Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 51 страниц)

Второй звонок по своему кодированному голографическому каналу он сделал сам на следующий день, всё хорошенько взвесив. Орест был уверен, что Андрей давно объявился бы, если бы знал, где искать. Парадоксально, но, будучи тем, кем он был, влиятельным и известным в своих кругах, Орест почти не засветился в кругах «нормального общества», а узнать, как с ним связаться, было практически невозможно – положение обязывает к предосторожностям.

Старый друг обрадовался его звонку, как ребёнок. Поначалу он даже не понял, какую пользу ему может принести этот разговор, и первые минуты три Орест отбивался от вопросов «как, где, что?», которые обычно терпеть не мог. Однако в этот раз он почему-то испытывал лишь неудобство от того, что ответить на этот поток «да так, бандитствую помаленьку» было бы верхом идиотизма, и приходилось произносить заранее заготовленные обтекаемые фразы, вроде «давно мотаюсь по колониям, ничего интересного, работа скучная, надоело всё». Орест притормозил только тогда, когда понял, что сейчас сам начнет спрашивать о Нике, Майе и погоде в джунглях. Встряхнулся и дальше разговор пошёл в нужном русле. Оресту понадобилось только задать ключевой вопрос об «Артемиде», и дальше от него требовалось только кивать головой и произносить междометия и короткие комментарии.

Ревнёв излагал свои мысли куда как понятнее предыдущего собеседника, и картина из его слов нарисовалась следующая.

Андрей вполне справлялся с «Артемидой» и в одиночку, против собственных же опасений. Дела шли хорошо, фирма росла медленнее, чем в первые годы, но не останавливалась в развитии, доходы позволяли расширяться. И вот чуть меньше года назад Ревнёв решил разнообразить развлечения для туристов и выделил, наконец, средства для освоения океанского шельфа на самом удобном побережье Первого материка. В океане Каджеро водилась не менее интересная живность, чем на суше, и при правильном подходе подводное сафари могло стать взрывом на рынке развлечений.

Однако с сафари в океане не сложилось. Исследования, проведённые много лет назад, были направлены только на выяснение уровня безопасности среды для выживания людей, и до сих пор у Ревнёва просто не было потребности обращать пристальное внимание на океан. И первый же месяц целенаправленного изучения подводной Каджеро принёс открытие, отодвинувшее сафари на второй план. Отныне на первом плане у Ревнёва значилась косметология. Местная, только что найденная водоросль, без изысков названная неонией, оказалась крайне интересной по своим свойствам для этой области медицины. Ревнёв официально воспользовался своими связями в Центральном НИИ Косметологии, где препарат, изготовленный в каджерианских лабораториях, получил единогласное одобрение и все полагающиеся сертификаты. Помехой на пути нового предприятия Ревнёва мог стать один случай, который Андрей смог замять, не дав сведениям о нём просочиться в прессу. Когда производство уже было запущено, спустя пару месяцев к Ревнёву на встречу напросился один из молодых каджерианских учёных, сотрудник новой фабрики.

На этом месте Орест заранее поморщился, предчувствуя не самый приятный поворот, но воздержался от комментария в стиле «сколько раз я тебе говорил контролировать сотрудников, не допуская их лично до себя», желая дослушать.

Молодой человек оказался взволнован и настойчив, когда влетел в кабинет Ревнёва. Андрею стоило некоторых трудов успокоить его, чтобы выслушать проблему.

Орест тут же вспомнил вчерашний звонок, усмехнулся схожести ситуаций, но снова промолчал, чтобы не прерывать рассказчика. Суть рассказа он, кажется, уже уловил – она ничем не отличалась от сути предыдущего, разве что сведений ценных поменьше, но дослушать почему-то хотелось.

Молодой человек продемонстировал Ревнёву несколько таблиц, диаграмм, какие-то формулы и заявил, что производство косметики на основе неонии прекрасная идея, но имеет побочный эффект. Андрей добродушно рассмеялся юноше в лицо, объяснив, что все ведущие учёные его лабораторий не нашли никаких побочных эффектов, учёные ЦНИИ Косметологии Содружества не нашли, а он, молодой энтузиаст, нашёл?

