Текст книги "Путешествие Чандры (СИ)"

Автор книги: Ольга Белоконь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц)

Седьмой дом

«В полнолуние стоит оставаться дома и посвятить своё время духовным упражнениям».

«Ритуал для привлечения любви, удачи и денег в полнолуние».

С тихим звоном Ями вновь возникла в Сурья-локе. Она буквально сияла. Все с любопытством на неё посмотрели, особенно – её семья.

– Отец! – Ями быстро подошла к недоумевающему Сурья-дэву. – Мама! Брат Яма, Шани! Мне нужно сказать вам кое-что важное. Я понимаю, что сейчас не очень вовремя, но и тянуть с этим сообщением было бы неправильно…

Дэви Чхая подошла к Сурья-дэву, а Шани и Яма и так находились рядом. Индра-дэву пришлось отойти, чтобы дать возможность семье Солнца поговорить без посторонних.

– В чём дело, дочка? – с улыбкой спросил Сурья.

– Ты такая счастливая, какой не была много лет, – заметила Чхая.

– Что Чандра-дэв тебе наплёл? – с подозрением спросил Яма.

Шани же ничего не сказал, а просто молча и невозмутимо ожидал, о чем хочет рассказать Ями.

– Мы поговорили о… о том, что случилось тогда когда он меня похитил, – Ями улыбалась счастливо и свободно. – Шани, ты был прав – прошлое не властно над моим настоящим и будущим! А моя чистота не зависит от внешних действий – она хранится в душе и зависит только от моих собственных усилий!

– Это я и говорил тебе ещё много лет назад, – почти улыбнулся Шани.

– Но сказать я хотела не это, – тут Ями немного смутилась и опустила глаза. – Отец, мама, насчет Мангал-дэва и нашей свадьбы…

– Ты не хочешь выходить за него замуж, дочка, – улыбнулся Сурья, Ями удивленно и радостно на него посмотрела.

– Но… как вы узнали?

– Это очевидно, – улыбнулась уже Чхая. – Ты не поддерживаешь Мангала в этом испытании, дочка. Его действия тебе не нравятся.

– И даже вызывают возмущение, – добавил Сурья-дэв. – Я понимаю тебя и не сержусь. Хотя мне Мангал нравится, всё же прожить с ним жизнь предстояло бы тебе.

– Простите… Я просто хотела, чтобы вы вернулись, Сурья-дэв, – выдохнула Ями. – Но к Мангалу никак не привыкну, и он внушает мне какие угодно чувства, кроме любви и уважения. Я чувствовала себя такой уязвимой… потому и согласилась на этот брак. Но теперь это прошло, я снова свободна, и быть женой Мангал-дэва было бы… неправильным.

– Ничего, – Сурья ласково улыбнулся девушке. – Ты молода, и ты – дочь Солнца. Не каждый может находиться рядом с твоим огненным характером. Мы отменим свадьбу.

– Но пусть будет просто праздник, чтобы старания гандхарвов не пропали даром, прошу вас, Сурья-дэв, – тут же воскликнула Чхая.

– Пусть будет праздник, – кивнул Сурья. – Что до Мангала – то ему не быть твоим мужем, Ями, но визирем он всё же стать может.

– Ями, прости, что привёл Мангала в наш дом и хотел сделать твоим мужем, – тихо проговорил Яма.

– Что ты, брат! Не извиняйся! – замахала руками Ями. – Конечно, как старший брат, ты заботишься обо мне…

– Но, пожалуй, мужа тебе искать я больше не буду, – вздохнул Яма. – Как-то не могу угадать, какой мужчина тебе подойдёт.

– Да я и сама не знаю, брат, мне угодить трудно, – Ями озорно глянула на брата. – Но ты не беспокойся – судьба сама приведет ко мне мою вторую половинку, когда придёт время.

– Мы надеемся на это, дочка, – Чхая обняла Ями, к ней присоединились Сурья и Яма. Шани же, как обычно, остался в стороне, задумчиво и немного печально наблюдая за сценой семейного единения.

– Нараяна, Нараяна! – божественный мудрец вновь возник в зале, и собравшиеся воспользовались этим, чтобы задать свои вопросы.

– Дэвриши, почему Шурпанака не получила счастье быть с любимым человеком? – тут же спросила мудреца Дхамини.

