Текст книги "Анатомия Меланхолии"

Автор книги: Роберт Бертон

Удивительно наблюдать, сколько бедных, несчастных, жалких людей благородного происхождения, пользовавшихся некогда завидным достатком, а ныне едва прикрытых лохмотьями, оборванных, живущих под угрозой голодной смерти, изнывающих от томительного существования, душевной неудовлетворенности и телесных недугов, можно встретить чуть не на каждой тропинке и улице; теперь они просят подаяние, и все из-за неумеренного сластолюбия, азартных игр, необузданных удовольствий и беспорядочной жизни. Обычный финал всех чувственных эпикурейцев и скотоподобных расточителей, одурманенных и безрассудно увлекаемых своими бесчисленными удовольствиями и сластолюбием. Наряду с Кебетом («Таблица»), Св. Амвросием (вторая книга об Авеле и Каине) и другими также и Лукиан в своем трактате de Mercede conductis [о нанимаемых за вознаграждение] дал превосходное изображение поведения таких людей в своей картине Богатства, которое он представил обитающим на вершине высокой горы; к нему устремляется множество жаждущих им обладать; при первом своем появлении в этом обетованном месте они развлечены наслаждениями и праздным времяпрепровождением и пользуются всеми теми благами, которыми можно было услаждаться, пока у них не кончились деньги, но, как только средства истощились, их тотчас с презрением вытолкали через черный выход и оставили там на Позор, Сожаления и Отчаяние. И тот, у кого еще недавно было столько прислужников, прихлебателей и последователей, молодых и жаждущих, кто бывал столь пышно разодет и так разборчив в еде, кого привечали с наивозможным радушием и почтительностью, ныне предстал неожиданно лишенным всего, бледным, нагим, старым, больным и всеми оставленным, проклинающим свою участь и готовым наложить на себя руки; теперь его общество состояло из одного лишь Раскаяния, Печали, Горя, Насмешек, Нищеты и Презрения; отныне они были его неразлучными спутниками до конца его дней[1859]1859
  Ventricosus, nudus, pallidus, laeva pudorem occultans, dextra seipsum strangulans, occurrit autem exeunti Paenitentia, his miserum conficiens, etc.


[Закрыть]. Подобно расточительному наследнику[1860]1860
  Luke XV. [Лк. 15.]


[Закрыть]{1452}, услаждавшемуся поначалу прекрасной музыкой, веселым обществом и утонченными красавицами и пришедшему в итоге к печальной расплате, и все те, кто устремляется к подобным суетным усладам, приходят к такому же финалу. Tristes voluptatum exitus, et quisquis voluptatum suarum reminisci volet, intelliget[1861]1861
  Boethius. [Боэций. <Утешение с помощью философии, 3.>]


[Закрыть] [Удовольствия неизбежно завершаются горестным финалом, и в этом может убедиться каждый, кто пожелает вспомнить свои собственные удовольствия]; и конец их так же горек, как желчь и полынь; их следствие – душевные муки и даже безумие. Обычные подводные скалы, к которым устремляются и разбиваются о них такие люди, – это карты, игральные кости, соколиная охота и травля со сворой гончих (insanum venandi studium [безумная страсть к охоте], как некто называет ее), таковы insanae substructiones, безумные основы их существования, главные развлечения, забавы и пр., когда к ним прибегают несвоевременно, предаются им неблагоразумно и не считаясь со своими материальными возможностями. Некоторые люди поглощены сооружением безумных фантастических построек – галерей, аркад, террас, оранжерей, разбивкой парков и садов, рытьем ручьев и прудов, насаждением рощ и тому подобных услаждающих мест и inutiles domos [бесполезных сооружений], как называет их Ксенофонт[1862]1862
  In Oeconom. Quid si nunc ostendam eos qui magna vi argenti domus inutiles aedificant, inquit Socrates [В «Домострое». Что, если я покажу тебе тех, кто строит бесполезные сооружения, пускаясь в непомерные расходы? – сказал Сократ.]


[Закрыть]; ведь сколь бы ни были они восхитительны сами по себе и привлекательны для любого зрителя как украшение и сколь бы ни подобали некоторым знатным людям, для других они совершенно бесполезны, а для самих владельцев – сущее разорение. Форест приводит в своих «Наблюдениях»{1453} в качестве примера одного человека, истратившего на осуществление такого рода проекта, от которого ему не было потом решительно никакого прока, все свое состояние, а сам вследствие этого впал в меланхолию. Другие же, я говорю, разоряются вследствие безумного увлечения соколиной охотой и псовой травлей[1863]1863
  Sarisburiensis. Polycrat, lib. I, cap. 14. Venatores omnes adhuc institutionem redolent centaurorum. Raro invenitur quisquam eorum modestus et gravis, raro continens, et ut credo sobrius nunquam. [Сарисбюриенсис. Поликрат. Кн I, гл. 14. Охотники попахивают повадками кентавров. Среди них редко отыщешь скромного и рассудительного, редко сыщешь воздержного и, полагаю, никогда – здравомыслящего.]


[Закрыть]; это, конечно, прекрасная забава, вполне приличествующая какому-нибудь вельможе, но уж никак не любому человеку низкого происхождения и положения в обществе, и, в то время как они не прочь содержать собственных сокольничьих, псарню и конюшню, все их достояние, говорит Салмут{1454}, «разбегается вместе с их гончими и улетучивается вместе с их соколами»[1864]1864
  Pancirol. Tit. 23. [<Салмут.> Панкироли. Титул 23. <Комментарий к книге итальянского юриста Гвидо Панкироли (1523–1599) «Raccolta breve» (Франкфурт, 1617). – КБ.>] Avolant opes cum accipitre.


[Закрыть]. Они так долго преследуют зверей, пока в конце концов и сами не доходят до животного состояния, осуждает их Агриппа[1865]1865
  Insignis venatorum stultitia, et supervacanea cura eorum, qui dum nimium venationi insistunt, ipsi abjecta omni humanitate in feras degenerant, ut Actaeon, etc. [Исключительная тупость охотников и бессмысленность занятий тех, кто, сосредоточившись без всякой меры на охоте, сам отбрасывает всякую человечность, превращаясь, подобно Актеону, в животных. <Агриппа.> De vanit. scient, гл. 77.>]


[Закрыть]; уподобляясь Актеону[1866]1866
  Sabin. In Ovid. Metamor. [Сабин. Интерпретации «Метаморфоз» Овидия <«Ovidii interpretatio», 1555>.]


