Текст книги "Топос и хронос бессознательного: новые открытия"

Автор книги: Оксана Кабачек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 50 страниц)

Но мы помним, что разрыв – это всегда ощущение своей слабости, хрупкости перед Иным – кем и чем бы оно не являлось. «Небольшой нам отпущен срок. Холодит ладонь ускользающий эфес бескровной ломкой шпаги, отбитой в гололедицу у водосточной трубы» (О. Мандельштам «Египетская марка»). Время неумолимо, как мертвый диктатор.

У Гоголя чудища застряли в окнах церкви навеки; что будет с крусановским миром – посмотрим.

Глава 5. Виды авторских воздействий (обогащений смыслов)

Противоречие – это ментальный деликатес, насчет которого мы вдвойне заблуждаемся.

А. Буряк «Аналектика парных оппозиций»

Писатель располагает большим арсеналом воздействий на сознание и бессознательное читателя – см. таблицы №№ 7а, 7б и 8. Виды обогащений смыслов разнообразны: 1) перцептивные (расширение видения, неожиданный удар «сбоку», сдвиг точки сборки восприятия); 2) эмоциональные (стиль послания: открытая агрессия, горечь, ирония, пафос и стиль нейтральный; скрытая агрессия, эмоциональный дискомфорт, ощущение абсурда и морока, паника; экзистенциальный разрыв (потеря опоры), супер-баланс (горестное признание); 3) ценностные (ложь и двойственный регистр одновременно); 4) энергетические (абсолютный баланс – усиление значимости сказанного и наличие/отсутствие защитного психологического фильтра); 5) ритуально-энергетические (ареальный крест, малый (то же самое поле 1–4), большой косой и большой прямой – последние уже составные фигуры). Последний вид в таблицу 7 не вошел (о нем будет рассказано в главе «Магия слова»).

Подсчитаны и перепроверены разными способами корреляции между видами воздействий; следует иметь в виду, что в отрывках русской литературы часто встречался нижний регистр – поэтому и корреляции во-многом касаются этого регистра (разница в значениях видов обогащений в разных регистрах приведена в таблице № 8). Тем не менее, они интересны и поучительны.

§ 1. Расширение

Расширение видения – это переход, в 1 позиции, со своего на противоположное поле АУМ через центральное поле 1–4 ради соединения противолежащих полей. (Так происходит обогащение дополняющими смыслами.)

Пару противолежащих полей может характеризовать не только контраст, но и общность. Например, связывать взаимодействие двух субъектов, либо разные стадии единой деятельности, либо взаимодополнение действий (давать – брать; искать методом перебора – находить творческое решение; слушаться – самовольничать (ведомый – инициативный); мышление – действие; творчество – подражание и т. п.).

Более простой вариант, когда сознание (описанная в тексте «картинка», мысль) активирует одно поле АУМ, а бессознательное – дополнительно еще и противоположное. При переходе через центральное поле происходит микро-катарсис (ибо там возможно вознесение из нижнего регистра в средний, из среднего – в высший).

Если же бессознательное в затексте не активирует то же самое поле, что и сознание, но при этом задействует поле противоположное (или любое другое), то происходит рассогласование – разрыв (о нем будет рассказано позднее).

Упрощая, можно сказать, что в среднем и высшем регистрах такая связь противолежащих полей АУМ носит аналектический (сотрудничающий) характер, а в нижнем – диалектический (противоборствующий). «Популярная фикция тождества и борьбы противоположностей вампирична и нерентабельна» [30]. Почему последней недостаточно для корректного описания системы, покажем на примере так называемой «меметики».

К. Грейвз и его последователи, создавшие цветовую «модель системы человеческих ценностей», основанную на «восьми базовых мемах» [Уилбер], точно уловили характер 3D движения: спиральное. И в целом правильно угадали назначение и специфику цветовых мемов (т. е., в сущности, полей АУМ): «Мем проявляет себя в виде мировоззрения, системы ценностей, уровня психологического существования, структуры убеждений, организующих принципов, способа мышления и образа жизни. <…> Задачи бытия запускают механизмы в человеческом мозге/сознании, которые 1) позволяют более точно воспринимать окружающие условия и 2) высвобождают физические и психологические ресурсы, чтобы должным образом справляться с ними. Каждый базовый мем Спирали предназначен для решения своего уникального набора задач» [там же].

