Текст книги "Топос и хронос бессознательного: новые открытия"

Автор книги: Оксана Кабачек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)

А к мечтам и медитациям странное отношение и у взрослого, и у детского Я: интереса к этому у них нет, но занимаются этим не так редко – как бы неосознанно, как бы мимо собственной личности! Парадокс статуса Фантазер: погружен в деятельность, но она ему неинтересна?

Всё объяснимей: он ее скрывает от всех и даже от себя самого – ни с кем не обсуждает, не слушает чужие разговоры об этой стороне жизни. Это его тайна. Это сердцевина его личности, суть.

И также, как у исходного типа, здесь редко погружение в выбор и в «нечеловеческое» – ретроградные стереотипы мешают, опасения показаться слишком самостоятельным в решениях и обладателем слишком расширенного сознания (а в дальнейшем, у статусов №№ 3 и 4, это погружение будет освоено). И страх заглянуть в будущее, еще не свершившееся, от исходного, родительского, статуса. И видят наблюдатели (во взрослом Я этих консерваторов) нудных Моралистов.

А в душе-то он Фантазер!

Он сложней, чем его видят: ему, по самоощущению и взрослого, и детского Я, присуще «несовпадение внешнего и внутреннего», а окружающие в обоих случаях это отрицают.

Фантазер словно куколка будущей бабочки? Не так редко в нем (и тут тоже совпадение с исходным статусом № 1) происходит заметная всем и ему самому конструкция, модернизация / деконструкция, разрушение: прежнее отмирает, переструктурируется в новое.

Да, это объясняет вышеописанный парадокс невовлечения в игру: он играет только мысленно – мечтает, ибо связан коконом, внешне недвижим.

И вылетят в будущем из такого кокона разные бабочки: редчайший тип Маг и более распространенный Контактер (аддикт).

Наблюдателям кажется, что жизнь этого окукленного существа, как и его консервативного родителя, дробна, разбита на маленькие шаги (краткосрочные цели – активна субличность № 27, Завершитель); но само-то существо знает и чувствует, что это теперь не так: его цели и шаги, в отличие от родительских, велики.

Он же Фантазер! В нем, и в детском, и во взрослом Я, бушуют страсти, точнее споры о страстях – он примеривается к будущему полету жизни? Во взрослом Я это видно и окружающим наблюдателям, а в детском спрятано от чужих глаз. (Еще одна тайна.) И логично, что это детское Я чувствует себя Внутренним эмигрантом, хотя со стороны это незаметно.

Окружающие считают и детское, и взрослое Я тесно связанным с Охранителем (программой сохранения прежней картины мира, родом психологической защиты), и детское Я «куколки» с этим согласно – но никак не взрослое Я! Оно уже готово резко поменять картину мира – вырваться в полет. И знает, как и детское Я, что не собьется с пути (несмотря на то, что «доброжелатели» так не считают – см. нарратив № 10). Хотя червячок сомнений, ощущение неблагополучия (№ 14) у взрослого Я иногда шевелится – и тут его отличие от исходного архаического типа. Не потому ли у этого статуса, в отличие от всех прочих, не столько редко минорное настроение?

Набирающая силу сложность души. И при этом – вот в чем прелесть Фантазера! – отсутствует или слаба скрытая агрессия. Он инь, а не ян. Мягкий, мечтательный, слабый. Связанный путами.

Не так редко он «инфантил» (кто бы сомневался), еще реже «истерик»: ни к чему привлекать к себе внимание (и тут тоже отрыв от корней, от архаического статуса).

Не так редко он обладатель высшего, а не средне-низкого уровня развития субъектности – и это потом подхватят другие статусы: Маг и Контактер. Но первым-то был Фантазер, он позволил себя быть субъектом, хотя и был еще со связанными крыльями…

Будущий прогрессор?

Впервые появляется (и уже не исчезает в последующих статусах) осознанная и личностью в обеих ипостасях, и ее окружением, потребность – для совладания со сложностью внутреннего мира – в такой специализированной структуре, как Тень. Это позволяет сконцентрировать пока неразрешимые личностные проблемы в локусе, конкретном месте, сделав их, при необходимости, обозримыми? Получить возможность вступить с ними как особой субличностю в диалог, переговоры? Архаическому сознанию это было еще недоступно.