[Закрыть], которого загрызли до смерти собственные псы, эти охотники пожирают самих себя и растрачивают доставшееся им отцовское наследство на эти праздные и бесполезные забавы, оставляя тем временем в небрежении более необходимые занятия, лишь бы следовать своим склонностям. Безумными сверх всякой меры бывают также подчас и наши вельможи, наслаждающиеся и бредящие этими забавами, «когда они изгоняют бедных землепашцев с их возделанных участков[1867]1867
  Agrippa de vanit. scient. Insanum venandi studium, dum a novalibus arcentur agricolae, subtrahuntur praedia rusticis, agri colonis praecluduntur silvae et prata pastoribus et augeantur pascua feris… Majestatis reus agricola si gustarit. [Негодяя, если у него имеется вкус, обвинят в измене.]


[Закрыть], – как возмущается Сарисбюриенсис (Polycrat., lib. I, cap. 4 [Поликрат, кн. I, гл. 4])[1868]1868
  A novalibus suis arcentur agricolae, dum ferae habeant vagandi libertatem: istis, ut pascua augeantur, praedia subtrahuntur, etc. – Sarisburiensis. [Сарисбюриенсис.]


[Закрыть], – разрушают дома фермеров и сметают целые города, дабы высвободить место для парков и рощ, доводят людей до голодной смерти, чтобы кормить на этом месте скот, и в то же время наказывают человека, осмеливающегося воспрепятствовать их забаве, куда более сурово, нежели обычного головореза или известного злодея»[1869]1869
  Feris quam hominibus aequiores. – Camden de Guil. [Более благосклонны к животным, нежели к людям. – Кэмден. Британия <в разделе Хэмпшир, где он описывает, как Вильгельм Завоеватель велел расчистить возделанную землю, чтобы насадить лес>.] Conq. qui 36 ecclesias matrices depopulatus est ad Forestam Novam (Mat. Paris). <Мэтью Парис пишет, как жившие на церковных землях были выселены ради насаждения нового леса («Historia Major»).>


[Закрыть]. Но знатных людей еще можно в каких-то отношениях извинить, что же до людей сортом пониже, то у них нет никаких отговорок, на основании которых их нельзя было бы признать безумцами. Флорентинец Поджо{1455} рассказывает по этому поводу забавную историю, в которой осуждается глупость и сумасбродные занятия такого рода особ. В доме одного лекаря из Милана, повествует он, лечившего психически больных, был колодец с водой, в котором он окунал своих пациентов, одних по колено, других – по пояс, а третьих – по самый подбородок, pro modo insaniae, в зависимости от тяжести их заболевания. Один из них, лечение которого было вполне успешным, стоя как-то в дверях и увидя кавалера, проезжавшего мимо с соколом, ловко восседающим на его кулаке, и в сопровождении бежавшего за лошадью спаниеля, осведомился у него, для какой цели служат все эти приготовления, и услышал в ответ – для того чтобы убивать пернатую дичь; пациент пожелал тогда узнать еще, сколько могли бы стоить его собственные домашние птицы, которых он убил в течение года, и услышал в ответ, что примерно пять или десять крон, но он не удовольствовался этим и стал доведываться, во что обходятся этому человеку его собаки, лошадь и соколы, и услышал в ответ – четыреста крон, и тогда пациент велел ему убираться, если только ему дороги его жизнь и благополучие, «потому что если вернется наш господин и обнаружит тебя здесь, он поместит тебя в колодец по самый подбородок», – вот таким образом осуждаются безумие и глупость тщеславных людей, расходующих себя на подобные праздные забавы, пренебрегая своими обязанностями и необходимыми занятиями. В своем жизнеописании Джовьо[1870]1870
  Tom. 2 de vitis illustrium, lib. 4, de vit. Leon. 10. [<Джовьо.> Vitae illustrium virorum, том 2, кн. IV, глава о жизни Льва X.]


[Закрыть] чрезвычайно неодобрительно отзывается о Льве Десятом из-за его неумеренной страсти к соколиной и псовой охоте[1871]1871
  Venationibus adeo perdite studebat et aucupiis.


[Закрыть], доходишей до такой степени, рассказывает он, что тот иногда целыми неделями и месяцами кряду жил близ Остии, оставляя в небрежении просителей и неподписанными буллы и прошения в угоду своему пристрастию и ценой немалых потерь для многих частных лиц. «И если он случайно наталкивался во время этой своей забавы на какое-нибудь препятствие или его охота была не столь удачной, он испытывал такое нетерпение, что весьма часто, бывало, осыпал бранью и оскорбительными ядовитыми насмешками многих достойных людей, и при этом у него был такой недовольный вид, он был так сердит и раздражен, так горевал и досадовал, что даже невозможно этому поверить»[1872]1872
  Aut infeliciter venatus tam impatiens inde, ut summos saepe viros acerbissimis contumeliis oneraret, et incredibile est quali vultus animique habitu dolorem iracundiamque praeferret, etc.


[Закрыть]. Однако, с другой стороны, если охота удалась и он был доволен, тогда с incredibili munificentia, невероятной щедростью и тароватостью он вознаграждал всех соучастников своей охоты и, будучи в таком состоянии духа, никогда ни в чем не отказывал любому просителю. Сказать по правде, такой нрав весьма обычен среди всякого рода азартных игроков, как замечает Галатео{1456}; если они выигрывают, то среди смертных не сыскать людей более общительных и веселых, но уж если проигрывают, пусть даже сущий пустяк – каких-нибудь две-три партии за один присест, или если ставка при игре в карты всего-то два пенса, они все равно становятся такими раздражительными и вспыльчивыми, что разговаривать с ними просто невозможно; они то и дело впадают в неистовство, божба, проклятья и неподобающие выражения делают их речь по временам мало отличающейся от речей безумца[1873]1873
  Unicuique autem hoc a natura insitum est, ut doleat sicubi erraverit aut deceptus sit. [Это от природы заложено в каждом из нас – огорчаться, если мы сбились с пути или были обмануты. <Однако эта цитата не из сочинения делла Казы «Галатеус, или Изящное и вежественное поведение» («Galateo, seu de morum honestate et elegantia», Ханау, 1603). – КБ.>]


