Текст книги "Топос и хронос бессознательного: новые открытия"

Автор книги: Оксана Кабачек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 50 страниц)

3) опора авторитарной власти – так называемый «глубинный народ» (по выражению В. Суркова): «Потакать во всем предрассудкам массы и изолировать ее от влияния конкурентов – вот и вся «формула успеха». <…> Главным компонентом системы, обеспечивающим ее устойчивость, оказался «нерастворимый» обширный обывательский кластер. <…> Эта масса руководствуется не идеями, а предрассудками. Ее интересы не выходят за пределы ее местечкового мирка. Она обожает власть как источник всех ценимых ею благ и одновременно ненавидит ее за то, что эти блага текут мимо ее. Ее социальный идеал – выйти «из грязи в князи», ничего не меняя по существу. Она мечтает быть «сверху» и счастлива, когда видит бывших сильных мира сего распластанными «снизу». Она алчна, прожорлива, плохо образована и завистлива. <…> Она – истинный демиург режима, хотя и не стала его бенефициаром. <…> неолитическое (патриархальное) крестьянство, выгнанное со своих насиженных мест, провернутое через мясорубку коллективизации и индустриализации, спрессованное городом в пыльно-ледяную глыбу, но сохранившие в неприкосновенности свой ментальный архетип – прагматизм, ограниченность кругозора, предельно короткий «радиус доверия», правовой нигилизм и другие. <…>

У опоры режима не бывает промежуточных состояний. Либо все «за», либо «на вилы», причем переход из одного состояния в другое осуществляется практически мгновенно, без каких-либо промежуточных же стадий. <…> Модернизированное крепостничество – это дикое насилие без конструктива. Оно анти-институционально, ничего не укрепляет, но все, что можно, доламывает, оставляя, в конце концов, страх и обман как две единственные реальные социальные скрепы» [Пастухов 03.01.21.]; «понимание силы как права, силы как наглости, отсутствия рефлексии власти как отсутствия совести очень глубоко укоренилось, и то, что бесконечные ступени рабства, все более и более глубокие, воспринимаются как ступени восхождения ко все большему величию, – это такое немножечко извращенное понимание святости. <…> Здесь достоинством считают именно такую государственность; ту государственность, которая топчет. А если она не топчет, она воспринимается как бессильная. <…> У нас огромное количество людей, которые полагают силу власти в ее а) несменяемости; б) безнаказанности; в) наглости» [Быков 2020];

4) «цензура российской памяти» (А. Эткинд): «Мы не научились смотреть нашему прошлому в глаза и преодолевать травмы детства, гордость, имперскую ностальгию и постимпериалистическую обиду» [ «Путин одержим соперничеством»].

Некоторые из «гопнических» тактических приемов современной российской власти:

1) «имитировать видимость готовности к диалогу со своей стороны, чтобы увести разговор от главной темы в бесконечные дебри» [Миронов 16.09.20.]; «то, что вы считаете ляпом с точки зрения информации, является верхом искусства управления дезинформацией» [Пастухов 25.12.20.];

2) «говорить абсолютно правильные вещи, вырывая их из контекста <..> эти данные будут использованы только для создания более усложненной лжи» [Пастухов 12.02.21.]; «Не вздумайте с ними играть в слова – кто кого переговорит. Они вас переговорят» [Бабченко];

3) продуцировать «белый шум, чтобы эти главные вопросы потерялись в этом белом шуме» [Шевченко];

4) переходить «от тактики глухой обороны («полная несознанка») к агрессивной контратаке («нас подставили»). <…> Шаг первый – потянуть время. <…> Шаг второй – все отрицаем. <…> поможет выработать так называемую версию защиты, в которой вроде бы самым очевидным фактам дается самая причудливая и парадоксальная интерпретация. Шаг третий – представление парадоксальной версии, в которую можно сколько угодно не верить, но с которой придется считаться в той степени, в которой действует принцип презумпции невиновности» [Пастухов 12.09.20.];

5) «Выбрать сильнейшего, свернуть его в бараний рог и на его примере проучить других» [Пастухов 15.11.20.];

6) инициировать агрессию, социальную вражду: «В законе об иноагентах, заметьте, суть его в том, что ты признаешь себя ничтожным, слабым, вредным, замаранным <…> возникает возможность социальной игры. Потому что бедные люди в нашем обществе, у которых не было никого мельче их, [а тут] появляются те, кто хуже, несчастнее их. Они могут на них как-то тоже оттоптаться – появляется вот такой класс» [Павловский 30.12.20.].

