Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 51 страниц)

– Ах ты, сучонок! Ты за кого нас держишь?!

– Виго… – Падре поморщился и взмахнул рукой, останавливая помощника, и снова перевёл взгляд на Ореста. – Ты хочешь, чтобы я тебе на пальцах всё показал? Рассказал о том, как ты чуть ли не развалил рынок оружия? А ты в курсе, что это наша сфера?

Орест подавил в себе растущее раздражение. Да что же это такое?! Этот старикашка совсем потерялся, раз считает, что с ним все обязаны делиться! «Их сфера»! А что «не их сфера»?! Наркота, девочки, оружие, камешки – куда не кинься, всюду эти итальяшки! Он не будет ни перед кем отвечать, пусть убивают!

– Твоя так называемая армия – отморозки, каких поискать надо. И я прекрасно осведомлён о том, что вы даете защиту некоторым моим друзьям.

– Ты, щенок! Сбиваешь бабло с нас! Не допёр ещё?!

Орест не слушал, что там орёт Виго. Он устроился чуть поудобнее и спросил:

– Сколько?

Он успел заметить, как кивнул Падре, и Виго тут же, словно пойнтер по команде «фас!», сорвался с места. Ослепительная вспышка новой боли, комната, будто гигантская карусель, сделала пару кругов и, наконец, остановилась.

Конечно, он понимал, что хамит, но сама мысль о том, что его берут в оборот, ставят на счётчик, была невыносима. Он почувствовал, как теплая струйка сочится по подбородку, облизнул губы и приподнялся. Стоя на карачках, мотнул головой.

– Чего ты хочешь? – Орест обращался к Падре и только к нему. Аларо для него не существовало.

– Ты готов слушать? Это хорошо… Виго, принеси ему стул, воды и сигарет… Ты же «Camel» куришь? – обратился он к Оресту.

Тот не ответил. Он отказался от поданной ему руки. Оказывается, в душной маленькой камере были ещё люди. Может, поэтому удары сыпались со всех сторон? Он и не заметил. Странно, но когда весь твой мир превращается в комок боли, а жажда остаться на высоте побеждает даже самый основной инстинкт самосохранения, то мир этот сужается до границ собственного тела. Больше не существует ничего. Надо будет запомнить, на будущее.

Орест сел на стул, с удовольствием выпил воды и закурил, больше не следя за выражением лица. Пусть видят, что ему хорошо. Плевать.

– Вкус жизни. – Падре улыбнулся, а Орест поморщился. Ему надоела волокита. Как же эти боссы любят болтать!

– У меня к тебе всего один вопрос, Кледнер: ты жить хочешь?

Орест сбросил столбик пепла на пол.

– Ну, а кто ж не хочет.

Он не строил из себя крутого. Перед глазами плясали разноцветные круги, и ему больше всего на свете хотелось закончить этот разговор.

– Bravo, ничего другого я от тебя и не ожидал. Ты не напоминаешь героя-одиночку, а самоубийцу – тем более.

Падре походил по камере и, уставившись на маленькое окно под потолком, медленно произнёс:

– Ты мне нужен. Ты молод, у тебя прекрасный нюх и ты умеешь подчинять себе людей. Ты далеко пойдёшь, – он сделал паузу и закончил: – Если я тебе позволю.

Изнеможение как рукой сняло. Орест затянулся в последний раз и затушил окурок двумя пальцами. Жжения он почти не почувствовал, зато холодная ярость так и рвалась из груди наружу.

Ты – мне? Ты – мне?!

– Я capo di tutti capi и пока это так, твой бизнес зависит от меня. Да что там бизнес – твоя жизнь. Я многое могу дать тебе, Кледнер, и со временем ты поймёшь, что я прав.

– А если я откажусь?

Со стороны фыркнули. Аларо наверняка не понимал, почему с Орестом цацкаются. Честно говоря, и сам Орест это плохо понимал.

– Ты не откажешься. Во-первых, сам только что признал, что хочешь жить, а во-вторых, я открою тебе новый мир с совсем другими возможностями.

Падре помолчал.

– Помнишь, как в том старом фильме – я делаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться… Так не отказывайся же.

