Текст книги "Анатомия Меланхолии"
Автор книги: Роберт Бертон
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 51 страниц)
Был уже поздний час. Гиппократ попрощался с философом, и, как только он пустился в обратный путь, его тотчас окружила толпа горожан, желавших узнать, какое впечатление произвел на него Демокрит. Он ответил им кратко, что, несмотря на присущее философу некоторое небрежение к своей одежде, телу и еде, мир не знал еще другого такого мудрого, ученого и честного человека, а посему они очень заблуждаются, объявляя его безумным[274]274
Siquidem sapientiae suae admiratione me complevit, offendi sapientissimum virum, qui solus potest omnes homines reddere.
[Закрыть].
Вот каково было мнение Демокрита о современном ему мире, и вот что было причиной его смеха, причиной, как видите, достаточно веской.
Olim jure quidem, nunc plus Democrite ride;
Quin rides? Vita haec nunc mage ridicula est[275]275
E. Graec. epig. <Это двустишие, как указал Э. Бенсли, Бертон нашел в антологии греческой поэзии, а кто перевел его на латынь, не установлено.>
[Закрыть].
Раньше не зря, Демокрит, над людьми ты смеялся, а ныне
Больше б еще ты для смеха поводов в жизни нашел.
Никогда не бывало столько поводов для смеха, как сейчас, не бывало столько глупцов и безумцев. Но не один лишь Демокрит окажет нам услугу в осмеянии нынешнего времени; «нам надобен теперь Демокрит, который бы посмеялся над самим Демокритом»[276]276
Plures Democriti nunc non sufficiunt, opus Democrito qui Democritum rideat. – Eras. Moria. [Многим сейчас недостает Демокрита, необходим Демокрит, который бы посмеялся над самим Демокритом. – Эразм. Похвала Глупости <гл. XLVIII; у Эразма сказано, что для осмеяния глупостей надобны тысячи Демокритов; имя смеющегося Демокрита упоминается на страницах знаменитой книги Эразма неоднократно>.]
[Закрыть], чтобы один шутник проезжался по поводу другого, один глупец зубоскалил над другим; мы нуждаемся теперь в исполинском Стенторе-Демокрите{228}, таком же огромном, как Родосский колосс{229}. Ведь нынче, как говаривал в свое время Сарисбюриенсис[277]277
Polycrat. lib. 3, cap. 8, et Petron. [Поликрат, кн. III, гл. 8 <см. прим. 75> и Петроний.]
[Закрыть]{230}, весь мир валяет дурака; у нас теперь новый театр, новое представление, новая Комедия ошибок{231}, новая труппа лицедействующих актеров; Volupiae sacra{232} [обряды богини удовольствий] (как остроумно придумал в своей «Апологии» Калькагнин{233}) справляются по всему миру, и все участвующие в них актеры – безумцы или глупцы, ежечасно меняющие свои нравы, или перенимающие те, что идут им на смену[278]278
Ubi omnes delirabant, omnes insani, etc.; hodie nauta, cras philosophus; hodie faber, cras pharmacopola; hic modo regem agebat multo satellitio, tiara, et sceptro ornatus, nunc vili amictus centiculo, asinum clitellarium impellit. [Когда все сумасбродствуют, все безумны и т. д.; сегодня он моряк, а завтра уже философ, сегодня – мастеровой, а завтра – лекарь-шарлатан, а тот, кто лишь недавно повелевал многочисленными подданными и был украшен тиарой и скипетром, ныне в жалком рубище погоняет навьюченного ослика.]
[Закрыть]. И в этих Volupiae ludis [увеселениях Волюпии] тот, кто сегодня моряк, завтра, глядишь, уже аптекарь, а тот – одно время кузнец, а другой – философ; король сейчас при короне, в мантии, со скипетром и со свитой, а вскоре он, как обычный возчик, погоняет нагруженного поклажей ослика, и тому подобное. Будь Демокрит жив сегодня, он увидел бы странные перемены – новое собрание фальшивых личин, фанфаронов, Куманских ослов{234}, лицедеев в масках, ряженых, нарумяненных марионеток, показной мишуры, фантастических призраков, шарлатанов, монстров, вертопрахов, мотыльков. И сущность многих из них и в самом деле такова (если только справедливо то, что я читал)[279]279
Calcagninus, Apol. [Калькагнин. Апология.] Chrysalus e caeteris auro dives, manicato peplo et tiara conspicuus, levis alioquin et nullius consilii, etc. Magno fastu ingredienti assurgunt dii, etc.
[Закрыть]. Ибо когда в древности праздновали свадьбу Юпитера и Юноны, на торжество были приглашены не только боги, но и многие знатные люди. В числе последних явился и персидский царь Хризал, разубранный в золототканые одежды, в роскошной мантии, с величественной осанкой и в сопровождении непомерно пышной свиты, хотя в действительности это был сущий осел. Его появление было до того великолепным и торжественным, что боги встали, дабы освободить ему место: ex habitu hominem metientes [ведь они судили о нем по одежде]; но Юпитер, догадавшийся, с кем он имеет дело, что это никчемный, капризный и праздный малый, превратил его и всю его свиту в мотыльков[280]280
Sed hominis levitatem Jupiter perspiciens, At tu (inquit) esto bombilio, etc., protinusque vestis illa manicata in alas versa est, et mortales inde Chrisalides vocant hujusmodi homines. [Но Юпитер, разглядев легковесность этого человека, сказал ему: А ты, будь трутнем (жужжащим насекомым), – и тут же его длинный плащ превратился в крылья, и с тех пор смертные зовут такого рода людей хризалидами.]
[Закрыть], каковыми они, насколько мне известно, остаются и поныне, порхая там и сям в своих пестрых одеждах; люди помудрее зовут их поэтому хризалидами, то есть существами с позлащенной наружностью, трутнями, мухами, ничтожными созданиями. Им несть числа.
