобрали, по мере надобности, еще вчера.
Баламут крутился вокруг Лёги с Андреем, больше мешая им, чем помогая. Пригодился он ребятам, только когда парни занялись сооружением такой необходимой постройки, как туалет. Пока Лёга орудовал обухом топора и гвоздями, сшивая доски в необходимые щиты, Мишка уже вырыл саперной лопатой глубокую выгребную яму.
– Ты где это так научился копать? – в изумлении воскликнул Андрей, когда увидел его творение.
– Позапрошлым летом два месяца на городском кладбище подрабатывал, – ответил Парфенов.
Завершилось все триумфальным приделыванием двери к этой постройке. Благо в здании полуразвалившегося лесопильного цеха было достаточно дверей, и позаимствовать ее оттуда, прямо с навесками, не составило труда.
Отдыхая после этого «подвига», ребята вспомнили, что не все они присутствовали сегодня у колдуньи в поселке. Лёга вкратце рассказал Андрею и Мишке, что было у старухи в Конино, и какие еще страхи она поведала участникам экспедиции относительно их дальнейшего продвижения в топи.
Виктору с Алексеем, тем временем, тоже хватало дел: подкачать колеса автомобилей, установить ранее мешавшийся, а сейчас, возможно, – необходимый шнорхель [24]24
Шнорхель – специальная труба, с помощью которой воздухозаборник вездехода выводят как можно выше, – над капотом или даже над крышей автомобиля, чтобы в двигатель не «захлебнулся» при преодолении водных преград (примечание автора).
[Закрыть]на вездеход. Конечно, вездеход, как основная «ударная» единица, требовал и другого внимания. В частности, необходимо было проверить у него работу электролебедки и смонтировать на крыше прилагающуюся в комплекте обвеса для покорителей бездорожья фару – искатель, которая была способна, благодаря управляемому вращению на шаровой опоре, освещать пространство в любом направлении вокруг машины.
Бэн, Ананьев и Купер сгрудились около передвижной лаборатории и что-то «колдовали» возле компьютера.
Так все продлилось до самого вечера.
5
После ужина (который, подобно обеду, Рэем оказался проигнорирован), Купер объявил отбой, и люди начали расходиться по палаткам.
Ананьев хотел последовать примеру остальных, но ощутил острую боль в груди, буквально пригвоздившую его к стулу, на котором он только что сидел за обеденным столом во время принятия пищи. Пытаясь дождаться момента ослабления этой боли, старик медленно вдыхал и выдыхал чистый лесной воздух, глядя, как рядышком весело горит зажженный ребятами костер.
– Борис Михайлович, а вы чего спать не идете? – спросил его Лёга, готовящийся начать свое дежурство.
– Да так, вечер хороший, решил воздухом подышать, – схитрил старый ученый.
«Схитрил-то – схитрил, но себя, ведь, не обманешь!» – Ананьев незаметно сунул под язык таблетку валидола, который ему удалось сегодня раздобыть из аптечки, которая была прикреплена к брезенту его палатки.
Собственно, все палатки в лагере комплектовались аптечками. Так, очевидно, создатели этих туристических принадлежностей, заботились об будущих владельцах подобных вещей. Ведь, кто станет покупать палатку? В основном – охотники и рыболовы, а там, где они бывают, может случиться всякое. К тому же, подобная стратегия освобождала этих людей от необходимости брать с собой в поход отдельную аптечку, способную, в отличие от вшитой прямо в брезент пластиковой коробки с лекарствами, стать обузой, или, по разным причинам, пропасть, затеряться. На этом-то сам Ананьев, полностью понадеявшись на заботу производителя о своих клиентах, и прокололся, ибо валидола в «нагрузочных» медицинских наборах присутствовало крайне немного. Он, конечно, мог попросить отдать ему таблетки с такой надписью, из своих аптечек, молодых членов экспедиции (тем-то наверняка они не понадобятся), – тогда их будет достаточно, но это значило открыть перед людьми свое уязвимое место…
Черт! Надо было вообще сделать это лекарство своим верным попутчиком всегда и везде еще с того самого момента, как случился сердечный приступ на даче под Питером.
