Текст книги "Анатомия Меланхолии"
Автор книги: Роберт Бертон
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 51 страниц)
Если все это не является достаточным доказательством человеческой неудовлетворенности и несчастья, рассмотрите каждое положение в обществе и профессию порознь. Короли, князья, монархи и должностные лица кажутся самыми счастливыми, однако взгляните на их положение, и вы обнаружите, что они более всего обременены заботами, пребывают в постоянном страхе, борьбе, подозрениях, ревности[1779]1779
Lugubris Ate luctuque ferus Regum tumidas obsidet arces. Res est inquieta faelicitas. [Безжалостное возмездие осаждает жестоким горем гордые замки королей].
[Закрыть], что, как было сказано им о короне, если бы люди знали хотя бы о связанной с ней неудовлетворенностью, то даже не нагнулись бы, чтобы поднять ее[1780]1780
Plus aloes quam mellis habet. – Juv. [Там горечи больше, чем меда. – Ювенал.
[Закрыть]
Non diadema aspicias, sed vitam afflictione refertam, non catervas satellitum, sed curarum multitudinem.
[Закрыть]. Nihil aliud potestas culminis, quam tempestas mentis, как вторит ему Григорий{1418}; с верховной властью неотъемлемо связаны душевные бури; у правителей, как у Суллы, пышные титулы, но и ужасающие муки{1419}, splendorem titulo, cruciatum animo, и это заставило Демосфена поклясться[1782]1782
Как повествует Плутарх <в жизнеописании Демосфена (26)>.
[Закрыть], что si vel ad tribunal, vel ad interitum duceretur, что, если бы ему предоставили выбор – быть судьей или осужденным, он бы предпочел быть осужденным{1420}. Люди богатые находятся в таком же затруднительном положении: они прекрасно сознают свои страдания, stulti nesciunt, ipsi sentiunt, которых лишь глупцы не замечают, как я докажу в другом месте, и их богатство так же хрупко, как детские погремушки: оно появляется и исчезает, ведь благосостояние – вещь ненадежная; а тех, кого глупцы возносят, они столь же неожиданно низводят и оставляют в юдоли скорби. Если же мы взглянем на людей среднего положения, то они, подобно ослам, осуждены носить тяжкую ношу, а будь они вольны в себе и живи, как им вздумается, они бы изнуряли себя, разрушали свои тела и расточали имущество на роскошь и бесчинства, соперничество и зависть. Относительно бедняков и их недовольства жизнью я поговорю в другой раз[1783]1783
Раздел 2, глава 4, подраздел 6.
[Закрыть].
Что же касается отдельных профессий, то я смотрю на это, как и на все прочее, – ни одна из них не доставляет удовлетворения и не вызывает чувство надежности. Какой путь вы изберете, что решите? Избрать духовное звание – но в мирском мнении это занятие презренное; стать юристом – но это значит быть сутягой, лекарем – pudet lotii[1784]1784
Stercus et urina, medicorum fercula prima. [Экскременты и моча – любимое блюдо врачей <поскольку их диагноз основывался главным образом на них>.]
[Закрыть]{1421} [но моча – это постыдно]; а может быть, поэтом, esurit, то есть голодным посмешищем; а может, музыкантом, актером, школьным учителем – жалким горемыкой; или землепашцем – трудолюбивым муравьем; а может, купцом – но его доходы так ненадежны; или ремесленником, то есть неотесанным мужланом, грубым малым; или хирургом, чья профессия вызывает тошноту; или торговцем, то есть плутом[1785]1785
Nihil lucrantur, nisi admodum mentiendo. – Tull. Offic. [Они извлекают барыш только с помощью бессовестного мошенничества. – Туллий <Цицерон>. Об обязанностях. <Здесь перечисляются те низменные виды занятий, кот. не подобают джентльмену.>]
[Закрыть]; портным, сиречь вором, лакеем, то есть рабом; солдатом, то есть попросту мясником; кузнецом, или металлических дел мастером, не отрывающим своего носа от котелка; или придворным, то бишь паразитом; одним словом, как тот, что никак не подберет себе в лесу дерево, чтобы повеситься на нем, так и я не могу указать на такое положение в жизни, которое приносило бы удовлетворение. И то же самое вы можете сказать о любом возрасте; дети живут в постоянном рабстве, под управлением тиранов-хозяев; люди молодые и более зрелых лет зависят от труда и тысяч повседневных мирских забот, предательства, лжи и мошенничества:
а старики поглощены ломотой в костях[1787]1787
Rarus faelix idemque senex. – Seneca, in Herc. Oetaeo. [Редко когда один и тот же человек и стар, и счастлив. – Сенека. Геркулес безумный <643>.]
[Закрыть], судорогами и спазмами, silicernia [погребальной пищей], они плохо слышат, близоруки, седые, морщинистые, огрубевшие, до того изменившиеся, что сами не узнают свое лицо в зеркале, обуза для себя и для других; после семидесяти «все одна лишь печаль (как считает Давид); они не живут, а медленно умирают. Если они здоровы, то страшатся возможных болезней, а если больны, то чувствуют усталость от своей жизни; Non est vivere, sed valere vita{1422} [Жизнь не в жизнь, если нет здоровья]. Один жалуется на нужду, другой – на зависимое положение, а третий – на скрытые или неизлечимые болезни[1788]1788
Omitto aegros, exules, mendicos, quos nemo audet faelices dicere. – Card. lib. 8, cap. 46, de rer. var. [Я умолчу о больных, арестантах, нищих, которых никому и в голову не придет считать счастливыми. – Кардано, кн. VIII, гл. 46, о разнообразии вещей <КБ>.]
