Текст книги "Топос и хронос бессознательного: новые открытия"

Автор книги: Оксана Кабачек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 50 страниц)

* не так редок тип Психотерапевт, по мнению наблюдателей, у обоих Я, но, по самоощущению, у взрослого Я он активируется еще реже, чем в норме (хотя у детского Я он не так редок, по самоощущению);

* Непонятных и/или темных чувств у аутистов нет, в этом солидарны все.

§ 2. Истерик

По А. Ленгле, это полная трагизма экзистенция. Истерический человек стремится к другим, но так как внутри пусто, он не знает, как ему подойти к другому, к Ты; другой человек очень быстро начинает чувствовать себя использованным. Если я хочу к нему подойти, он уходит: слишком много в нем страха. Он постоянно играет с границей между «быть» и «казаться»; у него больше «казаться», чем «быть» [Кривень]. Истерик «в своем становлении переживал мало встреч. Его слишком мало видели. Его ранили, обижали. И он закрылся. И поэтому он остается для себя незнакомым <…> Это не свобода для чего-то, которую осознанно может выбирать человек, а именно свобода «от», стремление избежать любых привязанностей и ограничений.

Парадокс, но при этом истерик остро нуждается в другом человеке, чтобы найти себя.

Наедине с самим собой он чувствует себя потерянным, он не знает, кто он есть на самом деле. Ему нужна публика» [Селина].

Внутри него анестезирующая оболочка, под покровами которой скрывается боль. Эта боль возникает на фоне трех сфер опыта: 1) переживание стеснения или давления. (Человеку может быть тесно под давлением его же собственных амбиций, которые не дают ему возможность быть таким, какой он есть на самом деле); 2) нарушение личных границ человека через соблазнение, насилие; 3) опыт большого одиночества [там же].

Про амбиции не очень понятно: как они мешают стать самим собой? Завышенный уровень притязаний рано или поздно ведет к психической травме?

В копилку феноменов:

1) переживание негативных ощущений от окружающего внешнего мира:

* не так редок страх, открытая агрессия;

* не так часто отсутствует ощущение абсурда мира у взрослого Я;

* по мнению других, у взрослого Я тип Тень (дополнительный центр управления отрицательными эмоциями, вызванными психической травмой) функционирует еще реже, но по самоощущению взрослого Я, наоборот, это происходит не так редко (в то же время, у детского Я всё так и есть – и по самоощущению, и по мнению окружающих) – то ли неконтролируемые негативные эмоции не видны другим, то ли видна именно их неконтролируемость, спонтанность;

* Чувство «абсурда гордыни; непоправимого / Страшного суда» не так редко у взрослого Я и по мнению наблюдателей, и по самоощущению; у детского же Я, наоборот, оно еще реже;

2) эмоции и воображение иногда искажены и/или примитивны (поверхностны) и превалируют над рацио (и над практикой / деятельностью):

* не так редки нарушения мышления, еще реже оригинальность фантазии и мышления и философствование;

* не так редки непонятные и/или темные чувства у взрослого Я, и по мнению других, и по самоощущению; а у детского Я они бывают еще реже (возможно, именно детское Я, а не взрослое Я, очаровывает окружающих);

* не так часто ОСС и отсутствует ощущение абсурда мира (человек живет в абсурде ИСС или ощущении абсурда вне ИСС);

* не так редок интерес взрослого Я к экстремальным состояниям (панике / блаженству), но никогда нет погружения в них у взрослого и детского Я (страх, тотальное, категорическое избегание или же недоступность, невозможность этих чувств?);

* не так редки интерес и погружение взрослого Я в игру (ложь, иллюзии), и захваченность игрой (ложью) детского Я;

* еще реже погруженность взрослого Я в попытки конструктивных решений – но при этом не так редок интерес к этому (не подкрепленный деятельностью, чисто вербальный), хотя у детского Я эта гармония теории и практики не так редка;