Ubique invenies
Stultos avaros, sycophantas prodigos{235}.
[Везде столпотворенье
Глупцов корыстных и клеветников болтливых].
Да, заметное возрастание и все большее распространение безрассудства, нелепостей, тщеславия увидел бы Демокрит, путешествуй он ныне или сумей он покинуть царство Плутона и, подобно Харону у Лукиана, посетить наши города Моронию Пиа и Моронию Феликс{236}; тут уж, я думаю, он бы наверняка надорвал живот от смеха. Si foret in terris rideret Democritus seu и прочее[281]281
Hor. [Гораций. <Послания, II, 1, 194: «Если б был жив Демокрит, посмеялся б, наверно, тому он» (пер. Н. Гинцбурга).>]
[Закрыть].
Римский сатирик считал, что все пороки, глупость и безрассудства распространяются в его время все шире, подобно воде при морском приливе, Omne in praecipiti vitium stelit [Всякий порок до предела дошел][282]282
Juven. [Ювенал. <Сатиры, I, 149, пер. Д. Недовича и Ф. Петровского.>]
[Закрыть].
Историк Иосиф{237} осуждал своих соотечественников-евреев за то, что они хвастаются своими пороками, выставляют напоказ свою глупость и даже состязаются друг с другом, кто более всего прославится своими гнусностями[283]283
De bello Jud. L. 8, cap. II. Iniquitates vestrae neminem latent, inque dies singulos certamen habetis quis pejor sit [Иудейская война, кн. 8, гл. II. Пороки ваши всем очевидны, и день ото дня вы сражаетесь за то, кто из вас хуже. <Здесь ошибочно указан номер книги – 8-я, – ибо в сочинении Флавия всего семь книг.>]
[Закрыть], однако мы в своем безумии оставили их всех далеко позади,
так что самые дальние последствия (а вам, конечно, известно, чье это предсказание{238}), похоже, будут наихудшими. Невозможно отрицать, что мир с каждым днем изменяется, Ruunt urbes, regna transferuntur [рушатся города, сменяются правители царств] и, как заметил Петрарка[285]285
Lib. 5, epist. 8. [Кн. V, послание 8.]
[Закрыть]{239}, variantur habitus, leges innovantur [меняются нравы, устанавливаются новые законы]; мы изменяем язык, привычки, законы, обычаи, манеры, но только не пороки, не болезни, не проявления глупости или безумия, они все те же, что и прежде. И подобно тому, как у реки все то же название и русло, но только не вода, что вечно струится, Labitur et labetur in omne volubilis aevum[286]286
Hor. [Гораций. <Послания, I, 2, 43: «Катит и будет катить до скончания века» (пер. Н. Гинцбурга).>]
[Закрыть], так меняются времена и люди, но только пороки у них все те же и пребудут такими всегда. Поглядите, ведь точно так же, как соловьи пели в старину, а петухи кукарекали, коровы мычали, овцы блеяли, воробьи чирикали, собаки лаяли, так они и теперь продолжают в том же духе; вот и мы все еще совершаем свои безрассудства, все еще валяем дурака, nec dum finitus Orestes [но «Орест» все еще не окончен{240}], у нас все те же причуды и склонности, что и у наших предшественников; вы убедитесь, что все мы точно такие же, что нам та же цена, нам и нашим сыновьям, et nati natorum, et qui nascuntur ab illis, и дети детей, и те, кто родится от них, будут продолжать в том же духе до самого своего конца{241}. Однако обратимся к нашим временам.
Если бы Демокрит был сейчас жив и наблюдал хотя бы только суеверия нашего века, наше религиозное безумие[287]287
Superstitio est insanus error. [Суеверие – это самое безумное из заблуждений. <Сенека. Письма к Луцилию, CXXIII, 16. – КБ.>]
[Закрыть], как называет это Метеран{242}, religiosam insaniam[288]288
Lib. 8 Hist. Belg. [<Метеран (см. прим. 242).> История Бельгии, кн. 8.]
[Закрыть], увидел, какое множество людей исповедует христианство и как мало кто подражает Христу, как много вокруг разговоров о религии и о науке и как мало совестливости, как много учености и проповедников и как мало практических дел, какое разнообразие сект, какое стремление всех партий обладать и удерживать, Obvia signis Signa[289]289
Lucan [Лукан. <Фарсалия, I, 6; Бертон цитирует неточно – в оригинале: «infestia obvia signis / Signa»; в русском переводе: «В общем потоке злодейств, знамена навстречу знаменам» (пер. Л. Остроумова). В поэме Лукана речь идет о гражданской войне в Риме между Цезарем и Помпеем.>]
[Закрыть] [знамена против знамен], столько нелепых и смехотворных традиций и церемоний, если бы ему довелось встретить капуцина[290]290
Отец Анджело, герцог Joyeux [веселый герцог], босой пересек Альпы, отравляясь в Рим, и т. п.