Итак, «страх и обман» как социальные скрепы. Еще точнее: страх, обман и самообман. Психологическая защита в форме мифологического сознания, иллюзии, ухода в конструированный из обломков прошлых идеалов и верований удобный гратуал (из-за страха, что внезапно и нехорошо кончится богатая, преступная и безответственная жизнь); сам процесс пропагандистской лжи постепенно затянул, в нее стали верить или почти верить сами авторы мифа; чувство вины за свои преступления перекинули на «заместителя» – «глубинный народ» и оппозиционеров; последнее чаще (что-то вроде «учредительного коллективного насилия» Р. Жирара [Жирар].).

Попробуем это обосновать в следующем параграфе.

§ 4. Портрет уставшего тролля

Разберем еще один важный момент – прослеживание постепенного сползания власти (и ее присных) в созданный ею самой миф. Динамика деградации.

Как ни странно, но в нашем исследовании «политического бессознательного» с опорой на базу текстов 2018–2020 гг. эта тенденция обнаружилась еще до того, как была осознанна и озвучена ведущими политологами и публицистами. Бессознательное реагирование власти опережает ее сознательные жесты, доступные наблюдению?

Для вхождения в тему приведем два дополняющих друг друга высказывания об одном и том же лице – главе МИДа: «…К Лаврову я отношусь с огромным интересом. Я в некоторой степени, действительно, считаю, что ему стало тесно. Он был для меня долгие годы одним из интереснейших людей в современной элите. Я глубоко убежден в том, что это человек глубочайших и знаний и, скажем, сложно организованный.

Вопрос в другом, что: а) время нахождения на одном посту и б) условия, в которых он находится, приводят к тому, что люди становятся нервно раздражительными и стараются заниматься, с моей точки зрения, не тем делом, которым должен заниматься сегодня МИД. То есть он берет на себя отчасти функции отдела международной информации ЦК КПСС, скажем так, ну, или отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС. <…> Не функция МИДа – заниматься пропагандой, продвижением ценностей» [Пастухов 30.08.21].

«Как случилось, что я, интеллигентный человек попал на обслугу к убийцам. Так он думает, когда остается один или он втянулся и бодро выполняет свою работу и веселится внутренне от того, как он ее бодро выполняет. Вот, собственно, вопрос в этом» [Шендерович 12.11.20].

Есть и третий вариант: не просто втянулся в работу, а втянулся в сам государственный (пропагандистский) миф, незаметно начал верить в него.

И следующий по времени вариант, четвертый: уже и не верит, и не не верит (отрицание отрицания) – ему теперь всё равно, произошло необратимое (?) отстранение от предмета коммуникации: говорит требуемые пропагандой слова механически, не вдумываясь, не проживая их, не соотнося со своими ценностями. Привычная скороговорка ревностного служаки, уловившего желание начальства.

Вероятно, эти четыре стадии единого процесса. На каком из них находится конкретное лицо, нам, в данном случае, не так важно: интересен общий тренд.

Рассмотрим российских консерваторов 2020 года: укажем и проанализируем статистически значимые отличия консерваторов от «нормы» и, отдельно, от либералов, а также от консерваторов-2018. Курсивом отметим качества (как предпочитаемые, так и избегаемые, отвергаемые), которые за два года еще больше усилились / ослабели, а подчеркиванием – те, отношение к которым изменилось и стало более нейтральным.