Полезный и симпатичный онтологический статус. Мечта о полете. И видно это (нарратив № 21) только другим, и только у взрослого Я; детское Я еще от всех скрыто и еще не осознало вполне своей будущей прекрасной миссии.

Действительно, нежная «куколка».

* * *

Но не всегда этот статус бывает полезен. Вот, вроде бы, все безобидно и безопасно (и даже симпатично – двое влюбленных): «Круг замыкался: они становились друг для друга всем. Совершенство этого круга делало для Арсения невозможным чьё-либо иное присутствие» (Е. Водолазкин «Лавр»). Субъектность – 6,33 (бунтарь). Они совсем выпали из социума – и в этом их бунт.

Когда юная жена стала умирать, муж не обратился за помощью: навыки коммуникации были во-многом утеряны. Код АУМ: 2,2–2+3,2. Код нарратива: 21,12–21,21 (субличность окрыленный Фанатик. И никого более!).

И идет далее погружение в нечеловеческое – внесоциальное «окукливание» пары: «А исповедь предполагала рассказ об Устине. Он не знал, что ему будет сказано в ответ. Венчаться? Он был бы счастлив венчаться. А если скажут – бросить? Или жить пока в разных местах? Он не знал, что могут сказать, потому что ничего подобного с ним ещё не было.

Боясь ослушаться, Арсений не ходил в храм и не исповедовался. И Устина не ходила» (там же). Субъектность – 4,62 (жертва). Код АУМ: 2,2–3+4,2. «Нечеловеческое» только в глазах детского Я, взрослое-то уже считает это в порядке вещей. Код нарратива: 14,27 – 5,18 (№ 5 – страсти: мнения за и против, № 14 – неблагополучие: точка зрения наблюдателя или героя, № 18 – поступок и его последствия, № 27 – Завершитель: окончание передряги; выздоравливающий). А посторонние поздновато спохватились, что неблагополучно с Арсением (то ли долго дебатировали (№ 5), то ли как-то забыли про него.

Сам он, конечно, размышляет о своем поступке и о последствиях – но только его детское Я, а взрослое всё наивно надеется, что как-то обойдется. И тут роковая инверсия субличностей: это взрослое Я, а не детское, должно брать на себя ответственность, не уклоняться.

§ 3. Маг или Игрок?

"Рыбаки знают, что море опасно и буря страшна,

но они никогда не считали эти опасности достаточным

основанием для того, чтобы остаться на берегу".

Винсент Ван Гог

ИСС – ОСС. Всего 1 % в базе с n = 3029. «Нас было мало на челне…» (А. Пушкин «Арион».)

Попытка заглянуть за покрывало Изиды. Высокая концентрация, точная манипуляция. Разговор на краю бездны (?). Взаимодействует с потоком энергии; действует, главным образом, на тонком плане бытия, а не только в физическом мире непосредственно.

Видит будущее, работает с ним. Особая миссия; гордыня?

Экспериментатор?

В Маги попасть непросто. Большинство из статуса № 2 (ребенок-фантазер) идут прямой дорогой в № 4 (Аддикт или Контактер), т. е. заменяют ОСС на ИСС и в субличности взрослое Я.

Малая (высшая?) каста авторов может перевернуть состояния сознания сразу в обеих субличностях, т. е., фигурально говоря, из фотографического позитива сделать негатив.

«Утром у нас / Чай с солнцем, / На ночь – / Молоко с луной. / А в городе электричество / С газированной водой» (В. Некрасов «Стихи про месяц»). Субъектность – 5,5 (ведомый). Магу Солнце служит «вприкуской» к чаю, а Луна – к молоку. Код АУМ: 4,3+4–4,2. Автор-то сам не вполне человек (его взрослое Я).

Код нарратива: 1,2–2,2 (№ 1 – Физически / психически ослабленный до исчезновения; ослабляющий № 2 – эксперименты с жизнью: умаление-усиление). И что тут главный ингредиент для эксперимента с жизнью, сразу не разобрать: то ли Солнце и Луна, то ли чай и молоко. Они рядоположены. Магия постмодерна?