Орест медленно поднял голову, посмотрел на окошко. Сдохнуть или выжить. Выжить или сдохнуть.

Выжить. Всегда только выжить.

– Я согласен.

Он перевёл взгляд на синие глаза Падре. Синие, как самый холодный лёд.

Когда он ступил на Феаниру, ему показалось что это шутка, что сейчас выскочат люди с камерами-глазками и закричат: «Скажи чи-и-из, ты попал!»

Никто не выскочил, по крайней мере, никаких камер не было. Был человек с рябым лицом – управляющий всем этим ужасом, и пара десятков не слишком ловких охранников – не чета его итарским. Орест ходил по руинам, и ему постепенно становилось нехорошо. Похоже, Падре обманул его. Он просто хотел устранить Ореста, сделать так чтобы тот растерял людей, силы, желание. Феанира – мёртвая планета. Доходы с неё шли небольшие, и Орест очень быстро понял, почему. Тогда-то он и пожалел, что согласился на предложение Падре. На то самое, от которого нельзя было отказываться.

– Самарин, это что?!

Он уже не кричал, у него сел голос, и всё, что он мог, это показывать пальцем – туда, сюда, везде, – и сверлить взглядом управляющего. Впрочем, Олегу Самарину было достаточно. Гнев в голосе и глазах нового босса явно вдохновлял его на откровения.

– Это люди с прииска. Должники Падре и те, кто поперёк дороги встал…

– Это мертвяки, Самарин, разлагающиеся тела у нас под ногами!

– Ну да, я хотел сказать…

– А знаешь что ещё у нас под ногами, Самарин? – Орест зло сжал кулаки, ожидая ответа. Не дождался. – Чума! Это разносчики чумы!

Управляющий почесал затылок.

– Действительно немного жарковато, канализация проходит прямо по улицам… Может, я вам прииск покажу, Хозяин?

Орест посмотрел на него, как на сумасшедшего.

Нечто, разрушающееся на глазах, что официально называлось «горно-добывающим комплексом», а Падре гордо именовал «сильманитовым прииском», больше походило на сошедший с полотен средневековых художников кошмар. И канализация на улицах – это была не метафора.

Как Падре и его люди умудрились довести колонию до такого состояния, оставалось загадкой. Орест знал, что комплекс на Феанире был построен не так давно, но вид местных построек и оборудования производил впечатление отработавших несколько десятилетий без капитального ремонта, да что там – на износ, без ремонта вообще. Люди, работавшие здесь, поражали даже его богатое воображение. Блёклые глаза, бледные лица, истощённые тела, ветхая одежда… Да, с рудников Феаниры не возвращались, но чтоб всё было настолько инфернально, настолько безнадёжно разбито и запущено, Орест не ожидал. Самарин сбивчиво говорил что-то о токсичной сильманитовой пыли, со временем разъедающей даже пластик, о том, что нормально работающих фильтров хватает только на главные жилые постройки, что ремонт всего этого хозяйства обошёлся бы слишком дорого…

Орест его не слушал. Он пытался осмыслить увиденное. Да, он осознал, что переливающийся песок, который на разработках вручную вымывали дедовским методом золотоискателей высушенные рабы, это сильманиты. Но – мелочь, порошок, пыль, которая к тому же полностью уходила в карманы Падре. Полностью. Правительство давно умыло руки с этой пропащей планеты. Подобные мелочи никого не интересовали. Да, Феанира – отличная иллюстрация безразличия великого и могучего Содружества. Прикрываясь благими намерениями, правительство искало выгоду. Не найдя, они сматывали удочки, сводили своё влияние и власть до минимума. Кому охота из-за такой ерунды как песок и пара-тройка сотен никому не нужных людей, связываться с Падре? Курировать никчёмную планетку, полицейских выделять. Игра не стоит свеч, явно не стоит.

Орест начал пить. Сначала по вечерам, затем уже не расставаясь с флягой и днём, а позже его вообще не видели трезвым. Он ещё пытался изображать какую-то видимость деятельности, отдавал приказы, навещал прииск, но постепенно ему стало совсем всё равно и действительно захотелось сдохнуть. Приехала Кэс. На этот раз Орест был даже рад ей. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь ухаживал за ним, чтобы можно было пожаловаться, не рассказывая при этом ничего. Да и секс был совсем не лишним – хоть что-то его расслабляло. Притрагиваться к местным девкам с сомнительной гигиеной было бы краем всего, настолько он не смог бы опуститься. Нет, Кэс была очень кстати.