[Закрыть]; на уродливые изменения тела, на утраты, опасности, смерть друзей, кораблекрушения, преследования, тюремное заключение, бесчестье, отверженность, оскорбления, клевету[1789]1789
Spretaeque injuria formae. […к своей красоте оскорбленной презренье. <Вергилий. Энеида, I, 27, пер. С. Ошерова; речь идет о Юноне, оскорбленной судом Париса.>]
[Закрыть], жестокое обращение, обиды, презрение, неблагодарность, недоброжелательность, глумление, пренебрежение, неудачный брак, одиночество, чрезмерное количество детей, бездетность, лживых слуг, несчастных детей, бесплодие, изгнание, притеснение, тщетные надежды и неудачливость.
этому предмету посвящены целые тома, и о некоторых из них будет более уместно распространяться в другом месте. Тем временем я могу, по крайней мере, сказать о них, что обычно эти несчастья терзают душу человека и изнуряют наши тела[1791]1791
Attenuant vigiles corpus miserabile curae. [От постоянных забот истощается бедное тело. <Овидий. Метаморфозы, III, 396, пер. С. Шервинского.>]
[Закрыть], иссушают их, лишают силы, сморщивают, подобно старому яблоку, так что они выглядят словно после анатомического вскрытия (Ossa atque pellis est totus, ita curis macet[1792]1792
Plautus. [Плавт. <Кубышка, 564>.]
[Закрыть] [От него остаются лишь кожа да кости, так его изматывают заботы]); они причиной tempus foedum et squalidum, тягостных дней, ingrataque tempora{1423} [безотрадного времени], медлительных, унылых и тяжких времен; они заставляют нас стенать, проклинать, рвать на себе волосы, как это делает Печаль на таблице Кебета[1793]1793
Haec quae crines evellit, Aerumna est. [Фигура, которая рвет на себе волосы, – это Несчастье.]
[Закрыть] <см. прим. 157>, вопить от душевной муки. Сердце мое оставило меня, как говорит Давид (Пс. 40, 12), «ибо окружили меня беды неисчислимые»; и мы готовы признать вместе с Езекией (Ис. 38, 17): «Вот, во благо мне была сильная горесть», – рыдать вместе с Гераклитом{1424}; проклинать день своего рождения вместе с Иеремией (20, 14) и наши звезды вместе с Иовом, придерживаться аксиомы Силена{1425}: «Лучше никогда не родиться, а уж если пришлось – самое лучшее поскорее умереть»[1794]1794
Optimum non nasci, aut cito mori. <Плутарх. Утешение, обращенное к жене Аполлонии.>
[Закрыть]; но уж если нам суждено жить, то покинуть сей мир по примеру Тимона{1426}; заползти в пещеры и норы, как поступали анахореты, избавиться от всего в море, по примеру Кратета{1427}, или же последовать примеру четырехсот слушателей Клеомброта из Амбрасии{1428}, поспешивших вслед за ним прочь от жизненных невзгод.
Неудержимая жажда чего-то, Желания и Честолюбие как причины Меланхолии
Эти неудержимые и раздражающие устремления подобны двум узлам на веревке, они взаимосвязаны друг с другом и оба сплетаются вокруг сердца: ито и другое, как считает Августин (lib. 14, cap. 9, de Civ. Dei [кн. XIV, гл. 9, о Граде Божием]), благотворно, но лишь в умеренных пределах, и губительно, если чрезмерно[1795]1795
Bonae si rectam rationem sequuntur, malae si exorbitant.
[Закрыть]. Эти неудержимые стремления, как бы нам ни казалось, что они способны принести видимость удовольствия и наслаждения, – при том, что наши желания действительно по большей части доставляют нам удовлетворение и услаждающие нас предметы, – все же, с другой стороны, мучают и терзают нас, если они чрезмерны. Справедлива поговорка: «Желание не ведает покоя», – оно само по себе безгранично и бесконечно и, как сказал о нем некто[1796]1796
Tho. Buonie. Prob. 18. [Томмазо Буови <правильно – Буони>. Проблемы, 18 <на самом деле – 81; Буони – итальянский писатель конца XVI – начала XVII века, в своем сочинении «I problemi della bellezza» («Проблемы красоты») ставил вопрос, который в английском издании книги звучит так: «Почему желание бесконечно и вечно?» – но только автор не сравнивает его с пыткой или с мучением. – КБ.>]
[Закрыть]{1429}, это вечное мучение или, согласно Августину, оно подобно вращающей мельничное колесо лошади[1797]1797
Molam asinariam. [Осел, вращающий жернова. <Мф. 18, 6 в Вульгате. – КБ.>]
[Закрыть], что ходит все по одному и тому же кругу. Наши желания даже не столь продолжительны, сколь разнообразны; Facilius atomos denumerare possem, говорит Бернард[1798]1798
Tract. de Inter, cap. 92. [Трактат о самообуздании, гл. 92.]
[Закрыть], quam motus cordis; nunk haec, nunc illa cogito, проще сосчитать количество солнечных атомов, нежели сердечные порывы. «Они распространяются на все, – как склонен считать Гвианери, – чего мы неумеренно добиваемся»[1799]1799
Circa quamlibet rem mundi haec passio fieri potest, quae superflue diligatur. – Tract. 15, cap. 17. [<Гвианери. Practica>. Трактат 15, гл. 17.]
[Закрыть], или, как истолковывает это Фернель, на любое пылкое желание[1800]1800
Ferventius desiderium. <Фернель. Universa Medicina, раздел «Патология».>
[Закрыть]; какого бы оно ни было характера, оно мучительно, если чрезмерно, а посему (согласно Платеру[1801]1801
Imprimis vero appetitus, etc. – 3 de alien. ment.
[Закрыть] и прочим) становится причиной меланхолии. Августин[1802]1802
Conf. lib. I, cap. 29. [Исповедь, кн. I, гл. 29.]
