Текст книги "Топос и хронос бессознательного: новые открытия"

Автор книги: Оксана Кабачек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 50 страниц)

Блестящая литературная «манипуляция», текст «двойственной литературы», о которой мы поговорим во II части книги.

* * *

Именно на пословицах мы проверили вероятность связи текста и затекста: насколько велико, статистически значимо соответствие между характером жизненной философии, выраженным в тексте, и таковым в экзистенциальных сферах АУМ. Положительная связь подтвердилась: активируюшая философия («не так страшен черт, как его малюют» в среднем регистре и «не обманешь – не продашь» в нижнем) чаще совпадала с таковой же сферой в бессознательном и наоборот, ценностно-корректирующая сфера бессознательного чаще соотносилась с родственной философией («для друга все не туго» и «Москва слезам не верит»).

Сравнение советских пословиц с «настоящими» (т. е. не советского периода) по другим критериям особых парадоксов не принесло: ожидаемыми оказались и характер экзистенциальных сфер АУМ (активирующая у советских (т. е. моральный индифферентизм в нижнем регистре) и ценностно-корректирующая у остальных; равенство их в применении коммуникативной полусферы «вертикаль-горизонталь» – тут советские пословицы опирались на многовековой примат иерархических отношений перед равными; отставание советских относительно ареала поля 4 – «жизни» в среднем регистре (тут даже нижний регистр «борьба» не помог!); не такое редкое использование «ментала» советскими пословицами: все же они целенаправленно выдумывались методистами-пропагандистами в кабинетах – подтверждает это и не столько редкое применение ареала 1 поля советскими пословицами; не столь редко встречающаяся ценностная инверсия у советских пословиц – иногда кажется, что они описывали какой-то вывернутый или поставленный с ног на голову мир, и такая инверсия встречалась в советских пословицах и при когнитивной полусфере «ментал – реал», и при коммуникативной полусфере «вертикаль-горизонталь», тогда как настоящие пословицы в последнем случае инверсии избегали; еще более редкое использование советскими пословицами таких, где нет ни ценностной инверсии, ни преувеличения вероятности описываемого, т. е. категоризма.

Неожиданным оказалось равенство советских и прочих пословиц в использовании ареала 2 и 3 поля (все-таки методисты-пропагандисты интуитивно схватили некоторые особенности русских пословиц и скопировали их) и еще более частое использование настоящими пословицами категоричных формулировок, т. е. преувеличение вероятности описываемого. (Возможно, из-за того, что преувеличение, гиперболизация свойственны фольклору, а советские пословицы, все-таки искусственный, межеумочный жанр.) Интересно, что, если в когнитивной полусфере советские пословицы еще реже остальных пословиц демонстрировали неинверсивную и некатегоричную картину мира, то внутри коммуникативной полусферы разницы в этом между ними не было.

Традиционные пословицы вместе с мемами с громадным отрывом оказались лидерами по редкости использования приема сдвига восприятия; мы назвали эту группу «знаками памяти социума» (выражения обкатаны за десятилетия и уже не нуждаются в поправках). Противоположная группа, т. е. те, кто чаще прочих использует сдвиг (поэзия XVIII века, роман «Мать» Горького, настрои Сытина и рассказы писателей-любителей о вампирах) мы условно назвали «неточными»: любители и Сытин, равно как и сравнительно молодой пролетарский писатель-буревестник не очень овладели словом – и активизацией полей АУМ; поэзия же века Просвещения транслирует не столько архаичную картину мира, сколько архаику словесной активизации полей АУМ, которая воспринимается в XXI веке как неточная.

А есть ли различия между исконными народными пословицами и заимствованными? Они оказались равны и в частом категоризме, и в редкой инверсии. Отличие было только в когнитивной полусфере «ментал – реал»: русские народные пословицы там были инверсивными еще реже заимствованных (такая же картина была и в обеих полусферах в целом).