Но применительно к себе люди, зачастую, используют наплевательское отношение. К себе и к своему сердцу…
Сердце. Конечно! То лицо в колодце до кондрашки доведет… Затем эта девка на кладбище… Напугала до потери пульса, стерва! От такого любой «мотор» сбои даст.
– Да, воздухом подышать, – еще раз повторил Борис Михайлович.
– Ну, дышите, – Лёга подбросил в костер несколько поленьев. – Только не засиживайтесь, а то вид у вас – не очень…
Ананьеву хотелось спросить парня, что означает – вид – не очень, но решил не акцентировать внимание окружающих (даже таких, как Олег) на себе. Постепенно его воображение и само нарисовало ему, как он сейчас выглядит: бледный, напряженный, одним словом – какой-то не такой, как нужно.
Невдалеке, возле «финского» домика, щелкал на клавиатуре компьютера Бэн.
– Он чего, сегодня опять пол ночи спать не будет? – хмыкнул Лёга.
– Бэн? – уточнил Ананьев.
– Ну а кто же еще? – Лёга пошевелил угли костра длинной палкой, и новые поленья, переняв от них жар, вспыхнули ярким пламенем. – Я вчера с четырех до шести дежурил. Так этот очкарик, лег только когда я заступил!
– Наверное, у него хорошо развита такая индивидуальная особенность организма, как небольшая потребность в отдыхе. Петр I-й, например, как говорит история, тоже спал всего по пять часов в сутки.
– А я, вот, по пять часов спать не могу, – зевнул Лёга. – Иначе весь следующий день буду, – как муха сонная.
– У меня, примерно, так же, – Ананьев почувствовал, что таблетка валидола под языком стала действовать.
И, хоть это действие только начиналось, все равно, ощущение боли в груди, немного, но утихло. Лекарство оказало успокаивающее влияние. Как ответ на успокоение, веки старого преподавателя, вдруг, дрогнули и стали сами собой закрываться.
– Пожалуй, я все же переоценил свои возможности. Надо прекращать дышать воздухом и идти баиньки, – улыбнулся Борис Михайлович, вставая, наконец, с раскладного стула.
Лёга пожелал ему спокойной ночи, после чего продолжил заниматься костром.
Ананьев прошел мимо палатки, в которой расположились Виктор с Юлей и, расстегнув полог в свое «жилище», прямо не раздеваясь, плюхнулся в спальный мешок.
– Кто это там шагал только что? – спросила Юля.
– Борис Михайлович, – отозвался Виктор.
Шаги Ананьева немного отвлекли их от тихого разговора о «наболевшем», который они вели между собой, и не хотели, чтобы его услышали посторонние.
– Откуда ты знаешь, что там был именно Борис Михайлович? – удивилась Юля.
– У него походка такая, – шаркающая, вразвалочку.
– Ладно, следопыт. Это не столь важно, кто там ходит. Главное, что теперь он достаточно далеко, и не сможет разобрать наш шепот. Продолжим обсуждать то, о чем мы говорили? Кстати, о чем была моя последняя фраза?
– Ты жаловалась мне, что старуха сегодня утром очень напугала тебя своими рассказами, – продекламировал Виктор. – Теперь тебе страшно за нас. А тогда, когда меня нет рядом, у тебя, и того хуже, – мурашки по коже бегут, и всякие нехорошие мысли в голову лезут.
– Вот-вот, – подхватила Юля. – Не знаю, как ты, а я бабе Маше – верю. Но, если все, о чем она сказала, действительно существует, надо бежать отсюда, без оглядки! Согласись, это не только моя мысль. Помнишь, ту продавщицу из магазина в Конино? Она тоже советовала нам быстрее уходить с болота, если там окажемся… А нам, ведь, предстоит там побывать… Может, и правда уедем? Витя, мне очень – очень страшно. Сердцем чувствую: топь – не хорошее место, погубит она нас!