* если у детского Я интерес к «нечеловеческому» не так редок, хотя и погружение в это еще реже (страх перед погружением в то, что интересно манит), то у взрослого Я и интерес и погружение еще реже;

* не так редко считает себя вдохновленным деятелем (окрыленным Фанатиком) в лице обоих субличностей, хотя со стороны это явление считается обычным (у взрослого Я) или даже еще более редким у детского Я (окружающие способны отличить реальную деятельность от ее имитации истериком);

3) преувеличенность или инверсия социальных чувств (интересов, контактов), эгоизм, самовлюбленность, завышенная самооценка:

* не так редко средне-сильное направленное воздействие на эмоции других;

* не так редки ирония, скрытое самолюбование, морализаторство;

* реже, а не чаще нейтральный стиль, смакование омерзительного (истерик педалирует эмоции и знает, чего надо избегать);

* еще реже ощущение хрупкости / удаленности родного, и по мнению наблюдателей и по самоощущению, у детского и у взрослого Я («родное – это я сам, и я тут», либо родного нет вообще, либо родные все? Но, скорее всего, это и есть проявление той самой «пустоты»);

* не так редок у детского Я интерес к заботе (потребность быть опекаемым?), но при этом еще реже погружение в это, хотя у взрослого Я и интерес и погружение не так редки;

* еще реже по самоощущению и у детского, и у взрослого Я слабый Герой-неофит, и по мнению других, так и есть, но только у взрослого Я, а не у детского;

* принятые, а не просто декларируемые, идеалы и ценности, по самоощущению взрослого и детского Я еще чаще, хотя другие это не подтверждают;

* у взрослого Я бывает еще чаще низкий уровень субъектности (позиция жертвы, ведомого и ребенка-бунтаря) как неумение и/ или нежелание принимать ответственность за себя;

* не так редки такие типы взаимодействия двух Я, как «истерик» и «шизоид», и еще реже «инфантил» и «аутист», что соответствует наблюдаемому поведению;

4) синдром «маски»:

* у детского Я, и по мнению других, и по самоощущению, тип Эскапист не так редок, в то время, как у взрослого Я он еще реже или в норме (взрослое, более социализированное и рациональное Я, демонстрирует, что оно тут, в социуме);

* у взрослого Я, и по мнению других, и по самоощущению, тип Охранитель, стабилизирующий картину мира и снимающий страх, актуализируется еще реже, а у детского Я, наоборот, его или нет вообще (по мнению окружающих) или он не так редок (по самоощущению). Тут у детского Я «маска» как гипер-компенсация?

* у взрослого Я, по мнению других, тип Завершитель не так редок, а по самоощущению он в норме; у детского же Я, наоборот, по мнению других, он не так редок, а по самоощущению он еще реже. Тут «маска» демонстрирует для других способность успешно завершать трудные дела, якобы умело структурируя, дробя на мелкие периоды свою жизнедеятельность, в то время, как по самоощущению все наоборот (особенно в детском, более искреннем, Я): дела не завершаются, жизнь течет в непредсказуемом потоке, слабо структурируемая.

* у взрослого Я, по мнению других, тип Лицемер актуализируется еще реже, чем в норме, но взрослое Я истерика знает правду: Лицемер, по самоощущению, не так редок; в детском же Я и по мнению других, и по самоощущению, тип Лицемер проявляется еще реже;

* не так редок тип Психотерапевт, по мнению наблюдателей, у обоих Я, но, по самоощущению, у взрослого Я он активируется еще реже, чем в норме (хотя у детского Я он не так редок, по самоощущению);

Общее в характеристиках истерика: 1) нередкое расхождение между самоощущениями и представлением о мнении других (т. е. внутренний конфликт и изобретение «маски»), 2) «вербализация» – избегание практики, осуществления деятельности, даже той, которая интересна.