И это как-то утешает: национальный менталитет не до конца испорчен всевозможными историческими «игами», пришлыми и внутренними.

Глава 8. Магия слова

Родоначальник абстракционизма В.В. Кандинский писал: «Истинное произведение возникает таинственным, загадочным, мистическим образом „из художника“. Отделившись от него, оно получает самостоятельную жизнь, <…> становится существом. Итак, оно не есть безразлично и случайно возникшее явление, пребывающее безразлично в духовной жизни: оно, как каждое существо, обладает дальнейшими созидательными активными силами. Оно живет, действует и участвует в созидании духовной атмосферы» [Кандинский].

«Для такого участия, – добавляет психолог В.П. Зинченко после этой цитаты, – произведения искусства должны обладать энергийностью. <…> В них есть энергия, устремление, постоянное движение, строительство, синтез, сама жизнь. Есть и асимметрия между динамикой и статикой, между вечным и временным, между добром и злом, между жизнью и смертью… <…> Стоит задуматься и вспомнить давние представления об "эйдетической энергии", т. е. об энергии образа, развивавшиеся, например, А.Ф. Лосевым. <…> Психологические орудия: слово, знак, символ – это живые (в пределе животворящие) формы» [Зинченко].

Обратимся же к анализу наиболее очевидных «энергийных» жанров.

§ 1. ЗаговОры и аффирмации

Сначала теория:

«Загово́р (нагово́р, пригово́р, закля́тие, слова́, шепта́ние) – «малые» фольклорные тексты, служащие магическим средством достижения желаемого в лечебных, защитных, продуцирующих и других ритуалах. Исполнение заговоров носит сугубо индивидуальный характер. 3аговоры отличаются ярким своеобразием семантики, структуры и языка; в жанровом и функциональном отношении ближе всего стоят к заклинаниям и народным молитвам» [Заговор (обряд)].

«По определению А. Афанасьева, заговоры суть обломки древних языческих молитв и заклинаний. Могучая сила заговора заключается именно в известных эпических выражениях, в издревле узаконенных формулах. Как скоро позабыты или изменены формулы – заклятие недействительно. Это убеждение заставило с особой заботливостью оберегать само слово заговора, хранить его как святыню. Исследователи древней кельтской культуры также считают, что сила заклинания заключалась в странных и непонятных словосочетаниях, а не в их прямом смысле. <…> Исполнение мифов, былин и древних саг являлось творческим процессом, во время которого они создавали свой мир, погружая в него слушающих и заставляя их верить в то, о чем они рассказывали. Ритм и мелодика эпического произведения способствовала появлению трансового состояния у исполнителя и у слушающих, визуализации образов, сопереживанию героям.

Поэтому мифотворчество можно назвать одной из форм энергетического моделирования действительности. А то, что мы сейчас называем энергетической работой, было естественной частью жизни древнего человека. <…> В заговорах сохранилось представление о целительстве наших далеких предков и очень архаичная фразеология, уходящая своими корнями в общеиндоевропейскую древность и имеющая соответствия в других живых традициях – германской, славянской, карело-финской и др.

Уже в «Атхарваведе» (atharvaveda – «веда заклинаний») происходит деление заговоров на две группы. К первой относились заговоры «белой магии», обращенные на достижение добра (против болезней и врагов; на долгую жизнь, успех, защиту, процветание; обращенные к силам природы, животным и растениям). Ко второй – заговоры «черной магии», обращенные на достижение зла (насылание порчи, проклятия, на лишение мужской силы, приворотные). <…> Обращения к силам Природы отражают древний архаический пласт народной магической культуры, что подтверждается похожестью словесных формул с заклинаниями «Атхарваведы». А обращения к христианским святым являются более поздними, причем, христианские святые в сознании народа наделяются качествами, которые раньше были присущи силам Природных Стихий» [Терёшкин].