– Брось глупости говорить, – сказал парень.
– Почему, – брось? Да еще глупости!? Вдруг, это не глупости, а предчувствия?
Виктор вздохнул.
– А как же деньги, Юль? – с болью в голосе произнес он. – Уедем – не видать нам долларов! Соответственно, не видать и друг друга. Забыла уже, как мы с тобой пол года не виделись? Ты опять отправишься в Архангельск, а я буду по-прежнему околачиваться в Череповце, проклиная все вокруг. Нет, Юленька, нам теперь одна дорога, – пройти с господином Купером тот путь, который он наметил, и получить гонорары. Вот тогда и возвращение будет в радость. С жильем для твоей матери и брата разберемся…, сами жизнь другую начнем, ребенка заведем… Ты, ведь, хочешь ребенка?
– Хочу, – всхлипнула Юля.
– И что это значит? – Виктор обнял ее и поцеловал в нос.
– Это значит… нам нужно…, – Юля всхлипнула громче. – Остаться и продолжать работу. Ты прав. Извини меня за мою слабость. Наверное, я слишком впечатлительная…
– Не плачь, все будет хорошо, – парень «побаюкал» ее немного.
– Сейчас это кажется таким далеким, недостижимым. Я имею в виду рождение детей, – продолжала Юля. – А ты бы кого хотел больше – мальчика или девочку?
– Не знаю, – пожал плечами Виктор.
– Ну а имя? Какое бы имя ты для них выбрал?
В темноте не было видно лица девушки, но Виктор понял, что та улыбнулась… сквозь слезы. Стремясь еще больше развеселить ее, он выдал:
– Если родится мальчик, назовем его Гвидон! Гвидон Викторович, – как тебе? Если будет девочка, станет Марфой! Марфа Викторовна – тоже неплохо?!
Юля с шутливым недовольством ударила его кулачком в грудь и заявила:
– Я серьезно!
Виктор немного посмеялся и ответил Девушке:
– У них будут хорошие имена.
Они обнялись и долго-долго лежали так, слушая, как невдалеке потрескивает костер, меж деревьев гуляет ветер, а где-то далеко, в чаще, вздыхает филин.
6
Костер сжирал одно полено за другим, извергая в прохладу ночи мощное пламя, освещающее почти всю поляну.
Минута текла за минутой, час за часом.
– Толку от этого огня мало, – кивнул в сторону костра Лёга Стрельцов, увидев вылезающего из своей палатки Андрея.
– Почему? – спросил тот, сменяя Лёгу на посту.
– Да если к нему передом сидеть, – рожу и брюхо раскаливает, а спине с задницей, – холодно. Повернешься – все наоборот, – нос мерзнет, а жопа – в мыле!
– Тебе все не так, – буркнул Мишка Парфенов, тоже покидающий свое спальное место.
– Баламут, а ты еще куда?! – сдавленно крикнул на него Лёга.
– По нужде! – отрезал Мишка. – Надо же использовать то, над чем мы сегодня мучились?!
– Фонарь захвати, а то, без света, провалишься еще куда-нибудь, – предупредил его Андрей.
– Ничего, мимо рта – не пронесет, – гоготнул Лёга.
– Как смешно! – передразнил Стрельцова Мишка, после чего показал ему язык.
Лёга вскочил с бревна, на котором до этого сидел и, вытаращив глаза, помчался за Баламутом.
Мишка прибавил шагу, но не особо стремился выиграть в этой гонке. Он знал, что тумака от Лёги, за показ тому языка, было не избежать. Даже, закройся он сейчас в туалете, это бы его не спасло, – Стрельцов непременно дождался бы удобного случая для оплеухи, когда он покинет уборную.
– Вот тебе! – отвесил ему затрещину Лёга, после чего направился к своей палатке.
– А-я! Больно ведь. Твое счастье, что я в нужник хочу, а не то…, – почесал ушибленный затылок Мишка.
– Чо ты сказал? – обернулся Лёга.