Личность в целом отличается самолюбованием, морализаторством (догматизмом), открытой агрессией, в том числе уничижительной, временами нарушениями мышления и ощущением абсурда мира, редко используют горечь и иронию, реже имеют скрытую агрессию, эмоциональный дискомфорт, направленное воздействие на эмоции других, еще реже бывают «аутистами», но не так редко – «шизоидами».

Взрослое Я: еще реже интересует рефлексия (поиск), мечты, политика, «нечеловеческое» (высшие и низшие духовные силы, например), выбор; не так редко интересует игра (ложь), забота, конструктивные решения (технологии), экстремальные состояния (паника / блаженство).

Однако при таком повышенном интересе ни в игру (ложь, иллюзии), ни в конструктивные решения они сами НЕ погружены, только наблюдают и фиксируют у других. Сами не обманывают других, а верят? Зато, мало интересуясь (не любя), поиск и рефлексию, чаще прочих в них погружены – нелюбимая работа сего требует?

Полагает, что другие знают, что у него еще реже средне-статистической нормы (и либералов) имеются принятые, а не декларируемые, идеалы и ценности и неопытность, наивность, неискушенность. И сам он с декларированием ценностей так же себя ощущает. Но это не самокритичность, а цинизм?

Еще реже там, по мнению других, тип Эскапист, зато не так редок Фанатик, а по самоощущению – Эскапист. Сам он еще реже ощущает себя Разведчиком, Психотерапевтом и Охранителем.

Детское Я: еще реже, чем у либерала, по мнению других, имеются принятые, а не декларируемые, идеалы и ценности и неопытность, наивность; типы Разведчик и Эскапист, а не так редко Моралист, Психотерапевт, Внутренний эмигрант и Фанатик.

Сам же он чувствует себя и с искренне принятыми ценностями, и опытным, искушенным. Еще реже он сам чувствует себя Тенью, Моралистом, Эскапистом, Завершителем, Охранителем, Внутренним эмигрантом. И не так редко Лицемером, Психотерапевтом и Фанатиком. (У взрослого Я совпадает с этим только Фанатик.)

Важна динамика отношения к Моралисту (как активно-назойливого пропагандиста своего кредо): в 2020 году, по самоощущению взрослого Я, он не так редок, а по самоощущению детского бывает еще реже, чем в норме, хотя мнению наблюдателей он всегда вылезает и рулит не так редко); за два года, и по самоощущению, и по мнению других, у взрослого Я тип Моралист ослабел, а у детского Я он усилился. Налицо разнонаправленные векторы отношения к своей пропагандистской деятельности: взрослое Я пытается уменьшить охват аудитории пропагандой, а детское Я, наоборот, увеличить. Кризис профессии, внутренний конфликт?

Еще реже интерес к поиску (рефлексии), мечтам, а не так редко – к игре (лжи), политике и конструктивным решениям, но все это только в сравнению с либералом (и все это ниже нормы).

Сам же он погружен в поиск, рефлексию не так редко (опять нелюбимая работа заставляет!); а еще реже сам погружен в игру (ложь) – хотя интерес к этому как раз есть.

Субличность Тень как аварийный центр управления психологической травмой у консерваторов по самоощущению обоих Я бывает еще реже, чем в норме, а по мнению наблюдателей, у взрослого Я действительно еще реже, но у детского Я – как у всех (а по сравнению с либералами, у детского Я и по самоощущению, и по мнению наблюдателей, Тень бывает еще реже, но у взрослого Я она по самоощущению бывает еще реже, а по мнению других – не так редко). В целом можно констатировать, что вторая по значению субличность Тень ослабила свои позиции, особенно во взрослом Я (она рассыпается, дезинтегрируется, съеживается).

Можно говорить о феномене, усилившемся за два года (с 2018 по 2020), внутреннего принятия государственной лжи, которую они, начиная, по крайней мере с 2014 года, усиленно транслируют в силу своих профессиональных обязанностей. При этом они отдают себе отчет в том, что со стороны это выглядит не как искренняя вера, а как лицемерие, вынужденная (вынуждаемая спецификой работы) ложь. Состояния Внутреннего эмигранта, по самоощущению обоих Я, нет совсем, хотя наблюдатели считают, что он есть и проявляется не так редко.