«Сашу удивило, что кровь была такая красная и молодая, а сам машинист-наставник такой седой и старый: будто внутри он был ещё ребёнком» (А. Платонов «Чевенгур»). Субъектность – 9,82 (определившаяся, зрелая личность). Код АУМ: 2,2–1+2,2. Код нарратива: 15,27 – 6,27 (№ 6 – Хрупкость / удаленность родного, № 15 – Тип Лицемер: внутреннее и внешнее (увидеть суть). Умерший наставник, конечно, не лицемер – он родной и, в придачу, маг. Ведь только колдуны живы детской кровью?

Нет, в повести «Вий» Гоголя (точнее, в имеющихся в нашей базе отрывках из нее) такого кровавого Мага нет: Гоголь действует непрямо – тонко.

Не показывает на монстра пальцем в индикаторах семантических полей. Суеверно прячет его, на всякий случай?

«Буква ходит в девушках / слово в дедушках / а бамбук в дирижёрах / Но и у них всё как-то не клеится / То кураж не жарок / то шорох не хорош / А я вот скажу тебе / птичка моя археоптерикс / Ты и полетишь» (Н. Искренко «Буква ходит в девушках»). Субъектность – 6,73 (бунтарь). Код АУМ: 3+4,2+3–3+4,3. Взрослое Я автора конструирует смыслы (и не только!), детское – играет или грезит. Не о полете ли?

Посмотрим код нарратива: 13,26–13,25. И тут автор действует непрямо, не в лоб (№ 13 – не доделанное, не пересекающееся; еще не свершившееся, № 25 – тип Охранитель: информирование, совет ради сохранения прежней картины мира и снятия возможного страха, № 26 – потеря или трансформа родного).

Но ведь это маг, маг послал в будущие птицы страшащегося чего-то археоптерикса! Бережно трансформировав (сконструировав?) своими магическими словами не столько его крылья, сколько душу. И маг точно знает, что полет свершится.

И Маг – не окрыленный Фанатик (не нарратив № 21).

А кто? «…Шаман в своём воплощении через танцы в трансовом состоянии менял реальность, в том числе и для других людей» [Хранитель Рода].

Маг всегда в потоке, действует раньше, чем соображает (но при этом действует точно и адекватно): «– Всех перебью! – закричал неожиданно Вася и, схватив со стола стакан с чаем, метнул его в Рашпиля» (Ю. Коваль «Приключения Васи Куролесова»). Субъектность – 5,85 (ведомый). Код АУМ: 1+4,2–1+4,2 (выбор). Код нарратива: 3,15 – 5,9 (№ 3 – Тень, № 5 – Страсти: мнения за и против, № 9 – Аффектированный, № 15 – Тип Лицемер: внутреннее и внешнее (увидеть суть). Герой Ю. Коваля видит суть проблемной ситуации, точно выбирает – парадоксально будучи при этом ведомым.

А что скажет статистика?

Интересный тип, загадочный. С одной стороны, как-то сверхблагополучный киборг: не так редко у взрослого Я отсутствует или слабо ощущение абсурда мира (в прежних статусах такого не было), нет интереса к конструктивным решениям и к медитациям при погружении… в конструирование и медитации (он ведь это делает уже автоматически, свернуто, умело, во многом уже не осознаваемо, ибо и рефлексии нет ни в одной ипостаси, ни в детской, ни во взрослой – ни как интерес (теория), ни как практика; как и действие выбора, кстати, хотя там-то интерес есть), и нет никакого эмоционального экстрима – особенно на практике (деятельность же освоена до автоматизма, идет уже без сбоев, и отсутствуют непонятные и темные чувства (№ 17), аффект (№ 9) – и по самоощущению, и по мнению других); внутри него, ни в детском, ни во взрослом Я, нет никаких споров о страстях, хотя окружающие так не считают; с другой стороны, велики интерес и захваченность игрой (ложью, иллюзией) – и в детском, и во взрослом Я, нередко погружение в мечты и медитации (во взрослом Я), ощущение себя, взрослым Я, ослабленным психически и/или физически (а, может, ослабляющим, т. е. направленно воздействующим?!), при этом окружающие и этого упорно не замечают. Более того, со стороны кажется, что и детское, и взрослое Я паникуют, растеряны (но по самоощущению обеих субличностей это вовсе не так).