[Закрыть]. Вообще же, что касается игроков и самой игры, если это принимает чрезмерный характер, то независимо от того, выигрывают ли они в данное время или проигрывают, их выигрыши отнюдь не являются, как считает мудрый Сенека, munera fortunae, sed insidiae, дарами фортуны, но скорее ее кознями, приводящими обычно к катастрофе – нищенству[1874]1874
  Juven. Sat. I Nec enim loculis comitantibus itur Ad casum tabulae posita sed luditur arca. [Ювенал. Сатиры, I. Ведь нынче к костям не подходят, / Взяв кошелек, но сундук на доску поставив, играют. <89–90, пер. Д. Недовича и Ф. Петровского.>] Lemnius, Instit. cap. 44. [Лемний. Наставления, гл. 44.] Mendaciorum quidem. Et perjuriorum, et paupertatis mater est alea, nullam habens patrimonii reverentiam quum illud effuderit sensim in furta delabitur et rapinas. – Saris. [Коробка с игральными костями – вот матерь обмана, лжесвидетельства и нищеты; тут уж нет никакого почтения к наследственному добру, стоит лишь однажды начать его расточать и постепенно докатишься до воровства и грабежа. – Сарисбюриенсис. <Поликрат. Кн. I, гл. 5.>]


[Закрыть]; Ut pestis vitam, sic adimit alea pecuniam[1875]1875
  Damhoderius. [Демодерий.]


[Закрыть], точно так же, как чума уносит жизнь, так азартные игры лишают имущества, а посему omnes nudi, inopes et egeni[1876]1876
  Dan. Souter. [Дэниел Сутер.]


[Закрыть]{1457} [все игроки нагие, без пенни за душой и постоянно в нужде];

 
Alea Scylla vorax, species certissima furti,
Non contenta bonis animum quoque perfida mergit,
Foeda, furax, infamis, iners, furiosa, ruina[1877]1877
  Petrar. dial. 27. [Петрарка КБ.>]


[Закрыть]
 
 
[Губительной Сцилле игра, без сомненья, подобна,
Лишает всего и предательски разум пленяет,
Постыдна, подла, безобразна, ленива, безумна,
Грозит разрушеньем].
 

За получаемое игроками ничтожное удовольствие да мелкие время от времени выигрыши и приобретения их жены и дети расплачиваются между тем утратой самого необходимого и сами они платятся в итоге утратой тела и душевным раскаянием. Не стану ничего говорить о чудовищных расточителях, perdendoe pecuniae genitos [о тех, кто рожден лишь проматывать деньги], как он осуждал Антония[1878]1878
  Sallust. [Саллюстий. <Саллюстий имеет в виду отца знаменитого полководца Марка Антония.>]


[Закрыть], qui patrimonium sine ulla fori calumnia amittunt [кто безрассудно проматывает отцовское наследство, не навлекая тем на себя никакого общественного порицания], говорит Киприан[1879]1879
  Tom. 3, Ser. de alea. [Том 3, Проповедь об азартных играх.]


[Закрыть], и безумных сибаритствующих расточителях[1880]1880
  Плутос у Аристофана называет всех таких игроков безумцами: Si in insanum hominem contigero. [А если к безумцу моту мне попасть случается…] Spontaneum ad se trahunt, furorem, et os, et nares, et oculos rivos faciunt furoris et diversoria. – Chrys. Hom. 17. [Они охотно приемлют безумие и превращают свой рот и ноздри, и глаза в его обиталище. – Хризостом. Проповеди, 17. <КБ.>]


[Закрыть], quique una comedunt patrimonia coena, что пожирают все за завтраком, за ужином или же в компании шлюх, прихлебателей и комедиантов, в мгновение ока проматываются в пух и прах, как если бы они выбросили все в Тибр[1881]1881
  Paschasius Justus, lib. I de alea. [Пасказий Юстус, кн. I, об азартных играх. <Пасказий, в частности, рассказывает об игроке, который не деньги свои утопил, а сам бросился в Тибр. – КБ.>]


[Закрыть]; бьются об заклад, швыряются деньгами из тщеславия, на пустяки, разоряя не только самих себя, но даже и всех своих друзей, подобно тому как отчаявшийся пловец топит и того, кто устремляется к нему на помощь; поручительством и одалживанием денег они с готовностью разоряют своих компаньонов и друзей; irati pecuniis, которые, как сказано у него[1882]1882
  Seneca. [Сенека. <В одном из писем к Луцилию Сенека пишет: «Есть, я повторяю, немало людей, которые не раздают, а разбрасывают; я не назову… щедрым того, кто враг своим деньгам» (CXX, 8, пер. С. Ошерова).>]


[Закрыть], враги своим деньгам. Что же до тех, кто своим «бесстыжим взглядом, сластолюбивым языком и резвой рукой»[1883]1883
  Холл .


[Закрыть] безрассудно довел себя до нищеты, заложил вместе со своими землями и свой разум и погреб прекрасные владения своих предков в своем желудке, то они могут провести остаток своих дней в тюрьме, как это часто и происходит; они раскаиваются на досуге и, когда все уже промотано, становятся бережливыми; однако sera est in fundo parsimonia{1458}, тогда уже слишком поздно осматриваться; их удел – нищета, печаль, стыд и неудовлетворенность[1884]1884
  Juv. Sat. 11 Sed deficiente crumena et crescente gula, quis te manet exitus… rebus in ventrem mersis? [Ювенал. Сатиры, XI. Что за конец тебя ждет, когда истощатся карманы, / А аппетит вырастает, когда и отцовские деньги / И состоянье живот поглотил, куда все доходы / Канули, и серебро, и стада, и поля родовые? (38–41, пер. Д. Недовича и Ф. Петровского.>]


[Закрыть]. Их бесчестье и неудовлетворенность вполне заслуженны, catomidiari in Amphitheatro[1885]1885
  Spartian. Adriano. [Спартиан. Адриан. <Один из авторов истории римских императоров, Спартиан, в жизнеописании Адриана упоминает об этом обычае публичной порки.>]


[Закрыть], они достойны публичной порки, как это и происходило в древности согласно эдикту императора Адриана; decoctores bonorum suorum, расточителями своего имущества, называем мы их, безмозглыми расточителями, которых следует скорее публично позорить и освистывать в любом обществе, нежели жалеть их и утешать[1886]1886
  Alex. ab Alex. lib. 6, cap. 10. Idem Gerbelius, lib. 5 Graec. desc. [Александр аб Александро, кн. VI, гл. 10. О том же Гербелий, Описание Греции, кн. 5.]