Что касается настоящих наблюдателей, то они уловили эту тенденцию, нараставшую год от года, только к маю 2021 года (пошел дружный вал суждений политологов, политиков и публицистов либерального толка о погружении власти и ее присных в мифологическое сознание – слепой и отчаянной вере в «вечный Третий рейх», в основе которой лежит призрачная надежда как-то спастись и избежать суда истории [Гозман], [Давыдов], [Рубинштейн], [Венедиктов], [Шендерович 11.06.21.] и др.).

Вместо мнения о том, что «сами, конечно, знаете, что бред. Работа у вас такая, холодная негодяйская высокооплачиваемая работа – кричать «наших бьют» и скармливать россиянам ксенофобскую истерическую повестку вместо реальности» [Шендерович 08.08.21.], постепенно приходит понимание, что «вся эта пропагандистская свора, в течение многих лет выстраивавшая свою поведенческую стратегию и тактику в жанре и стиле блатной истерики, протекающей под негласным девизом «держите меня четверо» и в течение долгого времени эту истерику с разной степенью успешности симулировавшая, к настоящему времени, кажется, и сама (в лице своих наиболее одиозных представителей и особенно представительниц) всерьез заболела этой обременительной и небезопасной напастью» [Рубинштейн].

«Миф, который они сами создали и сами в него и поверили, глубоко функционален. Они же знают, что их не выбирали, их власть предельно архаична, это власть Отца, вождя племени (национального лидера). А значит, и мир вокруг должен быть столь же архаичным. Путин и говорит, как безальтернативная, единственно возможная и естественная на этом посту фигура» [Гозман].

Характерно, что по сравнению с 2018 годом, у консерваторов нарастают нарушения в мышлении – это следствие того отрыва от реальности и погружения в свой гратуал, который с удивлением отметила г-жа А. Меркель у г-на В. Путина задолго до внешнего проявления этого социально-психологического феномена (симптоматично, что не такое редкое пребывание консерваторов в ИСС, по сравнению с либералами, стало только усиливаться).

В пандан к этому впадению власти в грезы о счастливой судьбе России, находящейся под ее управлением, либеральное крыло в 2020 году испытывало все большее разочарование в текущей политической ситуации, теряло веру в позитивные изменения в стране, погружалось в апатию, уходило во внутреннюю эмиграцию: не так редки, по сравнению с консерваторами, у него проявлялись ирония и горечь, и все случаи проявления типа Внутренний эмигрант, по мнению других, относятся именно к либералам, хотя по самоощущению детского Я его нет, а по самоощущению взрослого Я – как у консерваторов. Но и не так редко, как консерваторы, они находятся в ОСС, а не ИСС (не прячут голову под крыло) и еще реже, чем консерваторы, бывают, по самоощущению в обоих Я, Лицемерами (хотя в отношении детского Я наблюдатели считают обратное).

* * *

А теперь перейдем непосредственно к «троллям», т. е. передовому отряду профессиональный политиков-пропагандистов (группы с официальными заявлениями высших политический институций РФ: МИД, пресс-секретарь Президента РФ и т. п.), а также профессиональные пригожинские «тролли» на зарплате. Первые стараются быть вежливыми, вторые – нет, но по всем вопросам политики выступают едиными фронтом, как принято говорить, по едиными методичкам («если человек с одним и тем же ником или люди с разными никами пускают одну и ту же заготовку, то я прекрасно понимаю… Их легко идентифицировать. Они же работать по методичкам. Упаси боже, они не будут изощряться. Изощряются другие – креаторы» [Соловей 06.09.21]).

По задачам и по характеру общения с «противниками» они напоминают гопников из подворотни, поэтому условно, ради краткости, будем их так ниже называть. Они действительно несколько отличаются от остальных собратьев-консерваторов (благодаря тому, что, согласно профессиональным требованиям, не могут уклониться, как, например, обычные публицисты, от обратной связи; и, соответственно, обязаны держать удар или удачно имитировать его).