Однако опора только на диалектику, игнорирование возможностей аналектического взаимодействия не могло не привести к перекосу всей системы К. Грейвза:^[12] большинство полей представлены как негативные, а поступательное эволюционное развитие человечества представлено как маятниковое шатание из одной крайности в другую: от эгоизма – к позиции жертвы (а это не единственный и не главный эволюционный механизм; аналектический принцип может выражать себя через одновременное неконфронтационное функционирование двух систем, развивающихся с разной скоростью: то одна опережает другую, то другая, подобно синергии ходьбы).

«Целостность же всей системы определяется динамичным балансом ее внутренних оппозиций» [Никольская]. По К.-Г. Юнгу, «смысловые связи между событиями выступают как дополнение к причинным связям. <…> Юнг приходит к выводу о наличии в природе самосуществующих объективных смыслов, которые не являются продуктом психики, но присутствуют одновременно как внутри психики, так и во внешнем мире. <…> Этим и объясняется, согласно Юнгу, возможность странных смысловых совпадений. Концепция самосуществующего смысла близка концепции Дао в философии Китая, идее о Мировой Душе, а также к психофизическому параллелизму и изначально установленной гармонии всех вещей по Лейбницу» [Палей].

Что же такое аналектика? «Принцип аналектики состоит в том, что все формы бытия могут получить смысл, если разложить его на полярные структуры и поставить пары в позицию сотрудничества, а не борьбы. Но и не как примирение Лао-Цзы» [Буряк]. Принцип это универсальный: «Аналектическое отношение может быть установлено во всех случаях для оппозиционных пар с любой степенью абстракции. <…> До Делеза пользовались зазорами, построенными на принципе негативного отличия, он предложил обкатать принцип позитивного различия. Это дало другой тип мышления, но не освободило технологию мышления ни от бинаризма, ни от машины продуктивного зазора» [там же].

Цель аналектического мышления, по А. Буряку, – превращение абсурда в смысл (через абсурд – к смыслу), приращение смыслов. Помогает в этом хорошая метафора.

Трудность же в том, что абсурд обычно не виден: привычный, родной, почти удобный стереотип. Осмысление бытия – работа художников и мыслителей: это они поднимают – вскапывают, окучивают – слежавшийся, истершийся наст сознания.

«Вводя фигуру поляризации, я понимаю, что она может жить только в среде, где обитает вопрос о природе смысла или знания» [Буряк]. Тут обнаруживается супер-баланс звуков А и Р групп (т. е., сказано сие автором тихо, с горечью).

* * *

Рассмотрим теперь культурогенез функции расширения полей АУМ на примере полей 3+4 и 1+2, их взаимопереходов.

Перенесемся в Средневековье. В Тодорову неделю.

Перед нами не вербальный, а вполне материальный, реальный проход из поля 1+2 в противоположное (и наоборот): интенсивная и остро-эмоциональная поездка (или пеший маршрут): «…проникновение всадников в полном составе (включая предводителя Охоты) в деревню – в славянских ареалах это событие имело регулярный, а отнюдь не экстраординарный характер, в то время как для встречи с Дикой Охотой в западной Европе требовалось покинуть обжитую зону, по возможности – углубиться в лес в полном одиночестве» [Язычество – Тодорова неделя].

В русских народных сказках Герой также один забредает в лес, где обитают иные сущности (поле 3+4); была, следовательно, такая практика.

«Сезонные, имеющие преимущественно русальный характер, карнавалы с элементами антиповедения и переодевания засвидетельствованы как в славянских, так и во франконских (германских, богемских, французских и иных) ареалах. В случае отсутствующего конного вторжения, скорее всего, речь следует вести о свершенном в западной Европе контр-инициатическом "окультуривании" парадигмы входящей в город демонической кавалерии, которая ныне полностью подменена секулярными обрядами, имеющими форму военных парадов, коннозаводских выставок и т. п.