– Новый мир! Совсем другие возможности!.. Я сделаю так, чтобы здесь ты и сдох, Кледнер! В этой дыре, в этой проклятой дыре! С теми ходячими костями!

Ему было плохо. Уже третий день Орест не просыхал, совсем наоборот – он тонул в коньяке, и вообще хотел утонуть в той ванне, куда Касси запихнула его насильно и сейчас тщетно пыталась отобрать бутылку – его хватка стала железной.

– Я не люблю когда ты в таком состоянии, дорогой.

Орест криво усмехнулся и вытянул руку в приветствии. Ту самую, с зажатой бутылкой. Но тут же вернул её на место и сделал приличный глоток.

– Он похоронит меня здесь, заживо похоронит. Какого чёрта я уезжал с Каджеро? Для того чтобы сделать так, как я хочу! Для того чтобы не зависеть больше от Андрея с его чёртовой «Артемидой»! Я хозяин, поняла?! Я – хозяин!

– Поняла, дорогой. Так и будет, увидишь. Мир ляжет к твоим ногам, ты заставишь его лечь.

– Ничего ты не поняла, Кэс…

Орест сгорбился, опустил плечи и разжал пальцы. Бутылка откатилась, громыхая по допотопному кафелю.

Касси вздохнула. Она молча взяла губку, намочила её, прошлась душистой пеной по его спине. Орест закрыл глаза. Мягкие движения успокаивали. Свободная рука женщины запуталась в его волосах, потом скользнула ниже, обняла за плечи, ладонь легла на его грудь. Он выпрямился и, не открывая глаз, облокотился о ванну.

– Сделай мне приятно, радость моя…

Орест не улыбался, его голос не звучал томно и многообещающе, он просто хотел тепла, чтобы не спрашивали ничего, чтобы знали, как и где ласкать, чтобы было хорошо ему.

Касси знала, она всё делала правильно, и уже через несколько секунд на его лице всё-таки появилась блаженная улыбка.

Надолго этих минут расслабления не хватало. Едва взгляд его падал за окно, как всё возвращалось, и Кэс уже не могла помочь.

…Старая машина неслась на полной скорости. Ветер выбивал слёзы из глаз и хохот из глотки. Музыка орала, Орест орал вместе с ней. Одной рукой он еле справлялся с управлением, вторая держала уже наполовину опустевшую бутылку с виски. Никто не посмел остановить его, ведь он – Хозяин!

– Я – хозяин! Хозяин – я! Слышите, вы?! Я хозяин этой навозной кучи! Этого проклятого кладбища!

Со стороны могло показаться, что он совершенно не контролирует себя. На самом деле Орест понимал и очень хорошо чувствовал всё, что с ним происходит. Он не был пьян, хотя виски глотал прямо из горлышка. Злость сбивала хмель, и это злило его ещё больше.

Он выскочил из дома после того, как Касси в очередной раз сыграла в миротворца и произнесла с нарочитой радостью в голосе:

– Дорогой, здесь тоже можно жить. И даже неплохо.

Орест чуть не ударил её. Чуть, но чтобы сдержать клокочущую ярость, он вырвался из её объятий и рывком вскочил в свой джип. Машина взревела и понеслась прочь.

Впервые за всё время на Феанире он не жалел, что это не аэрокар. Разве бесшумно скользящая по воздуху тачка может так подыгрывать клокочущему в груди гневу!

– Кэс, ты дура! Ты пресмыкающееся, жалкое подобие женщины! – орал он в пустоту, запивая жестокие слова алкоголем. – Ты баба, Кэс! Простая, неп…

Что именно он хотел сказать, горы Феаниры так и не услышали. Джип внезапно занесло и хмельной, затуманенный яростью организм не смог вовремя отреагировать. Орест пытался вывернуть руль, но на него неотвратимо летела каменная стена. Наконец он оставил попытки и просто бросил руль, прикрывая лицо согнутой рукой. Через секунду он почувствовал мощный толчок и… и всё.