«Гопники» как отдельная подгруппа: не так редко, как в норме, у них имеются нарушения мышления (а как иначе соврать-то, особенно в цейтноте), ирония, скрытая агрессия, уничижительная, садистическая агрессия, интерес взрослого Я к конструктивным решениям и обоих Я – к «нечеловеческому» и экстремальным состояниям; но при этом погруженность обоих Я – в медитации (мечты).

У обоих Я как в норме проявлен интерес к политике, а погруженность в нее отсутствует совсем: они же не полит-активисты, рискующие собой на митингах, не публичные политики, выступающие на праймериз от своего имени, ставящие на кон свою репутацию и отвечающие за свои слова и действия; они – безликие винтики пропагандистской машины, удаленные от принятия политических решений любого уровня. По большому счету, они не граждане, а подданные. Прислуга, обязанная ориентироваться на мнения хозяина – власти.

Еще реже, чем норма, интересуются и захвачены игрой (ложью): они честно и тупо, без размышлений и переживаний воспроизводят данную им методичку, набитую фейками и уже упоминаемыми нарушениями мышления (алогизмом), но пишут-то эти методички совсем другие люди, им и надо предъявлять индикатор лжи…

Труд троллей все более механизируется, из него вымывается творчество и идейность? А. Невзоров интересовался, идейно ли сейчас это направление [Невзоров]. Вот статистические данные: принятые, а не просто декларируемые ценности у обоих Я, и по самоощущению, и по мнению других, не отличаются от нормы. Наивны ли они, эти работяги пропаганды? Герой-неофит, неопытный, неискушенный, наивный и по самоощущению, и по мнению других, у обоих Я встречается еще реже, чем у нормы. Скорее циники? Но окрыленный Фанатик у взрослого Я, и по мнению других, и по самоощущению, активизируется не так редко (у детского Я, по самоощущению, он также не так редок, но по мнению других, его нет вообще).

А может ли быть Фанатик (вдохновленный деятель) окрылен цинизмом? Ведь с уничижительной и садистической агрессией у этой специфической подгруппы всё, как положено в методичке: справляются, применяют грязный полит-буллинг не так редко, как нормальные люди.

Постмодернистский монстр – или давно известное извращение гопника, с азартом добивающего свою жертву?

Они не идейны, они демонстрируют свои застарелые комплексы.

Но может быть – кто знает? – и «разочарование от реформ, которые не состоялись и которые всегда сублимируются садо-мазо» [Быков 2020]. Разочарование тут не осознанное; которому стать осознанным и не суждено – ибо табу.

У одно человека так, у другого – по-другому, у третьего – третье (или вообще четвертое). «…Политика – дело секретное. Со стороны видны и слышны лишь бесконечные мотивационные заявления, уверения, что «все делается ради великой цели», оправдания и отмазки, интерпретации и паранойальный бред; внутри почти всегда переплетение мелких интересов, слабостей, эмоций, инстинктивных реакций, предубеждений и заблуждений, эго и страхов, дурацких ошибок и невежества» [Мовчан 2020].

Мотивация разная, но все вместе они выдают требуемый цинизм, унижающий жертв и разрушающий их самих. Своего рода антиповедение.

Субличность Тень, дополнительный регулятор работы с психической травмой у них не сильно развита: только по самоощущению детского Я она как у всех, а по остальным показателям – еще реже нормы.

Моралист не так редок у обоих Я, по мнению других, и совсем отсутствует, по самоощущению обоих Я; т. е. только со стороны кажется, что они идейные борцы за «истинные ценности» (пресловутые духовные скрепы) и, соответственно, разоблачители ценностей «ложных», но сами ребятки знают, что им это безразлично. Не кукиш в кармане, а отсутствие интереса к этой сфере жизни.

Уже род слепого пятна или еще нет?