§ 3. Шизоид, или Среди объектов

«Когда другим является пациент, экзистенциальная феноменология превращается в попытку реконструирования бытия пациента в его мире, хотя в терапевтическом отношении фокус может быть сосредоточен на бытии пациента со мной. <…> Можно смотреть на его поведение как на „признаки „болезни““, а можно смотреть на его поведение как на выражение его экзистенции. Экзистенциально-феноменологическое истолкование есть заключение о том, как другой чувствует и действует» [Лэнг].

По поводу внутреннего мира шизоидов и шизофреников в современной научной и научно-популярной литературе единомыслия нет; есть творческий, творящий хаос. Борцы с «предрассудками и устаревшими знаниями» охотно порождают новые предрассудки. Обычная ситуация то ли перед сменой научной парадигмы, то ли перед достижением некоего шаткого (временного) консенсуса, базирующегося на каком-нибудь новом сенсационном факте. Участвовать в коллективной «мозговой атаке» сейчас не будем, просто приведем данные исследований и, если мнения каких-то авторов совпадут с найденными нами характеристиками, будем рады.

Вот, что свойственно шизоиду (и особенно шизофренику) по данным базы 2020–2021 гг. (таблица № 17):

1) переживание негативных ощущений от окружающего, внешнего мира:

* не так редка открытая агрессия;

* не так часто у взрослого Я отсутствует эмоциональный дискомфорт,

2) дисгармоничное, необычное (по мотивации, функционированию и структуре) мышление:

* не так редки нарушения мышления, морализаторство, философствование;

* не отличается частотой от нормы, но чаще, чем у остальных типов с патологией, бредовое (и скорее реальное, чем пародийное, как это бывает в норме) сползание по «цепочке»;

* не так редки оригинальность фантазии и мышления;

* еще реже и у взрослого, и у детского Я интерес и погружение (теория и практика) в самостоятельный поиск, исследование; иными словами, мышление шизоида протекает в каких-то других, замещающих, полях АУМ! Мышление обслуживает другие личностные задачи, не поисковые: «оригинальность и абстракции – для шизоида – средство, позволяющее не видеть свой первичный конфликт <…> Отчаявшись (как правило, ещё в детстве) найти аутентичное понимание в других, шизоид строит «оригинальность для себя», чтобы, оперевшись на неё, вообще почувствовать своё существование. <…> Имея конфликт вокруг близости и дистанции, шизоид в течение жизни учится интеллектуализации и рационализации – способам настроить множество слоёв рассуждений, за которыми, кажется, получится спрятать исходный конфликт» [Лобанов]. Не отсюда ли гиперкомпенсация: «мотивация строится в высокой степени через осознание «осмысленности» операций / целей <…> сильные стороны шизоидов заключаются в высокой способности к наблюдению и объективному критическому мышлению, глубокой фокусировке на задаче <…> способности эффективно использовать в своей деятельности и в мышлении относительно противоположные метапрограммы» [там же]. Но немногие доходят до этого сверхкомпенсаторного уровня. Классический случай, когда отсутствует «ориентировочный этап <…> Становясь просто «знаемым», мотив потерял как свою смыслообразующую, так и побудительную функцию. Это и служит причиной многих странных, неадекватных поступков, суждений, дающих возможность говорить о парадоксальности шизофренической психики, о нарушении селективности деятельности больных» [Зайгарник];

* у взрослого Я еще чаще, чем в норме, наблюдается низкий уровень субъектности (позиция жертвы, ведомого, бунтаря-ребенка – при преобладании последнего);

* еще реже функционируют такие типы взаимодействия двух Я в нарративе, как «шизоид» и «истерик», и не так редки «инфантил» и «аутист»;