Уж не маска ли это Растерянного – для отвода глаз, снижения бдительности? А на самом деле обе ипостаси Мага считают себя Разведчиками (№ 19) и дают возможность другим это увидеть – но только в детском Я (там это всего лишь, якобы, игра).

Он умеет направленно воздействовать на эмоции других (это появилось еще раньше, но если Фантазер делал это ради сокрытия своего внутреннего мира, то для чего это нужно Магу, пока не понятно – мы ж не знаем еще его миссии). Направлена ли она главным образом на мир объектов, явлений или же на мир субъектов? Во что Маг вмешивается и ради чего?

Он проводит эксперименты с жизнью (усиление/умаление) – в обеих ипостасях, но, как водится, дает это увидеть другим только в своем детском Я. Окружающим кажется, что его жизнедеятельность вообще не имеет перерывов, законченных периодов, пусть и не малых – оба его Я словно находятся в непрерывном потоке. Но сам Маг знает, что его деятельности и переживания событий структурированы – хотя еще реже, чем у прочих. Просто переход от одного периода к другому умело скрыт.

И тут парадокс. Нет совсем у него, по самоощущению обоих Я, «не доделанного, не пересекающегося; еще не свершившегося»: неужели всё-всё пересекается, свершилось и доделалось»?! А так бывает у людей?

Он, что, одновременно живет в прошлом, будущем, настоящем, т. е. в Вечности – и во всех пересекающихся гранях универсума?

А окружающим (людям) кажется, что, напротив, не так редко у него НЕ доделывается и НЕ пересекается. Всё так плавно и в потоке: течет себе беспрестанно недоделанное, не имеющее начала и конца…

Так он же, выше было сказано, с энерго-информационными потоками работает!

Может, он не человек, а какое-то иное, высокоорганизованное, существо-программа-фантом? «Нечеловеческое» влечет его обе ипостаси и (что впервые!), погружает в себя, окутывает, пропитывает не так редко; но, что характерно, только во взрослом Я; детское же Я от этого пока берегут. И когда следующий онтологический статус перестанет охранять свое детское Я от «нечеловеческого», то многое потеряет; возможно, необратимо. Частые срывы в аддикцию у статуса № 4 проистекают от этой ошибки? «Баранкин, будь человеком!».

Для статуса № 3 (Мага) ощущение «хрупкости / удаленности родного» привычно только в детском Я (значит, родное-то – все-таки, человеческое?), и, разумеется, окружающие сего не замечают. А раз это от них скрыто, то это для Мага важное качество?

Итак, он человек или бывший человек (судя по детскому Я), но уже какого-то иного, высшего типа? Что ли, кристаллический какой – человек пятого измерения? (Интернет ныне забит самодельным магами такого замеса.)

«Я долго познавал мир и накопил его в себе столько, что дальше могу познавать его внутри себя» (Е. Водолазкин «Лавр»). Субъектность – 4,69 (жертва). СМ во взрослом Я (мечтой было познать всё – теперь познал). Код АУМ: 3+4,3–3+4,3. То ли врет автор, то ли дразнится, то ли играет в «нечеловеческое». А т. к. Маг играть любит и умеет, то предположим последнее: шутит он с серьезным лицом.

Код нарратива: 13,26–13,25 (№ 13 – не доделанное, не пересекающееся; еще не свершившееся, № 25 – «Охранитель»: информирование, совет ради сохранения прежней картины мира и снятия возможного страха, № 26 – потеря или трансформа родного). Интересно, потому что парадоксально: внешний мир перешел вовнутрь Мага, и он, вероятно, при транзите несущественно трансформировался; а т. к. трансформируется «родное», то получается, что для Мага родным является внешний мир, универсум, а не, к примеру, его Эго, как у простых смертных.

И понятно, почему у него отсутствует или очень редок разрыв картины мира. И еще реже, чем у прочих, бывает однозначность настроения (позитивное или негативное): он воспринимает универсум весь сразу?