Что же касается вымаранности самого понятия Дикой Охоты из российской культуры последних веков, ответственность за это лежит на уникальных методологиях насильственной христианизации. Так или иначе, приведенные Н.И. Толстым сведения позволяют воспроизвести картину того, как раз в году, а именно, в определенный "циклообразующий" или аксиальный период (в гиппологической традиции это <…> суббота и полнолуние) кавалерия Дикой Охоты, для встречи с которой в иное время требуется уединение в ночном лесу, проходит через деревню (центральную область ареала обитания племени) с тем, чтобы собрать урожай душ и провести объятый огнем священной страсти народ к следующему витку экзистенциальной спирали» [там же].

И тут спираль… Но явно внутри нижнего регистра. Из своего поля 3+4 духи-«прогрессоры» прискакали в поле 1+2, ибо туда вела их темная миссия, прикрытая двусмысленной заботой о чужих душах.

«Черная педагогика» метафизического извода. И какой-то стокгольмский синдром!

А нам не это нужно: то, «что целесообразно для распространения генов у охотников каменного века, не годится для мыслящего цивилизованного существа. Эволюционная этика предупреждает нас о том, что в нас сидит врожденная склонность делить людей на своих и чужих, и к чужим испытывать отвращение и неприязнь. Мы, как разумные существа, должны это понять и преодолеть» [Марков].

Не всё так ужасно: у нас есть союзники-нейромедиаторы: окситоцин (1 поле) и серотонин (2 поле) – доверие и признание со стороны других [Бройнинг], [Экман]. Когда они смешиваются (например, один заканчивает свою работу, но еще не израсходован, а второй только начинает), то образуется поле 1+2, противолежащее нашему «опасному», в нижнем регистре, полю 3+4. А в среднем регистре поле 1+2 – это медитация!

Попасть в него можно разными путями: 1) в три приема: сначала в центральное поле 1–4, а там на «лифте» подняться в средний регистр, затем перейти в поле 1+2; 2) плавно поднимаясь по спирали, по уходящей вверх дуге; 3) с помощью «стрелы», пронзающей центральное поле и выходящей на другом конце АУМ, – под углом, чтобы из нижнего регистра попасть в средне-высший.

Еще один путь, уже без расширения: подняться из своего поля в нижнем регистре в средний и высший. Это трудно: поменять погоню и насилие гада Гадеса, уволакивающего юную Персефону к себе в Аид (адреналин 4 поля и половые гормоны 3+4), на какие-то другие гормоны и нейромедиаторы, известные специалистам. На другое чувство.

Какое?

В среднем регистре поле объединяет творчество, игру, юмор (от поля 3) и земную любовь (от поля 4). «Курортный роман»? И только?

Поднимемся повыше: на границу среднего и высшего регистров. Там в совокупности все описанное дает формулу «Вдохновляющая красота».

Увидеть красоту в том, что другим, парохиалистам, кажется чуждым, странным, неприятным и даже потенциально опасным.

Царь Соломон предпочел ровне, царице Савской, бедную девушку из виноградника, Суламифь. Рисковал остракизмом окружения. («Песнь песней», Ветхий Завет.) Но не пожалел о своем выборе.

Мало библейского примера? Надо что-то совсем нечеловеческое? Аэлита, марсианка (А.Н. Толстой «Аэлита»).

Расширение может быть из любого поля – в любом направлении; по каждому можно привести аналогичные примеры общечеловеческих архетипов сюжетов, метафор.

Мы ограничимся литературными примерами из нашей «копилки».

* * *

Начнем анализ с простого: «Напрасно читали ему навстречу молитву от наваждения, от призора; однако ничто не забрало… Дверь со стоном повернулась на пятах, и мертвец шасть в избу!» (А. Бестужев-Марлинский «Страшное гадание»). Код 1,2 – молитва как просьба о защите (1 поле) от наваждения (3 поле).