[Закрыть]{243}, францисканца, фарисея-иезуита, змею в человеческом облике или увенчанного выбритой макушкой нищенствующего монаха в рясе, а также увидеть их верховного повелителя с его тройной короной, ничтожного преемника Петра, служителя слуг Господних{244}, низлагающего своей ногой королей, попирающего императоров, заставляющего их стоять босиком и без чулок у его ворот, держа свои поводья и стремя{245} (О, если бы Петр и Павел были живы и могли это видеть!), если бы Демокриту довелось наблюдать, как преисполненный благочестия государь подползает, чтобы облобызать его туфлю[291]291
Si cui intueri vacet quae patiuntur superstitiosi, invenies tam indecora honestis, tam indigna liberis, tam dissimilia sanis, ut nemo fuerit dubitaturus furere eos, si cum paucioribus furerent. – Senec. [Если бы кому-нибудь довелось наблюдать то, что позволяют себе люди суеверные, ты нашел бы такое несоответствие с достоинством, столь неподобающее свободным людям, такую несовместимость со здравым смыслом, что никто не усомнился бы в безумии этих людей, сколь бы ни были они малочисленны. – Сенека. <Эту цитату из утраченного сочинения Сенеки «De superstitione» («О суеверии») Бертон цитирует по сочинению Августина «О Граде Божием» (VI, 10). – КБ.>]
[Закрыть], и этих кардиналов в пунцовых колпаках, которые в старину были бедными приходскими священниками, а теперь стали приближенными государей, что бы он тогда сказал? Ведь Caelum ipsum petitur stultitia{246} [Глупость тщится проникнуть на самые небеса]. Если бы Демокриту довелось встретить кое-кого из наших благочестивых паломников, шествующих босиком в Иерусалим или к нашей Лоретской Божией Матери, в Рим, или в Сант-Яго, или к раке Святого Фомы{247}, чтобы подползти к этим поддельным, изъеденным червями мощам; если бы он присутствовал при мессе и наблюдал целование распятий, раболепие, склоненные головы, их разнообразные одеяния и церемонии, изображения святых, торговлю индульгенциями и отпущение грехов, бдения, посты и сменяющие их пиршества, крестные знамения, стучание лбом об пол, коленопреклонения при молитве Богородице, колокольный звон и множество jucunda rudi spectacula plebi [других завлекательных зрелищ в угоду невежественной толпе[292]292
Quid dicam de eorum indulgentiis, oblationibus, votis, solutionibus, jejuniis, coenobiis, somniis, horis, organis, cantilenis, campanis, simulacris, missis, purgatoriis, mitris, breviariis, bullis, lustralibus aquis, rasuris, unctionibus, candelis, calicibus, crucibus, mappis, cereis, thuribulis, incantationibus, exorcismis, sputis, legendis, etc. – Baleus, de actis Rom. Pont. [Бэйл. Деяния римских понтификов.]
[Закрыть]{248}], молящейся на тарабарской латыни и перебирающей четки. Если бы он только слышал, как старуха молится на латыни, увидел, как все окропляют святой водой и как все шествуют в процессиях, как
Если бы Демокрит узнал про их требники, папские буллы, освященные четки, изгнание бесов, иконы, исцеляющие кресты, побасенки и погремушки, если бы он прочел Золотую легенду{250}, мусульманский Коран или еврейский Талмуд, что бы он тогда подумал? И какое бы это произвело на него впечатление? А если бы он помимо прочего более досконально изучил жизнь иезуитов, ему бы довелось увидеть лицемеров, проповедующих бедность и при этом обладающих большим имуществом и землями, нежели многие государи, владеющих бесчисленными сокровищами и доходами[294]294
Dum simulant spernere, acquisiverunt sibi 30 annorum spatio bis centena millia librarum annua. – Arnold. [Притворяясь, будто они презирают <мирские блага>, они приобрели за 30 лет двести тысяч ливров ежегодного дохода. – Арнольд. <Арнольд, Антуан (1560–1619) – французский религиозный полемист, разоблачал иезуитов в своей «Philippica… in jesuitas reos» (n. p., 1594).>]
[Закрыть]{251}, внушающих другим необходимость поста, в то время как сами они чревоугодничают, напоминая собой лодочников, которые глядят в одну сторону, а гребут – в другую. Дают обет непорочности, толкуют о святости, хотя сами они отъявленные сводники и известные прелюбодеи, lascivum pecus [похотливые животные], сущие козлы[295]295
Et quum interdiu de virtute loquuti sunt, sero in latibulis clunes agitant labore nocturno. – Agryppa. [В то время как днем они толкуют о добродетели, ночью в своих норах они задают работу своим задам. – Агриппа.]
[Закрыть]{252}. Приняв монашеский постриг[296]296
1 Tim. III, 13. [1 Тим. 3, 13. <«Однако они не будут дольше добиваться своего, поскольку их безумие будет впредь известно всем и каждому».>]
[Закрыть] и отказавшись от мира и его суеты, эта макиавеллистская шайка{253} проявляет тем не менее интерес ко всем государственным делам[297]297
Benignitatis sinus solebat esse, nunc litium officina curia Romana. – Budaeus. [Некогда Римская курия была обыкновенно средоточием благодати, ныне же она – кузница распрей. – Бюде.]
[Закрыть], святые отцы и миротворцы, они тем не менее исполнены зависти, похоти, честолюбия, ненависти и злобы; подстрекатели, adulta patriae pestis [непомерно разросшаяся чума в государстве], предатели, убийцы, hac itur ad astra [таков их путь к царству небесному{254}], вот что называется у них – творить больше, чем велит им долг, и заслужить тем небеса себе и другим. А с другой стороны, если бы Демокрит наблюдал кое-кого из наших дотошных и строгих схизматиков, впадающих в другую крайность, ненавидящих вообще любые обряды и готовых скорее расстаться со своей жизнью и бенефициями, нежели совершить или допустить хоть что-либо из того, что было прежде в обычае у папистов даже в вещах самых незначительных (ибо, видите ли, только их церковь единственно истинная, sal terrae, cum sint omnium insulsissimi [они – соль земли, в то время как на деле это самые пресные из людей{255}]); педанты, готовые из страха и подлого желания угодить вертеться подобно флюгеру в любую сторону и способные поддержать и одобрить, что бы им ни предложили, теперь или в грядущем, в надежде на более высокую церковную должность; новоявленные эпикурейцы, притаившиеся в засаде, подобно ястребу, и высматривающие свою добычу – церковное добро, готовые достигнуть более высокого положения благодаря чьему-либо падению, как говорил в подобном случае Лукиан: что, по твоему мнению, предпринял бы Демокрит, окажись он свидетелем подобных вещей?[298]298
Quid tibi videtur facturus Democritus, si horum spectator contigisset? [Что, как ты полагаешь, сделал бы Демокрит, случись ему быть свидетелем подобных вещей? <Лукиан. О кончине Перегрина.>]
[Закрыть]
А если бы он хотя бы только наблюдал, как чернь ведет себя подобно стаду баранов: когда одного из их собратьев тащат за рога через ров, одни из слепого фанатизма, другие – из страха, quo se cunque rapit tempestas [куда бы их ни погнала буря{256}], готовы все принять на веру, ничего не проверяя и тем не менее предпочитая лучше умереть, нежели отречься от какого-нибудь из тех обрядов, к которым они привыкли, а третьи – из лицемерия продолжают посещать проповеди, бьют себя в грудь, возводят очи горе, притворяясь набожными и жаждущими исправления, оставаясь при этом в своей повсе-дневной жизни отъявленными лихоимцами, притеснителями, извергами рода человеческого, гарпиями, дьяволами, не говоря уже о вещах менее важных.