– В этой истории сестра царя Раваны Шурпанака играет другую роль, – пояснил Нарада, но не увидев понимания в глазах девушки, попробовал сказать иначе. – В этой жизни ей не суждено быть счастливой с мужчиной. Настрой её души не таков. Её манит запретное. И, пока она не осознает и не исправит эту свою склонность, ей придётся страдать. Но милостью Всевышнего она сыграет важную роль в падении царя Ланки.

– Божественный мудрец, в этом доме снова рассказали кусочек истории Чандры, но снова многое осталось недосказанным, – пожаловался Каколь. – Как он стал дэвом, как получил имя Чандра, какое проклятие на него наложил мудрец Бхригу – всё это как-то мельком, кратко было упомянуто.

– А ты хочешь подробностей? – лукаво прищурился Нарада и улыбнулся, когда Каколь простодушно кивнул. – Они будут в своё время, сынок, вот увидишь. Давайте посмотрим, что произойдёт в Седьмом небесном доме. Следующая ночь – особенная! Это будет полнолуние – пурнима. Время, когда сила Луны достигает своего пика. Весь мир это чувствует, и здесь тоже это будет заметно.

Тем временем Чандра с оленем, перебравшись в Седьмой дом благодаря содействию Ямуны, осматривались на новом месте. Река вывела их к большому полю, тянущемуся покуда хватает глаз. Собственно, это было множество полей, но разделенных не оградами, а только небольшими оросительными каналами.

– Жарко как, – Чандра глянул на поднявшееся в зенит солнце. – Последние дни были сложными, друг олень. Давай отдохнём, прежде чем двигаться дальше.

С этими словами дэв нашел группу деревьев на краю поля и преспокойно устроился в тени, поспать. Олень прилёг рядом, он тоже закрыл глаза, хотя чуткие уши продолжали улавливать каждый звук.

Через несколько часов олень поднял голову – он услышал чьи-то шаги и поспешил разбудить Чандра-дэва. Но тот не очень спешил просыпаться, а когда открыл глаза, то обнаружил прямо перед собой молодого мужчину в простой одежде, с дорожной сумкой наперевес.

– Приветствую вас, Чандра-дэв, – мужчина сложил ладони в почтительном жесте и поклонился.

– Приветствую, – Чандра встал и наклонил голову в ответ. – Но кто вы, узнающий дэвов в Мритью-локе? Вы не брахман…

– Я всего лишь слуга дэвов, Тримурти и народа, – улыбнулся мужчина. – Люди называют меня Джанака.

– Джанака? Царь Митхилы? – изумился Чандра. – Но почему вы в таком виде?

– Это долгая история, – вновь улыбнулся Джанака. – Быть может, вы согласитесь разделить со мной мою скромную трапезу? Сожалею, что сейчас не могу предложить вам большего…

– С удовольствием разделю, – при упоминании трапезы Чандра понял, как проголодался.

Джанака вытащил из своей котомки лепешки, масло, сыр – все обычные вещи для пастушеского обеда.

– Как вы знаете, я – сын царского рода и мне судьбой назначено быть царём, – начал рассказ Джанака. – Выучившись у мудреца Гаутамы, я понял, что быть царём – значит заботиться о народе и удовлетворять его нужды. Чтобы быть ближе к людям и вникнуть в их повседневные дела, я занимаюсь вместе с ними различными занятиями. Пашу пашню, пасу скот, знаю и ремёсла. Благодаря этому я хорошо знаю, что нужно народу царства Митхилы.

– Как это удивительно, – Чандра в восхищении покачал головой. – Вы ведь царь и могли бы жить во дворце, наслаждаясь разными удовольствиями…

– Но это было бы неправильно, – мягко заметил Джанака. – Обязанность царя – в заботе о подданных. Он же подобен матери и отцу для народа. И власть царя справедлива до тех пор, пока царь служит народу и богам.

– Вы, наверное, единственный царь во всех трёх мирах, кто, обладая властью и богатством, не пользуется ими, – заметил Чандра.

– Вы смущаете меня, Чандра-дэв, – Джанака протянул упавший, но зелёный лист дерева оленю. – Так вот… Живя среди народа, я услышал, что люди недовольны тем, что у меня нет супруги и наследников. Придворные тоже настаивают, чтобы я женился. Подумав, я нашел их требования справедливыми. Мужчина, если он только не отрёкся совершенно от мира в юности, должен испытать и брак, и воспитание собственных детей. Особенно же это касается царя – как мне понять своих подданных, которые по большей части и женаты, и с детьми!