Энтузиаст снова встревожился, свернул все пояснительные таблицы, понимая, что они ему не помогают, и выпалил: «Да отходы от ваших водорослей опасней ядерных из двадцатого века!»

– Ты проверил? – поинтересовался Орест, делая заметку – любознательного учёного стоило не выпускать из вида, энтузиасты люди непредсказуемые.

– Проверил, – махнул рукой Андрей. – Ничего не нашли, но на всякий случай разработали специальный цикл по их уничтожению. Твои ребята, кстати, работали, хорошую команду ты мне оставил. И проверили, и разработали…

Он умолк, словно собирался с духом, и Орест понял – сейчас скажет главное.

– Не хочешь к команде вернуться, а? – осторожно спросил Андрей. – Без тебя тут стало трудновато.

Орест, не отвечая, смотрел в стену над головой собеседника. Он был согласен ещё до звонка, для того и звонил, но нельзя же было вот так мгновенно капитулировать.

– Орест, я понимаю, за шесть лет много чего случилось, у тебя своя жизнь, работа… друзья.

От него не укрылась пауза, которую сделал Ревнёв перед последним словом. Разведка боем, да?

– У меня много знакомств, Андрей, относительно стабильная работа и одна подруга, которая вовсе не моя женщина.

«А также будущая унылая супруга, ревнивая брошенная любовница, четыре планеты и три базы на астероидах, собственная армия, связи по всему Содружеству, свои люди на десятке дальних колоний и искусственно созданный оазис, воссоздающий твою чёртову Каджеро, в котором я живу», – мог бы он добавить, но не стал.

– Это было «нет»?

Орест наконец перевёл взгляд на Ревнёва. А хорошо поработал над собой старый друг, лицо прожжённого игрока в покер, ни одной дрогнувшей нотки в голосе, словно и не он только что взволнованно рассказывал о своей жизни…

– Это было «мне нужно закончить свои дела и я не смогу прилететь прямо завтра». Мне нужна пара недель.

Нет, в покер Андрей играл бы из рук вон плохо, судя по неподдельной радости, осветившей его лицо.

В своём первом объяснении Ревнёв опустил полные научные отчёты, зато сообщил, что новую косметическую линию он назвал «Анадиоменой». Орест не удивился, потому что древнегреческая мифология Андрея всегда привлекала, одно имя старшей дочери чего стоило, и для него было логично назвать косметику одним из имён богини красоты.

Для Ореста тоже вполне логичным было отказаться от фиктивной свадьбы, раз то, чего он надеялся с её помощью достичь, ему несли на блюдечке. Не только положение в обществе, не только новую интересную – легальную! – работу. На Каджеро его ждали. И он ждал этой встречи.

Вот так наследница Стамосов и осталась старой девой.

Это было три года назад. Теперь же, когда Ника улетела на Землю, Орест почувствовал, что жизнь пошла по спирали. Опять затягивающая работа, которая уже давно перестала быть новой, опять погружённый в себя и работу Андрей, опять Майя, поглощённая дочерью… только вот эта дочь Ревнёвых не вызывала у него никаких чувств. Ребёнок как ребёнок. Так что желание снова пуститься в свободное плавание становилось всё более ощутимым. И только чувство долга и недоделанная работа не позволяли ему пойти у этого желания на поводу.

Он смотрел в открытое настежь окно. Каджеро. Пряный, такой умопомрачающий запах. Эти джунгли ему так часто снились, что даже сейчас ему казалось что это всего лишь сон, и на самом деле он всё ещё скитается по свету.

И кто знает, возможно, так скоро и будет снова.

Глава 4

Занудный писк телефонного вызова мешал невыносимо. Сначала Ник хотел отключить звук и спокойно спать дальше, но передумал. Опыт подсказывал, что такие утренние звонки могут быть важными. И не только утренние. Приоткрыв один глаз и отследив цифры на часах, он сделал поправку – на «дневные» звонки. Сегодня у него был выходной. Захотелось, как в плохом боевике, угрожающе сказать что-то типа: «Если окажется, что вы разбудили меня по маловажному делу, то вы рискуете не пережить этот день».

Конечно, он этого говорить не стал.

– Слушаю вас, – лениво произнёс он, включив аппарат.