[Закрыть] признается, что Multuosis concupiscentiis dilaniantur cogitationes meae, его раздирали самые разнообразные желания, и точно так же Бернард жалуется, что не было такого часа, когда бы он хоть на минуту мог от них отдохнуть: «мне хотелось обладать и тем, и этим, а потом я желал быть тем-то и тем-то»[1803]1803
Per diversa loca vagor, nullo temporis momento quiesco talis et talis esse cupio, illud atque illud habere desidero. <Св. Бернард. De inter. – КБ.>
[Закрыть]. А посему ограничить их – дело не из легких, и, поскольку они столь разнообразны и многочисленны, полностью обуздать их невозможно. Я только настаиваю на необходимости подчинить хотя бы немногие из главных и наиболее губительных из них, такие, как непомерные стремления и жажда почестей, то, что мы обычно называем честолюбием; затем сребролюбие, или, иначе говоря, алчность, и неуемная жажда наживы; себялюбие, гордость, непомерное тщеславие и жажда похвал; чрезмерная любовь к научным занятиям, любовь к женщинам (на описание которой понадобился бы целый том). О прочем я расскажу вкратце и в надлежащей последовательности.
Честолюбие – это надменное властолюбие или изнуряющая жажда почестей, неизбывная душевная мука, состоящая из зависти, гордости и надменности{1430}, это благородное безумие или, согласно еще одному определению, – приятная отрава; согласно Амвросию, это «душевная червоточина[1804]1804
Ambros. lib. 3 super Lucam. [Амвросий, кн. III в сочинении, посвященном Евангелию от Луки.] Aerugo animae.
[Закрыть], скрытая чума»; а по Бернарду – «тайный яд, отец недоброжелательства и мать лицемерия, моль святости и причина безумия, распинающая и вносящая тревогу во все, к чему прикасается»[1805]1805
Nihil animum cruciat, nihil molestius inquietat, secretum virus, pestis occulta, etc. – Epist. 126. [Ничто так не мучает душу и ничто не вселяет в нее большую тревогу, нежели честолюбие. – Послания, 126. <Бернард. De consideratione, 3. Честолюбие – грязный порок, глубоко затаившись, он зрит все, что наверху, но сам старается быть невидимым (из его же сочинения). – КБ.>]
[Закрыть]. Сенека[1806]1806
Ep. 88. [Послание 88 <на самом деле – 84. – КБ.>]
[Закрыть] называет его rem solicitam, timidam, vanam, ventosam, спесивым, суетным, постоянно чего-то домогающимся и опасливым. Ведь обычно те, что, подобно Сизифу, катят этот не дающий передышки камень честолюбия, испытывают постоянную агонию и тревогу[1807]1807
Nihil infelicius his; quantus iis timor, quanta dubitatio, quantus conatus, quanta sollicitudo! nulla illis a molestiis vacua hora. [Нет никого несчастней, нежели они, так велики их опасения, так велики их сомнения, столь непомерны их усилия, столь велики их заботы, они не ведают ни одного часа, свободного от мучений. <Источник этой цитаты не установлен.>]
[Закрыть], semper taciti, tristesque recedunt [они тоже постоянно скатываются назад, молчаливые и печальные <Лукреций{1431}>], сомневающиеся, робкие, подозрительные, не желающие оскорбить ни словом, ни делом и при всем том замышляющие недоброе и интригующие, заключающие в объятья, рассыпающиеся мелким бесом, подобострастные, восхищающиеся, льстящие, насмехающиеся, наносящие визиты, дожидающиеся у дверей, чтобы засвидельствовать свое почтение с наивозможной приветливостью, притворным прямодушием и покорностью[1808]1808
Semper attonitus, semper pavidus, quid dicat, faciatve: ne displiceat humilitatem simulat, honestatem mentitur. [Всегда смущенные, всегда напуганные заботой о том, что им следует сказать или сделать; из боязни не угодить они всегда изображают покорность и притворную честность.]
[Закрыть]. Если это не поможет, то уж коли такая склонность (как описывает это Киприан[1809]1809
Cypr. Prolog. ad ser. to 2. Cunctos honorat, universis inclinat, subsequitur, obsequitur; frequentat curias, visitat optimates, amplexatur, applaudit, adulatur: per fas et nefas e latebris, in omnem gradum ubi aditus pater, se ingerit, discurrit. [Киприан.
[Закрыть]
Turbae cogit ambitio regem inservire, ut Homerus Agamemnonem querentem inducit. [Честолюбие заставляет царя подчиняться толпе, как жалуется у Гомера Агамемнон.]
[Закрыть]; каких только усилий они не предпримут – будут бегать, ездить, рисковать, интриговать, расстраивать чужие происки, уверять и клясться, давать обеты, обещать, претерпевать любые трудности, вставать рано, ложиться поздно; до чего они подобострастны и любезны, как угодливы и обходительны, как улыбаются и усмехаются любому встречному, как стараются улестить и расположить, как растрачивают себя и свое имущество, добиваясь того, без чего им во многих случаях было бы лучше обойтись, как сказал оратор Киней царю Пирру[1811]1811
Plutarchus. Quin convivemur, et in otio nos oblectemus, quoniam in nobis promptu id fit. [Плутарх. Что же мешает нам пировать и наслаждаться досугом, нежели обрекать на гибель Италию? <Латинский перевод Ксиландера не отличается особой точностью, читатель может в этом убедиться, прочитав русский перевод (14).>]
[Закрыть]{1432}; какими бессонными ночами и мучительными часами, тревожными мыслями и душевной горечью, колебаниями inter spemque, metumque{1433} [между надеждами и унынием], смятением и усталостью заполнены у них свободные промежутки времени. Тяжелее наказания невозможно придумать. Однако, и добившись желаемого, достигнутого такой ценой и треволнениями, они все равно не испытывают освобождения, потому что их тотчас охватывают новые стремления, они никогда не испытывают чувства удовлетворенности, nihil aliud nisi imperium spirant [они живут только для того, чтобы первенствовать]; все их мысли, поступки, усилия направлены на достижение власти и почестей; они подобны заносчивому миланскому герцогу Людовику Сфорца – «человеку исключительной мудрости, но при этом невероятно честолюбивому, рожденному на свою собственную и всей Италии погибель»[1812]1812
Jovius, Hist. lib. I. [Джовьо. История <моего времени>, кн. I.] Vir singulari prudentia, sed profunda ambitione ad exitium Italiae natus.