– И поэтому вы решили найти себе жену? – с интересом вопросил Чандра, подумав, что Джанака предоставил одно из самых оригинальных обоснований женитьбы.

– Да, – вздохнул Джанака. – Но это не так легко. Муж и жена, как считают священные тексты, – одно целое, две половинки одной сути. Мне необходимо найти женщину, которая была бы матерью всем людям Митхилы, которая удерживала бы меня своей добродетелью на пути праведности, указывала бы на мои ошибки и всем сердцем принимала бы тот путь единения с народом, который я считаю правильным… Которая смотрела бы на мои достоинства и недостатки непредвзято, не делая скидку на моё царское происхождение и положение.

– Сколько условий! Неудивительно, что вы ещё не женаты, – рассмеялся лунный дэв. – Примите мою помощь в этом важном деле, царь!

– Почту за честь, Чандра-дэв, – Джанака снова почтительно поклонился. – Однако…

– Какое-то препятствие? – поднял брови Чандра.

– Сегодня ночью вы будете в полнолуние, в своей полной и максимальной проявленности, – задумчиво произнёс царь-пастух. – Это означает, что ваши энергии, которые волнуют и поднимают эмоции, будут на пике. Никакие важные решения не принимаются в полнолуние…

– Ой, да вам не нужно принимать решений, – отмахнулся Чандра. – Достаточно просто познакомиться с девушками. А потом вы сможете долго-долго думать и принимать решения хоть в новолуние. Вы такой рассудительный, такой учёный, что только в полнолуние вам и можно внушить хоть какие-то чувства.

– Хорошо, – улыбнулся Джанака. – Если мы встретились здесь и сейчас – значит, это неспроста и Всевышний хочет что-то этим сказать. Возможно, я действительно слишком много думаю там, где нужны чувства. Но выбор супруги – это действительно нелёгкое дело.

– Чандра любое дело может сделать простым и лёгким, – заявил дэв. День уже был на исходе, и он чувствовал, как буквально наполняется силой. – Пойдёмте!

Джанака собрал свой нехитрый скарб и пошел за неугомонным лёгким лунным дэвом, ни о чем не беспокоясь, во всём положась на судьбу. Олень бесшумно скользил рядом.

– Смотрите-ка – а вот и девушки! – дэв указал Джанаке на озеро, прячущееся среди деревьев. Оставив поля, они углубились в лес, напоенный благоуханием цветов. Озеро, небольшое, но чистое и прозрачное, с розовыми и голубыми лотосами, теперь было украшено и иными цветами. Двенадцать девушек, гибких, нежных и прекрасных, резвились в воде в последних лучах закатного солнца. Их одежды и украшения в беспорядке лежали на берегу.

– Не стоит… – начал было смущённый Джанака, но Чандра только задорно улыбнулся.

– Как можно найти жену, не разглядывая девушек? С ней же потом всю жизнь жить, вдруг она имеет какой-то телесный недостаток? Жена должна привлекать мужчину, – с этими словами Чандра быстро собрал всю одежду купальщиц и набросил всю кучу на оленя.

– Но… – попробовал было возразить Джанака, но Чандра не дал ему закончить.

– Люди приходят в этот мир без одежды, без одежды не видно положения – и пастушка, и царевна выглядят одинаково. Вы же носите одежду пастуха, считая её столь же почётной, как и царскую? Почему бы не принять точно так же и наготу?

На это Джанака не нашёлся, что возразить. Даже зрители в Сурья-локе, особенно Индра-дэв, прикрыв глаза ладонью, чтобы не видеть смущающее зрелище, всё же подглядывал украдкой.

– Кто это на берегу? Бессовестные, что вы делаете! Зачем крадёте нашу одежду! Верните немедленно! – красавицы, заметив улыбающегося Чандру и Джанаку, который опустил глаза, чтобы ненароком не увидеть чего лишнего, начали возмущаться и издали грозить ужасными карами наглецам. Из воды торчали только их изящные головки.

Не обращая внимания ни на крики девушек, ни на смущение Джанаки, Чандра уселся на берегу и достал свою флейту. Как только первые звуки разнеслись над озером, настала тишина. Девушки замолчали, завороженно прислушиваясь, даже птицы перестали петь в лесу.