А что бы сказал Демокрит, наблюдая, слыша, читая о столь многих кровавых сражениях, в которых одновременно погибают тысячи и проливаются потоки крови, которые могли бы вращать мельничные колеса, unius ob noxam furiasque [и все из-за губительного безумия одного человека{257}] или чтобы потешить государей, без какой бы то ни было причины, «ради суетных титулов, – говорит Августин, – или чтобы доказать свое превосходство, из-за какой-нибудь потаскухи, или другой такой же безделицы, или из желания господствовать, из тщеславия, злобы, мести, глупости, безумия»[299]299
Ob inanes ditionum titulos, ob praereptum locum, ob interceptum mulierculum, vel quod e stultitia natum, vel e malitia, quod cupido dominandi, libido nocendi, etc. <Эразм. Adagia. – КБ.]
[Закрыть] (что и говорить, прекрасные причины, ob quas universus orbis bellis et caedibus misceatur [ради которых стоит залить кровью целый мир и превратить его в живодерню!]), в то время как сами государственные мужи пребывают у себя дома в полной безопасности, пресыщенные всевозможными утехами и увеселениями, потакая своим прихотям и удовлетворяя свои вожделения, даже не задумываясь над непереносимыми страданиями, которые претерпевают несчастные солдаты, – их ранами, голодом, жаждой и прочим; они не испытывают горестных тревог, лишений, бедствий и притеснений, сопровождающих такие события, а посему не удостаивают их хотя бы малейшего внимания. «Вот так и начинаются войны – подстрекательствами кучки растленных, пустоголовых, нищих, разнузданных, голодных военачальников, льстивых прихлебателей, неугомонных Готсперов{258}, неуемных любителей новшеств, молокососов, и все в угоду одному человеку, чтобы развеять его хандру, удовлетворить его любострастие, честолюбие, алчность и прочее; Tales rapiunt scelerata in praelia causae [Каждого в мерзость войны свои увлекают причины{259}]. Flos hominum [Цвет человечества], статных мужчин, прекрасно сложенных, заботливо выращенных, зрелых телом и умом, здоровых, ведут, подобно стаду, на бойню в расцвете их лет, гордых и полных сил, и без малейших угрызений совести и жалости приносят в жертву Плутону, губят, как овец в снедь Сатане, 40 000 за один раз[300]300
Bellum rem plane belluinam vocat Morus, Utop. lib. 2. [Мор называет войну делом просто скотским. Утопия, кн. II. <Глава «О военном деле» открывается фразой «Война утопийцам в высшей степени отвратительна как дело поистине зверское…»>]
[Закрыть]{260}. Я сказал за один раз? – это еще можно было бы вынести, но ведь такие войны ведутся постоянно в течение многих веков; нет ничего привычнее этой мясорубки, кровопролитий, убийств и разорения;
Ignoto coelum clangare remugit{261}
[И гром неведомый в ответ гремел с небес];
им нет заботы о том, скольким бедствиям они причиной, лишь бы обогатиться сегодня, и они будут раздувать угли вражды до тех пор, пока весь мир не будет истреблен этим пожаром. Осада Трои длилась десять лет и восемь месяцев, при этом за время осады погибло 870 000 греков и 670 000 троянцев, а после взятия города было умерщвлено еще 276 000 мужчин, женщин и детей всякого звания[301]301
Munster, Cosmog. lib. 5, cap. 3, et Dict. Cretens. [Мюнстер. Космография, кн. V, гл. 3, и Диктис Критский.]
[Закрыть]{262}. Цезарь убил миллион, Магомет, другой жестокий тиран, – 300 000[302]302
Jovius, vit. ejus. [Джовьо, его жизнеописание <«История моего времени»>.]
[Закрыть]; Сициний Дентаций{263} участвовал в сотне сражений, восемь раз он выходил победителем в единоборстве, получил сорок ран, был 140 раз увенчан лавровым венком и девять раз был удостоен за свои заслуги триумфа. М. Серджио{264} получил 32 раны, а сколько их получил центурион Сцева{265}, мне неизвестно; у каждого народа есть свои Гекторы, Сципионы, Цезари и Александры{266}. Наш Эдуард Четвертый{267} принял участие в 26 сражениях в пешем строю[303]303
Comineus. [<Филипп де> Коммин.]
[Закрыть]{268} и, подобно всем другим, весьма этим гордился, о чем и повествуют к вящей его славе. При осаде Иерусалима{269} от голода и меча погибли 1 100 000. В битве при Каннах{270}, как повествует Полибий[304]304
Lib. 3. [Кн. 3.]
[Закрыть]{271}, было убито 70 000 человек и столько же у нас в сражении на месте аббатства{272}; нет ничего необычного в том, что сражение длится от зари до зари, как это было во время битвы между Константином и Лицинием{273}. При осаде Остенде{274} (сущей школе дьявола), сравнительно небольшого города, тамошняя маленькая крепость стала, однако же, большой могилой: 120 000 человек расстались там с жизнью, не считая того, что все города, деревни и лазареты были переполнены изувеченными солдатами; в этом сражении были использованы осадные машины, зажигательные снаряды и все, что дьявол способен изобрести, чтобы причинить несчастье с помощью 2 500 000 чугунных ядер весом в 40 фунтов каждый, на что было истрачено 3 или 4 миллиона золотом. «Можно ли (вопрошает мой автор) достаточно надивиться жестокосердию, упорству, ярости и слепоте тех, кто без какой бы то ни было надежды на успех рискует своими солдатами и без всякой жалости ведет их на бойню, которую можно по справедливости назвать схваткой бешеных животных, что без всякой причины мчатся навстречу своей гибели?»[305]305
История осады Остенде, fol. 23.