Возможно, это не следствие некоей сложной психологической защиты, но действие известного физиологического механизма, изученного еще Иваном Петровичем Павловым на собаках: «сшибка». Интерес к политическому у них (пригожинских троллей и ответственных работников мидовских и около-мидовских структур) буквально выбит противоположными по значению сигналами (с одной стороны гос. мифология, с другой – нападки и аргументы всяких «ино-агентов»: демократов, либералов, равно, как и западных «партнеров», кои нельзя просто проигнорировать).

По академику И.П. Павлову, «сшибка» – это невроз. А вовсе не «здоровый пофигизм». Но, тем не менее, возрадуемся: это еще не социальная шизофрения. Они себя уберегли (точнее, уберегла от их большой психиатрии их нервная система).

Не так редок у них тип взаимодействия Я в нарративе «истерик», еще реже «аутист».

Лицемер как у всех (у обоих Я) по мнению других, и отсутствует по самоощущению обоих Я (а тут немного пахнет психологической защитой: ну, надо же себя за что-то уважать, хотя бы «по понятиям»! А «по понятиям», работа – это «ничего личного», а для своих – искренность и честность). Они, по большому счету, не лицемерные – просто отбывают привычный номер. В полит-цирке.

Невротиками старательные служаки становятся, придя домой?

И здесь отличие этой четвертой стадии от внешне похожей на нее второй, где была интеллектуальная постмодернистская игра в духе героя пелевинского романа «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами»; здесь те игра и позиция «над» схваткой не приносят никакого удовольствия, здесь уже «чума на оба ваша дома!», перегорание и забота только о собственном выживании. (Конечно, наиболее проницательные и циничные не застревают на третьей фазе, а то и вовсе минуют ее, но четвертая-то – неизбежна.)

Удачный пример второй фазы: «Во всяком случае, так я пишу в своих обзорах, когда работаю на Цивилизацию. Когда я работаю на Вату, мои взгляды несколько запутанней» (В. Пелевин «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами»). 11311 – 11313. В обоих Я сильное ощущение абсурда мира, а в детском Я еще и сильнейшее направленное воздействие на эмоции других («исповедь» шепотом). Код АУМ: 2,2 – 1–4,2 (а детское Я описываемое оценивает как панику – или как нирвану?). Это что, первый звоночек?

Код нарратива: 11,21–11,21 (№ 11 – Моралист: Я и другие; ложные и истинные ценности, № 21 – Вдохновленный деятель; рвущийся в полет / фанатик). Сам себя иронически полагает то ли глупым фанатиком, то ли неумным вдохновленным летуном; со стороны же он виден как лениво ковыряющийся в ценностях той и другой стороны имморалист.

Да, Пелевин не без изящества и, во всяком случае, умело «переворачивает доску», меняет знак в обеих составных частях в обоих Я. И ловит от этого писательский кайф.

…Показывают ли «гопники» тренд будущего как передовая группа «профи»? Посмотрим в будущем. Пока они порой удачно мимикрируют под норму и под «либерала-2020» (точнее, ухватывают тенденцию развития) – в основном те, кто вынуждены подстраиваться под разумных оппонентов на сайтах либералов (вариант: для зарубежного читателя-зрителя).

И это не «перековка» и не постмодернистски легкая игра (импровизация), рассчитанная на ценителей-знатоков, но лишь привычное временное уподобление одной из групп невротизирующих сигналов. Перед начальством, при закрытых дверях, они точно так же автоматически и послушно имитируют противоположную точку зрения (альтернативную группу сигналов). Хорошо дрессированы собачки: некоторые еще публично поют и танцуют. (Qui enim intelligere.^[41])

Эскапист у взрослого Я – как у всех в норме и по самоощущению, и по мнению других (а зачем выделяться-то, обращать на себя ненужное внимание?), а у детского Я он напоминает о себе, по самоощущению, еще реже (патриотично, идейно) и его совсем нет, по мнению других. Оттренированы ребятки: знают, что зарубежные счета и виллы нынче в Отечестве не очень приветствуются?

Не только и не столько: искренне живут здесь и теперь, на узком, и все более сужающемся, пятачке реальности. Они не позволяют себе мечтать даже на уровне бессознательного? Воистину дрессированные.