Ему повезло – кресло водителя было отодвинуто назад до максимума, и подушка безопасности всё-таки сработала. То ли инстинкты проснулись, и в последнюю минуту он сам рванул её, то ли что-то ещё, но он был жив. От удара капот смяло в гармошку, оттуда валил дым, и если бы не счастливое стечение обстоятельств, руль прошиб бы ему грудную клетку.

Он вылез из машины почти на карачках, сел на землю и помотал головой. Ничего не происходит случайно. Что это было? Знак вопроса свыше – ну что, действительно хочешь умереть или поживёшь ещё немного? Орест хмыкнул и приподнялся с земли, подошёл к самому основанию горы и похлопал её по гранитному боку. Потом повернулся к машине и дёрнулся, словно от удара тока.

– Ох, мать твою!..

Удар, смявший машину, не прошёл бесследно и для скалы. Хотя с виду – обычный для Феаниры непробиваемый камень… Однако в месте, где в породу впечатался капот джипа, скала оказалась не сплошной, а словно покрытой толстой каменной коркой, которая и раскололась, обнажая невероятное.

Орест, не отрывая взгляд от блестящего места скола с характерными гранями, вызывал Касси.

– Кэс, я попал в аварию. Приезжай за мной.

Она ничего не спросила, только – «Куда?» Нет, всё-таки иногда эта женщина была именно ею – женщиной. Его женщиной.

Он осторожно коснулся переливающейся поверхности и нагнулся, чтобы найти обломок. Нашёл и посмотрел сквозь него на свет. Ошибки нет. И этого сокровища – целая глыба, в буквальном смысле валяющаяся на дороге… Бог ты мой, это же невиданная куча бабла. Такого не бывает!

Он простоял так до того момента как послышался вскрик Касси.

– Это… Это…

– Это сильманит, – озвучил Орест, медленно, словно пробуя слово на вкус. – Цельный, громадный сильманит, Кэс!

Они откатили приплюснутый джип. Орест сказал, что починит автомобиль и продолжит ездить на нём, он явно приносит удачу. Потом связался со своим помощником с Итары и приказал переслать на Феаниру с десяток людей и нанять пару планетологов. Апатия и стремление напиться, кажется, исчезли в момент удара, словно по мановению волшебной палочки. Точнее – в момент, когда лучи местного солнца просветили кристально чистый осколок с безупречными гранями в пальцах Ореста…

Орест рассчитывал расколоть глыбу и увезти с планеты быстро и незаметно. Он просчитался. Сильманитовые месторождения на этом участке оказались повсюду, глубоко в горах, под землёй, скрытые каменной коркой от невнимательных наблюдателей.

Он долго не мог понять, как так вышло, что целое месторождение сильманитов не было открыто ни исследователями Содружества, ни людьми Падре. Если с исследователями было всё понятно – они искали полезные ископаемые, руды, газ, минералы, а на Феанире не было ничего интересного и полезного, кроме переливчатого песка, то Падре… Он приобрел планету в собственность за бесценок и сумел поднять стоимость сильманитового песка на рынке драгоценных камней выше стоимости бриллиантов. Сильманиты не обладали свойствами алмаза, они изначально были меньше карата каждый, но практически не нуждались в дополнительной обработке, каждый камешек уже был огранён самой природой – и Орест сам увидел, как она это делает, когда расколол цельную глыбу своим джипом. Сильманиты отличались кристальной чистотой и ясностью, и игра света на их гранях оставляла земные бриллианты далеко позади по яркости и красоте. Но почему Падре не нашёл это месторождение раньше? Он же не мог думать, что пещеры – единственный источник песка!

И только после отчёта планетологов Орест понял, где Падре промахнулся. Он поверил своим учёным, которые вывели, что сильманиты никак не могли зародиться в скалах, что благоприятные условия для их выхода на поверхность – только пещеры у подножия гор. Там и копали, и находили только песок и мелкие россыпи. А в горах лежали сокровища… Сокровища плюс работы и проблем непочатый край.

– Тебе нужны люди. Не просто быки, а люди с мозгами, которые будут верны тебе как псы, – Касси была практична как всегда. – Имеется одна идеальная кандидатура.