[Закрыть]; quis malus genius, quae furia, quae pestis и прочее[306]306
Erasmus de bello. Ut placidum illud animal benevolentiae natum tam ferina vecordia in mutuam rueret perniciem. [Эразм о войне
[Закрыть]
Rich. Dinoth. praefat. Belli civilis Gal. [Ришар Динот. Предисловие к «Гражданской войне в Галлии».]
[Закрыть]{275}) tantum admirantur, et heroum numero habent [именно деяниями таких злодеев все восхищаются, их почитают героями], их поступки объявляют доблестными, только они всеобщие любимцы, только им устраивают триумфы, воздвигают статуи, их награждают, строят им пирамиды и обелиски для вечной их славы, чтобы гении бессмертия сопутствовали им, hac itur ad astra. Во время осады Родоса{276} Fossae urbis cadaveribus repletae sunt[308]308
Jovius. [Джовьо. <История моего времени.>]
[Закрыть], рвы были заполнены трупами, а когда уже упоминавшийся Солиман, великий турок, окружил Вену{277}, горы убитых были вровень с крепостными стенами. Это служит для них развлечением, и точно таким же образом они поступают со своими друзьями и союзниками, вопреки клятвам, торжественным обетам, обещаниям, губя их с помощью предательства или каким-нибудь другим образом; dolus an virtus? quis in hoste requirat?[309]309
Dolus, asperitas, injustitia propria bellorum negotia. – Tertul. [Обман, жестокость, несправедливость – вот что такое обычно война. – Тертуллиан.]
[Закрыть]{278} [а чем они взяли – вероломством или доблестью? – не имеет значения: в борьбе с врагом все средства дозволены], в ход идут военные союзы, и действует закон сильного (silent leges inter arma[310]310
Tully. [Туллий. <Цицерон, речь «За Милона». – КБ.>].
[Закрыть] [ведь при звоне мечей законы безмолвствуют]); ради своей выгоды omnia jura divina, humana, proculcata plerumque sunt, они попирают все законы – божеские и человеческие, все решает один только меч; их не заботит, к каким средствам они для этого прибегли, лишь бы удовлетворить свое сластолюбие и развеять скуку.
Нет ничего более обычного, нежели «отец, воюющий с сыном, или брат, идущий на брата, или междоусобицы родственников, войны между королевствами, раздоры между провинциями, а христиан с христианами»[312]312
Pater in Filium, affinis in affinem, amicus in amicum, etc. Regio cum regione, regnum regno colliditur. Populus populo in mutuam parnitiem, belluarum instar sanguinolente ruentium. <Эразм. Adagia, IV, 1, 1. – КБ.>
[Закрыть], quibus nec unquam cogitatione fuerunt laesi, хотя бы те не оскорбили их ни помыслами, ни словом, ни поступком. Разграбление неисчислимых сокровищ, сожженные селения, цветущие города – средоточия торговли и ремесел, – опустошенные и разрушенные; quodque animus meminisse horret [наконец, то, о чем невозможно и помыслить без содрогания], – прекрасные страны, превращенные в безлюдные пустыни, исконные их обитатели, изгнанные из родных мест, ремесла и торговля, пришедшие в упадок, поруганная девственность, Virgines nondum thalamis jugatae, Et comis nondum positis ephaebi [Бесчестье еще не изведавших брака девушек и не достигших зрелости юношей]; целомудренные матроны, стенающие вместе с Андромахой{280}, Concubitum mox cogar pati ejus, qui interemit Hectorem[313]313
Libanii Declam. [Либаний. Декламации. <Меня принудят вскоре разделить ложе с убийцей Гектора.>]
[Закрыть], потому что и их, возможно, принудят разделить ложе с убийцами их мужей; видеть богатых, бедных, больных, здоровых, господ, слуг – eodem omnes incommodo macti, ставших жертвами одного и того же несчастья, говорит Киприан{281}, et quicquid gaudens scelere animus audet, et perversa mens [и претерпевшими все, что может доставить удовольствие преступному уму и извращенным наклонностям]; несчастных, перенесших всевозможные мучения, страдания и пытки, какие только сам ад, сатана, жестокость и гнев способны придумать себе же на разорение и погибель![314]314
Ira enim et furor Bellonae consultores, etc., dementes sacerdotes sunt. [Гнев и ярость – советники Беллоны, и жрецы ее безумны.]
[Закрыть] Вот как ужасна и отвратительна война, заключает Гербелий{282}, adeo foeda et abominanda res est bellum, ex quo hominum caedes, vastationes [сеющая смерть и опустошение][315]315
Bellum quasi bellua et ad omnia scelera furor immissus. [Война подобна зверю, и ярость толкает ее на всяческие преступления.]
[Закрыть], это – Божья кара, причина, следствие и воздаяние за грехи tonsura humani generis [не всего лишь прополка человеческого рода], как называет ее Тертуллиан, но ruina [полная его погибель]. А что, если бы Демокрит оказался очевидцем недавних гражданских войн во Франции{283}, этой губительной распри, – bellaque matribus detestata [войн, ненавистных матерям{284}], – когда менее чем за десять лет было, по свидетельству Колиньи{285}, истреблено десять тысяч человек и разорено двадцать тысяч церквей[316]316
Gallorum decies centum millia ceciderunt. Ecclesiarum Bellum quasi bellua et ad omnia scelera furor immissus. [Война подобна зверю, и ярость толкает ее на всяческие преступления.] 20 millia fundamentis excisa.