– Да это же Чандра-дэв! – девушки рассмеялись, сразу же сменив гнев на милость.

– Да это же мои дочери! – наконец узнал красавиц Индра-дэв. – Что они делают в Мритью-локе?

– Всем известно, что ваши дочери любят купаться в красивых местах Земли, – ехидно просветила дэвраджа Ями.

– Но они без одежд! Это же неприлично – их могут увидеть в таком виде! Индрани! – Индра оглянулся в поисках супруги и не обнаружил её в зале Сурья-локи. – Куда она запропастилась – как раз, когда нужна! Сурья-дэв, повлияйте на Чандру, вы же даёте ему свет, а он…

Дхамини, видя волнение Индры, подумала, что он не волновался так о чести девушек, когда считал их посторонними.

– Здесь есть тот, кто влияет на Чандру больше, – заметил Сурья-дэв не без лукавства.

– Шани! – Индра, хотя и скрепя сердце, вынужден был обратиться к невозмутимому Сатурну. – Ты же контролируешь Чандру, запрети ему!

– Я вообще ему ничего не запрещаю, – покачал головой Шани. – Только возвращаю плоды поступков. Но для этого Чандра должен совершить поступок – он же пока ничего не сделал…

– Он оскорбляет мой дом! Спрятав одежду моих дочерей, он совершил грех, – тут же возмутился дэврадж.

– Спрятать одежду – ещё не грех и не оскорбление, – спокойно прояснил Шани. – И, как видно, девушки ничуть не возражают поиграть с Чандрой. Они не просят помощи. А кроме этого, чтобы вернуть плод поступка, этот плод должен созреть – должно пройти время, у человека или дэва должна быть возможность раскаяться в содеянном…

– То есть ты будешь спокойно тут стоять и смотреть, как моих дочерей оскорбляют? – Индра не на шутку разгневался, даже побагровел лицом. – Такова твоя справедливость, Шани!

– У вас есть возможность войти в карту и сделать, что хотите, – напомнил Шани.

– Конечно, если вы не доверяете своим дочерям, что они сохранят свою чистоту… – протянула Ями, незаметно подмигивая Дхамини и Каколю. Те с трудом удержались от смеха.

– Что? Я доверяю, – буркнул Индра. Он прикидывал, стоит ли тратить свой единственный шанс вмешаться в происходящее в карте, и решил пока обождать. – Ну где же Шачи, вот у меня будет с ней разговор, как объявится…

Тем временем в Мритью-локе Чандра закончил выводить мелодию и, улыбаясь, поглядывал на девушек.

– Дорогой Чандра, зачем ты над нами так шутишь? Отдай наши одежды, пожалуйста! – одна из дочерей Индры, Ашлеша, подобралась поближе к берегу, но стояла в воде так, что всё равно не было видно ничего, кроме головы и красивых плеч девушки.

– Хочу дождаться темноты и восхода Луны, – откликнулся дэв. – Чтобы разглядеть всех вас как следует в лунном свете. Вы же не будете всю ночь сидеть в озере, выйдете искать свои одежды…

– Наглец, – фыркнула Ашлеша, впрочем, без настоящей злости. – Что же, теперь девушкам всегда прикрывать свои тела? Ночью их видит Чандра, днём – Сурья… Могли бы и отворачиваться.

– Ну Чандра, пожалуйста, – начала увещевать Месяц ещё одна сестра, Ревати. – Ты нас смущаешь. Верни наши одежды, тебе же не захочется видеть наши слёзы, – тут Ревати начала притворно всхлипывать, пряча лукавую улыбку. Вслед за ней и все девушки начали делать вид, что плачут, даже Ашлеша, которая быстро гневалась, но редко плакала.

– Ох, ну что мне теперь делать, – посетовал Чандра, включаясь в эту нехитрую игру и тяжело вздыхая. – Джанака, это всё из-за вас. Что нам делать теперь, царь Митхилы?

– Давайте вернём одежды девушкам и не будем подглядывать, пока они одеваются, – негромко предложил Джанака, так и не подняв глаз.

– Так и сделаем! – Чандра кивнул оленю, тот тут же подошёл и улёгся в груде одежд на берегу, а мужчины отошли вглубь леса, так, что озеро стало им не видно.