– Ты? – криво усмехнулся Орест.

– Я твоя жена, а не помощник.

Орест хмыкнул, но промолчал.

– Самарин.

– Человек Падре?

– Он смотрит на тебя с щенячьим восторгом. Он на тебя только что не молится… Он не его человек. Он пока ничей. Сделай его своим.

Орест снова ничего не сказал. Он только вызвал Самарина. А когда тот пришёл, произнёс всего одну фразу:

– Я могу изменить твою жизнь.

Он не прогадал. С этого момента Олег Самарин работал с ним наравне, не покладая рук. Прилетели учёные и итарская армия Ореста. Они проложили коммуникации, построили небольшие, но комфортные дома для работников, создали с нуля систему пылевых фильтров для жилых и рабочих помещений. Пропали несчастные «мертвяки» с бывших приисков и почти весь обслуживающий персонал. Началось бурение, прокладывание длинных шахт-туннелей. Орест шалел от этой работы, после вынужденного безнадёжного бездействия, чуть не сведшего его с ума. Как всё оказалось просто! Как конфетку у младенца…

«Младенцу» этому Орест строчил доносы. Сам на себя. Диктовал Самарину.

– Много работает, пытается найти новые ручейки, – Орест остановился и раскурил сигару.

– Ты уверен, что он хотел похоронить тебя? – Самарин поднял голову от файла.

– Нет. Он хотел проверить выживу ли я. Пусть гордится собой.

Все шло прекрасно, однако только сейчас, углубившись в проблемы добычи по-настоящему, Орест начал понимать, почему Падре не использовал автоматику. Роботы, способные правильно извлечь и обработать сильманит, стоили бешеных денег. Собственно, подобной автоматики практически не разрабатывали – до сих пор считалось, что сильманит – это мелкая россыпь драгоценного песка, который лучше человеческих рук ничто не отделит от бесполезной породы. Поэтому потребность в этих самых руках всё равно была первоочередной. Но Орест помнил, во что превращались люди, проработавшие на приисках несколько лет, и понимал, что добровольно сюда работать никто не поедет, какие заработки ни обещай. Да и не хотелось тратить на рабочих дополнительные деньги.

Требовалось срочно найти выход. Пока комплекс обновляется, нужно было решить проблему рабочих. Срочно.

Орест прилетел на Землю. Старый Лондон в лице Падре ждал его. Орест не хотел признаваться сам себе, но он тоже ждал этой встречи. Туманный Альбион манил его древними улицами и вымощенными мостовыми. Цивилизация…

Пока он не вступил в космопорт «Хитроу», названый в честь старинного аэропорта, он даже сам не понимал, насколько соскучился по Земле, по интеллигентным спокойным лицам её обитателей. Насколько ему надоела пыльная Феанира с её пеклом и непрекращающимся гулом бурильных машин. Надоели джинсы, высокие ботинки и широкополые шляпы.

Сейчас из зеркала на него смотрел высокий элегантный мужчина в дорогом костюме. Оресту понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что этот джентльмен – он сам.

Падре встретил его радушно, будто старого доброго приятеля.

– Здравствуй, дорогой. Присаживайся.

Орест опустился в глубокое кресло напротив стола Падре. Тот рассматривал его с явным интересом.

– Ты хорошо выглядишь. Подтянут. Глаза сверкают.

– Физический труд, много солнца, – пожал плечами Орест.

Падре кивнул и встал из-за стола.

– Прибыль выросла… ты молодец.

Он подошёл к бару и достал бутылку коньяка. Не спрашивая, налил два бокала.

– Загвоздка была в людях. Работа тяжёлая, не для тех дохляков, – Орест, не глядя, принял из рук Падре напиток, покрутил бокал в руке.

Они выпили, не чокаясь.

– Знаешь, зачем я позвал тебя?

Орест, наконец, поднял взгляд. Синие, совсем не выцветшие глаза старика смотрели прямо и изучающе.

– Понятия не имею.

– Я решил положить конец проверочному периоду. Ты доказал свою лояльность. Будешь работать со мной, мне нужен молодой помощник, которому я смогу доверять. Я же могу тебе доверять?

Орест выдержал потяжелевший взгляд.