[Закрыть]{1434}; даже если это чревато их собственым крушением и гибелью друзей, они все равно будут состязаться, потому что не в силах остановиться, и, подобно собаке в вертящемся колесе, или птице в клетке, или белке на цепи (таковы сравнения Бюде[1813]1813
Lib. 3, de contemptu rerum fortuitarum. Magno conatu et impetu moventur, super eodem centro rotati, non proficiunt, nec ad finem perveniunt.
[Закрыть]), они продолжают карабкаться и карабкаться, не щадя усилий, но никогда не останавливаются, никогда не считают, что достигли вершины[1814]1814
Ut hedera arbori adhaeret, sic ambitio, etc. [Подобно тому как плющ цепляется за дерево, так и честолюбие и т. д.]
[Закрыть]. Рыцарь жаждет стать баронетом, а потом лордом, а затем виконтом, а потом графом и т. д.; доктор богословия стремится стать деканом, а потом епископом; от трибуна – к претору, от бейлифа – к мэру; сперва эта должность, а потом та; ну, точно как Пирр у Плутарха[1815]1815
Vita Pyrrhi [Жизнеописание Пирра.]
[Закрыть] – сначала подай им Грецию, а потом – Африку, а потом – Азию, и так раздуваются, подобно эзоповой лягушке, до тех пор, пока не лопнут или не будут сброшены, подобно Сеяну ad Gemonias scalas [вниз по лестнице Гемониана{1435}], и не сломают себе шею; или подобно дудочнику Евангелу у Лукиана{1436}, который так долго беспрерывно дул в свою дудку, что в конце концов упал замертво. Если ему случится потерпеть неудачу в своих происках, он чувствует себя словно по ту сторону преисподней, он настолько в таких случаях подавлен, что мгновенно готов повеситься, стать еретиком, турком, предателем. В порыве ярости против своих врагом он поносит их, богохульствует, стравливает их, порочит, принижает, злобствует, убивает, а что до него самого, то si appetitum explere non potest, furore corripitur, если он не в силах осуществить желаемое (как пишет Боден[1816]1816
Lib. 5 de rep., cap. I. [Кн. V о государстве, гл. 1.]
[Закрыть]), то сходит с ума[1817]1817
Ambitio in insaniam facile delabitur, si excedat. – Patricius, lib. 4, tit. 20, de regis instit. [Честолюбие, стоит только ему стать чрезмерным, легко пререходит в безумие. [Патрицци. О государственных учреждениях <Страсбург, 1608>, кн. IV, титул 20.]
[Закрыть]. Так что в обоих случаях, успеха или неудачи, он впадает в помрачение, длящееся до тех пор, пока им правит честолюбие, и в это время ему больше нечего ожидать, кроме тревог, забот, неудовлетворенности, горя и самого безумия или насильственной смерти в конце пути[1818]1818
Imprimis vero appetitis, seu concupiscentia nimia rei alicujus, honestae vel inhonestae, phantasiam laedunt; unde multi ambitiosi, philauti, irati, avari, insani, etc. – Felix Plater, lib. 3 de mentis alien. [Прежде всего, если жажда чего-то, хорошего или постыдного, чересчур велика, это причиняет вред воображению, вследствие чего многие честолюбивые люди, любящие только себя, так гневливы, алчны, безумны и пр. – Феликс Платер <Трактат о способе распознавания, предупреждения…, исцеления и пр. («Praxeos seu de cognoscendis, praedicendis…, curandisque… tractatus», Базель, 1602)>, кн. III, о помешательстве.]
[Закрыть]. Такого рода случаи можно обычно наблюдать в мгноголюдных городах и при дворах правителей, ибо жизнь придворного, как ее описывает Бюде, – это «смесь честолюбия, вожделения, обмана, предательства, притворства, злословия, зависти, гордости; двор это сообщество льстецов, приспособленцев, политиканов и пр.»[1819]1819
Aulica vita colluvies ambitionis, cupiditatis, simulationis, imposturae, fraudis, invidiae, superbiae Titaniacae; diversorium aula, et commune conventiculum assentandi artificum, etc. – Budaeus de asse. lib. 5.
[Закрыть] или, как склонен считать Антонио Перес[1820]1820
В своих «Афоризмах».
[Закрыть]{1437}, «предместье самого ада». Если вам вздумается увидеть таких постоянно неудовлетворенных людей, весьма вероятно, что именно там вы их и обнаружите. И, как он заметил, говоря о рынках Древнего Рима[1821]1821
Plautus, Curucul. Act. 4, sc. 2. [Плавт. Прихлебатель, акт IV, сц. 2 <470–472, пер. Ф. Петровского и С. Шервинского.>]
[Закрыть]:
Qui periurum convenire vult hominem, mitto in Comitium;
Qui mendacem et gloriosum, apud Cluacinae sacrum;
Dites, damnosos maritos, sub Basilica quaerito, etc.