* тип Охранитель, стабилизирующий обыденную картину мира и снимающий тем страхи от получения новой, иной информации, для шизоида неактуален (по мнению других, и у взрослого, и у детского Я его нет вообще, а по самоощущению он либо актуализируется еще реже (во взрослом Я), либо встречается как в норме (в детском Я). Шизоид ведь живет больше в своем мире, а не в обыденном; страхов там, возможно, меньше (необходимо, однако, развести шизоидов по двум подгруппам: «Более здоровый шизоид направит свои ценные качества в искусство, научные исследования, теоретические разработки, духовные изыскания. Более нарушенные индивиды данной категории пребывают в своем личном аду, где их потенциальные способности поглощаются страхом и отстраненностью» [Мак-Вильямс 2001];

3) ослабленная или инверсивная связь с социумом, проблема непонимания друг друга; спонтанное создание и нерефлексивное проживание шизоидом в своем особом мире:

* еще чаще отсутствует направленное воздействие на эмоции других;

* еще реже выражение чувства горечи, иронии и страха, открытого хвастовства, но зато не так редки скрытое самолюбование, уничижающая и садистическая агрессия, смакование омерзительного, скабрезность (по-видимому, все это служит в первую очередь самоудовлетворению);

* не так редки и у детского, и у взрослого Я интерес и погружение в природные и/или жестко-социальные явления (власть, насилие – другой человек как объект своего странного мира, а не субъект?);

* у взрослого Я не так часто ОСС (хотя у детского Я, наоборот, еще чаще);

* не так редко и у детского, и у взрослого Я, погружение в игру (ложь, иллюзию) и также в «нечеловеческое» и в экстремальные состояния (панику / блаженство) – при редком интересе ко всему этому, т. е. спонтанно, непроизвольно; так же обстоит у взрослого Я с медитациями и с попытками конструктивных решений (но у детского Я еще реже и интерес к ним, и погружение в них). «С одной стороны он видит и чувствует свои психические процессы, имеющие в субъективном восприятии свойства аутентичности и реальности, с другой, от среды шизоид получает сигналы о том, что проявления этих процессов – странные, эксцентричные, чудаковатые, а то и вообще социально неприемлемые. «Игровой» процесс является наиболее естественным и здоровым выходом из этого конфликта. <…> Интересной является та задача, где шизоид может легализовать свою склонность к «играм с абстракциями». <…> И возможность «игры» – использования оригинальных и нестандартных (вплоть до абсурдности) решений» [Лобанов]. «Просто я мыслю абстракциями, чтобы освободиться от вещей. Это очень удобно» [Минковский 2017; с. 155];

* у взрослого Я интерес к самостоятельному выбору (отбору) не так редок, а погружение еще реже (теория вместо практики), у детского Я наоборот: интерес еще реже, а погружение не так редко, как в норме (т. е. выбор спонтанен, непроизволен, не осознан, хаотичен);

* еще реже у взрослого и у детского Я интерес, и не так редко (у взрослого Я) погружение в заботу (о себе или о других) – то ли забота «из-под палки», то ли, скорее всего, неосознанная, спонтанная, рассеянная («вместо шапки на ходу он надел сковороду», С. Маршак);

* слабый, неопытный герой-неофит не так редок и у взрослого, и у детского Я по самоощущению, а по мнению других, только у взрослого Я (казалось бы, должно быть наоборот – у детского Я);

* еще реже, по мнению других, у взрослого Я тип окрыленный Фанатик (вдохновленный деятель), но по самоощущению он, напротив, не так редок; и наоборот: по самоощущению детского Я, частота проявления этого деятеля не отличается от нормы, хотя наблюдатели считают, что он актуализируется не так редко (парадоксальная активность двух Я);

* у взрослого и у детского Я принятые, а не просто декларируемые, идеалы и ценности (т. е. интериоризованный Даритель) встречаются еще реже, по мнению других, а по самоощущению, и у взрослого Я, и у детского они не так часты, как у нормы. Почему шизоид реже, как ему кажется, доходит до этой важнейшей фазы в развитии? Неужели уже на бессознательном уровне (!) правила социума кажутся ему, цитируем, «абсурдными», «глупыми», «неправильными» или «неэстетичными» [Лобанов]?