Поэтому тип Психотерапевт, по самоощущению обоих Я, им не нужен вообще («т. е. автобиографическая память как производное психологической защиты / ад и рай социума») – зачем ворошить прошлое, будить то, что некогда называлось совестью, размышлять о социуме как рае (идеал) и/или аде (реальность)? Методичка этого не приветствует, самостоятельные размышления о жизни. По мнению же других, Психотерапевт у взрослого Я как у всех, у детского – не так редко (ну, значит, в душе еще что-то осталось – или только по видимости?).

Разведчика (открывателя и фиксатора чужих пороков) у обоих Я, по мнению других, нет, а по самоощущению взрослого Я он бывает не так редко; в то время, как по самоощущению детского Я он появляется еще реже. Вероятно, это не профессиональная задача этой группы (есть же спец-люди для идеологической работы – хотя В. Пастухов, как выше цитировалось, в этом не уверен [Пастухов 30.08.21])?

Но тут интереснее: Разведчик-то очень квалифицирован (вернее, так думает о себе): другим он никогда, нигде не бывает виден. Особенно удачно прячется детское Я: со стороны в нем никогда не видят ни Фанатика, ни Завершителя, ни Охранителя, ни Разведчика, ни Эскаписта (хотя все они активированы).

Что же за чужие пороки тайно и неустанно открывает Разведчик? Неужели просто тупо берет на себя задачу пропагандиста, как предполагает В. Пастухов? Но зачем бы тогда прятать от начальственных и прочих глаз такие «патриотические» роли?

Для кого и для чего нужна эта добываемая информация?

Для личного пользования? Для нового хозяина?

А так, на всякий случай…

Для мемуара. (Информация – это то, что можно монетизировать.)

* * *

Посмотрим и проанализируем отдельные примеры из общей группы политических текстов.

«Почему заявляется, что боевое нервно-паралитическое вещество группы «Новичок» разрабатывалось Советским Союзом, а затем Россией, и при этом игнорируется тот факт, что специалисты из западных стран и соответствующих центров НАТО на протяжении ряда лет занимались разработкой химических веществ, связанных с группой «Новичок»? К примеру, США выдали более ста пятидесяти патентов на боевое применение упомянутых химических веществ» (дипломатическая миссия РФ при ЕС).

К сожалению, эта группа находится только в той базе, где был неполный анализ затекста. Но и он впечатляющ.

Взрослое Я: 13312 – сильные скрытая агрессия и ощущение абсурда и лжи мира, направленное воздействие на эмоции других (и тип взаимодействия двух Я нарратива – «истерик»).

Код АУМ: 2+3,2 – 1–4,2 – автор отстраненно описывает панику (в детском Я) и конструктивное решение (во взрослом). Т. е. нет уверенности, что решение столько уж конструктивно? Но паниковать-то зачем?

Код нарратива: 14,27–15,27 (№ 14 – неблагополучие: точка зрения наблюдателя или героя, № 15 – Лицемер: внутреннее и внешнее (увидеть суть), № 27 – Завершитель: окончание передряги; выздоравливающий). Наблюдатели увидели неблагополучие и суть: власти РФ лицемерят; оба Я мечтают, что передряга уже закончилась и можно не думать о Гааге.

Нет, они не выздоровеют; максимум, что «переобуются», когда придет время.

В анаграмме повторяется слово «навь» – нижний мир и словосочетание «ГРУ нави» – главное разведывательное управление нави.

И прекрасна фраза: «рати ада дал за ним, раз раб». И еще «раз раба ты».

Все рабы, кто служит аду. Рабы ада – и даже тот, кто дает своим рабам неисчислимые рати, адские. Он тоже раб бездны.

И авторов дипломатического текста это немного утешает?

«Мы провели выборы. Пока вы меня не убьёте, других выборов не будет». Это, конечно, сочная и лапидарная речь президента Беларуси Александра Григорьевича Лукашенко, обладателя диагноза мозаичной психопатии с середины 1970-х годов [Волчек].