[Закрыть]; более того, опустошено, как присовокупляет Ришар Динот[317]317
Belli Civilis Gal. lib. I. Hoc ferali bello et caedibus omnia repleverunt, et regnum amplissimum a fundamentis pene everterunt, plebis tot myriades gladio, bello, fame misirabiliter perierunt. [Гражданская война в Галлии, кн. I. Все наполнено этой зверской войной и убийством, высшая власть вырвана с корнем, и целые мириады людей жалчайшим образом погублены мечом, разрухой и голодом.]
[Закрыть], все королевство, и многие десятки тысяч простолюдинов были истреблены мечом, голодом и разрухой tanto odio utrinque ut barbari ad abhorrendam lanienam obstupescerent, с такой дикой жестокостью, что весь мир был этим потрясен; или же окажись он очевидцем наших не столь давних Фарсальских полей во времена Генриха Шестого{286}, когда в борьбе между домами Ланкастеров и Йорков было, как отмечает один автор{287}, погублено сто тысяч человек[318]318
Pont. Heuterus. [Понтий Хейтер.]
[Закрыть] и, как считает другой, истреблено до самого корня десять тысяч родов[319]319
Comineus. [Коммин.] Ut nullus non execretur et admiretur crudelitatem, et barbaram insaniam, quae inter homines eodem sub caelo natos, ejusdem linguae, sanguinis, religionis, exercebatur. <Этого фрагмента у Коммина нет. – КБ.>
[Закрыть], «так что едва ли сыщется человек, – говорит Коммин, – который не дивился бы этой чудовищной бесчеловечности, прискорбному безумию, совершенному людьми одной и той же нации, языка и веры». Quis furor, O cives?[320]320
Lucan. [Лукан. <Бертон цитирует его поэму «Фарсалия»: «Что за безумье, народ, какое меча своеволье» (I, 8, пер. Л. Остроумова).>]
[Закрыть] «Какое яростное исступление движет вами, о сограждане?» Почему иноверцы одержимы столь неистовой яростью? – вопрошает пророк Давид. Почему христиане одержимы столь неистовой яростью? – можем спросить мы. Arma volunt, quare poscunt, rapiuntque juventus?[321]321
Virg. [Вергилий. <Бертон очень вольно цитирует, вернее, пересказывает строку из его поэмы «Энеида», которая в латинском оригинале выглядит так: «Arma vellit poscatque simul, rapiatque juventus?»; в русском переводе: «Пусть возжаждут войны и тотчас же схватят оружие» (VII, 340, пер. С. Ошерова).>]
[Закрыть] [Почему молодые люди жаждут воевать и чуть что – тотчас хватаются за оружие?] То, что не пристало язычникам, еще менее подобает нам, христианам; тиранствовать, подобно испанцам в Вест-Индии, истребившим в течение сорока пяти лет (если мы можем доверять свидетельству Бартоломео а Каса{288}, их собственного епископа) двенадцать миллионов человек, подвергая их при этом невероятным и изощренным пыткам; но я не погрешил бы против истины, пишет он, если бы сказал – пятьдесят миллионов. Я уж не упоминаю здесь французскую резню, сицилийскую вечерню{289}, тиранию герцога Альбы[322]322
Прочитайте у Метерана о его невероятной жестокости.
[Закрыть]{290}, наш пороховой заговор{291} и эту четвертую фурию, как некто[323]323
Hensius Austriaco. <Бертон имеет здесь в виду трагедию Гейнзия «Auriacus» (так правильно), в которой, помимо трех фурий, появляется еще и четвертая, «жестокая испанская»; под ней автор имел в виду инквизицию. – КБ.>
[Закрыть] нарек ее, – испанскую инквизицию, которая полностью затмевает собой десять обрушившихся на христианство гонений{292}; soevit toto Mars impius orbe[324]324
Virg. Georg. [Вергилий. Георгики. <«Марс во всем мире свирепствует» (I, 511; пер. С. Шервинского).>]
[Закрыть] [война свирепствует в переполненном нечестием мире]. Не живем ли мы, как он выразился[325]325
Jansenius Gallobelgicus, 1596. Mundus furiosus, inscriptio libri. [Янсений Галлобельгийский, 1596. Безумный мир. <См. прим. 14. На самом деле это «повествование о событиях, происходивших у всех народов Европы», как было написано на титуле, вышло в 1598 году, а рассказывало оно о событиях с весны 1596 по осень 1597 года. – КБ. О самом авторе – П.А. Джансоне – ничего не известно, но именно он выпустил четвертый том «Меркурия Галлобельгийского», а также еще одно издание «Безумного мира», представлявшего обзор событий 1597–1603 годов (Кельн, 1600). Сам образ современного мира как царства безумия, видимо, совпал с восприятием Бертона.>]
[Закрыть], в mundus furiosus, безумном мире, и разве сама война не безумие – insanum bellum? и разве не безумцы те, как умозаключает Скалигер, qui in praelio acerba morte, insaniae suae memoriam pro perpetuo teste relinquunt posteritati[326]326
Exercitat. 250, serm. 4. [<Скалигер Младший.> Упражнение 250, проповедь 4.]
[Закрыть], кто оставляет столько полей сражений в качестве вечных свидетельств своего безумия всем грядущим векам? Как вы полагаете, вызвало бы это у нашего Демокрита желание рассмеяться, или скорее вынудило бы его переменить тон и проливать слезы вместе с Гераклитом[327]327
Fleat Heraclitus an rideat Democritus? [Стал бы рыдать Гераклит иль насмехаться Демокрит?]