– Ничего, – на этот раз Мишка все же решил спрятаться в туалете.
Андрей стал следить за костром.
Через несколько минут сидения у огня, он пришел к выводу, что наблюдения Олега относительно тепла были правильными: возле пылающих головешек комфорта не ощущалось. Бок, повернутый от костра – мерз, а тот, который оказывался ближе к нему, наоборот, прожаривался, словно для вытапливания сала.
Вскоре к Андрею присоединился Мишка.
– Ты чего не дрыхнешь? – недовольно буркнул Солдатов.
– В туалете побыл, и спать расхотелось, – сделал тот кислую мину. – Около тебя посижу. Хоть, как говорится, очищу совесть, что эту ночь бездельничаю. Я, ведь, нынче – не дежурю, – на меня времени не хватило. Кстати, после тебя Алексей будет охранять или кто?
– Да, Лёха, а потом, к концу ночи, этот, кругломордый американец, – Андрей махнул рукой в сторону палатки Рэя Стокера. – Сегодня и его, почему-то на дежурство поставили.
– Эх, и хорошо здесь! – потянулся Мишка, устремив взгляд в бездонное ночное небо.
– Хорошо, – подтвердил Андрей, игнорируя досаду от плохого действия костра и оглядывая поляну. – Будто на пикнике.
– Но, знаешь, кое-чего для городских жителей, таких, как мы, тут не хватает, – щелкнул пальцами Баламут.
– И чего же, скажи на милость, нам не хватает? – Андрюха почувствовал в словах Баламута, что тот готовит ему ребус, однако, приняв это к сведению, дал тому возможность продолжить (по принципу: я тебя раскусил, и тебе меня уже так просто не подначить, хотя все равно валяй дальше, мне интересно, чем твоя ерунда закончится).
Мишка тут же расплылся в блаженной улыбке:
– Нам не хватает телевизора, чувак!
– Точно! – прозрел, вдруг, Андрей, понимая, что Баламут сумел-таки его «обскакать», сделав очень точное наблюдение.
И они оба, продолжая сидеть на заменявшем им лавочку бревне, страдальчески покачались из стороны в сторону, с ностальгией вспоминая «голубой» экран.
– Торчим? – спросил Мишка.
– От одних воспоминаний, – кивнул ему Андрей.
– Этот, видать, тоже торчит! – Баламут указал на Бэна, который им не то что бы отчаянно, но все же очень активно жестикулировал руками, чуть не сшибая маленькую «гирлянду» из ламп, установленную вокруг его рабочего места на открытом воздухе.
Андрей взглянул на тощего длинного парня в очках и глаза его расширились:
– Он не торчит, придурок, он нас к себе зовет.
– Ну, тогда, пойдем, глянем, чего ему надо, – предложил Мишка.
– Пошли! – Андрей вскочил с бревнышка и посеменил в сторону «передвижной лаборатории».
За ним, пыхтя, как паровоз, двигался Мишка.
Когда ребята подошли к Бэну, Андрей сразу сказал:
– Слушай, Бэн, мы знаем, ты по-русски, – ни бум-бум. Мы по-английски, – тоже. Я испанский все время, пока живу, учил…
– С пеленок по-испански лопочет, – хихикнул Баламут.
Андрей, собрав всю свою волю в кулак, чтобы проигнорировать насмешку Парфенова, продолжал объяснять Бэну, указав на Мишку:
– Этот фриц несчастный, из иностранщины, только по дойченски шпрехает, да и то хреново. Двоечник мелкий!
– Чего?! – возник, было, Мишка.
Но Солдатов не дал ему договорить:
– Бэн, я не представляю, что ты нам хочешь сообщить, но, в общем, при объяснении, пользуйся жестами, как питекантропы [25]25
Питекантроп – звено эволюционной цепи между животным и человеком (примечание автора).
[Закрыть]раньше делали.
– Так, если он русского не знает, разве до него дошло, о чем ты здесь толкуешь? – встрял Мишка.