[Нужен клятвонарушитель – так ступай в Комицию,
Лжец, хвастун – так отправляйся к храму Очистительной;
Дармотрателей богатых под Базиликой найдешь],
так и поныне не перевелись еще бесстыжие лжесвидетели, рыцари позорного столба{1438}, лжецы, хвастуны, скверные мужья и пр., – они все обретаются на своих местах и заняты тем же, чем занимались всегда в любом обществе.
ПОДРАЗДЕЛ XIIΦιλαργυρια {1439} , Алчность как причина Меланхолии
Плутарх, размышляющий в своей книге относительно того, что более печально – недуги телесные или душевные, придерживается мнения, что, «если вы рассмотрите все причины наших бед в сей жизни, вы обнаружите, что по большей части они ведут свое начало от упорной гневливости, этого неистового желания спорить или от такой, к примеру, злосчастной и неумеренной страсти, как алчность»[1822]1822
Tom. 2. [<Плутарх. Animine an corporis affectiones sint pejores.> Том 2 <4>.] Si examines, omnes miseriae causas vel a contumaci ira furioso contendendi studio, vel ab injusta cupiditate, originem traxisse scies. Idem fere Chrysostomus, Com. in cap. 6 ad Romanos, ser. 11. [О том же у Хризостома в его комментарии к 6-й главе Послания к римлянам, проповедь 11.]
[Закрыть]. «Не отсюда ли войны и раздоры среди вас?» – вопрошает Св. Иаков[1823]1823
Cap. 4, 1. [Гл. 4, 1.]
[Закрыть]. А я прибавлю к этому ростовщичество, обман, насилие, симонию, притеснение, ложь, богохульство, лжесвидетельство и пр.; и разве источником всего этого не являются алчность, одержимость наживой, упорство в сохранении нажитого, своекорыстие в расходах? Поскольку они столь порочны, «несправедливы против Господа, своих соседей и самих себя»[1824]1824
Ut sit iniquus in Deum, in proximum, in seipsum.
[Закрыть], то все происходит из-за этого. «Ибо корень всех зол – сребролюбие; предавшись ему, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1 Тим. 6, 10). Вот почему Гиппократ в своем послании к знатоку трав Кратеву дает ему добрый совет, чтобы он, если это только возможно, «вырвал с корнем и без остатка сорняки алчности, и тогда ты можешь быть уверен в том, что одновременно с телесными сумеешь быстро излечить и душевные недуги своих пациентов»[1825]1825
Si vero, Crateva, inter caeteras herbarum radices, avaritiae radicem secare posses amaram, ut nullae reliquiae essent, probe scito, etc.
[Закрыть]. Ибо это, несомненно, пример, воплощение, олицетворение любой меланхолии, источник всех бед, неудовлетворенности, многих забот и несчастий; «неуемная и чудовищная жажда приобретательства, желание нажить или накопить деньги», как определяет Бонавентура[1826]1826
Cap. 6. [Гл. 6.] Dietae salutis. Avaritia est amor immoderatus pecuniae vel acquirendae vel retinendae. <Из приписываемого Бонавентуре сочинения «Путь к спасению» («Dieta salutis»). – КБ.>
[Закрыть]; или как определяет алчность Августин – душевное безумие, а согласно Григорию – пытка, по Хризостому – это ненасытное пьянство, по Киприану – ослепление, speciosum supplicium [роскошное мучение], чума, сметающая с лица земли целые королевства, семьи, неизлечимая болезнь[1827]1827
Malus est morbus maleque afficit avaritia, siquidem censeo, etc. [Жадность – это несчастный недуг, сопровождающийся несчастными последствиями, ибо, по моему мнению, и пр.] Avaritia difficilius curatur quam insania: quoniam hac omnes fere medici laborant. – Hip. Ep. Abderit. [Жадность труднее излечить, нежели безумие, поскольку почти все целители сами страдают от нее. – Гиппократ. Послание к Абдеритянам.]
[Закрыть]{1440}; согласно Бюде, это скверная привычка, «не поддающаяся никакому лекарству»[1828]1828
Ferum profecto dirumque ulcus animi, remediis non cedens medendo exasperatur. [Жестокая и мучительная язва, не поддающаяся никакому лекарству и становящаяся еще болезненней при попытке исцелить ее. <У Бюде речь об алчности идет в его сочинении «De asse», однако этой фразы там не обнаружено. – КБ.>]
[Закрыть]; ни Эскулап, ни Плутос не в силах от нее исцелить: это непрерывная моровая язва, говорит Соломон, суета и тяжкий недуг{1441}, еще одна преисподняя. Некоторые, как мне известно, придерживаются мнения, что алчные люди счастливы и обладают житейской мудростью, что приобретение богатства доставляет больше удовольствия, нежели расточительство, и что никакое другое мирское наслаждение с ним не сравнится. Такая склонность наблюдалась уже и в старину: «От чего вы никогда не устаете? От добывания денег[1829]1829
Qua re non es lassus? lucrum faciendo: quid maxime delectabile? Lucrari. [На вопрос, что человеку сладко, он <философ Биант> ответил: «Надежда». На вопрос, какое занятие человеку приятно, он ответил: «Нажива». <Диоген Лаэртский, I, 87.>]
[Закрыть]. А что для вас самое приятное? Приобретать». Как вы полагаете, что принуждает бедняка надрываться под столь непосильной ношей, трудиться всю свою жизнь, так скудно питаться, так изнурять себя, выносить столько бедствий, исполнять со столь безмерным терпением унизительные обязанности, вставать рано и ложиться поздно, если бы не ни с чем не сравнимое наслаждение получать и накапливать деньги? Что заставляет ни в чем не нуждающегося негоцианта, satis superque domi [у которого всего вдоволь и который вполне может обойтись этим дома], рыскать по белу свету, начиная от знойных широт и вплоть до самых холодных[1830]1830
Extremos currit mercator ad Indos. – Hor. [<Чтобы деньгу накопить,> до Индии крайних пределов. – Гораций. <Послания, I, 1, 45, пер Н. Гинцбурга.>]
[Закрыть], добровольно рисковать жизнью и сносить все тяготы недоедания и грубого обращения на грязном вонючем судне, если бы не удовольствие и надежда разжиться деньгами, умеряющими все остальное и смягчающим его неустанные усилия? Что принуждает их спускаться в земные недра на глубину в сотни саженей, подвергая свою жизнь опасности, претерпевая сырость и отвратительные запахи, хотя у них уже и без того всего достаточно, умей они только этим довольствоваться, и нет у них никаких причин так трудиться, кроме получаемого ими чрезвычайного наслаждения от самого богатства? На первый взгляд этот распространенный и сильный аргумент может показаться весьма правдоподобным; но пусть тот, кто так считает, поразмыслит об этом получше, и он вскоре заметит, что дело обстоит далеко не так, как он предполагает; что это, быть может, весьма приятно лишь на первых порах, как по большей части и бывает со всякой меланхолией. Ибо у таких людей, похоже, бывают некие lucida intervalla [светлые промежутки], когда к этому примешиваются приятные симптомы; однако вы должны принять во внимание мысль Хризостома: «Одно дело быть богатым и совсем другое – алчным»[1831]1831
Hom. 2. [Поучение 2. <Жителям Антиохии.>] Aliud avarus, aliud dives.