Тип взаимодействия двух Я нарратива – «истерик». Взрослое Я: 13111 – все ожидаемо: сильная скрытая агрессия. Код АУМ: 3,2–4,2 – автор отстраненно описывает жестко-социальное явление (авторитарную политику) и игру (ложь, иллюзию, шутку – подходит тут всё).

Код нарратива: 19,21–10, 21 (№ 10 – Первопроходец / Сбившийся с пути: астения и апатия (без Бога / перспективы), № 19 – Разведчик: чужие пороки, № 21 – Вдохновленный деятель; рвущийся в полет / фанатик).

Он, конечно, думает, что другие (как минимум, соратники) видят в нем Первопроходца и Наполеона, а не сбившегося с пути и бесперспективного, ну, на худой конец, Разведчика, вскрывающего пороки и слабые места врагов; а сам он видит себя вдохновленным и крылатым, а вовсе не Фанатиком.

Анаграмма: «Мы прав или вы бар ыпакавы мин йа ниубьйоти друг их вы бара фниб уд ит».

Важен не вопрос «бацьки» оппозиции («Кто прав: я или вы?»), но его ответ: «Я их (рабочих, т. е. настоящих патриотов) друг, вы же – баре». Консенсус невозможен.

Про А.Г. Лукашенко как классическом представителе шизо-истерика (паранойяльного типа) – и про востребованность таких психопатов в политике. А также про мифологизацию картины мира: «…он яркий актер. Он своим появлением на сцене сразу говорит: «Я сегодня герой-любовник». Или выходит и говорит: «Я сегодня романтический персонаж», или: «Я убитый горем…» и так далее. То есть он вышел на сцену играть роль» [Алексашенко]; «он, очевидно, находится в состоянии аффекта и страха, и он нагнетает поэтому военную истерию» [Пастухов 24.08.20.]; «Многие считают, что похожая картина была у Адольфа Гитлера, который тоже обладал харизмой, был прекрасным оратором, под его гипноз попали немцы. Психопатия – конкурентное преимущество в борьбе за власть. Если человека ничего не сдерживает, ему никого не жалко для того, чтобы идти наверх любыми средствами, если человек никому не верит и готов кого угодно подозревать – это ведь плюс, а не минус. Мне рассказывали люди из ближайшего окружения Лукашенко, что у него животное чутье на конкурентов. Зачастую даже до того, как у человека появляются мысли о том, чтобы побороться за какой-то более высокий пост, Лукашенко это чувствует. Для удержания власти это хорошо, потому что он отсекает всех конкурентов еще до того, как они стали конкурентами. <…> Я думаю, у него нет сверхъестественных способностей, просто обостренная подозрительность. Он реагирует на определенные изменения того, как человек держится, как интонирует речь, как двигается. Тот еще сам не осознал, что у него есть политические амбиции, но они уже есть внутри него, и это находит проявление во внешних признаках. Лукашенко, как человек наблюдательный и с прекрасной, просто феноменальной памятью, смотрит на всех и по мельчайшим признакам считывает, словно открытую книгу. <…>

Власть, ее атрибуты – это самое важное, что есть в жизни Лукашенко. Он готов бороться, у него параноидная картина мира. Он считает, что борется с агрессией: всякие непонятные телеграм-каналы, которые с помощью новейших технологий влияют на подсознание людей, программируют, делают их марионетками. Эти марионетки в интересах зарубежных сил борются с несчастной Беларусью, а он такой былинный герой, который должен ее защитить. Его окружение часто начинает разделять его картину мира, начинает в это верить, полностью попадает под его влияние. У нас часть страны живет в выдуманной реальности, где супер-подготовленные специалисты с помощью всевозможных методик, гипноза, нейролингвистического программирования промывают мозги белорусам через интернет и делают их пешками, которые используются в борьбе против страны, а страну защищает Лукашенко и его режим» [Волчек]; «у него просто нет органа, который может поверить, что он не нужен белорусам» [Сонин].