«Содержание славянских заговоров воссоздаёт многие составляющие архаической картины мира, в том числе элементы космологических и космогонических представлений (горизонтальная и вертикальная модель мира, центр мира, ось мира, мировое древо, земная твердь среди моря, небесные светила; мотивы распада и возрождения мира и т. д.) и мифологии (морской царь, змея, персонифицированные образы высшего и низшего мира) <…> Несмотря на своё разнообразие, заговоры имеют общую структуру: задел, желание, закрепление: 1) «Задел», вступительная часть, которая подразумевает мысленное путешествие с представлением помогающей силы: «На море, на Океане, на острове на Буяне, лежит бел, горюч камень Алатырь» <…>; 2) Желание, которое оформляется в сравнение по принципу «как…, так…»: «Как на ложках вода не держится, так на рабе Божьем (имя рек) испуг чтоб не держался». 3) Закрепление заговора или «ключ»: <…> «Мои слова крепки и лепки. Будь по-моему. Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!» [Заговор (обряд)].

«Только в измененном состоянии сознания можно при помощи заговора визуализировать символы, «сотворить новую действительность», так же как и в процессе мифотворчества. В противном случае заговор читался формально, а потому охотникам не удавалось создать нужные символы, и зайцы их силки просто обегали стороной» [Терёшкин].

«Поскольку заговоры применяют для борьбы с различными напастями, то главной задачей становится эти напасти прогнать. <…> НЕ убить, НЕ уничтожить, а переместить в другое место.

Древние знахари, авторы самых действенных заговоров, хорошо понимали, что вмешиваться в структуру мироздания нельзя, что все существующее, включая и неприемлемое для человека, живет по законному праву, определенному Мировым Порядком, и поднимать руку на все сущее – запрет, нарушится баланс. Именно поэтому заговоры (действенные заговоры) никогда не содержат в себе слов, обозначающих убийство или уничтожение, а вместо них применяются слова, обозначающие перемещение в другое место и, как правило, туда, где перемещаемая сущность не только не навредит, а еще и пользу принесет» [Лычковский].

Мы исследовали заговоры староверов нашими методами, сравнивая с разными жанрами и с общим массивом текстов.

Оказалось, что заговоры (в отличие от остальных жанров малого фольклора в нашей выборке из 100 целых текстов) в авторской позиции чаще имеют 2 поле, а не другие. Это объясняется необходимостью контролировать ситуацию проведения магического ритуала со стороны, хладнокровно и объективно, т. е. без гнева и пристрастья (с). Практическую цель имеют и смертные колыбельные (либо слабого, больного новорожденного мягко сопроводить в путешествие на тот свет, а самой привыкнуть к мысли, что с ослабленным ребенком придется распрощаться – «не жилец»; либо успокоить свекровь притворным пением, но своему младенцу не нанести вреда – для этого, как мы показали в предыдущей книге [Кабачек 2016], в АУМ включается 3, игровое, поле или ключевое слово намекает на несерьезность ритуального пения).

Объединив эти два прагматически ориентированных и «взрослых» фольклорных жанра против фольклорных жанров, ставших игровыми и ориентированных уже на детский возраст, получаем еще более сильную корреляцию.

Также, по сравнению со всем остальными жанрами малого фольклора, заговоры не так редко имеют расширение, сдвиг, баланс (в целом); не отличаются от остальных фольклорных произведений по редкости удара, отсутствию двух регистров, разрыва и супер-баланса (травмы). Ареал единицы в первой позиции (также, как и тройки), по сравнению с остальными полями, в заговорах не столь мал, ареал двойки вообще отсутствует, а, вот, четверка царит еще чаще, чем в остальном малом фольклоре.

В сравнении со всем массивом данных (выборка 3209 текстов) заговоры не так редко имеют баланс (в целом), не отличаются по сдвигу, еще реже имеют расширение и удар, отличаются отсутствием двух одновременных регистров, разрыва и супер-баланса (травмы).