[Закрыть]; ведь такие люди в большинстве своем глупые, одурманенные, безумные, жалкие бедняги, живущие для чего угодно, но только не для себя, sine arte fruendi [не имея никакого представления о радостях жизни], в постоянном рабстве, страхе, подозрениях, печалях и неудовлетворенности[1832]1832
Divitiae ut spinae animum hominis timoribus, sollicitudinibus, angoribus mirifice pungunt, vexant, cruciant. – Greg. In Hom. [Богатство, подобно терниям, превосходно пронзает душу человека опасениями, заботами, тревогами; оно изводит, оно терзает. – Григорий. Поучение <относительно Евангелия>.]
[Закрыть]; plus aloes quam mellis habent [и горечи в их жизни куда больше, чем меда], и, уж конечно, «деньги скорее владеют ими, нежели они деньгами», как считает Киприан[1833]1833
Epist. ad Donat. cap. 2. [Послание к Донату, гл. 2 <на самом деле – 12. – КБ>.]
[Закрыть]; mancipati pecuniis, они, словно ученики-подмастерья в подчинении у своего добра, считает Плиний[1834]1834
Lib. 9, ep. 30. [Кн. IX, послание 39. <Речь идет о Плинии Младшем, но источник указан ошибочно: это послание к Розиану Гемину (кн. VII, 22, 1).>]
[Закрыть]; а по мнению Хризостома, servi devitiarum, рабы и рабочие лошади при своем имуществе; о всех них мы можем умозаключить, как Валерий судил о короле Кипра Птолемее{1442}: «По своему титулу он именовался королем острова, а в душе сознавал себя несчастным рабом денег»[1835]1835
Lib. 9, cap. 4. [<Валерий Максим. История.> Кн. IX, гл. 4.] Insulae rex titulo, sed animo pecuniae miserabile mancipium.
[Закрыть]:
Стоик Дамасипп у Горация доказывает, что приступы слабоумия наблюдаются у всех смертных, но только у одних это происходит так, а у других иначе, и что люди алчные безумнее всех прочих[1837]1837
Danda est hellebori multo pars maxima avaris. [Самый сильный прием чемерицы следует скрягам. <Гораций. Сатиры, II, 82, пер. М. Дмитриева; но это слова некоего Стерициния в передаче Дамасиппа.>]
[Закрыть], и тот, кто пристально присмотрится к их состоянию и проверит его признаки, убедится, что все они не более как глупцы[1838]1838
Luke XII, 20. Stulte hac nocte eripiam animam tuam. [Лк. 12, 20. Безумный, в сию ночь душу твою возьму.]
[Закрыть], подобно Навалу{1443}, re et nomine [в действительности и по имени] (1 Сам. <1 Цар.> 25, 3). Ибо что может быть глупее и безумнее, нежели изнурять себя, когда в этом нет никакой необходимости?[1839]1839
Opes quidem mortalibus sunt dementia. – Theognis. [Деньги для нас, для людей – это потеря ума. – Феогнид <230, пер. С. Апта>.]