[Закрыть]. Тосканцы и беотийцы привозили своих банкротов на погребальных дрогах на рыночную площаь, а впереди них несли пустой кошелек, и этих молодых людей, сидевших на протяжении всего дня circumstante plebe [в окружении толпы], предавали позору и осмеянию. А в Италии, в Падуе[1887]1887
  Файнес Морисон. <Бертон почти дословно воспроизводит рассказ Файнеса Морисона (Fynes Moryson) из его сочинения «Itinerary» («Путешествие»); см. прим. 1459.>


[Закрыть]{1459}, близ здания сената находился камень, который назывался камнем позора и на котором расточители и те, кто отказывался платить долги, сидели с обнаженной задней частью тела, дабы таким знаком бесчестья устрашить и удержать других от подобных суетных расходов, а также от привычки занимать больше, нежели они в состоянии вернуть. В старину чиновники назначали опекунов над такими безумными расточителями[1888]1888
  Justinian in Digestis. [Юстиниан. Дигесты. <Дигесты – юридические сборники, изданные при византийском императоре Юстиниане I.>


[Закрыть], как это делали и с психически больными, дабы умерить их расходы и не позволять им так беспорядочно растрачивать имущество, доводя свои семьи до полного разорения.

Я не могу здесь также умолчать о двух главных язвах и самых распространенных бедствиях рода человеческого – вине и женщинах, сводящих с ума и одурманивающих мириады людей и идущих обычно рука об руку.

 
Qui vino indulget, quemque alea decoquit, ille In venerem putris[1889]1889
  Persius, Sat. 5. [Персий, Сатиры, V <57–58>.]


[Закрыть].
 
 
[Этот вином себя губит, другого игра разоряет
Третий гниет от любви.]
 

У кого вой? у кого стон? – говорит Соломон (Притч. 23, 29–30), у тех, которые долго сидят за вином. Оно причиной мучений (vino tortus et ira [терзает вино или злоба{1460}]) и душевной горечи (Сир. 34, 29){1461}. Vinum Furoris [Вино ярости], как называет это Иеремия (25, 15 <в Вульгате. – КБ>), и с полным на то основанием, ибо insanire facit sanos, здорового человека оно делает больным и печальным, а мудрого – безумным[1890]1890
  Poculum quasi sinus in quo saepe naufragium faciunt, jactura tum pecuniae tum mentis. – Erasm. in Prov. Calicum remiges, chil. 4, cent. 7, prov. 41. [Стакан вина подобен заливу, в котором погибло много кораблей; выбрасывание за борт разума и денег. – Эразм. Пословицы и речения, chil. 4, цент. 7, поговорка 41.]


[Закрыть], и тогда они сами не ведают, что говорят и творят. Accidit hodie terribilis casus, случилось нечто ужасное (говорит Св. Августин[1891]1891
  Ser. 33, ad frat. in Eremo. [Проповедь 33, к братьям в отшельничестве.]


[Закрыть]): сегодня сын Кирилла, будучи пьяным matrem praegnantem nequiter oppressit, sororem violare voluit, patrem occidit fere, et duas alias sorores ad mortem vulneravit, совершил насилие над своей сестрой, убил отца{1462}. Справедливо сказано о вине: Vino dari loetitiam et dolorem, вино творит веселье, вино творит печаль, вино творит «нищету и нужду» (Притч. 21){1463}, стыд и бесчестье. Multi ignobiles evasere ob vini potum, et amissis honoribus profugi aberrarunt{1464} (Августин): сколько людей разорилось и превратилось в бродяг и нищих, оттого что превратили все свое состояние в aurum potabile [опьяняющее золото], в то время как живи они иначе, то могли бы пользоваться уважением и благосостоянием, и все ради немногих часов удовольствия (ибо их веселый семестр Св. Хилери{1465} весьма недолог) или беспрепятственного безумия, как называет это Сенека, купленных ценой вечного состояния удрученности и тревоги[1892]1892
  Liberae unius horae insanium aeterno temporis taedio pensant. [За веселое безумие на час платят долгим похмельем. <Сенека. Письма к Луцилию, LXI, 15.>]


[Закрыть].

Другим безумием являются женщины. Apostatare facit cor [Из-за них сердце сбивается с пути истинного], говорит мудрец, atque homoni cerebrum minuit[1893]1893
  Menander. [Менандр.]


[Закрыть] [а разум слабеет]. Они привлекательны лишь вначале, но, подобно Диоскоридовым цветам олеандра, растения, чарующего глаз, но ядовитого на вкус, все прочее в женщинах к концу так же горько, как полынь, и ранит, как двуострый меч: «дом ее – пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти» (Пс. 5, 4). Можно ли сказать что-либо более печальное? Такие люди несчастны в здешней жизни, безумны, это животные, ведомые, подобно «скоту, на живодерню»[1894]1894
  Prov. VII, 22. [Притч. 7, 22.]


[Закрыть], а что еще того хуже – грядущий суд, ожидающий развратников и пьяниц; Amittunt gratiam, говорит Августин, perdunt gloriam, incurrunt damnationem aeternam [они утрачивают Господнее милосердие, надежду на небесное блаженство, навлекают на себя вечное проклятие]:

 
Brevis illa voiluptas
Abrogat aeternum caeli decus[1895]1895
  Merlin. Cocc. [Мерлин Кокаий <Теофило Фоленго (1491–1544), итальянский поэт; это его сочинение было опубликовано в Венеции в 1613 году. – КБ>.]


[Закрыть]
 
 
[Это недолгое удовольствие
Лишает их вечной небесной славы];
 

а обретают они ад и вечные муки.

Себялюбие, Гордость и Тщеславие, caecus amor sui[1896]1896
  Hor. [Гораций. <Оды, I: «Вслед за ним идет в злой слепоте дух Себялюбия» <18, 14, пер. Н. Гинцбурга>.]