Это оправдано задачами производственной коммуникативной ситуации: максимально эффективно управлять (четверка!) объектами/субъектами, для чего магу надо иметь «железные нервы» (существовать в одной, а не двоящейся ценностной и когнитивной реальности, без потери опоры в мире и без душевной травмы) и уметь вовремя подчеркнуть, выделить главные слова в заговоре (используя абсолютный баланс).

Управлять – но не манипулировать (прием удара редок): авторы заговоров уважительно относятся и к тем силам, к которым обращаются, и к своим клиентам.

* * *

Еще немного теории – уже из области АУМ.

Значение так называемого «малого креста», составленного из балансов всех промежуточных полей, т. е. центральное поле 1–4, мы уже рассматривали. Расскажем здесь, опираясь на данные выборки в 3209 отрывков, о корреляциях этого поля с другими факторами. «Малый крест» не так редко совпадает с двумя регистрами, а также супер-балансом по сравнению с остальными (последний факт очевиден: это же его «конституциональная особенность» – объединять поля); и еще реже он сочетается с разрывом, чем отрывки без него, «малого креста». Итак, поле 1–4 действительно является своеобразным лифтом, поднимающим и опускающим авторов и читателей по «этажам» мирового древа, и эта работа не должна иметь помех, непредвиденных остановок в виде экзистенциального разрыва (или спуск-подъем – или обвал).

Пример «малого креста» как ритуально-энергетической формы: «Он перебирал все заклятия против духов – и вдруг почувствовал какое-то освежение; чувствовал, что шаг его начинал становиться ленивее, ведьма как-то слабее держалась на спине его. Густая трава касалась его, и уже он не видел в ней ничего необыкновенного. Светлый серп светил на небе» (Н. Гоголь «Вий»).

Про сферы, ценностно-коррекционную и активирующую, тоже уже говорили и еще будем говорить во II части. Не говорили, однако, как ее, сферу, можно дополнительно активировать, усилить в ритуале, т. е. некоем физическом или воображаемом магическом действии. Расширение промежуточных полей (например, 1+2 и 3+4) дает полный состав ареалов: 1, 2, 3, 4. Всего лишь одним мысленным движением маг фактически активирует полную сферу. Пример текста: «…(вы такие б точно глаза встретили ночью в московской часовне Великомученика Пантелеймона, что у Никольских ворот: – часовня прославлена исцелением бесноватых; вы такие бы точно глаза встретили б на портрете, приложенном к биографии великого человека; и далее: в невропатической клинике и даже психиатрической)» (А. Белый «Петербург»).

Для чего нужна такая ареальная активизация? Сфера консервирует, фиксирует, усиливает, утверждает – как доброе (защита, благословение), так и, реже, злое (проклятие). Некую силу: «Здесь Аполлон Аполлонович был силой в ньютоновском смысле; а сила в ньютоновском смысле, как, верно, неведомо вам, есть оккультная сила» (там же). Код тот же: 1+2, 2 с расширением в поле 3+4.

Активизируются все ареалы, в фильтре «чакры», а это (гармонизация работы чакр) – известная в тибетской медицине оздоровительная процедура, которая осуществляется различным образом: медитацией, пением мантр, прослушиванием специальных «поющих» чаш и пр.

Пример утверждения, констатации (лучшего сохранения в собственной памяти – и читательской): «Мы весело, мы грозно бились, / Делили дани и дары, / И с побежденными садились / За дружелюбные пиры» (А. Пушкин «Руслан и Людмила»).

Защита: «Мне жаль самого себя, других, всех людей, зверей, птиц… всего живущего» (И. Тургенев «Стихотворения в прозе»). Тут, естественно, и абсолютный баланс есть – подтверждение искренности.

Благословение-наказ: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!» (Н. Гоголь «Мертвые души»).