– А мне – без разницы, – отшил его Андрюха. – Главное, я ему предупреждение сделал, а дальше пусть говорит с нами, как хочет. Я за это ответственности – не несу.
Но Бэн ничего говорить не стал. Он просто взял ребят за плечи и подвел к экрану компьютера.
– Смотри, первая телевизионная программа! – удивился Мишка.
– Точно, ОРТ! – подтвердил Андрей.
Бэн в это мгновенье нажал какую-то кнопку, и из установленных под ноутбуком динамиков тихонько зазвучал голос диктора; шли ночные новости.
– TV [26]26
TV – английское сокращение слова телевизор, телевидение (примеч. автора).
[Закрыть]– произнес Бэн, улыбаясь.
– Слуш, слуш! – возбужденно захрипел Баламут. – У тебя, ведь, спутниковое «ти-ви», да?
Он приставил к голове указательные пальцы, изображая рожки – антенны, и издал какие-то звуки, которые, очевидно, считал типичными для космической станции.
– Спьютник, да, спьютник. Москва, матрёшка, – еще больше заулыбался Бэн.
– Матрешку оставь себе, а нам включи лучше порнуху. Пор-ну-ху, – с помощью русского языка и, опять же, пальцев, пытался что-то сказать американцу Парфенов.
Бэн изобразил замешательство на лице.
– Пор-ну-ха, – еще раз повторил Баламут, от чего Андрей прыснул в кулак. – Экс-экс-экс…
Мишка прочертил носком ботинка по сухой земле три латинские буквы: ХХХ.
Бэна, казалось, осенило. Он быстренько пробежался пальцами по клавиатуре компьютера, и на экране появилась надпись: ХХХ. Дальше пошел фильм.
– Нет! – сморщился Баламут, и вновь обратился к Бэну: – Нам нужен не ХХХ [27]27
ХХХ – художественный фильм – боевик о крутом спец-агенте (примечание автора).
[Закрыть]с Вином Дизелем, а другой экс-экс-экс.
Бэн развел руками и включил обратно первую программу ОРТ.
Андрей, беззвучно смеялся над Мишкой, как говорится, до коликов.
Баламут же, казалось, готов был убить Бэна за его непонимание.
Очкастый парень, в свою очередь, чувствовал, что от него чего-то требуется, но уловить суть дела ни как не мог и, естественно, переживал по этому поводу. Теперь ему показалась глупой своя собственная затея с компьютером. Ну, уловил случайно в разговоре ребят (кстати, было далеко, мог и ошибиться) что-то похожее на телевизор (TV!), решил, – может это им нужно, а теперь… Лучшим выходом из сложившейся ситуации было – свалить в сторону, тем более для таких действий настала пора.
Продолжая улыбаться, – теперь – весьма бестолково, Бэн усадил Ребят перед экраном компьютера, и, показав на себя пальцем, изобразил то, как кладет на подушку руки, – ладонь к ладони, на верхнюю руку – голову, закрывает глаза и начинает похрапывать.
«Ну, сегодня ты пораньше решил спать завалиться», – подумал про него Андрей. – «Видать, решил чередование устроить: ночь без сна, – короткий отдых?!»
Бэн сделал еще один жест, указывая на свою палатку.
– Стой! – взвился Мишка. – Ты чо, нас так и оставишь смотреть эту мутотень?! Ведь можешь настроиться на какой-нибудь порно-канал! А?
– Оставь человека в покое. Не видишь? Он – спать пошел, – тихо засмеялся Андрей.
Бэн при этом, действительно, мирно удалился в сторону своего спального места. Секунду спустя за ним закрылся и палаточный полог.
– Черт! – выругался Баламут. – Ну, тогда и я пошел спать. А ты оставайся со своими «Вестями».
Он встал из-за компьютерного столика и зашагал к себе, в свое брезентовое укрытие, показав Андрею, как недавно показывал Олегу, язык.
– Парфенов, ты обнаглел совсем! – не громко произнес тот и чиркнул себе ногтем большого пальца по горлу, будто говоря: «Потом тебе – не жить!»