– На этот вопрос можете ответить только вы сами, – спокойно отозвался он.

Падре ещё некоторое время смотрел ему в глаза, потом рассмеялся.

– Ты, действительно, молодец. Теперь ближе к телу, как говорится…

Они просидели ещё несколько часов, разбирая бумаги, обговаривая дела. В конце концов Орест порядком устал, но чувствовал себя бесконечно довольным. На Феанире всё в порядке. Там можно будет оставить Самарина – вот уж в чьей лояльности сомневаться не приходилось. Он навестит Итару, заберёт Касси, пусть она погуляет по Европе, потратит немного денег. Плавный ход его мыслей прервал сигнал вызова. Падре включил клипсу мобильной связи, и Орест впервые увидел, как меняется его лицо.

– Да… Нет! Нет, конечно! Кто?! Опять «Киплинг»?! Mamma mia, как мне всё это осточертело! Зачисть все следы и отзвонись мне. Presto, presto!

Он резко отключил связь и цветисто выругался по-итальянски.

– Проблемы? – спросил Орест, не поднимая головы от бумаг.

– Эриния! Надоело мне это место! Хлопот выше крыши, а пользы никакой! Очередной рейд спецназа. Ничем этих сволочей не подкупишь! Хорошо хоть друзья предупредили, убраться успеем.

Эриния.

Расточительность Падре в очередной раз изумила Ореста. Как же можно так с землей?

– Не стоит это всё моих нервов. Катакомбы эти, конечно, известны и своё дело делают, но психушка в камуфляже меня достала. За последние полгода четвёртый раз наведываются. Там у них командир поменялся, настырный, сил нет.

– Вы хорошо осведомлены о ротации должностей спецназа, и вообще…

– Не хорошо. Было бы хорошо, знал бы заранее, когда этот упрямец в гости соберётся… Ладно, надоело. Продам и дело с концом. Пользы и правда мало.

Орест кивнул и снова углубился в кипу бумаг. Они закончили обсуждать дела, и Орест уже собрался уходить. Он остановился у дверей и словно невзначай поинтересовался:

– А вы действительно решили продавать?

– А? Что? – Падре поднял на Ореста недоуменный взгляд.

– Эриния. Я хочу купить её у вас.

Синий взгляд стал сосредоточенным. Орест пожал плечами.

– Недвижимость есть недвижимость.

– Вкладывать, дорогой, надо в ценную недвижимость. Эриния – глушь почище Феаниры и твоей Итары. Впрочем, как знаешь. Продам.

Орест улыбнулся. Порой с вершины перестаешь замечать очевидное – слишком свысока смотришь… И это он учтёт, на будущее.

Эриния стала его собственностью. Генпрокурор сдержал своё слово – попробовал бы не сдержать – и вернул свой долг. Правда, он никак не мог понять, зачем Оресту такая головная боль в виде тюремного комплекса, да ещё и для особо опасных преступников. Впрочем, задавать лишние вопросы он не стал и подписал все нужные бумаги.

Планета подверглась мощнейшим переменам, как всё, к чему прикасался Орест. Строилась тюрьма, наверно самая большая, прекрасно оснащённая тюрьма в Содружестве. Карцеры, общие камеры и одиночки – для тех кто достиг апогея в схватке с законом, рабочие производственные зоны, как в тюрьмах старого образца – чтобы осуждённые трудом, так сказать, отдавали свой долг обществу… И аннигиляционые камеры. Вокруг комплекса выстраивался посёлок, городок, пока небольшой – для охранников и надзирателей, начальников и простых смертных – семей осуждённых. Когда всё будет отстроено, Земля начнет переправлять из своих перезагруженных тюрем и зон осуждённых, чьи преступления потрясли общество.

Орест начал кампанию под лозунгом «Налоги в мирных целях» – отказался от субсидии со стороны Центробанка Содружества при постройке самого комплекса. Земляне могли вздохнуть спокойно. Многие, даже из ближнего круга Ореста, не понимали, зачем ему всё это, к чему такая благотворительность. Они также не знали, сколько именно людей теперь должны ему, сколько платит Содружество за содержание каждого заключённого и сколько за его же гуманную казнь, в случае соответствующего приговора. А сколько доходов должны были принести заключённые, которых он переправит на рудники Феаниры!