* тип Тень как аварийный центр управления психическими травмами, по самоощущению и взрослого, и детского Я, не так редок, но по мнению других, он функционирует еще реже у детского Я, а у взрослого Я как у нормы;

* тип Психотерапевт актуализируется еще реже у взрослого Я и в пределах нормы у детского Я, считают наблюдатели; но по самоощущению, напротив, это происходит не так редко. Как мы видели выше, психотерапия – это то, в чем шизоид нуждается больше всего – но при этом не осознает (не интересуется, не говорит) про потребность в заботе. Ведь «всю свою жизнь он разрывался между желанием раскрыть себя и желанием себя скрыть. <…> Но личность, которую мы называем "шизоидной", ощущает себя как более незащищенной, более уязвимой со стороны других, чем мы, так и более изолированной. Таким образом, шизофреник может сказать, что он сделан из стекла, из такого прозрачного и хрупкого вещества, что один взгляд, направленный на него, разбивает его на мелкие кусочки и проникает сквозь него. Мы можем предположить, что именно так он переживает самого себя» [Лэнг];

* хрупкость / удаленность родного («эффект обзора»), по мнению других, еще реже наблюдается у взрослого и детского Я, и по самоощущению взрослое Я с этим согласно, а детское Я считает, что не так редко испытывает это чувство (и, значит, шизоид-то «почеловечней» будет, чем истерик?);

* чувство «абсурда гордыни; непоправимого / Страшного суда», по мнению наблюдателей, бывает у обеих ипостасей еще реже, а по самоощущению, напротив, не так редко. Он «переживает самого себя в состоянии отчаянного одиночества и изоляции. Более того, он переживает самого себя не в качестве цельной личности, а скорее в виде "раскола" всевозможными образами: вероятно, как разум, более или менее слабо связанный с телом, как два и более "я" и тому подобное» [Лэнг];

* еще реже, чем в норме, шизоид актуализирует типа Лицемер, в этом согласны все (ни к чему ему лицемерие: он живет в своей параллельной реальности – или просто не умеет подобрать нужную «маску», в отличие от истерика);

4) «маска», которая иногда бесполезна для других:

* тип Эскапист еще реже у взрослого Я, и по мнению других, и по самоощущению; а у детского Я он, по самоощущению, также встречается еще реже, но, по мнению других, напротив, не так редок. Детское Я видно окружающим таким, каково оно на самом деле;

* еще реже, по мнению наблюдателей, и у взрослого, и у детского Я бывают непонятные и/или темные чувства; детское Я с этим согласно, но взрослое Я считает, что такие чувства у него бывают не так редко, как в норме;

* у взрослого Я, по мнению других, тип Завершитель не так редок, а по самоощущению он в норме; у детского же Я, наоборот, по мнению других, он не так редок, а по самоощущению он еще реже. Тут «маска» демонстрирует для других способность успешно завершать трудные дела, якобы умело структурируя, дробя на мелкие периоды свою жизнедеятельность, в то время, как по самоощущению все наоборот (особенно в детском, более искреннем, Я): дела не завершаются, жизнь течет в непредсказуемом потоке, слабо структурируемая. Ситуация абсолютно идентичная той, что наблюдается у истерика! Возможно, эта общность и есть «точка перехода» из одного состояния в другое: из истероподобного в шизоподобное и наоборот. Вероятность этого совпадения равна 3 %.

О чертах «истерика» внутри классического шизоида все больше задумываются психиатры-практики: «демонстративность – достаточно характерная для этого типа людей черта. Она сближает их с истероидами <…>, но сам характер демонстрации принципиально различен: истероид будет демонстрировать успех в области триады «пол, секс, власть», а шизоиду нужно, чтобы увидели его оригинальность и способность оперировать абстракциями» [Лобанов].