– Почему вы повели себя так, как будто бы вы тоже прятали одежду, а не отговаривали меня от этого? – с интересом спросил Чандра Джанаку, который теперь с явным облегчением смотрел на дэва.

– Потому что в уме я хотел бы на них посмотреть, – признался царь-пастух. – Значит, из-за этого желания я тоже участвовал в деянии.

– О… – изумился дэв. – Вы очень мудры, особенно для неженатого человека. Прямо как Буддх… – Чандра на мгновение затуманился, воспоминание о сыне больно укололо, как кончик иглы, но дэв тут же снова улыбнулся, прогнав огорчение. – Девушки нас зовут, устроим веселье!

Луна, большая и совершенно круглая, встала над горизонтом и посеребрила своим мягким сиянием воды озера, и лес, и находящихся на берегу. Дочери Индры, уже благопристойно одетые и украшенные, гандхарвы, какие-то припозднившиеся путники – Чандра всех щедро позвал на пир в честь полнолуния. Среди веселой кутерьмы, танцев и музыки, среди изысканных блюд из Чандра-локи, дэв все-таки помнил о Джанаке и старался показать ему как можно больше девушек, обращая внимание только на их красоту и свежесть, но не на происхождение.

– Посмотрите на ту, какая красавица, – говорил Чандра царю, улыбаясь. – И скромная – опускает глаза. А вон та – взгляните – тоже хороша, ах, как хороша! Характер смелый – смотрит прямо, не смущается, но и не нагло…

– Очень красивая девушка, – соглашался Джанака. От такого количества веселящихся дев, от вина, которое не переводилась в кубках, от музыки и блеска у царя даже кружилась голова. Послушав еще комментарии дэва об искусстве танца и пластики и оценив, насколько мог, движения девушек в танце и при ходьбе, Джанака решил передохнуть и, попросив прощения у Чандры, отошёл от шумной компании на другой берег озера.

Там царь-пастух и стоял, закрыв глаза, вдыхая чистый и прохладный ночной воздух. Он чувствовал странное волнение, как будто бы предчувствие чего-то важного совсем рядом. Открыв глаза, он заметил, что неподалёку от него вода близ берега слегка колышется, как будто бы кто-то недавно касался её. Но никого не было видно, хотя Луна и сияла, превращая ночь в день. Должно быть, кто-то приходил сюда и уже ушёл, – решил Джанака, удивляясь, почему его сердце бьётся, как молот в груди. «Надо вернуться, уходить надолго – невежливо по отношению к Чандра-дэву», – заключил Джанака, приписав своё волнение полнолунию.

Луна освещала не только Землю, но и небесные миры. Тихий свет струился по залам и бесконечным анфиладам Сурья-локи. Многие из зрителей решили, что эту ночь они проведут с супругами, дома или в романтических местах. Даже Индра-дэв, старательно следящий за испытанием планет, и тот отлучился, пробормотав что-то невнятное про поиски Шачи. Только Сурья не мог никуда уйти, как точка отсчёта всего движения. Да Шани, добровольно взявший на себя обязанности лагнеша – хозяина лагны, асцендента. Осталась и вся семья Сурьи, да Дхамини, ещё и Каколь.

Смотря на Шани, Дхамини отчетливо понимала, что только его образ заставляет её сердце так биться. Засмотревшись, Дхамини забыла о времени. Яма, заметив этот взгляд, помрачнел и опустил глаза. Ями, напротив, улыбнулась, гадая, знает ли Дхамини, что сейчас полностью выдаёт себя, свои чувства. Шани, бросив быстрый взгляд на дочь гандхарвов, отчего-то смутился и уставился в карту. «Это все полнолуние, лунные энергии в избытке, вот и вызывают иллюзии. Закончится эта ночь – и волноваться будет не о чем», – убеждал он сам себя. Но снова и снова ловил себя на том, что поднимает взгляд на Дхамини.

Вернувшись к веселой компании, Джанака не обнаружил Чандру. Ощутив смутное беспокойство, царь огляделся – и тут же к нему подбежал олень.

– Ты хочешь мне что-то сказать, дорогой? – олень мотнул головой и отбежал, затем повернулся, приглашая Джанаку за собой.

– Надеюсь, что ничего плохого не случилось, – пробормотал царь с беспокойством, следуя за оленем.