[Закрыть], или даже стенать, вопить и рвать на себе волосы из сострадания, а может, застыть в изумлении[328]328
Curae leves loquuntur, ingentes stupent. [Легкие заботы болтливы, тяжкие – в остолбенении молчат. <Сенека. Федра, 607.>]
[Закрыть] или же, уподобясь Ниобе{293}, как это представляют поэты, замерев от горя, превратиться в камень? А ведь я еще не сказал о худшем: о том, что еще более нелепо и безумно по своему буйству и подстрекательству, – о гражданских и несправедливых войнах[329]329
Arma amens capio, nec sat rationis in armis. [В безумии хватаются за оружие, но нет благоразумия в оружии. <Вергилий. Энеида, II, 314.>]
[Закрыть], quod stulte suscipitur, impie geritur, misere finitur[330]330
Erasmus. [Эразм. <Автор этой цитаты не установлен; в «Похвальном слове Глупости» читаем: «Война, столь всеми прославляемая, ведется дармоедами, сводниками, ворами, убийцами, невежественными мужиками, неоплатными должниками и тому подобным отребьем, а отнюдь не просвещенными философами» (гл. XXIII, пер. П. Губера).>]
[Закрыть] [за начатое в помрачении ума платят пороком и кончают нищетой], – вот какие войны я имел в виду, ибо не всякие войны заслуживают осуждения, как напрасно полагают фанатики-анабаптисты. Наши христианские тактики с такой же очевидностью на сей счет заблуждаются, как и предводители римских acies [боевых порядков] и греческих фаланг; не зря же говорится, что быть солдатом – это самое благородное и почетное ремесло, без них невозможно обойтись: ведь они самые надежные наши стены и бастионы, а посему я считаю в высшей степени справедливыми слова Туллия о том, что «все наши гражданские дела, все наши занятия, тяжбы, наш труды и устремления находятся под защитой воинских добродетелей, и всякий раз стоит только возникнуть подозрению о готовящемся мятеже, как все наши искусства тотчас замирают»[331]331
Pro Murena. [За Мурену.] Omnes urbanaae res, omnia studia, omnis forensis laus et industria latet in tutela et praesidio bellicae virtutis, et simul atque increpuit suspicio tumultus, artes illico nostrae conticescunt.
[Закрыть]{294}. Войны, настаивает Тирий[332]332
Ser. 13. [Проповедь 13.]
[Закрыть]{295}, чрезвычайно необходимы, и bellatores agricolis civitati sunt utiliores [воины полезнее государству, нежели земледельцы], а храбрость мудрого человека заслуживает большого одобрения, однако (таково наблюдение Калгака у Тацита{296}) по большей части глубоко заблуждаются те, кто auferre, trucidare, rapere, falsis nominibus virtutem vocant, и т. д., кто объявляет добродетелью воровство, убийство и грабеж, для кого кровопролитие, насилие, резня и тому подобное, отмечает Людовик Вив{297}, jocus et ludus, не более чем забава, славное времяпровождение, кто «самых скудоумных кровопийц, величайших грабителей, отчаяннейших негодяев, вероломных мошенников, бесчеловечных головорезов, безрассудных, жестоких, разнузданных подлецов именует храбрыми и великодушными людьми, мужественными и достойными полководцами, доблестными воинами[333]333
Eobanus Hessus. Quibus omnis in armis Vita placet, non ulla juvat nisi morte, nec ullam Esse putant vitam, quae non assueverit armis. [Эобан Хесс. Их привлекает любая жизнь с оружием в руках, дай им только умереть, и никакую другую жизнь они не считают стоящей, кроме той, что связана с войной.]
[Закрыть]{298}, отважными и прославленными солдатами, но только придерживающимися грубых и ложных представлений о чести»[334]334
Crudelissimos saevissimosque latrones, fortissimos haberi propugnatores, fidissimos duces habent, bruta persuasione donati. [Руководствуясь ложным убеждением, они считают самыми прославленными полководцами тех, кого на самом деле следует считать свирепыми и жестокими разбойниками.]
[Закрыть], как жалуется в своей «Истории Бургундии» Понтий Хейтер. Следствием этого является то, что каждодневно множество людей изъявляет желание стать добровольцами, покинуть своих милых жен, детей, друзей ради шести пенсов (если только им повезет получить их) в день, торгуя своей жизнью и здоровьем; бросаться в пролом крепостных стен, лежать в одиночном дозоре, первыми устремляться в атаку, находиться в самой гуще боя, безбоязненно увлекать за собой остальных под ободряющий грохот барабанов и труб, преисполнясь боевого пыла при виде развевающихся в воздухе знамен, сверкающего оружия, колышащихся султанов, леса копий и мечей, разнообразия красок, блеска и великолепия, как если бы они после одержанной победы вступали триумфаторами на Капитолий с такой же пышностью, с какой войско Дария выступило некогда навстречу Александру при Иссе{299}. Не ведая никакого страха, устремляются они навстречу самой грозной опасности, в жерла пушек и пр., дабы un vulneribus suis ferrum hostium hebetent [затупить мечи врага о свою плоть], говорит Барлезио[335]335
Lib. 10, vit. Scanderbeg. [Жизнь Скандербега, кн. 10.]