Василий Розанов, «Уединенное»: «С основания мира было две философии: философия человека, которому почему-либо хочется кого-то выпороть; и философия выпоротого человека. Наша русская вся – философия выпоротого человека». Код 2,2–2 поле от «философии» (мышление, исследование) и противоположное – 4 (порка, насилие).

Очевидно, что это диалектика – и нижний регистр.

Аналогичный пример у Салтыков-Щедрина в «Истории одного города»: «Одним словом, вопросы глуповцев делались из рук вон щекотливыми. Наступила такая минута, когда начинает говорить брюхо, против которого всякие резоны и ухищрения оказываются бессильными». Код 2,2–2 поле (резоны) и 4 (голодное брюхо).

«Смеркалось уже. Великий стук поднялся в капище, двери растворились навстречь, и толстый поляк начал выглядывать из оных». О, предчувствие великого «Вия»! В «Повести о Алеше Поповиче – Богатыре, служившем князю Владимиру» В.А. Левшина (XVIII век) полно примеров расширения 3+4 поля до 1+2: «Месяц светил очень ясно, виселицы показывались, и бедный шляхтич выл голосом».

Если б поле в этих примерах было действительно 3+4, а не противоположное, то эстетического эффекта не было б? Найдем аналогичное у Гоголя, коль уж помянули.

«Он слышал только, как билось его сердце; он видел, как старуха подошла к нему, сложила ему руки, нагнула ему голову, вскочила с быстротою кошки к нему на спину, ударила его метлой по боку, и он, подпрыгивая, как верховой конь, понес ее на плечах своих» («Вий»).

«И вдруг затрубила труба, и забил барабан. Бородавкин, застегнутый на все пуговицы и полный отваги, выехал на белом коне. За ним следовал пушечный и ружейный снаряд. Глуповцы думали, что градоначальник едет покорять Византию, а вышло, что он замыслил покорить их самих…» (М. Салтыков-Щедрин «История одного города»). Код 2+3,2 – «творческое решение», да только сопровождается оно противоположным – отсеивание, выбраковкой (1+4 поле).

Вот откуда мем «Бомбить Воронеж»; ничто не ново под луной.

«Последовал экономический кризис, и не было ни Молинари, ни Безобразова, чтоб объяснить, что это-то и есть настоящее процветание» (там же). Код 1+2,2 – рассказ об идиллии, почти райской жизни, но не один, а с антиподом со звериной рожей (3+4 поле).

Мем Оруэлла: «Мир – это война» тоже появился позже.

Пример со слетевшим со скалы конем со всадником, приводившийся в начале книги, имеет поле 1+2 – управление объектом и некие перемещения в воздухе (потоки), но при этом нечеловеческое (3+4 поле), и еще и удвоенное: в Медном всаднике и коне.

«– Прощайте, миленькие малютки! – сказал Чичиков, увидевши Алкида и Фемистоклюса, которые занимались каким-то деревянным гусаром, у которого уже не было ни руки, ни носа. – Прощайте, мои крошки» (Н. Гоголь «Мертвые души»). Код 3+4,2 – забота о крошках на словах (1+2) и безногость-безносость (расчеловеченность) куклы, которая и сама по себе не есть человек (3+4).

«– Мне странно, право: кажется, между нами происходит какое-то театральноепредставление или комедия, иначе я не могу себе объяснить… Вы, кажется, человек довольно умный, владеете сведениями образованности» (там же). Код 1,2 – выговаривает как ментор (1 поле) и театр (3 поле).

«Записки сумасшедшего»: «Да, не нашему брату чета! Государственный человек». По правилам здесь достаточно активировать поле 1+2 (государственный муж мыслит о заботах), но Гоголь – сатирик, и не может не затронуть противолежащее от ожидаемого поле 3+4. К кому оно больше относится: к «нашему брату» (дикому, ибо не реализовавшемуся) или г-ну сановнику?

Все эти смыслы в художественном произведении просвечивают, взаимодействуют, сменяются, смеются…

«Нет-с, вешать много справедливее и дешевле» (Ф. Сологуб «Мелкий бес»). Код 2,2 тянет за собой 4 поле (насилие, смерть).