…Вывод: несмотря на то, что, по мнению Р.Д. Лэнга, «переживание человеком самого себя и другого в качестве личностей первично и самообоснованно» [Лэнг], шизофреник, скорее, объект, а не полноценный субъект своих психических функций: мыслей, образов, чувств. (Ср.: «переживающими себя как автоматы, роботы, части машин и даже как животные» [там же].) Такими же он временами ощущает и других людей. «Он живет ради идеи и видит людей безлично <…> как бы издалека, а вещи – слишком большими. <…> Первое лицо, «я», употребляется реже, чем обычно и заменяется безличными оборотами. Больной говорит о себе как о постороннем человеке, которого он наблюдает. <…> И личность Поля расплавляется, теряя форму, становится имперсональной, вялой и несвязной» [Минковский 2017; сс. 86, 87, 96, 177]).

Бедный Поль!

Мы обсуждали выше корреляции различных параметров, видимые со стороны «здорового», нешизофреничного наблюдателя; но, если наша гипотеза о первичном перцептивном нарушении верна, то восприятие мира у пациента будет иным (см. главу 6, § 1 части I): 1) сдвинутым уже в первой позиции («внешнее событие») ко 2 полю АУМ и, главное, замена второй позиции («ощущения автора») первой, означающее отсутствие прогностики и возможность, помимо феноменов амбивалентности и амбитендентности, появления второй личности, т. е. «расщепление» вследствие проекции в пространство второй позиции своих субъективных и нередко травмирующих значений, приписанных объективно нейтральным сигналам, ставших значимыми и даже сверх-значимыми для шизофреника (ср.: «..внешнее пространство, как экран, служит здесь только целям проекции сноподобного, чисто внутреннего состояния» [Косилова 2017; с. 143]), и/или, если эта вторая позиция ничем не заполнена, ощущение «пустоты». Это влечет за собой дезориентацию, дереализацию и синдром психического автоматизма, или Кандинского-Клерамбо («моё как чужое» интерпретируется шизофреником как «чужое в моём»); 2) вследствие того, что собственные прогноз и оценка событий воспринимаются шизофреником как навязанные (они и не могут быть пережиты, как собственные, будучи помещенными в другую позицию), происходит стойкий уход субъекта в нижний регистр, что означает не только перманентно сниженное настроение, но и нарушения функционирования самого 2 поля АУМ («исследование, рефлексия, поиск, децентрация»), т. е., в первую очередь, мышления. Оно становится догматическим, ригидным, формальным, либо, напротив, алогичным, разорванным; «онтологическая незащищенность» (термин Р.Д. Лэнга) также лишает индивида способности к децентрации – понимания логики другого субъекта. Это еще больше способствует построению ложной, искаженной картины мира, самоизоляции, бредообразованию и, возможно, галлюцинозу; 3) если к этому присоединяется полная или частичная блокировка звуков А и/или Р групп как сигнальных, то это, снижая возможности передвижения по полям АУМ, еще больше запутывает, искажает картину мира, дезориентирует и дезинтегрирует субъекта; 4) диалог с другими при искажении перцепции и мышления (и ощущения тотальной незащищенности) затруднен; взаимное непонимание ведет к конфликтам и/или к отстранению (этот травмирующий опыт еще больше снижает настроение пациента, укрепляет в нем чувство одиночества и пустоты). Больной погружается в собственный «кокон», искаженную реальность…

Нарушения смыслообразования, мотивации и целеполагания, снижение воли и тонуса (энергетики) при этом неизбежны – равно как и интеграции личности, ее сознания и бессознательного, возможностей самопознания и саморазвития, целостности внутреннего мира, образа Я, самости и пр. Ведь «такая пустота есть именно он. <…> Тогда любой "контакт" с реальностью переживается как страшная угроза, поскольку реальность, переживаемая с такой позиции, обязательно взрывоопасна и, как связь при поглощении, является сама по себе угрозой той индивидуальности, которой предположительно способен обладать индивидуум.