Противоположный пример: «Хорошо, – сказала она, и глаза ее потемнели, – я вижу, что я здесь лишняя! Знаю, кто меня отсюда гонит, с родового моего гнезда. Только ты помяни мое слово, племянник: не свить же и тебе гнезда нигде, скитаться тебе век. Вот тебе мой завет» (И. Тургенев «Дворянское гнездо»). Унижение, уничтожение, проклятие. («Зомбирование, наговоры, материнские проклятия, способные лишить человека воли, здоровья, а то и самой жизни, в качестве своего главного инструмента имеют слово» [Невероятно! Слова, которые вызывают мутагенный эффект].)

А, вот, случай, когда магом-писателем только три базовых поля (три ареала) активированы, так называемый тау-квадрат, порождает неустойчивость, дисбаланс, внезапные изменения, дисфункции, сбои энергетики и даже внезапный обрыв: «Из одной бесконечности убегал он в другую; и потом спотыкался о набережную; здесь приканчивалось все: мелодичный глас автомобильной рулады, желто-красный трамвай и всевозможный субъект; здесь был и край земли, и конец бесконечностям» (А. Белый «Петербург»).

Обрыв в тау-квадрате, как и экзистенциальный разрыв, может быть не внешним, а внутренним, но, в отличие от разрыва (оценки себя как слабого перед силой «чужих», «иных»), он вызван внешними по отношению к личности причинами – например, соматической болезнью: «Во всю долгую ночь длилось бредное бегство по туманным проспектам, не то – по ступеням таинственной лестницы; а всего вернее, что бегала лихорадка: по жилам; воспоминание говорило о чем-то; но – воспоминание ускользало; и связать чего-то он памятью все не мог» (там же).

Или болезнью психической, даже если она воспринимается самим персонажем – и автором – не как напасть, а сугубо внутреннего происхождения: «Он не мог найти для себя истины и запутался, и погибал» (Ф. Сологуб «Мелкий бес»). Автор, не осознаваемо для самого себя, четко показывает тау-квадратом, что эта гибель души – не следствие поисков истины, но последствие серьезного психиатрического диагноза.

Иногда эта внезапная внешняя встряска героям во благо (толчок к развитию, выход из «спячки»), а иногда сие нежелательно. А бывает, сначала одно, далее другое: «И потом, в больнице, он торопливо и жадно обегал глазами палату, следил, запоминал всякое движение, всякое лицо и вещь, пока физические страдания не стали вытеснять все окружающее и одевать его одиночеством» (М. Арцыбашев «Санин»).

Образуется тау-квадрат различными способами: сочетанием двух ударов или ударом и расширением, или – реже – ударом и сдвигом. Главное, что все эти виды в соединении качественно равнозначны: они одинаково часто встречаются в разных видах тау-квадрата (как и дефектах структуры коммуникации Героя и Дарителя, о которых пойдет речь во II части книги). Отметим сейчас, что именно удар дает составной структуре тау-квадрат свой внешний и агрессивно-неожиданный, «сбоящий» характер; таким образом, к тау, скорее всего, относятся все те корреляции удара, которые приведены в таблице № 7а: прямая корреляция с ложью, сдвигом перцепции, двумя регистрами и абсолютным балансом – и обратная зависимость с экзистенциальным разрывом. (Итак, и тау-квадрат, и «малый крест» не любят, чтобы в их магическую работу вмешивался разрыв. Математически же понятно, что, когда активировано много полей, то шансы разрыва – несовпадения поля АУМ и поля текстового – сильно уменьшаются.)

Подтверждающий особую роль удара в тау-квадрате факт: анализ 100 отрывков из текстов выдающихся политиков XX века (Ленина, Сталина, Троцкого, Керенского) показал, что «профессиональная» ложь ни разу не встретилась в случае ареальной активизации сферы, своего рода ареального креста (АК), но была совместима с дестабилизацией (тау-квадратом) и паникой (центральным полем 1–4 в нижнем регистре). В целом же ложь у политиков не так редко, как у всех прочих лиц, связана с ритуально-энергетическими вербальными практиками!