На это Мишка сделал ему еще более не приличный жест рукой и скрылся за палаточным пологом.
Андрей этот его жест, естественно, не одобрил, равно как и поведение тоже. Сам он был очень рад посмотреть хотя бы первую программу телевидения, без всякой порнухи.
За «Вестями» начался фильм. Так, – какая-то мелодрама, но за этим занятием часы дежурства пролетели незаметно. Андрюха и глазом не успел моргнуть, как ему на смену выполз из палатки Алексей, бубня:
– Быстрей бы меня тоже сменил этот… Стокер…
7
Виктор проснулся от неприятного укола в ухо. Он сонно отвесил себе легкую оплеуху и услышал знакомый, надсадный писк.
Писк на мгновенье удалился, потом опять начал приближаться, витая над его головой.
Парень зарычал и, сбросив с себя часть спального мешка, сел на корточки.
– В чем дело, дорогой? – заворочалась Юля, и палатку озарило слабое свечение ее наручных часов, на которых она специально включила подсветку, дабы посмотреть, что показывает циферблат. – Времени… пять утра… Точнее – пол шестого…
– Извини милая. Меня тут комар будит, – отозвался Виктор.
Подсветка часов девушки погасла, и палатка опять погрузилась в темноту. Можно было спать дальше. Но Виктору уже не спалось. К тому же комариный писк снова стал громче.
Парень затаился.
Комар рулил по палатке беспорядочно, но, тем не менее, с каждой секундой неотвратимо приближался к своей заветной цели, – теплому человеческому телу, в жилах которого текла горячая кровь. Последнюю, он, вероятно, чувствовал своим комариным нутром.
Виктор лежал, не шевелясь, и слушал, как дистанция между ним и летучим кровопийцей неотвратимо сокращается. Она сокращалась и сокращалась, пока, наконец, не исчезла совсем. Писк прекратился, и парень почувствовал, как насекомое село на его правую щеку.
«Наверное, сейчас крылышки облизывает, да хоботок распрямляет, сволочь!» – подумал он.
Виктор со всего маху шлепнул ладонью по своей щеке.
В голове зазвенело, но писк возобновился.
– Хватит себя колотить, дурашка, – послышался Юлин голос. – Ничего не поделаешь. Хорошо, хоть он всего один. В лесу их еще миллионы. Не уснули пока. Дай ему напиться крови, и он отстанет.
– Вот еще! Буду я ему давать кусать меня! – возмутился парень. – И, кроме того, места их укусов потом чешутся. Вообще насекомых, как водитель, – не люблю. Ты знаешь, что они – виновники огромного количества автомобильных аварий? Прикинь, – водитель – дальнобойщик едет на «Камазе», везет груз из точки А в точку Б, а в кабину его грузовика, во время погрузки, залетел комар, и теперь начинает над ним издеваться. Водила его отмахнет, тот, вроде, улетит, а потом опять: ззззз…ззззззз…ЗЗЗ! Мужик его снова шугнет, а комар в очередной раз: ззззз…ззззззз…ЗЗЗ!!! Водила, в приступе ярости, бросает руль и начинает комара по «Камазу» гонять: бум, бум, бум!
Юля тихонько засмеялась.
– Короче, если ты не хочешь, чтобы я этого комара стал по всей палатке дубасить, – Виктор натянул тренировочные штаны, – Тогда ничего не говори против моего сейчасошнего похода к машинам. Схожу, возьму средство от насекомых. В вездеходе, вроде, было.
– Ладно, иди, – по голосу Юли было понятно, что девушка широко улыбается.
Виктор вышел на улицу и поежился от ночного холода.
Оглядев поляну, парень увидел костер. В него были исправно добавлены свежие дрова, но дежурного рядом не наблюдалось.
Виктор смутно вспомнил, что в данный момент, вроде бы, очередь нести вахту выпадала на Рэя Стокера.
«Может, он в туалет пошел?» – подумал Виктор.
По крайней мере, скоро, это должно было выясниться.