Наблюдатели (простые смертные) видят эвклидовы параллельные потоки, а не сложный и живой мир Лобачевского; однако (и это прогресс) тот мир для них уже частично виртуальный, умозрительный.

Поработал с ними Маг: изменил их восприятие пространства!

Но и сам он не сразу становится вместилищем вселенной; поначалу у детского Я снимаются, с помощью психотерапии, страхи перед такой серьезной трансформой.

Масштаб-то человека каков! Весь универсум? Ни по самоощущению, ни по мнению наблюдателей, Маг никогда не бывает (ни его детское, ни его взрослое Я) Внутренним эмигрантом. Из последних сил избегает этого состояния или оно ему и не нужно вовсе?

Скорее, последнее: живет здесь и теперь (и, одновременно, всегда и везде) – мир же предсказуем, и эмоциональный дискомфорт у Мага стандартного невысокого уровня, забота с чьей-либо стороны ему не требуется (но и сам он не заботится ни о ком)… Но при этом ему, по самоощущению обеих субличностей, не так редко приходится быть Психотерапевтом (самому себе и/или другим – нарратив № 12) – ведь он, по статистике, тяготеет к пограничной психиатрии и к «аутизму» как механизму взаимодействия обеих ипостасей личности; хотя, как не трудно догадаться, от наблюдателей факт психотерапии скрыт.

Неужели он всего-навсего обыкновенный псих Бэтмен?

А мы никогда этого не узнаем (здоровый или нездоровый, добрый он или злой, прогрессор или разрушитель под маской благодетеля); на то он и опытный Маг.

Игрок.

§ 4. Виртуалист – аддикт, крейзи, сновидец?

ИСС – ИСС. В общей базе с n = 3029 его 18 % (второе место по количеству).

Манипуляция, провокация? Или, напротив, контакт с иными мирами, детская чистота и наивность сновидца?

Начнем за здравие…

«И ещё колокольчик зазвенел, зазвенел, зазвенел» (дошкольница Саша Р. пяти лет). Субъектность – 6,5 (бунтарь). 21113 – 21112. И СМ, и направленное воздействие на эмоции слушателей (причем во взрослом Я – это высший класс: «исповедь»). Не удивительно: тип взаимодействия нарративов – «истерик».

Код АУМ: 4,3+4–4,4. Детское Я находится в гуще событий – в одном поде АУМ с описываемым, тогда как взрослое Я уже перешло в соседнее поле, «нечеловеческое» (идентификация с персонажем-колокольчиком).

Код нарратива: 1,9–2,9 (№ 1 – физически / психически ослабленный до исчезновения; ослабляющий, № 2 – эксперименты с жизнью: умаление-усиление, № 9 – аффектированный). Тут, в сказке, колокольчик звоном предупреждает героев о присутствии злого волшебника. И, отчаянно звеня, теряет силы (так кажется наблюдателям). А самоощущение и детского и взрослого Я одинаково: аффект. Сопереживание смелому колокольчику-бунтарю?

И замечательно то, что, хотя эта сказка – чистой воды импровизация, но рассказчица уже совершенно точно расставляет акценты во всех кодах, т. е. смысл обрывка, его эмоционально-ценностный посыл, для дошкольницы уже определён. И не только определён, но и, одновременно, талантливо, точно оформлен для слушателей!

Автор тут действительно как бы контактер в потоке сказки-сна, медиум?

«<…> с грибом скрипица полуядовит отваривать и-и-и под стук вагонных на станцию которая по той же ветке что и-и-и по Вете ветлы сонных пассажиров тревожа плачешь в вагоне от любви от ненужностей жизни мама за окнами дождь» (Саша Соколов «Школа для дураков»). Субъектность – 4,59 (жертва). Код АУМ: 1–4,2 – 3+4,2. Код нарратива: 12,27 – 2,27 (№ 2 – эксперименты с жизнью: умаление-усиление, № 12 – тип Психотерапевт: автобиографическая память как производное психологической защиты / ад и рай социума, № 27 – тип Завершитель). Здесь знаменитое тройное соединяющее поток сознания «и-и-и», изобретенное еще Веничкой Ерофеевым в повести «Москва – Петушки». (А повесть эта об аддикте-алкоголике.)