Реальность, как таковая, угрожающая поглощением или разрыванием, является преследователем» [Лэнг], а метод самозащиты – деперсонализация: она используется как средство общения с другим, «когда он становится чересчур надоедливым или беспокоящим. Себе уже не позволяется реагировать на его чувства, и можно стать готовым рассматривать его и относиться к нему так, словно у него нет никаких чувств» [там же].

«Человека пугает возможность стать не более чем вещью в мире другого, не обладающим собственной жизнью, собственным бытием. <…> Он может переживать другого как умертвляющего и обедняющего. <…> Превращение самого себя в камень становится способом не стать превращенным в камень кем-то другим» [там же], но будет ли при этом объективное исследование реакций на речевые сигналы показывать такую же картину активации семантических полей АУМ (т. е. амигдалы) у пациента, как это было бы у здоровых (т. е. не обнаружит связи между диагностируемыми нарушениями мышления шизофреника и нахождением его во 2 поле – ведь это пребывание там сугубо субъективно, объективно же он может находится в других полях АУМ – равно как и в других полях нарратива при блокировке звуков А и Р групп) или, все-таки, выявит эту связь? Возможно, эти разные «картинки» субъективно еще и налагаются друг на друга или же перемежаются…

А утешает то, что фармакологи, во-многом путем проб и ошибок, вслепую двигаются по тоннелю навстречу бедному Полю и, потихоньку, все лучше помогают ему справляться с трудностями (невидимыми или видимыми сбоями работы амигдалы). Глаза боятся, руки делают.

§ 4. Шизо-истерик, или Милый притворщик

De profundis^[32]

Католическая отходная мотива

со словами из 103 псалма.

Это тот, кто часто ли, редко, но пользуется услугами «точек перехода» (коих, скорее всего, несколько). Общее – не только Я-центрированность, но и пребывание в «пустоте». (Ложное Я, нарциссическая позиция?)

Усталость, выгорание истерика от необходимости все время притягивать к себе внимание других (слишком гибкая квази-идентификация без сильного внутреннего ядра – размытой самости и даже, по мнению А. Ленге, внутренней пустоте истерика [Кривень]) включает «рубильник» перехода в противоположное состояние – шизоида, закрытого от мира коконом своих абстракций?

Мнимое спасение: из пустоты истерика – в пустоту шизоида. Происходит усиление чувства пустоты: «самое острое ощущение пустоты свойственно людям с шизоидной структурой личности. <…> пустота шизоида всегда с ним» [Семченкова].

Значит, есть повод вскоре вернуться в прежнее «одиночество на виду» истерика?

Поскольку этот тип объединяет в себе оба предыдущих типа, он меньше отличается от всех остальных типов с патологией / особенностями развития – 16,1 % (см. в таблице № 17 проценты самобытности).

Другие подсчеты и пропорции: всего общего у «кентавра» с истериком, но не с шизоидом – 22,5 %, с шизоидом, но не с истериком – 24,5 %, с ними обоими – 32,4 %, только с аутистом – 9,8 %, с истериком (или шизоидом) и аутистом – 10,8 %.

Выяснить, чем же заключается его самобытность, не выводимая прямо из особенностей шизоидов, истериков и аутистов, возможно лишь по совокупности признаков – как уникальных, так и распространенных.

Настолько этот тип из квантовой психиатрии является хамелеоном?

1) переживание негативных ощущений от окружающего, внешнего мира:

* не так редка открытая агрессия;

* не так часто у взрослого Я отсутствует эмоциональный дискомфорт,

* еще реже, чем в норме, симптомы РАС (при том, что у чистых шизоидов и истериков их нет вообще, в отличие от аутистов),

* еще чаще бывает минорное настроение;

1а) психологическая защита:

* противоречиво, неустойчиво положение Тени как аварийного центра управления переживания психической травмы: других ее видят более часто, чем сам шизо-истерик;