Парень проследовал через поляну к короткой «Ниве», открыл бардачок, и вынул оттуда небольшой серебристый баллончик аэрозоля, на корпусе которого красовался схематично изображенный комар невероятных размеров, перечеркнутый двумя жирными линиями красного цвета.
Стараясь не хлопать дверцей, дабы не нарушать покой спящих, Виктор аккуратно закрыл машину и хотел уже, побыстрей, отправляться обратно к своей палатке, как вдруг увидел Рэя…
Стокер находился возле брезентового укрытия, которое занимал Купер. Его лицо, видимое Виктору только в профиль, украшала густая борода, имеющая длину не менее трех, а то и четырех сантиметров.
«Какого хрена?» – пронеслось у Виктора в голове. – «Еще позавчера Рэй был гладко выбрит! И сегодня утром этот хмырь щеголял всего-навсего средней небритостью. Потом он спал полдня… Так, это, что, выходит? За четырнадцать – шестнадцать часов у него отросла бородища, которую другие растят несколько месяцев?!»
Тем не менее, Стокер был всего лишь Стокером.
Это немного успокоило парня, и он даже сделал несколько шагов к американцу, – поприветствовать того на посту и, может быть, даже поинтересоваться секретом, – как ему удается настолько быстро удлинять растительность у себя на лице (уж не нацепил ли тот искусственную бороду, – ради прикола?).
Однако то, что случилось в следующую минуту, заставило Виктора остановиться и сжать зубы, – что б подавить в себе зарождающийся крик…
Рэй упал на четвереньки и начал избавляться от своей одежды, срывая ее с себя клочками. Под его рубашкой бугрились мышцы. Они катались, дрожали и расширялись, словно на поляне был не человек, а пластилиновая кукла, которую лепили невидимые руки. Но, мышцы были не единственным поразительным явлением в этой «композиции». Виктора ужаснуло то, что стало происходить с лицом Стокера. Челюсти Рэя выдвинулись вперед и клацнули волчьими клыками, щеки усохли и ввалились, уши – перекочевали на макушку.
Рэй сорвал с себя остатки тряпья. Его тело, лишь за какие-то мгновенья, покрылось густыми, черными волосами. Они будто не росли, а вылезали из его кожи…
Стокер некоторое время еще корчился на земле, щелкая челюстями. Он не кричал, не выл, как от боли, просто – корчился. Видимо, превращение не было болезненным, но являло собой серьезную метаморфозу, во время которой ему оказалось трудно контролировать и свои действия и то, что происходит вокруг.
Виктор продолжал немо наблюдать за всем этим.
Наконец, перед парнем предстало полностью завершенное существо. Подобрать ему название было трудно. Лично Виктор окрестил эту тварь вурдалаком.
Чудовище оказалось обезьяноподобным, но имело собачьи челюсти и обладало глазами… о господи!!! …без зрачков, наполненными непроницаемой чернотой… мраком.
«Глаза, наверное, прямо как у тех местных бородачей, одержимых бесом, о которых упоминала продавщица из магазина в Конино» – подумал Виктор. – «Кстати, чего она тогда там рассказывала? Вроде, те способны были напугать каким-нибудь фокусом, типа превращения своих глаз в угольно-черные бусины…»
Но тварь, стоявшая сейчас невдалеке от парня, вообще перестала быть человеком (даже бородатым), а ее глаза… не проделывали страшный фокус. Тьма, поселившаяся в них, по настоящему жила и дышала могильным холодом, изливая на все вокруг свое неприятие чего бы то ни было светлого и радостного.
Существо, тем временем, полностью обрело над собой контроль, и вплотную приблизившись к палатке Купера, раскрыло пасть с торчащими из нее клыками.
Глубоко в душе у Виктора возникло чувство, что сейчас должно произойти что-то очень-очень нехорошее, причем, если он хочет этому помешать, надо действовать без малейшего промедления.
– Эй, ты! – крикнул ему Виктор.
Вурдалак мгновенно обернулся на его оклик и хищно ощерил два ряда звериных зубов.