«– Их нужно вешать без суда, – сказал один, испытующе оглядев всех и меня. – Изменников нужно вешать, да» (Л. Андреев «Красный смех»). Код тот же – идентичный прием автора: наружное спокойствие при взрывном содержании.

А. Белый, «Петербург»: «Вдруг незнакомец обернулся стремительно; ему показалось, что некая гадкая слизь, проникая за воротничок, потекла по его позвоночнику. Но когда обернулся он, за спиною не было никого: мрачно как-то зияла дверь ресторанного входа; и оттуда, из двери, повалило невидимое». Код 1+2,2 – некие невидимые, эфирные потоки-эманации, которые, конечно, не от заботливых ангелов (1+2), а от лукавого (3+4 поле).

Тот же код 1+2,2: «"Зачем трава в городе? – думал он. – Беспорядок! Выполоть ее надо".

Ветка на дереве зашевелилась, съежилась, почернела, закаркала и полетела вдаль. Передонов дрогнул, дико крикнул и побежал домой» (Ф. Сологуб «Мелкий бес»).

«Точным кошачьим движением, с каким-то первобытным магизмом (так обезьяна ловит на лету стрекозу, небрежно вынимая её из воздуха) гадалка взяла графин и наполнила свою рюмку» (П. Крусанов «Укус ангела»). Код 1+4,2 – отбор (1+4 поле) и «творческое решение» (2+3 поле).

§ 2. О себе / не о себе и немного о манипуляции

Выше приводились противоречивые мнения нейрофизиологов и психологов о ценности мыслей о себе в условиях не занятого деятельностью мозга: то ли это назойливые паразиты, то ли прекрасный способ интеграции психики в «Я», «самость» и пр.

А как обстоит дело с мыслями о себе в искусстве?

Мы сравнили отрывки из художественных произведений («Вия» Н. Гоголя, «Героя нашего времени» М. Лермонтова и рассказ современного писателя Н. Назаркина «Умеете ли вы красить забор?» из прозы; а также поэму «Демон» М. Лермонтова и стихи миллениалов – из поэзии) с житейскими мемами и смотрели, как эти мысли о себе/не о себе распределяются по кодам АУМ в 1 и 2 позициях.

Подтвердилось, что авторы в формате прозы и поэзии ведут себя по-разному: тексты поэзии не так редко говорит о себе (и нас), чем тексты прозы; прозаики еще чаще поэтов говорят о других. (Об этом же свидетельствует и наш анализ ста первых по частоте упоминания в тексте личных местоимений в поэзии и прозе; данные мы брали в книге С.Н. Бозиева «Математические образы литературных текстов» [Бозиев].)

Мемы же совпали с поэзией по частоте мыслей о себе! Неслучайно, что поэзия отличается от прозы жизненностью (4 поле) и включенностью в сиюминутную коммуникативную ситуацию, быстрым эмоциональным воздействием, а не отсроченным и рефлексивным, как в прозе. Этим поэзия близка житейским мемам.

В 1 позиции («событие») ареалы 1 и 4 полей (вертикальные отношения) в мемах использовались еще чаще, чем ареалы 2 и 3 полей (горизонталь) по сравнению с искусством в целом. Во 2 же позиции искусство еще реже, чем мемы, предпочитало «вертикальные отношения» с миром, при этом даже поэзия еще чаще, чем мемы, использовала равенство отношений, а не вертикаль.

И, конечно, поэзия (как и мемы) еще чаще, чем проза, использовала «вертикаль», а не «горизонталь» в 1 позиции, хотя во 2-ой позиции оба рода литературы полюбили «горизонталь», и проза тут шла впереди. (Напомним, что 2 позиция сформирована вследствие и с целью движения от 4 поля, «власти», – к поддерживаемому специальными звуками 2 полю «исследование». От агрессии (в нижнем регистре) – к рефлексии.)

Итак, поэзия и проза поделили функции: одна говорит о себе (нас), вторая – о других; одна любит вмешиваться в текущую жизнь и управлять (собой, другими), вторая – отстраненно размышлять и общаться с миром и другими на равных.