* тип Эскапист, по мнению наблюдателей, не так редок у детского Я и еще реже актуализируется у взрослого Я (и это логично и органично: ребенок еще не освоился в мире, в отличие от взрослого), но по самоощущению все наоборот: детское Я не отличается в этом отношении от нормы, а у взрослого реакции Эскаписта не так редки;

* еще чаще бывает низкий уровень субъектности (это характерно для всех, кто не норма), но, в отличие от остальных, самый многочисленный типаж, выражающий уровень субъектности, здесь «ведомый», а не «бунтарь»: стратегия выживания тут послушание, хотя бы, иногда, притворное;

2) когнитивные нарушения / отклонения:

* не так редки, как в норме, нарушения мышления (алогизм),

3) социальные девиации:

а) скопище пороков: не так редко, как в норме, наличествует открытое хвастовство и целый набор отрицательных качеств личности (от скрытого самолюбования, смакования омерзительного, скабрезности до уничижающей и садистической агрессии);

б) феномен «маски ангела»:

* у взрослого и у детского Я отсутствует или слаба скрытая агрессия (витальность) и, по мнению других, у последнего не так редки принятые, а не просто декларируемые, идеалы и ценности (само детское Я скромно считает, что сии ценности у него не так часты, что роднит его с шизоидом);

* по мнению других, у детского Я не так редко погружение в медитации, мечты;

* хрупкость / удаленность родного («эффект обзора»), по мнению других, не так редки и у взрослого Я, и у детского Я; в то время, как по самоощущению у них, наоборот, еще реже встречается этот вполне человечный феномен. И, если это маркер или следствие переживания той пресловутой пустоты, то значит, она, и по характеру проявления, и по происхождению, именно истероподобна, а не шизоподобна? (Истерическое начало в шизо-истерике доминирует? Но, известный факт, «истерия – великая притворщица»; так не играет ли истерик в шизоида – ради неких мнимых бонусов?);

* по мнению других, у взрослого Я не так редко встречается слабый, наивный, неопытный герой-неофит, но по самоощущению, он актуализируется еще реже, чем в норме;

* еще реже погружение взрослого Я в игру (иллюзии, ложь), в экстремальные состояния (панику / блаженство) и природные и/или жестко-социальные явления (власть, насилие) – это при том, что интерес к экстремальным состояниям не так редок;

* тип Лицемер у детского Я не опознается окружающими – они считают, что он проявляется там еще реже, чем в норме (по самоощущению это тоже так), зато во взрослом Я наблюдатели его опознают не так редко (а по самоощущению он бывает еще реже);

* похожая ситуация с непонятными и/или темными чувствами: в детском Я они считываются таковыми окружающими еще реже, чем в норме, хотя по самоощущению они бывают не так редко; зато во взрослом Я наблюдатели считают, что такие чувства бывают не так редко (и по самоощущению это так);

* тип окрыленный Фанатик (вдохновленный деятель) у взрослого Я встречается, по мнению наблюдателей, не так редко, хотя по самоощущению, наоборот, он еще реже; в детском же Я наоборот: по мнению окружающих он еще реже, а по самоощущению, не так редок (но с «дитяти-ангелочка» и не требуют сверх-активности лидера – хватает его послушности и обаяния);

* тип Охранитель у взрослого Я и по мнению других, и по самоощущению актуализируется еще реже, чем в норме; у детского Я, по самоощущению, он также реже, а по мнению наблюдателей его, так, вообще нет (зачем «ангелочку» защита от новой информации – он и так защищен высшими силами);

* типа Завершителя у взрослого и у детского Я, по мнению наблюдателей, нет вообще (ангел, де, всегда в потоке), а по самоощущению он или бывает еще реже, чем в норме (считает детское Я) или как в норме (оценка взрослого Я); хотя еще чаще у взрослого Я отсутствует разрыв картины, контакт с иномирным (т. е. существо-то вполне посюстороннее – просто у него не так редок тип «истерик», тогда как все остальные варианты взаимодействия двух Я актуализируются еще реже, чем в норме);