Когда Джанака отошел, следуя неясному для него самому импульсу, Чандра довольно усмехнулся. Его энергии отлично работали в этом небесном доме, и, значит, Джанака непременно найдёт свою суженую. Или, по меньшей мере, поймёт, что искать возлюбленную со списком требований в руках – не самое умное занятие. Сам дэв, получив от Ями освобождение от проклятья, с удовольствием общался с девушками, да и с крестьянами, припозднившимися в полях и внезапно попавших на развесёлый пир. Дочери Индры были рады красивому дэву и старались наперебой ему понравиться, ревниво отвлекая его внимание от танцовщиц-гандхарвов.

Но и Чандру вдруг потянуло прогуляться. Как будто бы посреди яркой, громкой музыки он услышал пронзающие сердце звуки вины. Оглянувшись, небожитель заметил какой-то огонёк в лесу, как будто бы там шла девушка. Не отдавая себе отчёта, дэв незаметно ускользнул от весёлой компании и направился вслед незнакомке. Его тут же окружила живая тишина леса, которая вовсе не была тишиной. Звуки ночных насекомых, шорох зверьков – во все эти привычные звуки вплетался чей-то нежный голос, шепчущий слова. Но какие именно – Чандра не мог разобрать. Он знал только, что должен идти за огоньком в ночи, за девушкой. И чем дальше он шёл, тем меньше обращал внимание на то, что происходит вокруг. Верный олень, обеспокоенно попрыгав вокруг, вернулся в поисках Джанаки.

Следуя за оленем довольно извилистым путём, Джанака внезапно снова ощутил то самое волнение и биение сердца, какое почувствовал недавно на берегу. Услышав чье-то оханье, он пошел туда, несмотря на недовольство оленя. В лесу по-прежнему было видно, как днём, и Джанака без труда разглядел девушку с кувшином воды. Она присела на поваленный ствол дерева, и, поставив кувшин рядом, пыталась рассмотреть свою ступню. Джанака сразу увидел причину – девушка была босой, и её нежную ножку проколол длинный шип. Шип засел в таком месте, где ей было трудно его увидеть и вытащить.

Царь некоторое время смотрел на девушку, не в силах пошевельнуться. Он даже перестал дышать. Олень недовольно фыркнул, а затем подбежал к девушке. Она подняла глаза сначала на оленя, а затем заметила Джанаку. От этого её взгляда царь снова перестал дышать, а затем его сердце забилось так сильно, как будто хотело немедленно покинуть тело, а во рту пересохло. Олень, вздохнув, снова подошел к Джанаке и слегка боднул его своими маленькими рожками. Царь вздрогнул и слегка пришел в себя.

– Позвольте мне вам помочь, – наконец произнёс Джанака, осторожно приближаясь к девушке, как будто бы она была грезой, ночным видением, навеянным обманчивым лунным светом, и растает при любом неосторожном движении.

– О, благодарю! Этот шип застрял так неудачно – никак не могу понять, как его вытаскивать, – девушка доверчиво протянула Джанаке свою ногу. Царь бережно взял её, осторожно вытащил шип и перевязал полоской ткани, которую оторвал от своей одежды.

– Как вас зовут? Вам тоже не удалось уснуть сегодня? – спросила девушка, глядя на Джанаку немного смущенно и одновременно игриво.

– Меня звать… Митхилпутра[1], – Джанака не решился назвать своё царское имя, обойдясь иносказанием. – Да как-то не спится…

– Это все полнолуние, – девушка взглянула наверх. – Сегодня Луна особенно большая и яркая, правда? Что-то особенное происходит на небесах. Ой, забыла назвать своё имя, нехорошо. Я – Сунайна, мой отец – один из придворных князей царя Джанаки. Но сейчас это не важно. Смотрите, какой олень – чего он хочет? Так странно – он совсем нас не боится, а ведь олени – такие чуткие и пугливые существа!

– О, это олень Чандра-дэва, – Джанака неохотно оторвался от созерцания Сунайны и глянул на нетерпеливо пританцовывающее существо. – Сегодня силы Луны на пике, но в то же время Чандра-дэв подвергается большой опасности. Многие хотели бы воспользоваться его энергиями, и не все – в хороших целях. Чандра-дэв куда-то подевался, олень явно беспокоится…

– Тогда чего же мы ждём? Давайте скорее пойдем за оленем! Вдруг Луна нуждается в нашей помощи? – Сунайна вскочила, забыв про свой кувшин. Она осторожно попробовала наступить на раненую ногу – у неё получилось, несмотря на то, что наступать ей было непросто. Но девушка не собиралась жаловаться.