Такая дополнительность родов литературы замечательна: показывает человека как он есть, во всем его богатстве проявлений.

По персоналиям (взятым из книги С.Н. Бозиева): по частоте (= силе) использования в тексте личных местоимений особо выделялись из общего массива три группы авторов.

А. Ахматова (в стихотворениях разных лет) и В. Набоков (в романе «Лолита») вошли в группу «сильных»: тут Я сильнее Мы (индивидуализм), Я сильнее Ты / Вы (доминант), а Я + Мы сильнее, чем Они (пропедевтика экзистенциального разрыва?).

Ф. Тютчев же попал в противоположную группу «скромных»: Я слабее Мы (коллективизм), Я слабее Ты («буберовский» человек), Я + Мы слабее Они (классическая антропологическая модель).

В «парадоксальный» тип попал М. Лермонтов (одинаково, что в лирике, что в прозе): Я сильнее Мы (индивидуалист), Я слабее Ты/Вы («буберовский» человек), Я + Мы слабее Они (антропологическая модель).

Это, что же: писатели XX века отличаются от коллег века предшествовавшего преодолением страха перед силой метафизических чужих?

Всё интереснее!

Ощущение, что Я + Мы сильнее, чем Они, появляется в поэзии, точнее, в стихотворениях, уже в начале XIX века; в XX же оно еще больше усиливается (исключения: уже названный Тютчев, а в XX веке – Пастернак).

Это понятно: именно лирик первым рискует публично говорить о себе, своих переживаниях и своих отношениях с важным для него Ты. От первого лица. А что там будут думать об этом другие, Они и Оне, «княгиня Марья Алексевна», не так важно-с.

В прозе же наоборот – даже в XX веке Я встречается реже, чем Они, и даже Я + Мы реже, чем Они (исключения: уже названный Набоков, а в XIX веке – Пушкин, в романе «Капитанская дочка»).

Так поэзия избавляет читателей от страха перед Ними, другими.

Так отдельные авторы (Пушкин, Лермонтов, Ахматова, Набоков) прокладывают дорогу индивидуализму и стойкому Я, не зависящему от силы Их.

И как хочется выпустить тут на сцену генеалога, который вспомнил, что у Пушкина, Ахматовой и Набокова – есть древне-новгородские, свободолюбивые, корни, а у Лермонтова – такие же, но шотландские.

…Но и опыт тотального (принципиального?) «самоумаления» Ф. Тютчева для русской литературы ценен: похоже, русский дипломат (заочно?) выучился этому у сверх-вежливых японцев. Ведь «мир не поймет, чем ты живешь». Так зачем ему что-то доказывать…

* * *

Сравнение мемов со всеми остальными текстами выявило, что в них еще реже используются ареалы двойки (рефлексия), чем прочие и преобладает ареал четверки над всеми остальными, тогда как в прочих текстах, наоборот, больше иных полей. Это объясняется целевым назначением мемов: оперативное управление текущей жизненной ситуацией через определенную коммуникацию, при этом рефлексия задействована минимально: достаточно включить речевые стереотипы (к сожалению, в русской культуре нередко агрессивные).

Но манипулирует сознанием (и бессознательным) своих потребителей и реклама – хотя отсрочено, а не мгновенно. И в ней еще меньше ареала тройки (народ отобрал мемы, ориентируясь, все же, на образцы художественной речи, любящей тройку, пиарщики же просто «гнали продукт»). Пелевин, в романе «Generation P», имитируя рекламу того времени, конечно, не мог не отличаться от нее большей любовью к тройке!

Позже вспомним и других манипуляторов: советские лозунги – и пропагандистские «Окна РОСТа» Маяковского, советские пословицы – в сравнении с рекламой (а также народными пословицами), рекламу – и короткие шуточные жанры современного пост-фольклора.

§ 3. Удар

Входит, как и расширение, в группу перцептивных видов воздействия, но, в отличие от последнего, переход из своего поля происходит не на противоположную сторону, через центральное поле, а перпендикулярно, на 90 градусов. Это похоже на аспект под названием квадрат в астрологии – и по прямому углу, и по характеру воздействия: неожиданный удар из-за угла.