– Здравствуй, Ник, – раздался за тёмным экраном знакомый голос.

Этот человек ворвался в его жизнь как вихрь. Страшный, тяжёлый ветер, ураган. Нет, его величавая внешность, аристократическая осанка, спокойный голос, твёрдая походка – совсем не напоминали о бушующем ненастье. Но те перемены, что принёс Босс в жизнь Ника, оказались именно что ураганными.

Ник узнал о смерти отца почти сразу, были и у него информаторы. За мелкую мзду, некоторые люди готовы на всё. Не все конечно, но таких Ник сторонился, с такими опасно. Отец всегда говорил что люди, не берущие денег, просто берут очень большие деньги. А Ник знал и таких, что не берут вовсе. Это были враги. Но его информаторы брали, причём по мелочевке. И когда они ему сообщили, что отца больше нет, Ник понял что скоро придут либо за ним, либо его убивать. Дёргаться он не стал, слишком хорошо знал мир отца и людей, его окружавших. Эти найдут везде и сделают то, что сделать захотят. У Ника не оставалось никого, кто бы дал ему защиту. Он совсем один и им будут играть как пешкой, а скорее всего, просто уберут ненужную фигурку с шахматного поля. Выжить бы… выбраться бы из этой дыры.

Ник стоял около окна, когда вошёл он.

– Тут пахнет смертью, – с ходу сообщил глубокий голос.

– Она тут живёт, – Ник пожал плечами и развернулся. – Ты пришёл меня убить?

Незнакомец покачал головой и брезгливо прошёлся взглядом по комнате Ника.

– Я пришёл тебе помочь, – он насмешливо взглянул на парня. – Тебе ведь нужна помощь?

Вот уже несколько лет Ник сидел взаперти и, кроме этих белых стен, не видел почти ничего. Ему исполнилось семнадцать, когда его разбудили посреди ночи, загнали в аэрокар и привезли сюда. Ник догадывался, почему, и почему именно в тот момент. Отец узнал о его «болезни», давно узнал, но пока была жива мать, боялся что-то сделать. Его отец не боялся ничего и никого, кроме неё. Расстроить, побеспокоить, потерять, наконец. У родителей всегда были сложные отношения, а в последние годы мать и вовсе ушла в себя. Закрылась в своей спальне и не впускала никого, кроме сына. Если тот не появлялся у неё хотя бы раз в день, она начинала волноваться, а никто в доме отца не смел её огорчать. Никто, даже сам отец, особенно он. Когда же её не стало, отец начал действовать. Сначала Ник был уверен, что это не он сам, а его ближайший друг. Всё норовит испортить им отношения, наушничает. Пробовал уговорить отца забрать его из лечебницы, даже плакал. Но однажды он услышал разговор с врачом – тот пытался объяснить, что это не патология, что лечить тут нечего. Отец только покачал головой и ушёл. Ушёл, даже не обернувшись, просто бросил его там. К Нику относились хорошо, ласково, но не выпускали. Друг отца приезжал несколько раз, но парень отказывался его видеть. Отцу бы он не отказал, но тот так и не появился. Ник уже начал думать, что так будет всегда, что его похоронили в этом месте заживо, но тут…

Незнакомец молча оглядывал парня. В его глазах не читался интерес, презрение, жалость. Он просто смотрел. Наконец Ник услышал короткий вздох.

– Я вытащу тебя отсюда. Дам тебе новую жизнь, тебя больше никто не потревожит. Мне нужно от тебя лишь одно – твой автограф.

– На память? – парень усмехнулся.

– Можно и на память, но тогда я не гарантирую тебе долгую и спокойную жизнь.

– Может, всё-таки расскажете, кто вы такой?

Он рассказал. Что знает отца, работал с ним несколько лет, что сейчас его родственники начнут рвать друг другу глотки за наследство. Пока все думают, что он мёртв, он в безопасности, но его найдут и тогда ему уже никто не поможет.

– Вы хотите, чтобы я переписал наследство на вас? – Ник пожалел, что не курит. Сейчас сигарета в длинных артистичных пальцах была бы очень кстати. – Боюсь, вы не по адресу. Мой старик не завещал мне ровным счётом ничего, я уверен. Он считает, что я болен.