У Ореста было ещё множество идей, и каждую из них он собирался воплотить в своё время.

Но вот идея со свадьбой принадлежала не ему.

Он всего лишь пожаловался однажды Раде, что ему надоело слыть богатым бизнесменом с сомнительной репутацией и тёмным прошлым, в общем, мафиози. Он хотел обелить своё имя, внести его в списки добропорядочных уважаемых людей. Это не было капризом, это была стратегия – он действительно беспокоился о некоторых высокопоставленных личностях, которые не захотят иметь с ним никаких дел, а это значило потерять кучу денег впоследствии.

– Женись. – Рада была лаконична.

Орест хмуро оглядел подругу.

– Не понимаю, как моя женитьба на Кэс разрешит проблему, Рася.

Та вздохнула.

– На Касси ты должен был жениться много лет назад, дорогой. Если этого не произошло до сих пор, боюсь, уже не произойдёт никогда. Я говорю о браке по расчёту.

Рада рассказала о семье Стамос, занимающих заметное положение на Земле, живущих в Греции. Их старинная благородная династия сейчас находилась на грани нищеты, ну, в их понимании этого слова. Хотя, в принципе, не так далёк от правды был глава семейства, когда утверждал это. Между тем у Стамосов была единственная наследница, сорокалетняя старая дева.

– Её отец уже потерял надежду выдать её замуж.

– Могу понять почему, – хмыкнул Орест, возвращая Раде небольшую голографию потенциальной невесты.

– Ну, извини, – Рада развела руками. – Я знаю, что тебе нравятся молоденькие светлоглазые красотки, но тут уж не приходится выбирать. К тому же, я уверена, она будет от тебя без ума. Ты умеешь влюблять в себя.

– Кому бы ещё это было надо… – проворчал Орест.

– Тебе. Ты приедешь, очаруешь эту корову, предложишь её папаше помощь. А когда женишься, сможешь развлекаться со своими принцессами, конечно, не афишируя.

– Не учи учёного.

– А зятя Адрияна Стамоса примут везде, уж поверь.

Своей родиной землю богов Олимпа Орест не считал. Отец увез его в Россию ещё младенцем, и с тех пор Орест в Греции не останавливался надолго, хотя и считал её одним из самых красивых мест во вселенной. Он бывал там редко и только по делу, вот как сейчас… Эта вероятная женитьба тоже была частью бизнеса, стратегически важной частью.

Все случилось так, как и предполагала Рада. Орест понравился всем членам семьи. Стамосу-старшему приглянулось предложение о помощи, его дочери – сам жених. Свадьбу решили сыграть через месяц, чего мешкать? Орест сначала хотел полететь на Альту, в свою резиденцию, только там он мог забыться на время, но потом передумал. Нужно было закончить одно последнее, расставить все точки над «i».

Разговор с Кэс он откладывал давно. Сначала отмахивался сам от себя, мол, времени нет. Они действительно очень редко виделись. Но потом он понял, что не готов отпустить её до конца, так, чтобы ничего не напоминало о её существовании. До сих пор. А ещё он не хотел её отпускать потому, что она слишком много о нём знала, включая его оазис на Альте. И хотя был уверен – она его не продаст, даже если возненавидит, всё равно опасался. Конечно, при желании он мог бы оставить её себе, но не хотел. Любовница свободного человека – одно, женатого – совсем другое. А ещё он мог её убрать, как потенциальную угрозу, но эту мысль он даже додумывать не стал. Он был благодарен ей за все эти годы. Итара, Феанира – там без неё ему было бы намного хуже. Но хватит, надо разорвать эту связь и, наверное, стоит сделать это быстро, одним рывком. Так будет правильней всего. Гуманнее.

Орест прошёл в гостиную и плюхнулся в кресло. Посидел пару минут молча, прикрыв глаза.

– Я женюсь, Кэс.

Он произнёс это совершенно спокойно, даже равнодушно, не открывая глаз и не поворачивая головы. Пару секунд было тихо, а потом раздался напряжённо-спокойный голос:

– Поздравляю. И кто же счастливица?

Орест открыл глаза и рывком поднялся на ноги. Подошёл к стеклянной стойке, ухватил два бокала, ловко перевернул.