[Закрыть] [слепая любовь к себе], которую Хризостом называет одной из трех главных дьявольских ловушек{1466}, а Бернард – «стрелой, которая пронзает душу насквозь и умерщвляет ее; этот тайный, неощущаемый, незаметный враг»[1897]1897
  Sagitta quae animam penetrat, leviter penetrat sed non leve infligit vulnus. – Sup. Cant. [<Бернард.> Sermo 29 <Проповедь 29> super cantica Canticorum <КБ>.]


[Закрыть], и суть главные причины меланхолии. Там, где ни гнев, ни похоть, алчность, страх, печаль и ничто другое не в силах с нами совладать, эти способны исподволь и нечувствительно совратить нас. Quem non gula vicit, philautia superavit (говорит Киприан{1467}), с кем даже пресыщение не способно совладать, того себялюбие одолеет. «Тот, кто во всех других отношениях справедлив и прямодушен, способен перебороть все тиранические вожделения тела, пренебрегает любыми деньгами, взятками, подношениями, утрачивает все свои представления о чести, увлекаемый тщеславием»[1898]1898
  Qui omnem pecuniarum contemptum habent, et nulli imaginationis totius mundi se immiscuerint, et tyrranicas corporis concupiscentias sustinuerint hi multoties capti a vana gloria omnia perdiderunt. <Наставление 28 по поводу главы III Евангелия от Иоанна. – КБ.>


[Закрыть] (Хризостом, sup. Jo. [по поводу Евангелия от Иоанна]).

 
Tu sola animum mentemque peruris,
Gloria{1468}.
 
 
[Тобой одной поглощены душа и разум, О Слава.]
 

Она – великая угроза и причина нашего нынешнего недуга, хотя мы большей частью ею пренебрегаем и не обращаем на нее внимания, но все-таки это сильнейший разрушитель наших душ, приводящий к меланхолии и слабоумию. Эта услаждающая склонность, эта приятная молва и всеобщая известность, amabilis insania, услаждающее безумие, самая неодолимая страсть, mentis gratissimus error, угодный нам недуг, который овладевает нами так деликатно, так очаровывает наши чувства, усыпляет наши души, наполняет спесью наше сердце, превращая его в подобие надутых пузырей, и притом совершенно неощутимо и до такой степени, что «все, пораженные этим недугом, никогда его не замечают и не помышляют о каком-нибудь лечении»[1899]1899
  Hac correpti, non cogitant de medela.


[Закрыть]. При этой болезни мы более всего любим как раз того[1900]1900
  Dii talem a terris avertite pestem. [Землю избавьте скорей, о, боги, от этой напасти! <Вергилий. Энеида, III, 620, пер. С. Ошерова.>]


[Закрыть], кто причиняет нам наибольший вред, и чрезвычайно жаждем, чтобы нам вредили; adulationibus nostris libentur favemus [мы всегда выслушиваем лесть благосклонным ухом], говорит Иероним[1901]1901
  Ep. ad Eustochium, de custod. Virgin. [Послание к Евстохии о сохранении девственности.]


[Закрыть]{1469}, мы любим его, любим его за лесть; O Bonciari suave, suave fuit a te tali haec tribui[1902]1902
  Lips. Ep. ad Bonciarium. [Липсий. Послание к Бонкиарию.]


[Закрыть] [О Бонкиарий, до чего же приятно услышать такие похвалы от такого человека, как ты]; до чего же было приятно это услышать. И как откровенно признавался своему другу Авгурину Плиний[1903]1903
  Ep. lib. 9. [<Плиний Младший.> Письма, IX <8, 1, пер. С. Ошерова>.] Omnia tua scripta pulcherrima existimo, maxime tamen illa quae de nobis.


[Закрыть]: «Я отношусь ко всем твоим сочинениям в высшей степени одобрительно, но в особенности к тем, в которых ты пишешь обо мне». И вновь немного дальше в письме к Максиму: «Не могу выразить, до чего мне приятно выслушивать похвалы в мой адрес»[1904]1904
  Exprimere non possum quam sit jucundum, etc. [<Плиний Младший. Письма, IX, 23, 3.>


[Закрыть]. Хотя мы и улыбаемся про себя по меньшей мере иронически, когда прихлебатели пачкают нас фальшивыми энкомиями, подобно тому как многим государям не остается иного выбора, как выслушивать quum tale quid nihil intra se repererint, хотя они сознают, что им так же далеко до всех приписываемых им достоинств, как мыши до слона; а все же слушать это весьма приятно. И хотя часто кажется, будто это нас сердит, и «мы краснеем, выслушивая эти похвалы, а все же в глубине души мы радуемся им и надуваемся от спеси»[1905]1905
  Hierome. [Иероним.] Et licet nos indignos dicimus et calidus rubor ora perfundat, attamen ad laudem suam intrinsecus animae laetantur Poculum quasi sinus in quo saepe naufragium faciunt, jactura tum pecuniae tum mentis. – Erasm. In Prov. Calicum remiges, chil. 4, cent. 7, prov. 41. [Эразм. Пословицы и речения. <Бертон цитирует Иеронима по книге Эразма. – КБ.>]


[Закрыть]; это fallax suavitas, blandus daemon [это обманчивое удовольствие, щекочущий дьявол], «важничать сверх всякой меры и заблуждаться на свой счет». А двумя дочерьми тщеславия являются легкомыслие, неумеренная радость и гордость, не исключая и других сопутствующих им пороков, которые перечисляет Джодок Лоричий[1906]1906
  Thesaur. Theo. [Новая сокровищница… теологии <«Thesaurus novus… theologiae » (1609)>.]


[Закрыть]{1470}, – бахвальство, лицемерие, капризность и любопытство.