[Закрыть]{300}, и стяжать тем имя героя, славу и одобрение, которые столь недолговечны, ибо воинская слава – это мгновенная вспышка, которая, подобно розе, intra diem unum extinguitur, тотчас увядает. Из пятнадцати тысяч рядовых солдат, убитых в сражении, едва ли будут упомянуты в трудах историков хотя бы пятнадцать, а возможно, что лишь один их генерал. Однако некоторое время спустя и его имя точно так же сотрется из памяти, да и само сражение будет забыто. С каким summa vi ingenii et eloquentiae [величайшим талантом и красноречием] греческие ораторы прославляли знаменитые победы при Фермопилах, Саламине, Марафоне, Микале, Мантинее, Херонее, Платее!{301} Римляне повествуют о своих сражениях при Каннах и на Фарсальских полях, но они действительно только что повествуют, ибо нам самим мало что об этом доподлинно известно. И тем не менее эта предполагаемая слава, всеобщее одобрение, желание до-стичь таким путем бессмертия, гордость и тщеславие сплошь и рядом побуждают людей опрометчиво и безрассудно губить себя и многих других. Александр сожалел о том, что не существует других миров, которые он мог бы покорить, и эти слова приводили многих в восхищение, animosa vox videtur, et regia [ибо такие слова кажутся вдохновенными и царственными], однако мудрый Сенека осуждал Александра[336]336
De benefit. Lib. 2, cap. 16. [О благодеяниях, кн. II, гл. 16. <Сенека высказал эту мысль совсем по другому поводу: когда Александр сделал подарок одному горожанину, тот был приведен этим в смущение, и тогда Александр произнес: «Меня не заботит, пристало ли вам принять его от меня, а лишь – подобает ли мне дарить его». – КБ.>]
[Закрыть], считая что такие слова – vox inquissima et stultissima – подобают скорее безумцу; и этот приговор, который Сенека вынес в отношении его отца – Филиппа – и его самого, я отношу ко всем ним, ибо non minores fuere pestes mortalium quam inundatio, quam conflagratio, quibus[337]337
Nat. quaest. lib. 3. [Естественнонаучные вопросы, кн. III.]
[Закрыть], и прочее, они не меньшие бичи человечества, нежели наводнения и пожары – безжалостные стихии, которые, разъярясь, не знают сострадания. Но еще более прискорбно то, что любители сражений убеждают других, будто этот дьявольский образ жизни является святым; они сулят небеса тем, кто пожертвует жизнью в bello sacro [священной войне], и уверяют, что благодаря этим кровавым побоищам, как уверяли и в древние времена персы[338]338
Nulli beatiores habiti, quam qui in praeliis cecidissent. – Brisonius, de reg. Persarum, lib. 3, fol. 3, 44. Idem Lactantius de Romanis et Graecis. Idem Ammianus, lib. 23, de Parthis. Judicatur is solus beatus apud eos, qui in praelio fuderit animam. [Нет счастливее тех, кто пал в сражении. – Бриссон. О персидской республике, кн. III, листы 3, 44; и о том же у Лактанция, о римлянах и греках, а также у Аммиана <Марцеллина>, кн. 23, о парфянах: Считается у них блаженным тот, кто испустил дух в сражении.]
[Закрыть]{302}, греки и римляне и как внушают ныне своей черни турки, дабы побудить ее сражаться, ut cadant infeliciter[339]339
Boterus, Amphitridion. Busbequius, Turc. Hist. [Ботеро, Амфитридион. Бюсбек, История Турции.] Per caedes et sanguinem parate hominibus ascensum in coelum putant. – Lactan. de falsa relig. lib. I, cap. 8. [Лактанций. О ложных религиях, кн. I, гл. 8. <Здесь на самом деле имеется в виду раздел книги Лактанция «Divinae institutiones» («Божественные установления»).>]
[Закрыть]{303} [и погибать жалкой смертью], что «если они умрут на поле боя, то угодят прямо на небеса и будут причислены к лику святых» (О, дьявольская выдумка!), а их имена будут сохранены в исторических летописях, in perpetuam memoriam, к их вечной памяти, между тем как в действительности, по мнению некоторых, было бы намного лучше (ведь войны суть наказание Господне за грехи, Он карает ими смертных за их гневливость и безрассудство), если бы такие глупые россказни были запрещены, поскольку ad morum institutionem nihil habent, войны никоим образом не споспешествуют добрым нравам и благой жизни[340]340
Quoniam bella acebrissima dei flagella sunt quibus hominum pertinaciam punit, ea perpetua oblivione sepelienda potius quam memoriae mandanda plerique judicant. – Rich. Dinoth, praef. Hist. Gall. [Поскольку войны суть горчайшие бичи Божии… – Ришар Динот. Предисловие к «Истории Галлии».]
[Закрыть]. И тем не менее людям продолжают это внушать и налагают тем печать «божественности на самый жестокий и губительный бич человеческого рода»[341]341
Cruentam humani generis pestem, et pernitiem divinitatis nota insigniunt. <Лактанций. Божественные установления. – КБ.>
[Закрыть], и перед такими людьми преклоняются, присваивают им пышные титулы и звания, увековечивают их в статуях и картинах, удостаивая их всевозможных почестей и знаков одобрения и щедро вознаграждая их за добрую службу, так что нет большей славы, нежели пасть на поле брани[342]342
Et quod dolendum, applausum habent et occursum viri tales. [И оттого прискорбно, что сии мужи удостаиваются рукоплесканий и восторженного приема.]
[Закрыть]. Так, <Сципион> Африканский непомерно возвеличен Эннием{304}, а Марс и Геркулес[343]343
Herculi eadem porta ad coelum patuit, qui magnam generis humani partem perdidit. [Те же небесные врата открыты и для Геркулеса, погубившего немалую часть рода человеческого. <Лактанций. Божественные установления. – КБ.>]
[Закрыть] и уж не знаю сколько воителей древности были обожествлены и угодили таким путем на небеса, хотя в действительности это были кровавые убийцы, злокозненные разрушители, возмутители спокойствия в мире, чудовищные изверги, порождения сатаны, смертоносная чума, губители и прямые палачи рода человеческого, как справедливо утверждает Лактанций, а Киприан в письме к Донату говорит о тех, кто, отчаявшись выиграть сражение, спешил покончить с собой (подобно кельтам, которые, как повествует Дамаскин{305}, проявляли такую же достойную осмеяния доблесть, ut dedecorosum putarent muro ruenti se subducere [поскольку они считали] позором спрятаться за готовой вот-вот обрушиться на их головы крепостной стеной), ведь принято думать, что те, кто не бросаются на острие меча, а спешат укрыться от орудийных снарядов, – это жалкие трусы и уж никак не доблестные мужи. Вследствие этого madet orbis mutuo sanguine, земля захлебывается собственной кровью, мир