«Был Всежитейский День защиты Козодоя. В тот день с утра я положил для себя, что весь день стану собирать марки» (Саша Соколов, «Школа для дураков»). Субъектность – 9 (определившаяся, зрелая личность). Код АУМ: 1–4,2+3 – 1–4,2+3. (Тоже поле 1–4, но уже не паника, а блаженство?) Код нарратива: 15,27–15,27 (№ 15 – Тип Лицемер: внутреннее и внешнее (увидеть суть). Что эта сильно-зрелая-личность прячет за марками? Увидим ли мы ее прекрасную суть?

Не юрод, но блаженный?

Про юрода в компании неблаженных: «Так вот, поминая Грапова, кормчий не раз говорил, что только в чекистах да в юродивых он встречал понимание вездесущности зла» (В. Шаров «Возвращение в Египет»). Субъектность – 6,87 (бунтарь).

Код АУМ: 3,2–4,2. И жизненное (социальное), по мнению детского Я, и иллюзорное, лживое, по мнению Я взрослого. Но в чем именно ложь-иллюзия? В том, что юроды и чекисты знают, или сама мысль о вездесущности зла фальшива, ложна?

Во взрослом Я есть разрыв обыденного, внедрение иномирного. Уж не этой ли ложной (бесовской) мысли внедрение?

Код нарратива: 23,27 – 2,27 (№ 2 – эксперименты с жизнью: умаление-усиление, № 23 – абсурд гордыни; непоправимое / Страшный суд, № 27 – «Завершитель»: окончание передряги; выздоравливающий). Двусмысленно: перевертыш? Рассказчик чувствует, что трудный путь пройден, а наблюдатели еще ждут Страшного суда как эксперимента с жизнью: кого-то усилят, а кого и умалят.

И другое прочтение: абсурд и гордыня так думать, так экспериментировать с моралью, считают наблюдатели; а самоощущение и детского, и взрослого Я: да хоть трава не расти, я-то выкарабкался.

Провокативный текст?

«Тасенты всех типов подразделяются ещё на экстеротасенты, воздействующие на органы чувств живых существ извне, снаружи, и интеротасенты, находящиеся внутри живых организмов и воздействующие на органы чувств, расположенные внутри организмов» (В. Калошин «Памятка начинающему тасентоведу»). Субъектность – 6,21 (бунтарь). Код АУМ: 3,2–3+4,2. Автор серьезен и наукообразен, но описывает он «нечеловеческое» и иллюзорное (несуществующее?). Код нарратива тут похож на предыдущий: 23,27–14,27 (№ 14 – неблагополучие: точка зрения наблюдателя или героя, № 23 – абсурд гордыни; непоправимое / Страшный суд, № 27 – «Завершитель»: окончание передряги; выздоравливающий).

Есть там и разрыв обыденной картины мира. Для автора или для читателя? Сначала автора разорвало, потом он донес другим свое когнитивное состояние через текст. Или, всего-навсего, описанные категории (существа?) для автора и на Земле иномирны: он воспринимает их как «пришелец».

Точка зрения наблюдателей понятна: непоправимое неблагополучие и конец света с нашествием этих тасентов.

Сам автор надеется, что выздоравливает.

Вдохновенный пиит (медиум-толмач): «Сочинение стихов – уже перевод, с родного языка – на все другие, будь то французский или немецкий, всё равно. Ни один язык – не есть родной язык» (М. Цветаева, письмо к Р-М. Рильке). Субъектность – 5,55 (ведомый). Код АУМ: 4,3–4,3. Тут не смех у автора – творчество, творение, поэтому поле 3.

Код нарратива: 1,17 – 1,2 (№ 1 – физически / психически ослабленный до исчезновения; ослабляющий, № 2 – эксперименты с жизнью: умаление-усиление, № 17 – непонятные и/или темные чувства). Посторонним кажется, что стихи расслабляют слушателя, а пииту – что они, и их непонятные, темные чувства, умаляют, либо усиливают саму жизнь.

Иногда голосами сновидцев говорят ангелы?