Обычная причина этого несчастья коренится либо в нас самих, либо в других; мы и деятельны, и пассивны[1907]1907
  Nec enim mihi cornea fibra est. – Pers. […да и нервы мои не из рога. – Персий. <Сатиры, I, 47, пер. Ф. Петровского.>]


[Закрыть]. Внутренне оно проистекает от нас, ибо мы являемся действенными причинами, вследствие чрезмерного самомнения о своих способностях, собственном значении (хотя никакой такой значительности нет и в помине), нашей щедрости, привлекательности, любезности, мужестве, силе, богатстве, терпении, смиренности, гостеприимстве, красоте, умеренности, благородстве, осведомленности, остроумии, учености, искусности, образованности, наших выдающихся дарованиях и удачливости[1908]1908
  Omnia enim nostra, supra modum placent. [Ибо все, что относится к нам самим, услаждает нас сверх всякой меры. <Квинтилиан. О воспитании оратора, X, 3, 7. – КБ.>]


[Закрыть], за что мы, подобно Нарциссу, восхищаемся собой, льстим себе, одобряем себя и пребываем в уверенности, что и весь мир точно так же нас почитает; и точно так же, как уродливые женщины легко верят тем, кто уверяет их, что они прекрасны, мы чересчур легковерны в отношении своих собственных способностей и расточаемых нам похвал, слишком склонны принимать это все на свой счет. Мы расхваливаем и превозносим свои собственные труды и пренебрежительно относимся к чужим мнениям о нас; inflati scientia, [знание надмевает{1471}], говорит Павел, мы кичимся своей мудростью, своими познаниями; наши гуси – лебеди, и точно так же, как мы принижаем и черним все, что относится к другим, мы точно так же всегда переоцениваем все свое[1909]1909
  Fab. Lib. 10, cap. 3. Ridentur mala qui componunt carmina, verum gaudent scribentes, et se venerantur, et ultra. [Они смеются над теми, кто пишет плохие стихи, однако свои собственные вызывают у них восхищение и восторг, и, если вы безмолвствуете, они принимаются сами хвалить то, что накропали и от самих себя.] Si taceas laudant, quicquid scripsere beati. – Hor. Ep. 2, lib. 2. [Если пишу я стихи и ловлю одобренье народа. – Гораций. Послания, II, 2 <103, пер. Н. Гинцбурга>.]


[Закрыть]. Мы не допустим, чтобы другие считались in secundis [людьми второго сорта], о нет, и даже in tertiis [третьего]; позвольте? mecum confertur Ulisses? [и со мною – Улисс соревнует?{1472}]; все они mures, muscae, culices proe se, ничтожества и насекомые в сравнении с его непреклонной и высокомерной, выдающейся и самонадеянной милостью, хотя эти другие на самом-то деле намного его превосходят. Только такие, как он, непременно мудрые, богатые, удачливые, доблестные и безупречные, раздувшиеся от заносчивого самодовольства; подобно спесивым фарисеям[1910]1910
  Luke XVIII, 10. [Лк. 18, 10.]


[Закрыть], они, конечно же, убеждены, что они «не такие, как все прочие», из более чистого и благородного металла[1911]1911
  De meliore luto finxit praecordia Titan. [Сердце лепил им титан благосклонный искусно из лучшей. <Ювенал. Сатиры, XIV, 35, пер. Д. Недовича и Ф. Петровского.>]


[Закрыть]: soli rei gerendae sunt efficaces [только они во всем разбираются]; мудрый Периандр относил к ним тех, кто mediantur omne qui prius negotium{1473} [считал, что они прежде других должны изложить свое мнение о любом предприятии]. Novi quendam[1912]1912
  Auson. Sap. [Авзоний. Мудрецы.]


[Закрыть], говорит Эразм[1913]1913
  Chill. 3, cent. 10, prov. 97. Qui se crederet neminem ulla in re praestantiorem.


[Закрыть], я знавал одного человека до того высокомерного, что он считал себя нисколько не ниже любого из смертных, подобно философу Каллисфену{1474}, по мнению которого, ни деяния Александра, ни любой другой предмет не заслуживали его пера, так далеко простиралось его оскорбительное высокомерие[1914]1914
  Tanto fastu scripsit, ut Alexandri gesta inferiora scriptis suis existimaret. – Jo. Vossius, lib. I, cap. 9, de hist. [Он писал с таким презрением, как если бы считал деяния Александра Великого уступающими его собственным писаниям. – Иоганн Воссий, кн. I, гл. 9, об истории.]


[Закрыть]; или же, подобно королю Сирии Селевку{1475}, считавшему, что никто, кроме римлян, не достоин сразиться с ним: Eos solos dignos ratus quibuscum de imperio certaret[1915]1915
  Plutarch, vit. Catonis. [Плутарх. Жизнеописание Катона <12>.]


[Закрыть]. То, что давным-давно Туллий написал Аттику, остается в силе и по сю пору: «Не бывало еще такого истинного поэта или оратора, который считал бы кого-либо другого лучше его самого»[1916]1916
  Nemo unquam Poeta aut Orator, qui quemquam se meliorem arbitraretum.


[Закрыть]. И такими по большей части являются ваши правители, сильные мира сего, великие философы, историографы, основатели сект и ересей, все наши великие ученые, которым дает характеристику Иероним[1917]1917
  Consol. ad Pammachium. Mundi Philosophus gloriae animal, et popularis aurae et rumorum venale mancipium.


[Закрыть]: «По природе своей философы, – пишет он, – создания славы и сущие рабы молвы, восхвалений и народного мнения», а посему, хотя они и пишут de contemptu gloriae [о презрении к славе], а все же, как он замечает, отнюдь не прочь писать на собственных книгах свое имя. Vobis et famae me semper dedi, говорит Требеллий Поллиот{1476}, я посвятил всего себя вам и славе. «Единственное мое желание, и днем, и ночью, а также цель всех моих ученых занятий – возвысить свое имя». И гордый Плиний[1918]1918
  Epist. 5, Capitoni suo. Diebus ac noctibus, hoc solum cogito si qua me possum levare humo. Id voto meo sufficit, etc. [<Плиний Младший.> Письмо 5 к <Титинию> Капитону. Днями и ночами думаю я: Способ есть ли какой у меня над землею подняться – этого только и хочу. <Плиний цитирует здесь строку из «Георгик» Вергилия (III, 8).>]


[Закрыть] вторит ему: Quamquam O! [Однако, о…]; а сей тщеславный оратор[1919]1919
  Tullius. [<Марк> Туллий <Цицерон. На самом деле это письмо не брату Марку, как пишет Бертон, а римскому историку Луцию Лукею, которого Цицерон просил написать об истории раскрытия заговора Катилины; однако затем, не выдержав, Цицерон сам об этом написал, всячески преувеличивая свою роль в этом событии (14, 20)>.]