– Выпьешь?

– Я задала вопрос.

– Не начинай, Кэс.

Она помолчала.

– Ты влюбился?

Орест поморщился. Дура, всё-таки.

– Кэс, не глупи – какая любовь? Ты же знаешь, что я не верю в эту ерунду. Это бизнес, всё бизнес.

– Кто она?

– Она старая дева. Некрасивая, не первой молодости, никому не нужная.

– Кроме тебя.

– Мне нужна не она, – Орест налил вина и протянул его Касси, та проигнорировала, не отрывая от него горящего взгляда. – Мне нужен её статус в обществе.

– И ты собираешься с ней спать?

– И есть, и пить… Я не знаю, первое время. Потом отошлю её в одну из своих резиденций подальше.

– Значит, я могу ехать с тобой?

Орест отпил от своего бокала и насмешливо уставился на Касси.

– Ты с ума сошла, Кэс?

– Ты сам сказал…

– Что я сказал? Я сказал – собирай своё шмотьё, и поехали?

– Ты сказал, что она не нужна тебе!

И ты мне тоже больше не нужна.

– Я сказал, что хочу исправить свой имидж, я сказал, что мне надоело, что люди воспринимают меня как бандита. Я уже не мальчик.

– Так ты и есть бандит!

Касси еле сдерживала слёзы. Она щёлкнула зажигалкой, прикуривая, и Орест заметил как подрагивает её рука. Он почувствовал, как его захлёстывает отвращение. К ней, к себе, к этой квартире, где держал свою…

– А ты шлюха, радость моя, – не повысил он голоса. – Я не стараюсь оскорбить тебя, это так и есть. Ты – моя шлюха.

– Но ты… мы… Я люблю тебя!

– А я тебя не люблю. Я никогда не врал тебе, Кэс. Нет её, любви этой.

Касси смотрела на него во все глаза, Орест подумал, что сейчас она кинется на него. Вот только расцарапанной морды ему и не хватало.

Только попробуй, руки выдерну.

Касси сорвалась с места, но пробежала мимо него, в спальню. Орест постоял пару минут бездумно, потом снова сел в кресло. Ему хотелось уйти.

Она выскочила из комнаты с небольшой спортивной сумкой, не глядя в его сторону. Нажала кнопку входной двери и, когда створки уже разъехались, повернула к нему заплаканное лицо.

– Думай что хочешь, мой дорогой, но я скажу тебе: любовь есть! Она бывает нежной и осторожной, бывает страстной и всепоглощающей – глотка воздуха не хватает! А тебе я желаю познать самую ужасную из всех, слепую, болезненную, ту, которая вынесет тебе мозг, оставит без воли. Пусть страсть затмит твой разум, пусть ты задохнешься от желания! Но самое главное – пусть она будет безответной! Чтоб ты прочувствовал на собственной шкуре, как это больно, как невыносимо больно, любить, желать, дотрагиваться, целовать, обладать, заниматься любовью и при этом в ответ не получать ничего. Ничего!

Касси стремительно вышла вон. Дверь закрылась. Орест встал, он хотел налить себе ещё вина, но руки внезапно дрогнули, будто сквозь них пропустили заряд электричества, и бутылка выпала. Небьющееся стекло спасло его от осколков, брызгающих во все стороны, но от кровавой лужи вытекшего вина ковёр уже ничто не спасет.

До свадьбы оставалось меньше двух недель, когда с ним связались с Каджеро. С той самой, настоящей Каджеро, с зелёной водой, дремучими джунглями и ненавистной жарой. Той Каджеро, что принадлежала Андрею Ревнёву, той Каджеро, где жила девочка Ника, всё чаще и чаще приходившая к Оресту во сне.

Звонок был внезапен, звонивший был взволнован так, что Орест его не узнал бы без помощи определителя номера. Внятно говорить тот смог только после того, как Орест рявкнул, нарушив своё собственное правило никогда не повышать голос на подчинённых.

– Господин Кледнер, ситуация на Каджеро требует вашего присутствия! – наконец сформулировал звонивший. – Я перенаправляю вам документы, данные… просмотрите! Деньги буквально в океане плавают, и без вас их не подберут!