Но есть маги и посильнее их: если талантливые политики стараются избегать АК, то талантливые писатели, их современники,^[15] ареального креста не избегают, тогда как в неотягощенных текстах они от политиков не отличаются (152 отрывка). Не так редко по сравнению с политиками эти писатели используют «малый крест» и тау-квадрат (последний без экзистенциального разрыва, в чистом виде). То ли выдающиеся художники еще лучше чувствуют магию слова, ее возможности, то ли выдающиеся политики интуитивно понимают, что АК – и в меньшей степени другие ритуально-энергетические приемы – есть обоюдоострое оружие: могут невзначай привлечь внимание читателей-слушателей к тому, что надо б скрывать.

А обыватели, что ж, никаких приемов и подвохов не замечают в чужой речи и не используют в своей?

В их мемах, в отличие от высказываний выдающихся политиков, нет ни большого, ни малого крестов, ни ареальной сферы АК, ни двойного регистра, ни супер-баланса; и еще реже встречается тау-квадрат и сдвиг восприятия. Но краткая, отшлифованная речь российского обывателя великолепно приспособлена для нанесения удара (56 % внезапных тумаков и оплеух против жалких 28 % у супер-политиков) и экзистенциального разрыва (52 % «пыльным мешком по голове» против ничтожных 10 % у политиков – при выборке в 200 отрывков и текстов). И их (наш) единственный вербальный ритуально-энергетический прием (дестабилизация за счет тау-квадрата) мы с удовольствием здесь приведем: «Своей головой надо думать!».

Вот, да.

* * *

Об истинном значении удара и разрыва в «черной педагогике» российских мемов мы еще поговорим в конце книги, а пока вернемся к заговорам староверов.

В нашей выборке обращенные к главным языческим богам (Семарглу, Перуну, Макоши, Велесу, Ладе) заговоры отличаются от обращенных к прочим сущностям (стихиям, домовому, работке, боли-хворобе, матушке-удаче и т. п.). В первом случае активированные магом сферы (все четыре ареала) встречаются не так редко, как в последнем. (Пример такого заговора: «Батюшка ты Семаргл-Огнебог, / ты всем Богам Бог, / всем ты огням огонь! / Как ты жжешь и палишь в поле травы-муравы, / чащи и трущобы, / у сырого дуба подземельные коренья, / семьдесят семь кореньев, / семьдесят семь отраслей, / так и спали с [имя] скорби и болезни. / Ныне и присно и от круга до круга! / Тако бысть, тако еси, тако буди!».)

Обращения к богам также чаще имеют дополнительные обогащения, тогда как призывы малых сил, наоборот, чаще простые, без дополнительных усилений. (Более того, в последнем случае два обогащения одновременно вообще не встречались, тогда как в первом случае это происходило чаще, нежели противоположное: отсутствие обогащений или единственное дополнительное воздействие.)

Мы сравнивали заговоры с настроями Г.Н. Сытина,^[16] отнеся их, после некоторого колебания, к разновидности аффирмаций. (Аффирмация – «краткая фраза, содержащая вербальную формулу, которая при многократном повторении закрепляет требуемый образ или установку в подсознании человека» [Аффирмация].) И хотя эти знаменитые сытинские лечебные настрои – весьма длинные тексты, рискнули их использовать в исследовании, разделив на отрывки.

Этот суггестивный жанр изучался также относительно разных групп текстов: 1) в сравнении с мемами (и там, и там прагматика); 2) со всем малым фольклором; 3) со всем массивом текстов, художественных и документальных; 4) с заговорами староверов – как похожим на настрои, так и не похожим суггестивным жанром.