[Закрыть] не стыдится признаться в послании к Марку: Ardeo incredibili cupiditate и т. д., «Я сгораю от невероятного желания, чтобы мое имя было отмечено в твоей книге»[1920]1920
  Ut nomen meum scriptis tuis illustretur. Inquies animus studio aeternitatis, noctes et dies angebatur. – Heinsius, Orat. funeb. de Scal. [Его не ведавший покоя разум днем и ночью снедало желание остаться в вечности. – Гейнзий. Речь по поводу кончины Скалигера. <Речь идет о смерти Скалигера Младшего, умершего в 1609 году в Лейдене.>]


[Закрыть]. Именно из этого источника проистекают вся трескотня и бахвальство: Speramus carmina fingi Posse linenda cedro, et leni servanda cupresso[1921]1921
  Hor. Art. Poet. [Гораций. Поэтическое искусство. <Бертон цитирует строку «Песни кедровых достойные масл и ларцов кипарисных» (то есть достойных длительной сохранности), однако у Горация эта строка окружена иным контекстом.>]


[Закрыть] [Мы лелеем надежду сочинить стихи, достойные быть записанными кедровым маслом и храниться в кипарисовом ларце]. Non isitata nec tenui ferar penna… nec in terra morabor longius{1477}. [Взнесусь на крыльях мощных, невиданных… И не пребуду долго на земле.] Nil parvum aut humili modo, nil mortale loquor{1478}. [Я не произнес ничего ничтожного или низменного, ничего, что будет вскоре забыто.] Dicar qua violens obstrepit Aufidus{1479}. [Мое имя будет известно там, где неистовый Ауфид ропщет.] Exegi monumentum aere perrennius. [Создал памятник я меди литой прочней.] Jamque opus exegi, quod neq Jovis ira, neq ignis…[1922]1922
  Vade, liber felix! – Palingen. lib. 18. [Ступай, удачливая книга! – Палингений, кн. XVIII. <Цитата из последней строки уже не раз упоминавшегося Бертоном произведения Палингения «Зодиак жизни»; такой же фразой Бертон и сам начал стихотворное напутствие своей «Анатомии меланхолии». – КБ.>]


[Закрыть] [Вот завершился мой труд, и его ни Юпитера злоба / Не уничтожит, <ни меч,> ни огонь.] Cum venit ille dies…; Parte tamen meliore mei super alta perennis astra ferar, nomenque erit indelebile nostrum (а далее следует мой английский пересказ строк из Овидия):

 
Когда я умру, уйду,
Под камнем тело сложу,
Останется имя мое,
И будет жить оно
Навеки в книгах моих.
И слава пребудет в них…{1480}
 

А вот строки из Энния:

 
Nemo me lacrimis decoret neque funera fietu
Faxit, cur? Volito docta per ora virum{1481}
 
 
[Пусть о кончине моей не грустят, над могилой не плачут;
Ведь на устах у людей вечную жизнь обрету],
 

и множество других подобного рода спесивых стихов, полных глупейшего бахвальства, слишком распространенного среди писателей. Пусть даже оно проявляется не в такой мере, как у Демохареса, который в связи с «Категориями»[1923]1923
  In lib. 8. [В кн. VIII.]


[Закрыть] утверждал, что он себя обессмертил{1482}. Автор книги de fama [о славе] Типотий конечно же будет прославлен, и он, разумеется, этого заслужил, коль скоро писал о славе; и точно так же любой посредственный поэт непременно должен стать известен: Plausuque petit clarescere vulgi{1483} [Ибо он ищет одобрения толпы]. И разве не то же самое непомерное самовозвеличивание порождает такое множество пухлых томов, воздвигает столь прославленные монументы, неприступные замки и пышные гробницы наподобие мавзолея{1484}, дабы обессмертить их деяния: Digito monstrari et dicier hic est [Ведь приятно, коль пальцем покажут и шепчут все: «Вот он!»{1485}], – и дабы все видели начертанными их имена, подобно имени Прины{1486} на стенах Фив: Phryne fecit [Восстановила Прина]. Именно это причиной столь кровавых сражений, стремления Et noctes cogit vigilare serenas [Труд одолеть и без сна проводить за ним ясные ночи{1487}], это же вынуждает отправляться в долгие странствия – Magnum iter intendo, sed dat mihi gloria vires{1488} [Я намерен предпринять большое путешествие, но еще более побуждает меня к тому любовь к славе]; добиваться почестей, хоть какого-то одобрения, дабы удовлетворить свою гордость, себялюбие и тщеславие. Именно это принуждает их предпринимать такие усилия и проявлять такие смехотворные склонности, придерживаться столь преувеличенного представления о самих себе и презрения ко всем прочим[1924]1924
  De ponte dejicere. [Сбрасывать их с моста.]


[Закрыть]; ridiculo fastu et intolerando contemptu [со смехотворным высокомерием и нестерпимым презрением], подобно тому как грамматик Палемон презирал Варрона, secum et natas et morituras literas jactans[1925]1925
  Sueton. lib de gram. [Светоний, кн. о грамматиках. <Светоний в книге «De grammaticis et rhetoribus» пишет, что Квинт Реммий Палемон, автор первой полной, но впоследствии утраченной латинской грамматики (I век), назвал Варрона свиньей. – КБ.>]


[Закрыть] [хваставшего, что литература родилась с ним и с ним же и умрет], и доводит их до такой крайней наглости, что они не терпят, чтобы кто-то смел им перечить, и не желают «выслушивать что-либо иное, кроме похвал в свой адрес»[1926]1926
  Nihil libenter audiunt, nisi laudes suas.


[Закрыть], как замечает Иероним о такого рода людях и как вторит ему Августин[1927]1927
  Epis. 56. [Послание 56.] Nihil aliud dies noctesque cogitant nisi ut in studiis suis audentur ab hominibus.