– Да, нам стоит поторопиться, – пробормотал Джанака. Ему не пришло в голову останавливать Сунайну, просить её остаться или идти домой. С ней царь чувствовал себя героем, способным свернуть горы. Он поднял кувшин и поставил себе на плечо. Взглянув на небо, Джанака нахмурился: Луна, по-прежнему круглая, постепенно теряла свой блеск. И, хоть это и было похоже на тучку, царь чувствовал нечто зловещее.

Ведомые оленем, Джанака и Сунайна пробирались по лесу в меркнувшем свете Луны. Девушка опиралась на руку царя-пастуха. Они почти не говорили, но взгляды, которые они бросали друг на друга, свидетельствовали о том, что оба неравнодушны друг к другу. Наконец олень привёл их в самую чащу леса. Там стоял заброшенный ашрам – ограда рухнула, и домики почти развалились. Всё это, да ещё и поднявшийся серый туман оставляли гнетущее впечатление. Сунайна крепче взяла Джанаку за руку и прижалась к нему, царь же сжал в руке свой пастушеский посох, этой же рукой он придерживал кувшин на плече.

Посреди разрушенного ашрама горел огонь. Присмотревшись, Джанака понял, что на земле нарисована янтра, а в центре янтры находится древний колодец. Свет Луны уходил с неба прямо в этот колодец. Возле колодца, в одном из углов янтры был разложен костёр. Вокруг него располагались несколько теней, было слышно непрерывное монотонное бормотание.

– Это ведьмы! Колдуньи крадут силу Луны, чтобы превратить её в волшебное зелье, которое делает их невидимыми! – прошептала Сунайна в испуге. – А потом, невидимками, они творят разные бесчинства: таскают молоко у коров, масло у пастухов, подкладывают колючки в постель тем девушкам, которые им не нравятся…

– Нехорошо, – строго покачал головой Джанака и поставил кувшин на землю. – Чандра-дэв не давал им разрешения так использовать его силы. Эй вы, злые женщины! Оставьте Луну в покое! – закричал царь в полный голос, и ударил посохом о землю.

Ведьмы, а их было трое – некрасивые старые карги со спутанными седыми волосами, – невольно подались назад. Читавшая заклинание ведьма прервалась на полуслове. Злобно уставились они на Джанаку и Сунайну. Одна из ведьм подняла руку, бросила в огонь порошок – все заволокло дымом, так что в горле запершило. Одна из ведьм затянула новое заклятье, призванное лишить Джанаку слуха и зрения, сковать его руки и ноги. Царь почувствовал было головокружение, но ощутил, как горячая рука Сунайны держит его руку, почувствовал её частое дыхание. Тут же все чувства вернулись к нему, дым рассеялся – но ведьм уже не было.

– Против влюблённых сегодня ничего нельзя сделать, – ворчала старшая, уводя своих сестёр. – Весь месяц насмарку, ну ничего, попытаемся в следующее полнолуние…

Оглядевшись, Джанака понял, что, хотя ведьмы и сбежали и янтра разрушена, небо тёмное и Луны на нём не видно. Однако из колодца лилось тихое сияние. Заглянув туда, Джанака и Сунайна, к своему изумлению, обнаружили, что Луна находится там. Большая и похожая на пеструю корову, она плавала глубоко под водой.

– Кажется, чары ведьм опустили Луну с неба в колодец, – заметила Сунайна. – Как же нам достать её?

– Думаю, вот эта лиана подойдёт, – весело произнёс Джанака. Выбрав лиану и длинную ветку, он соорудил импровизированную удочку. Вместо крючка Сунайна сняла своё ожерелье – одним концом привязанное к лиане, другим оно вполне могло подцепить Луну. И, хотя вернуть Луну на небо было необходимо, молодые люди не могли удержаться от смеха, когда выуживали что-то пестрое и светящееся из старого колодца, как огромную рыбину.

Оказавшись снаружи колодца, Чандра-дэв принял свою обычную форму дэва. Он сидел, закрыв глаза, будто во сне. Луна же снова засияла на небе, как будто бы и не было ничего.