[Закрыть] и когда, как отмечает Киприан, «человек может избавиться от своей ноши и освободиться от тягот, а он тем не менее продолжает жить, как прежде, накапливая богатство и без того уже достаточное, но никак не может остановиться и начать жить для самого себя»[1840]1840
Ep. 2, lib. 2. [Послание 2, кн. II.] Exonerare cum se possit et relevare ponderibus pergit magis fortunis augentibus pertinaciter incubare. <Послание к Донату, 12.>
[Закрыть], умерщвляет свою душу, держится особняком от жены и детей, не позволяя ни им, ни друзьям пользоваться и наслаждаться тем, что принадлежит им по праву, и вчем они, возможно, испытывают нужду (уподобясь свинье или собаке у кормушки, он никого не подпускает к своему добру, чтобы никто не мог использовать его во благо, причиняя тем вред и себе, и другим) и ради ничтожной преходящей выгоды губит свою душу?[1841]1841
Non amicis, non liberis; non ipsi sibi quidquam impertit; possidet ad hoc tantum, ne possidere alteri liceat, etc. <Послание к Донату. – КБ.> Hieron. ad Paulin. Tam deest quod habet quam quod non habet. [Иероним к Паулину. Того, что он имеет, ему так же недостаточно, как и того, чего у него нет. <Слова эти принадлежат автору латинских мимов и гностических стихов Публилию Сиру (I век до. н. э.), а Иероним цитирует их в своем послании к Св. Паулину из Нолы. – КБ.>]
[Закрыть] Такие люди по природе своей обычно печальны и сумрачны, как, к примеру, Ахав, а все потому, что он не мог завладеть виноградником Навуфея (1 Царей XXII <З Цар. 21>{1444}), и, если такому человеку приходится когда-либо выложить свои деньги, даже на что-нибудь необходимое, для блага своих детей, он все равно ропщет и бранится, у него тяжело на душе, он не находит себе покоя, и расставание с ними ему ненавистно: Miser abstinet ac timet uti{1445} (Hor.) [Несчастный не прикасается к ним и страшится их истратить (Гораций)]. Это обычно человек с усталым, иссохшим, бледным лицом, страдающий бессонницей из-за забот и мирских дел; его богатство и ненужные дела, которые он наваливает на себя, говорит Соломон{1446}, не дают ему уснуть, а если он все же засыпает, то сон его чрезвычайно тревожный, прерывистый, не приносящий отдохновения, и даже тут он не расстается со своей мошной:
Congestis undique saccis
Indormit inhians{1447}
[Так ведь и ты над деньгами проводишь бессонные ночи].
И даже доведись ему сидеть за пиршественным столом или присутствовать на веселом празднестве, «он все равно вздыхает от душевных горестей (как считает Киприан[1842]1842
Epist. 2, lib. 2. [Послание 2, кн. II.] Suspirat in convivio, bibat licet gemmis et toro molliore marcidum corpus condiderit, vigilat in pluma. <Послание к Донату. – КБ.>
[Закрыть]) «и не в состоянии уснуть, даже будучи прикован к ложу болезнью»; его усталое тело не ведает отдыха, «достаток – его тревожит, а изобилие – вызывает печаль, он не испытывает счастья в настоящем и еще более несчастлив в жизни грядущей»[1843]1843
Angustatur ex abundantia, contristatur ex opulentia, infaelix praesentibus bonis, infaelicior in futuris. <Проповедь I «Против богатства алчных» («In divites avaros»).>
[Закрыть] (Василий). Он – вечный труженик, его мысль не знает покоя, и он никогда не чувствует себя удовлетворенным[1844]1844
Illorum cogitatio nunquam cessat qui pecunias supplere diligunt. – Guianer. Tract. 15, cap. 17. [Заботам тех, кто жаждет умножить свое богатство, несть конца. – Гвианери.
[Закрыть]
Hor. 3 Od. 24. Quo plus sunt potae, plus sitiuntur aquae. [Гораций, Оды, III, 24. Деньги бесчестные / Что ни день, то растут и все ж / Для несытных страстей их недостаточно <63–65, пер. Г. Церетели>; от водянки больных жажда сильнее томит <Овидий. Фасты, I, 216, пер. Ф. Петровского>.]
[Закрыть], его благосостояние все возрастает, но чем больше у него есть, тем большего он желает[1846]1846
Hor. lib. 2, Sat. 6. O si angulus ille Proximus accedat, qui nunc deformat agellum. [Гораций. <Сатиры> II, 6. О, хоть бы этот еще уголок мне прибавить к владенью! <9, пер. М. Дмитриева.>]
[Закрыть], уподобляясь тощим фараоновым коровам, сожравшим тучных{1449}, но все равно не насытившимся. Вот почему Августин характеризует алчность следующим образом[1847]1847
Lib. 3 de lib. arbit. [Кн. III о свободе воли] Immoritur studiis, et amore senescit habendi. [Чуть не умрет от работы, от алчности старясь до срока. <Гораций. Послания, I, 7, 85, пер. Н. Гинцбурга.>]
[Закрыть]: quarumlibet rerum inhonestam et insatiabilem cupiditatem, бесчестная и ненасытная жажда приобретательства; а в одном из своих посланий он сравнивает ее с преисподней, «которая поглощает все и никогда не насыщается, как бездонный колодец»[1848]1848
Avarus vir inferno est similis, etc. <Августин. Книга о благотворных примерах («Liber de salutaribus documentaris»)>; modum non habet, hoc egentior quo plura habet.
[Закрыть], бедствие, которому несть конца; in quem scopulum avaritiae cadaverosi senes ut plurimum impingunt [алчность – это скала, на которой изможденные старики обычно обретают горе], она гложет их сильнее всего, и они постоянно испытывают подозрительность, страх и недоверие. Даже собственную жену и детей он считает ворами, замышляющими обмануть его, а всех своих слуг считает лживыми:
Rem suam periisse, seque eradicarier,
Et divum atque hominum clamat continuo fidem,
De suo tigillo si qua exit foras.
Стоит лишь скрипнуть дверям, как он тотчас вопит,
Что все его добро разворовано и он разорен{1450}.
Timidus Plutus, гласит поговорка, «Боязлив, как Плутос»; вот так и Аристофан с Лукианом представляют алчного человека опасливым, бледным, встревоженным, подозрительным и не доверяющим решительно никому из людей. «Они опасаются бури, которая погубит их хлеба, они опасаются своих друзей, как бы те не стали у них о чем-то доведываться, просить и брать взаймы, они опасаются своих врагов, как бы те им не навредили, воров, как бы те их не ограбили, они страшатся войны и страшатся мира, страшатся богатых и страшатся бедных, они страшатся всего на свете»[1849]1849
Erasm. Adag. Chil. 3, cent. 7, prov. 2. Nulli fidentes omnium formidant opes, ideo pavidum malum vocat Euripides; metuunt tempestates ob frumentum, amicos ne rogent, inimicos ne laedant, fures ne rapiant, bellum timent, pacem timent, summos, medios, infimos. <В своей книге Эразм расширяет эту пословицу, приводя цитаты на эту тему из Аристофана, Лукиана и Еврипида.>
[Закрыть]. И наконец, они страшатся нужды, того, что они умрут нищими, что и заставляет их копить на черный день, и поэтому-то они не осмеливаются пользоваться тем, что имеют: а что, если наступит такой год, когда все вздорожает, или будет недород, или они понесут убытки? И если бы не природное нежелание истратить деньги на веревку, они бы из-за этого повесились[1850]1850
Холл. Характеры.