«Вот, ведь, собачья харя! Надо же было тебе превратиться в такого опасного страшилу именно сейчас, когда я свой травматический пистолет с собой не захватил, – дома он лежит, в шкафу, разряженный», – промелькнула у парня мысль.
Рэй-вурдалак невероятно быстро, используя все четыре конечности, передние из которых были массивны и хорошо развиты, словно руки гориллы, а задние – атрофированы, подобно лапам гиены, бросился на парня, капая слюной на землю со сверкающих в лунном свете клыков.
Виктор среагировал на нападение, скорей, бессознательно, чем осознанно. Прежде чем он успел подумать о чем-либо, его рука, сжимавшая аэрозольный баллончик, заключающий в себе противомоскитную гадость, сама взметнулась вверх и прыснула этими едкими химикатами прямо в приближающуюся морду вурдалака.
Чудовище тут же ослепло от попавшего в глаза яда, но, и, ослепши, продолжило свою атаку, в звериной ярости прыгнув на Виктора.
Парень, по-прежнему действуя на неком автопилоте, руководящем его движениями, отпрянул в сторону, уклоняясь от столкновения с зубастой тварью. Это его вряд ли спасло бы, – вурдалаку достаточно было развернуться и снова напасть на парня. Однако неимоверное жжение в глазах быстро доконало чудовище.
«Затормозив», вурдалак бешено потряс мордой из стороны в сторону, одновременно царапая ее когтистыми лапами. Боль, причиняемая химикалиями, видимо, была ужасна, ибо даже такое грубое и матерое создание не смогло обойтись без звуков, которые вылились из его глотки в форме переполненного мучениями низкого рева.
Рёв прокатился по близлежащим окрестностям, а вурдалак неожиданно припал к земле, заняв оборонительную позицию. Видимо, он ощутил, что слишком стеснен болью и потерей зрения. Ему явно не нравилось представлять собой довольно уязвимую мишень. Поэтому, не дожидаясь минуты, когда появится опасность больше, чем Виктор с баллончиком химикалий от комаров, зверь стремглав полетел в кусты. Через какое-то мгновенье чудовище уже растворилось во тьме ночного леса. Был слышен только удаляющийся хруст сломанных под тяжелыми ступнями веток.
Виктор, испытавший шок от произошедшего, и еще сильнее напуганный осознанием того, что чудовище может вернуться, когда продерет глазищи и обретет необходимое спокойствие, понял, что теперь настала самая пора для сдерживаемого ранее крика. В результате он истошно завопил на всю поляну:
– Господин Купер, ше-е-еф!!! Ребята-а-а!!!
Но его крик немного опоздал.
Произведенный Рэем шум и так заставил людей повыскакивать из своих палаток.
Алексей, Лёга, Андрюха, Мишка и Бэн едва успели накинуть на себя рубашку или майку. Их лица выражали крайнюю степень растерянности, тревоги и беспокойства.
Единственным человеком, кто, вроде бы, не переживал, оказался Джон Купер, – он покинул свое спальное место уже полностью одетым, с ружьем в руках и, как показалось Виктору, твердой решимостью во взгляде. Только, вот, что за решимость владела заграничным ученым, парень определить не мог. Да и некогда ему было разбираться, какие мысли имеет в голове этот американец, ибо сам он тут же побежал к палатке, в которой оставалась Юля.
Девушка в эту минуту расстегнула полог брезентового укрытия, и вышла ему на встречу.
Виктор обхватил ее обеими руками и тесно прижал к себе. Она сделала то же самое, без слов поняв чувства парня.
– Кто-нибудь объяснит, что за звериную хренотень мы только что слышали? – выдохнул Лёга, нарушив всеобщее молчание.
– Очевидно, нам придется спросить об этом Виктора. Ведь, только ему, похоже, удалось видеть произошедшее, – Купер опустил ружье стволом вниз и быстрым шагом приблизился к обеденному столу, за которым теперь происходили трапезы участников экспедиции.