[Закрыть]: «Единственное их занятие – быть днем и ночью предметом одобрения и восхищения». Поэтому, конечно, по суждению всех людей разумных, quibus cor sapit [наделенных здравым смыслом], такие одержимые тщеславием господа безумны[1928]1928
  Quae major dementia aut dici, aut excogitari potest, quam sic ob gloriam cruciari? [Какое еще более тяжкое безумие может быть описано или о коем можно помыслить, нежели мучительное желание славы.] Insaniam istam, Domine, longe fac a me. – Augstin., Conf. lib. 10, cap. 37 [. Избави меня от этого безумия, о Господи. – Августин. Исповедь, кн. 10, гл. 37.]


[Закрыть], это пустые сосуды, болваны, шуты гороховые, они просто не в себе et ut camelus in proverbio quoerens, cornua, etiam quas habebat aures amisit{1489} [и напоминают верблюда из пословицы, просившего наделить его рогами, а вместо этого потерявшего свои уши], а их труды – это вздор, подобный устаревшему альманаху, Authoris pereunt garrulitate sui[1929]1929
  Mart. lib. 5, 52. [Марциал, кн. V, 52. <В русском переводе: «…хотя твои подарки богаты, / Но дешевеют они из-за твоей болтовни» (8, пер. Ф. Петровского).>]


[Закрыть] [Авторы чересчур много разглагольствуют о своих творениях, чем обесценивают их]; они ищут славы и бессмертия, однако пожинают бесчестье и позор, это обычные злоязычные болтуны, insensati [безумцы], которым не удается осуществить свои предположения и надежды.

 
O puer, ut sis vitalis metuo[1930]1930
  Hor. Sat. lib. I, 2. [Гораций. Сатиры, I <на самом деле – II, 1, 60–61, пер. М. Дмитриева>.]


[Закрыть].
 
 
[Сын мой, боюсь я – тебе не дожить до седин.]
 

Из многих мириад поэтов, риторов, философов, софистов, писавших в прежние века, согласно справедливому замечанию Евсевия[1931]1931
  Lib. cont. philos. cap. 1. [Кн. против философов, гл. 1.]


[Закрыть], остается едва ли одно из тысячи их сочинений, nomina et libri simul cum corporibus interierunt, их книги исчезли так же бесследно, как и тела. Их тщеславная уверенность в том, что ими, без сомнения, будут восхищаться и что они бессмертны, не сбывается, и так же как кто-то сказал Филиппу Македонскому, торжествовавшему после победы, что его тень не стала от этого длиннее прежней, так и мы можем сказать им:

 
Nos demiramur, sed non cum deside vulgo,
Sed velut Harpies, Gorgonas et Furias{1490}.
 
 
Мы тоже чудо, мы не такие, как простолюдины,
И так же необычны, как Гарпии, Фурии, Горгоны.
 

Или если нас и в самом деле одобряют, почитают и восхищаются нами, quota pars, то какая же это ничтожная часть в сравнении с целым миром, с теми, кто даже не слышал наших имен! Сколь немногие обращают на нас внимание! Сколь незначительно пространство, такое же незначительное, как земля Алкивиада{1491} на карте! И все-таки каждый человек надеется на бессмертие и жаждет распространить свою славу на обитателей другого полушария, в то время как половина, да что там, даже не четверть его собственной провинции или города не только его не знает, но даже и ничего о нем не слыхала; если же принять в соображение, что такое этот их город в сравнении с целым королевством, а королевство – с Европой, Европа – в сравнении со всем миром и сам мир, у которого должен быть предел, если сравнить его с едва видимой на небосводе дальней звездой в восемнадцать раз большей, чем наша, и если число этих звезд неисчислимо и каждая из них размерами подобна нашему Солнцу и тоже окружена планетами и все они обитаемы, то какова же пропорция нашего величия в сравнении с ними всеми и что такое тогда наша слава? Orbem terrarum victor Romanus habebat{1492}, как хвастался один из персонажей Петрония, весь мир подвластен Августу; и точно так же считалось и во времена Константина, когда Евсевий бахвалился тем, что император повелевает всем миром, universum mundum proeclare admodum administravit… et omnes orbis gentes Imperatori subjecti{1493} [он управлял всем миром с большой проницательностью, и все народы подчинялись императору]; точно так же провозгласили и Александра повелителем четырех монархий{1494} и пр., в то время как ни греки, ни римляне не обладали более чем пятнадцатой частью ныне известного мира и только лишь половиной того, который был в то время описан. Какими же Брагадоккио{1495} являемся в таком случае и они, и мы! Quam brevis hic de nobis sermo, как сказал он[1932]1932
  Macrobius, Som. Scip. [Макробий. Комментарий к «Сну Сципиона».]


[Закрыть], pudebit aucti nominis[1933]1933
  Boethius. [Боэций. <Утешение с помощью философии, 2; «Распространение его славы вызовет у него румянец»>.]


[Закрыть], как недолговечна, как коротка наша земная слава! Каждая отдельная провинция, каждая небольшая местность или город, после того как мы закончили все свои свершения, породит столь же благородные души, столь же превосходные во всех отношениях примеры и столь же прославляемые имена, как и наши: Кэдуолледер в Уэльсе{1496}, Ролло{1497} в Нормандии, Робин Гуд и Малютка Джон{1498} столь же хорошо известны в Шервуде, как Цезарь – в Риме, Александр – в Греции или его Гефестион{1499}. Omnis aetas omnisque populus in exemplum et admirationem veniet[1934]1934
  Putean. Cisalp. Hist. lib. I. [<Эриций> Путеан <см. прим. 63; в соавторстве с Галеато Капеллой>. История Цизальпинской Галлии <Лувен, 1614>, кн. I.]


[Закрыть] [каждый век, каждый народ может представить примеры, вызывающие наше изумление], каждый город, каждая книга изобилует доблестными воинами, сенаторами, учеными, и хотя Брасид[1935]1935
  Plutarch, Lycurgo. [Плутарх. Ликург <25; о самом Брасиде см. прим. 182>.]


[Закрыть] был достойным полководцем, прекрасным человеком и считался не имеющим себе равных в Лакедемоне, а все же, как справедливо было сказано его матерью, plures habet Sparta Bracyda meliores, в Спарте есть немало людей и получше, чем он когда-либо был; и как бы ты ни восхищался собой или своим другом, множество никому неведомых людей, на которых мир никогда не обращал никакого внимания, окажись они на том же месте или участвуй в тех же событиях, проявили бы себя намного лучше, нежели он, или кто другой, или ты сам.