Оказалось, что своеобразные аффирмации Г.Н. Сытина^[17] опираются чаще на «ментал» (ареалы 1 и 2 полей), а мемы, наоборот, – на «реал» (ареалы 3 и 4 полей); в сравнении с малым фольклором сытинские настрои не так редко имеют расширение, удар, сдвиг, два регистра, баланс в целом и разрыв; не отличаются отсутствием супер-баланса (травмы), чаще имеют большой ареал единицы, а не всех прочих полей, не так редко ареал двойки, еще реже ареал тройки, и особенно отличаются использованием ареала четверки, прибегая к ней реже остальных полей, тогда как жанры малого фольклора, напротив, чаще эту четверку любят и ценят (равно как и все другие поля, кроме 2-го, во второй позиции, тогда как настрои стойко держатся за это «рассудочное» авторское поле, избегая остальных).

Еще реже, чем в общем массиве данных (n = 3209), сытинские настрои имеют двойной регистр и в целом виды баланса, не отличаются в использовании расширения, не так редко применяют удар (Г. Сытин в группе «манипуляторов»), сдвиг и разрыв, и избегают супер-баланса.

Понятно, что каноническая структура заговоров (задел – желание – закрепление) в настроях, как и во многих современных аффирмациях, не используется. Вероятно, считается бесполезной языческой архаикой.

И, вот, схватка магов-гигантов: настрои против заговоров.

Настрои не так редко, как заговоры, используют перцептивные и эмоциональные виды воздействий: расширение, удар, сдвиг и разрыв; эти суггестивные жанры равны в применении двух регистров, абсолютного баланса, равно как и отсутствием супер-баланса (травмы).

Полярность жанров, тем не менее, очевидна: там, где лечебные настрои Г.Н. Сытина опираются на ареал единицы против остальных полей АУМ, заговоры староверов сей ареал, напротив, стараются избегать; там, где настрои меньше прочих полей используют ареал 3-ки и 4-ки, там заговоры опираются на них не так редко (3-ка) или вообще чаще всех прочих полей (4-ка); там, где заговоры тотально избегают ареала 2-ки, настрои ее используют почти так же часто, как остальные поля (но, зато, настрои отвергают любое не 2 поле в авторской позиции, в отличие от заговоров).

В заговорах еще чаще, чем в настроях Сытина, нет дополнительных воздействий; там, в отличие от Сытина, не встречаются три воздействия сразу. Такое одновременное присутствие их – как и в магической «Оде» Мандельштама – нередко признак тщательного конструирования фраз с какой-то посторонней, нехудожественной, целью, «умствования»; восприятие подобной усложненности для современного человека – на слух ли, в письменном ли виде – непривычно и тяжело: разнонаправленные приемы воздействия (художественные и нехудожественные) «забивают» друг друга.

Парадокс: заговоры староверов не преследовали специально цель стать художественным произведением, памятником фольклора; они строго следовали лишь цели магического воздействия, но преуспели и в художественности, благодаря чувству слова и стиля у древних «заговорщиков». И/или от того, что заговоры, которые мы рассматривали, были «белой магией»?

Тогда как «Ода» гениального поэта из-за привнесения в процесс творчества посторонней (и противоречащей задачам искусства) черно-магической цели – проклятия стала интересна лишь филологам и трудна, а временами, и неприятна для чтения «обычными» людьми.

Выходит, тайное проклятие тираноборца пробивает словесную форму панегирика?

Цели настроев Сытина, безусловно, положительны, но форма неудачна: не учитывает закономерности восприятия. (Об этом мы будем говорить и во II части книги, опираясь на другие параметры.)

У Сытина нет активации сферы (всех ее ареалов); в заговорах – 24 %; у Сытина есть тау-квадраты, т. е. неустойчивость послания (20 %), в заговорах староверов такое не встречается. (Впечатление, что староверы доводят словесный ритуал до конца, а Сытин не знает, как это делается, останавливаясь на последней трети пути.)