Но как быть с тотальным искусственным ИСС: контактом с Вселенной при использовании психоактивных веществ? (Но не всем удается стать брухо, мастером иномирных путешествий – многие оказываются просто пациентами психиатрической клиники.)

* * *

Виртуалист отличается от всех прочих малым: по мнению других, его взрослое Я еще реже осуществляет самостоятельный выбор и бывает Моралистом, не так редко взаимодействует с природными и/или жестко-социальными явлениями; а детское Я не так редко демонстрирует «служение / телесность» и, по самоощущению и по мнению других, находится в беде.

(Массажист какой-то, инструктор по фитнесу. Или слуга. Вляпались в какую-то некрасивую историю в качестве жертв… бессловесных.)

Самобытности маловато, зато прекрасно мимикрирует под других, теряясь в общей куче?

Не потеряется: есть важная характеристика, отличающая его от прочих онтологических статусов. Это субличность Тень – центр управления психологическими травмами. По самоощущению, и у взрослого, и у детского Я, она активируется, дает о себе знать не так редко (причем, для детского Я это новообразование, т. е. происходит впервые), а по мнению наблюдателей, напротив, еще реже, чем у всех прочих (и опять для детского Я это впервые).

Кто же прав? Личность внутри себя нередко ощущает как реально существующее образование Тень, а для наблюдателей оно скрыто? Или в реальности конструкта Тени уже/еще нет, но для личности она существует как некий фантом? (Или личность обманывает себя в том, что имеет Тень?).

И чаще, а не реже детское Я погружено в заботу (как ее субъект или объект). Вероятно, этому есть веская причина?

Посмотрим, что общего у Виртуалиста с Магом (и только с ним).

Отсутствующее или слабое ощущение абсурда мира, не столь редкое, как у остальных, погружение взрослого Я в игру (ложь) и «нечеловеческое», ощущение им себя физически / психически ослабленным до исчезновения, либо ослабляющим.

Аддикт в ингратуале [Носов 2000] и/или в процессе «ломки»? Ведь тут еще нередкое ощущение им «потери или трансформы родного»… А детское Я не так редко погружено в природные и/или жестко-социальные явления. (Тоже страдает телесно от ломки?)

И не так редко он «шизоид».

А все прочее, сходное с Магом, описывается словами отсутствия: «еще реже» или «нет». У взрослого Я, по мнению наблюдателей, еще реже встречается тип Завершитель (т. е. плывет в потоке действий, импульсов). А по самоощущению, у него еще реже или нет обсуждений страстей, направления действия, конструкции, модернизации / деконструкции, разрушения, а еще служения / телесности (при том, что с детским-то Я не так), а также актуализации типов Внутренний эмигрант и Моралист.

Как-то не хочется – впервые – соглашаться с таким мнением о себе взрослого Я. Ибо ощущение, что тут сильна блокировка аддиктом своих реальных недостатков и пороков (особенно в период действия психоактивного вещества или сразу после): разрушения (и внешнего мира, и себя), морализирования при обсуждении страстей, экстазирующей или замученной телесности и специфической внутренней эмиграции – в гратуал [там же]. И даже вектор действий есть, но он не туда направлен, куда надо бы.

Иными словами, личность отлично знает обо всем этом, но старается блокировать это знание, обманывает себя.

Детское же Я, по мнению наблюдателей, категорически избегает актуализации субличности Охранитель (с чем само детское Я не согласно), и, по его самоощущению, есть избегание типа Эскапист и мнений о страстях.

Опять блокировка? И опять скрываются дебаты о страстях (прямо идея-фикс). Неужели мем про алкоголиков «Вася, ты меня уважаешь?» настолько травмирует бессознательное аддиктов?

Приходится соглашаться с мнение наблюдателей об Охранителе (программы психологической защиты от страха потери привычной картины мира): у аддикта нет тормозов при плавании в гратуале: там все сказочно трансформируется – в ту картину, в те события, которые ему нужны.

А есть ли избегание Избегателя (т. е. Эскаписта)? Конечно, нет. Эскапист как раз и уплывает постоянно в свой гратуальный рай.

Итак, налицо внутренний конфликт: более адекватные, реалистичные «наблюдатели» пытаются подавать личности сигналы о том, что не все благополучно, но сам аддикт (Самость аддикта?) с этим согласиться не может, ведь Вася его уважает. «Ты меня уважаешь?! Вооот! Слышали?».