Примеры:

В. Розанов, «Уединенное»: «Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слез. И их вечное пререкание – моя жизнь». Код 1,2 – вполне ангелический. Но не только это здесь: есть пререкания, а это 4 поле, уже не противоположное, но поперечное. Оно еще и подкреплено словом «жизнь».

«Вий» Гоголя: «Но Явтух молчал; сам Дорош был неразговорчив. Ночь была адская. Волки выли вдали целою стаей. И самый лай собачий был как-то страшен.

– Кажется, как будто что-то другое воет: это не волк, – сказал Дорош».

Код 2,2, из которого выпрастываются и 3 поле (морок) и 4 (адский вой, страх). При этом автор не акцентирует отрывок ни абсолютным балансом, ни полем хаоса панических так 1–4, держит планку псевдо-обыденности.

И это эстетически впечатляет: все страсти внутри. Здесь два удара-квадрата вместе с исходным полем составляют более сложную фигуру – тау-квадрат. Характер его влияния: неустойчивость, а уж в нижнем регистре… Сами видите.

«Записки сумасшедшего» Н. Гоголя:

«Никоторого числа.

День был без числа.

Ходил инкогнито по Невскому проспекту. Проезжал государь император. Весь город снял шапки, и я также; однако же не подал никакого вида, что я испанский король. Я почел неприличным открыться тут же при всех; потому, что прежде всего нужно представиться ко двору». Код 3,2 – смешное, абсурд (3 поле) и власть (4 поле).

«Нет, я больше не имею сил терпеть. Боже! что они делают со мною! Они льют мне на голову холодную воду! Они не внемлют, не видят, не слушают меня. Что я сделал им? За что они мучат меня?» Код 1,2 – лечение = забота и, главное, просьба героя о заботе (1 поле) и насилие (4 поле).

«– Ты выиграл пари – только не совсем, – сказал он, злобно улыбаясь» (М. Лермонтов «Герой нашего времени»). Код 4,2 в нижнем регистре – это «вести с фронта»; а 3 поле показывается из-за пари (игры).

«Египетская марка» Мандельштама: «Нотная страница – это революция в старинном немецком городе». Код 3,2 – искусство: архитектура как застывшая музыка и 4 поле (революция).

Обратный пример: «Так, в Елисейских полях – под важные звуки глюковских мелодий – беспечально и безрадостно проходят стройные тени» (И. Тургенев «Стихотворения в прозе»). Код 4,2. «Елисейские поля» – это тот свет, посмертье, 4 поле; музыка – 3 поле.

А. Белый, «Петербург»: «Выше – легчайшие пламена опепелялись на тучах; пепел сеялся щедро: все небесные просветы засыпались пеплом; все коварно потом обернулось одноцветною легкостью; и мгновенье казалось, будто серая вереница из линий, шпицев и стен с чуть слетающей теневой темнотою, упадающей на громады каменных стен, – будто эта серая вереница есть тончайшее кружево». Код 2,2 – рассказ о виденном в городе (2 поле), но ощущается и 3 поле (искусство).

«В последние годы дела в колхозе пошли на лад, колхозники научились работать сообща, не стесняя друг друга, вкладывая в дело все свое мастерство. Все стали получать такие доходы, при которых жилось безбедно» (М. Бубеннов «Белая береза»). Код 2,2 – повседневность, и 4 поле (жизнь), и 3 поле (мастерство как творчество).

Опять составилась сложная конфигурация тау-квадрат: шаткость-валкость, не надежность. Ибо где это такой советский колхоз отыскался в предвоенные годы? Может, анаграмматический слой затекста прояснит?

Значимые «осколки» слов в анаграмме: пас лед оды иди ил кал нал ал ткал кал ни кина у Чили ил или раб тать ани тис ай гаф ай вдЕла аф свай ас тир тал ал пал уча так ходы кат ор ил ось бес на.

Растолкуем: бессмысленный труд – «пас лед», «ткал кал» и в результате «пал». Действующие лица: «раб», «кат», «тать», «бес» – хорошая компания.