– Чандра-дэв, вы в порядке? – озабоченно спрашивал Джанака, а Сунайна смотрела во все глаза, не смея ничего сказать – она впервые в жизни видела дэва на земле. Олень тут же начал тыкаться влажным носом в лицо и руки Чандры, пытаясь привести его в чувство.

– Мне снился такой сон… – пробормотал Чандра, открывая глаза. – А как я здесь оказался?

– Вас похитили ведьмы, – пояснил Джанака. – Они пытались украсть вашу силу для своих злобных дел.

– Ах, вот оно что, – Чандра рассмотрел остатки янтры. – Они так делают время от времени, никак не могу от них избавиться. Но мой сон был другим, не похожим на ведьмины чары…

– Вам бы охрану на время полнолунья, – вздохнул царь озабоченно. – Сколько недобрых сил охотятся за светом полной Луны! Почему дэврадж Индра никак вас не охраняет…

– Сегодня мне помогаете вы, – улыбнулся Чандра, рассматривая Сунайну. – И, как я вижу, эта милая девушка?

– Это Сунайна, – поспешил представить смущенную деву Джанака. – Ей не спится, и…

– Всё хорошо, – Чандра благосклонно кивнул девушке. – Это ведь ваше украшение?

Лунный дэв с улыбкой отцепил от своих одежд ожерелье, послужившее крючком в удивительной рыбалке.

– Ой, да, моё, – пролепетала Сунайна.

– Любимое, правда? Я вижу, с ним у вас связаны определенные чувства…

– Да, это украшение мне подарила мама, она умерла, когда я была ребёнком, – Сунайна немного помрачнела, вспомнив о своей потере. Джанака посмотрел на девушку с сочувствием.

– Значит, оно вам дорого, не просто горсть камушков. Тем не менее, вы не пожалели его для изготовления… м…

– Удочки, – подсказал Джанака с таким смирным видом, что Сунайна невольно улыбнулась.

– Удочки, – повторил Чандра, вздыхая. – А ведь оно могло потеряться, испортиться. Вы не пожалели украшения, это хорошо.

– Что вы, ведь Луна… ваш свет важнее моего украшения, – замахала руками девушка. – Вы ведь дарите прохладу, и даёте рост растениям, а животным – пищу, коровам – молоко, и столько всего ещё! Мир никак не может обойтись без Луны, Чандра-дэв!

– Тем не менее, возьмите его обратно, – дэв, по-прежнему улыбаясь, протянул девушке ожерелье. Сунайна робко взяла его и ахнула – украшение светилось слабым лунным светом.

– Это оттого, что оно прикоснулось к вам, – догадалась девушка. – Ожерелье впитало в себя часть вашего света! Но что же теперь мне с ним делать? – и Сунайна обвела дэва и Джанаку красивыми живыми глазами.

– Носить, – Чандра с интересом изучал девушку. – Это ожерелье может сделать ваше лицо самым притягательным – ни одни мужчина не сможет оторваться от него. Вы получите славу первой красавицы Митхилы, и даже далеко за её пределами. Женихи выстроятся в очередь, можете выбрать любого – какого угодно могущественного царя.

– А… можно иное благословение попросить, Чандра-дэв? – взмолилась девушка – перспектива стать первой красавицей её почему-то не обрадовала. – Я очень вам благодарна, но я боюсь…

– Чего же, дорогая?

– Испортиться, – честно призналась девушка. – Красота – это не только благо, но и большое испытание. К тому же слишком красивую женщину желает слишком много мужчин. Я просто хотела бы привлекать мужа, когда он у меня будет, и всё.

– Добрая, к тому же скромная, – с удовольствием заметил Чандра. – Хорошо, Сунайна, пусть будет, как вы хотите. Ваша красота в полной мере будет видна только тому, кто будет смотреть на вас с любовью, а не в низкой страсти.

– Спасибо! Спасибо, Чандра-дэв! – Сунайна чуть не захлопала в ладоши от восторга. Джанака помог ей застегнуть ожерелье, и сам поразился тому, как не в силах отвести взгляд от её лица – то ли в результате благословения Чандры, то ли здесь действовали и другие силы. Во всяком случае, царь уже больше не думал, что во время полнолуния нужно быть осторожным.