Но сам он себя в этот момент нисколько не уважает.

Не так редко есть направленное эмоциональное воздействие на других (активная коммуникация алкоголиков, пусть и в форме монолога), еще реже есть минорное настроение (а иначе зачем пить и колоться?) и еще реже низкий уровень субъектности (ведь в гратуале он Субъект Субъектович, Герой Героевич, Богатырь Богатырьевич).

Интересно, что предыдущий онтологический статус, Маг, описанные выше особенности способен как-то переварить, нивелировать (вероятно, за счет своих многочисленных уникальных качеств, которые мы ранее разбирали). Он держит потенциального аддикта в узде – за счет детского Я, находящегося в ОСС? (Перед ребенком-в-себе стыдно быть игроманом, алкоголиком, наркоманом, маньяком и прочее? Стыдно вовлекать ребенка во всё это?)

А Виртуалист-аддикт такого личностного барьера не имеет.

Отметим главное: у Мага виртуал (т. е. гратуал с ингратуалом) управляемый! И не важно: настоящий это Маг, управляющий физической реальностью через тонкий план бытия (т. е. через виртуал), или он только играет в Мага в своем воображении, в своей виртуальной действительности. Граница между виртуалом и не-виртуалом для него видна и ощутима (в отличие от случая с аддиктом Виртуалистом).

Не потому ли, что субличность Тень, как управляющая инстанция, у него отсутствует – есть лишь некое воспоминание о ней?

А что общего у Виртуалиста с Фантазером (и только с ним)?

Много общего! Но смысл, окрас этого общего часто разный.

Мнение других о том, что во взрослом Я нередко активируется Внутренний эмигрант (и самоощущение Фантазера с этим солидарно, а самоощущение Виртуалиста нет – там, мы помним, стоит блокировка).

Не так редко погружение взрослого Я в заботу (или желание заботы по отношению к себе). Ну, да, посторонним видена и некоторая беспомощность Фантазера в его коконе-виртуале, и беспомощность аддикта Виртуалиста (плавающего в своем рае-аде). Общее, таким образом, видимый окружающим «кокон виртуала»?

Не так редок у них тип «инфантил», еще реже тип «аутист».

И как они, не-аутисты по характеру взаимодействия двух Я, себя в «коконе» чувствуют? Не так редко, чем прочие, взрослое Я чувствует растерянность и скрывает панику (но со стороны это видно!), ощущает беду, хрупкость / удаленность родного, абсурд гордыни; непоправимое / Страшный суд; еще реже – эксперименты с жизнью: умаление-усиление и субличность Психотерапевт. (Сам себе помочь не может, потому и нуждается в заботе посторонних.)

Ингратуал (негатив) смазывает в финале все гратуальные (позитивные) впечатления?

Мало у них скрытой агрессии – или, все-таки, витальности, жизненной силы?

Детское Я не так редко чувствует аффектированность, физическую / психическую ослабленность вплоть до исчезновения (или что само оно ослабляет себя – хотя и отрицает одновременно эксперименты с жизнью: умаление-усиление). С нередкой ослабленностью детского Я и редкостью описанных экспериментов, кстати, согласны наблюдатели. Иными словами, ослабленность, якобы, не есть следствие экспериментов над собой!

Такая мощная идет защита: полное отрицание в детском Я и частичное – во взрослом (а у Виртуалиста и там полное!). Прием психоактивных веществ не считается экспериментом над своим здоровьем – это ж традиция…

Но посторонним-то видно, что не так редко детское Я «сбивается с пути: астения и апатия (без Бога / перспективы)», и, удивительно на первый взгляд, Фантазер с этим не согласен, в отличие от Виртуалиста! Они как бы вдруг поменялись местами.

Но самоощущение Фантазера может быть правильным: он развивается, меняется в своем «коконе», примериваясь к будущей жизни; а Виртуалист, возможно, принимает в оценке наблюдателей первую, позитивную часть – позицию Первопроходца (ведь он не так редко считает, что для него характерны «путь; направление, вектор действия»).