Вывод: не верил автор тому, о чем писал.

«Мне психиатр сказал: присядьте, / щас успокоюсь и начнём» (жанр двустиший). Код 4,2 – от 4 поля здесь процесс лечения и волнение, от 1 поля – забота о пациенте и о себе. А вообще разъяснять тонкий юмор – последнее дело.

§ 4. Сдвиг

Еще один вид перцептивного авторского воздействия в интегральном слое затекста. Означает переход из своего поля в соседнее или соседнее с противоположным; образует, соответственно, острый или тупой угол. (Вероятно, характер их обогащений перцепции читателя различается, но пока мы объединили их в одной группе.) По аналогии с астрологией, можно было сказать, что это такие минорные аспекты, как полуквадрат и полутораквадрат; но на самом деле, это могут быть любые градусы внутри соответствующего поля, не обязательно 45 или 135. А аспект в 60 градусов (секстиль) в астрологии очень позитивен.

Важен, все-таки, регистр.

Розанов «Уединенное»: «Что-то течет в душе. Вечно. Постоянно. Что? почему? Кто знает? – меньше всего автор». Код 3,3 – искусство (3 поле), но еще поток сознания и бессознательного (1+2 поле).

«Вий» Гоголя: «Обращенный месячный серп светлел на небе. Робкое полночное сияние, как сквозное покрывало, ложилось легко и дымилось на земле. Леса, луга, небо, долины – все, казалось, как будто спало с открытыми глазами». Красиво – но и страшно одновременно. Не совсем наш мир… Мир со сдвигом. Код 1,2 – сон, но еще и 3+4,2.

«Записки сумасшедшего» Гоголя: «Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до сих пор ничего не открыли. Я читал тоже в газетах о двух коровах, которые пришли в лавку и спросили себе фунт чаю». Код 1+2,2 – говорит о просьбе коров (поле 1+2), но коровы и говорящая рыба не есть люди (поле 3+4), и факты эти странные, абсурдные (поле 3).

«История одного города»: «Перехват-Залихватский, Архистратиг Стратилатович, майор. О сем умолчу. Въехал в Глупов на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки». Код 1,2 – от 1 поля забота, хот и специфическая, а театральное появление тяготеет к противоположному полю. При большом желании можно углядеть и поле 1+4 – выбраковку, отсев по высшим соображениям. Таким образом, здесь уже два отягощения: и расширение, и сдвиг.

«Грушина жила в собственном домике, довольно неряшливо, с тремя малыми своими ребятишками, обтрепанными, грязными, глупыми и злыми, как ошпаренные собачонки» (Ф. Сологуб «Мелкий бес»). Код 2,2 – рассказ о привычном, но это не сколько авторский, сколько передоновский взгляд (т. е. мироощущение сумасшедшего, злобного главного героя) – и сквозит «нечеловеческое» поле 3+4.

Д. Хармс – квинтэссенция фирменного стиля: «Мотька с гавном наигрался и спать пошёл. Моросил дождик. Свиньи горох ели» («Одна девочка сказала: «гвя»). Код 2,2 (рассказ об обыденном), но здесь же и поле 3+4 (не вполне человеческий мир).

«Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась»» (Хармс «Вываливающиеся старухи»). Код 1+2,2 – поточный метод вываливания, свободное падение, 3+4 поле (не наш мир) и 4 поле (смерть). И. разумеется, абсолютный баланс, т. е. NB. Дальше, по мере увеличения числа старух, абсолютного баланса уже не будет: зрелище приелось.

«Ты слышать мог: вдали, вдали, / Как будто с моря, звук тревожный, / Для божьей тверди невозможный / И необычный для земли…» (А. Блок «Возмездие»). Абсолютный баланс, т. е. знак читателю «NB!». Код 1,1+2 – судия-автор пишет про небожественное и нечеловеческое, т. е. 3+4 поле вместо 1 поля.

Это инфра-физический звук – машина безумия и смерти.

Это, по Даниилу Андрееву [Андреев 1991], рождение инфра-Петербурга как дьявольского города… Нижний регистр.