[Закрыть]; впрочем, они иногда предпочитают умереть, только бы избежать расходов, и уходят из жизни, если погибают их хлеба или скот, хотя и после этого осталось всего в избытке, как отмечает А. Геллий[1851]1851
A Gellius, lib. 3, cap. 1. [А. Геллий, кн. III, гл. 1.] Interdum eo sceleris perveniunt ob lucrum, ut vitam propriam commutent. <У Авла Геллия в этой главе «Аттических ночей» идет речь о скупости, но приведенная Бертоном фраза не является цитатой оттуда. – КБ.>
[Закрыть]. Валерий[1852]1852
Lib. 7, cap. 6. [Кн. VII, гл. 6.]
[Закрыть] упоминает об одном человеке, продавшем в голодное время мышь за двести пенсов, хотя сам он при этом голодал: таковы их заботы, горести и постоянные опасения[1853]1853
Omnes perpetuo morbo agitantur, suspicatur omnes timidus sibique ob aurum insidiari putat, nunquam quiescens. – Plin. Prooem. Lib. 14. [Всех терзает постоянная тревога; робкий подозревает всех и каждого; ему сдается, что он в осаде из-за своего золота, а посему он не ведает покоя. – Плиний. <Плиний Старший действительно рассуждает о корыстолюбии, но приведенная фраза – не цитата из сочиения Плиния.>]
[Закрыть]. Все эти признаки прекрасно выражены Теофрастом в его характеристике алчного человека: «Лежа в постели, он спрашивает жену, крепко ли она заперла сундуки и комоды, запечатан ли ручной сундучок с деньгами и задвинута ли на засов дверь в холле, и, хотя она отвечает, что все в порядке, он вылезает из постели в ночной рубахе, босой и с голыми ногами, дабы убедиться в том самолично, и осматривает с тусклым светильником каждый угол, и так за всю ночь даже глаз не сомкнет[1854]1854
Cap. 18. [Гл. 18.] In lecto jacens interrogat uxorem an arcam probe clausit, an capsula, etc. E lecto surgens nudus et absque calceis, accensa lucerna omnia obiens et lustrans, et vix somno indulgens.
[Закрыть]{1451}. Лукиан в своем славном и остроумном диалоге под названием «Gallus» [«Петух»] изображает сапожника Микилла, беседующего со своим Петухом, бывшим некогда Пифагором, и вот после многочисленных рассуждений pro и contra, желая доказать счастье обладания средним достатком и постоянную неудовлетворенность богача, Пифагоров петух под конец, дабы подтвердить сказанное им примерами, переносит Микилла в полночь в дом ростовщика Гнифона, а затем к Эвкрату, и они застают обоих бодрствующими и пересчитывающими свои денежки, исхудавшими, иссохшими, бледными, и встревоженными[1855]1855
Curis extenuatus, vigilans et secum supputans. [Изнуренные заботами, бессонницей, подсчитыванием своих барышей. <Лукиан. Петух.>]
[Закрыть], охваченными подозрениями, как бы кто-нибудь не проделал подкоп под стеной и не пробрался к ним в дом, а стоит только где-нибудь зашевелиться крысе или мыши, как они опрометью срываются с места и устремляются к дверям, чтобы проверить, надежно ли они заперты. У Плавта в «Кубышке» старик Эвклион велит своей жене Стафиле покрепче запереть двери и выставить снаружи огонь, на случай если кто-либо явится к нему в дом с поручением[1856]1856
Cave quenquam alienum in aedes intromiseris. Ignem extingui volo, ne causae quidquam sit quod te quisquam quaeritet. Si bona fortuna veniat ne intromiseris. Occlude sis fores ambobus pessulis. Discrucior animi quia domo abeundum est mihi. Nimis hercule invitus abeo, nec quid agam scio. [Позаботься о том, чтобы какой-либо незнакомец не проник в дом. Я хочу погасить огонь, чтобы ни у кого не было предлога навестить нас. Даже если явится сама удача, все равно не отворяй дверь. Запри ее на обе задвижки. Для меня на улицу выйти – сущая мука. Богом клянусь, до чего же неохотно я выхожу из дома, уж не знаю, что и делать. <Это частью цитата, а частью парафраз фрагмента из «Кубышки» Плавта (II, 85 и далее).>]
[Закрыть]; даже после мытья рук ему жалко было вылить грязную воду, и он жаловался, что он разорен, потому что из-под его крыши выходит дым[1857]1857
Ploras aquam profundere, etc. Periit, dum fumus de Tigillo exit foras. <Плавт. Кубышка.>
[Закрыть]. Если он, выходя из дома, замечал ворону, рывшуюся в навозной куче, то как можно скорее возвращался обратно, потому что принимал это за malum omen, дурное предзнаменование и опасался, что кто-то добрался до его денег, и прочее в том же духе. Тот, кто хотя бы лишь наблюдал за их поведением, убедится, что эти и многие подобные им поступки – никоим образом не притворство ради забавы, но совершаются взаправду, их истинность подтверждается поступками многих алчных и жалких ничтожеств, и что это