И, конечно, жанры различаются по регулирующим сферам: в «светлых» народных заговорах («темные», повторим, мы не искали и не смотрели) преобладает ценностно-корректирующая сфера (ограничивает зло и дает возможность действия добру); в настроях же Сытина преобладает активирующая сфера (так сказать, количество вместо качества).

Многочисленные разрывы у Г.Н. Сытина довольно типовые: вместо причудливых и свободных потоков поля 1+2, заявленного в затексте, в тексте дано механическое ускорение и увеличение: «Все кроветворение усилилось в десять раз. Я все быстрей и быстрей рождаюсь полнокровным-розовым-румяным-молодым человеком <…>» и т. п.

Но исходно-то разрыв – неприятие бессознательным ситуации как чуждой, опасной, ненормальной: нечеловеческой.

Парадокс: ну, чем нехороша для аффирмации бодрая, позитивная фраза: «Я живу весело, радостно, счастливо!»? Было б там поле 3 или 4 – не случилось бы разрыва. А рассудочно-констатирующий код 2,2 противоречит содержанию послания. И бессознательно возмущенно фыркает, как Станиславский: «Не верю!». Не про него это, не для него – чужое.

Пример с прямым полем, без каких-либо обогащений, разрыва и пр. (код 1,2 – забота): «Я люблю Бога великой Божественной Любовью. Я великой Божественной Любовью люблю весь прекрасный Божественный Белый Свет. Я великой Любовью люблю всю Вселенную, Богом созданную прекрасную Землю!

Я с яркостью молнии чувствую: Любовь становится ярче, сильнее, усиливаются светлые Божественные чувства.

Я великой Божественной Любовью люблю людей, детей, свою Землю».

Оно, конечно, хорошо… Но, может, Бога, людей и Землю-матушку лучше любить человеческой любовью? Если ты, конечно, человек…

В заговорах четко разделены функции богов или низших сил – и людей. Каждый обладает своим достоинством и своими, немалыми, возможностями. Это и есть космос – порядок.

Настрои Сытина (из-за того, что он не чувствует магию слова) похожи на инструкции для роботов и киборгов: поменьше жизни, побольше ментала; вместо органичного, поддержанного затекстом, юмора и игры – их вымученная имитация («Селезенка с молодецкой удалью выполняет все свои многочисленные функции») и приемы одновременного перцептивного и эмоционального воздействия; космогонией и древом жизни, как в заговорах, там и не пахнет: всё стерильно-с.

Машинообразно, несоприродно: «Количество гемоглобина уже в ближайшие дни дойдет до восьмидесяти-девяноста условных единиц. Я отчетливо чувствую, что становлюсь все более и более полнокровным. Я все быстрей и быстрей рождаюсь полнокровным, розовым, румяным».

…Бормотал-бормотал, пока не отключился.

«Все мозговые механизмы восстанавливают Божественно правильное внутреннее строение. Весь головной мозг рождается в одно мгновение Божественно исправным, Божественно исправным, Божественно здоровым. Рождается Божественно правильная работа головного мозга».

Что-то это напомнило… «Да: разогнать дикую кривую, выпрямить ее по касательной – асимптоте – по прямой. Потому что линия Единого Государства – это прямая. Великая, божественная, точная, мудрая прямая – мудрейшая из линий…». И тут код 1,2 – естественно прямой, математически точный, без искривлений – обогащений – отягощений.

Вопрос останется без ответа: четырежды академик и четырежды доктор наук Сытин читал «Мы» Евгения Замятина?

А как же фантастические, как уверяют адепты Георгия Николаевича, результаты применения его «волевых» настроев?

Эффект плацебо? Но организм – самонастраивающаяся система. Однако, не у всех же людей бессознательное любит, когда его считают бездушной машиной и соответственно с ним обращаются: говорят, не спрашивая его мнения (типичное 1 поле), про увеличение чего-то в n раз.