Незнакомец покачал головой.

– Но ты ведь не болен, мальчик. У тебя шалят нервы, – он улыбнулся одними уголками рта. – И, наверное, ты иногда даже бываешь прав. А вот насчёт наследства ошибаешься. Твой отец, мир его праху, так и не написал завещания. Всё надеялся, что тебя «вылечат».

Дыхание Ника участилось. Неужели?..

– Так как завещания нет, весь его капитал переходит его прямым наследникам первой очереди или, в твоём случае, одному наследнику. Завещание он собирался написать в день твоего совершеннолетия. А ведь это совсем скоро.

– Через неделю, – прошептал Ник. – Через неделю мне исполнится двадцать один год.

– Знаю. Как раз через неделю мы с тобой устроим маленькое шоу, воскресим тебя из мёртвых, для твоих родственников. И ты сообщишь им, что отказываешься от наследства в мою пользу.

Ник заворожено слушал, потом вдруг усмехнулся.

– Зачем вы мне? С деньгами моего отца…

– Тебе до них ещё добраться надо, – мягко перебил его незнакомец. – Если ты откажешься от моей помощи, за твою жизнь я не ручаюсь.

Угроза? Похоже на то.

– Твоей семье не нужен сосунок у руля.

Какой у него спокойный голос! Но он прав, тысячу раз прав!

– У вас всё равно ничего не выйдет, у отца был помощник. Он не даст…

– Что может дать или не дать человек с того света?

Бог ты мой!

– Вы его?..

– Значит так. Ты умный мальчик и всё прекрасно понимаешь. Если ты откажешься, то я просто забуду об этом разговоре и буду искать другие ходы. Но только после того как переведу тебя в клинику тюремного режима. Я смогу это сделать, предоставив некоторые сведения с доказательствами о твоей деятельности четырёхлетней давности. Если ты обманешь меня позже, твоей участи я не завидую ещё больше. Если же ты согласишься…

Ник согласился. Босс – так он велел себя называть, ни разу не обманул и не отступился от своих обещаний. После чудесного «воскрешения» парень пропал. Неугомонная семья Ника, подозревая, что он всё-таки жив, ещё долго искала его, но всё тщётно. Ник был под надёжной защитой. Босс сменил ему документы, и Ник превратился в простого русского парня Никиту. Благо, русский язык он знал отлично и говорил без акцента. Он затерялся в старой Европе, жил на очень неплохое пособие, выдаваемое Боссом. Настолько неплохое, что Ник мог бы шиковать и бездельничать, но этому он предпочёл учёбу в университете. Он хотел знать человеческий организм изнутри, и, как только получил возможность, с головой окунулся в новый для себя мир биологии. Было ещё одно, за что он очень ценил Босса – тот, по его собственным словам, обеспечивал его «хобби».

– Когда станет совсем худо, сбросишь сообщение на этот номер. Я всё устрою.

И он устраивал. Тайное, будоражащее душу приключение, за которое потом никто не отвечал. А может и отвечал, но не Ник. Босс ни словом, ни взглядом не попрекал его за эти очень нечастые срывы. Никогда не отказывал, ничего не спрашивал и потом не рассказывал ничего. Ник был очень доволен своей новой жизнью и был искренне благодарен Боссу за этот поворот в своей судьбе.

– Здравствуй, Ник, – раздался за тёмным экраном знакомый голос.

Ника подбросило. Если Босс звонит сам, значит, дело действительно важное. Просто так он не звонил.

– Здравствуйте.

– У меня к тебе дело, Ник. Я буду ждать тебя сегодня в шестнадцать ноль – ноль по вашему времени в космопорте «Луна-3». Прилетай один. Под центральным табло. До встречи.

Всё стихло. Отключился.

– Нормально, – вслух сказал Ник. – Бросай всё, гони на Луну.

Однако слова словами, а назначенная встреча его взволновала, хотя даже себе он не хотел в этом признаваться. Босс редко с ним встречался тет-а-тет. Да что там, он вообще редко с ним сам связывался. Однако поручения Босса нравились парню. Не то чтобы он хотел выслужиться, совсем нет. Просто долгов своих никогда не забывал и очень не хотел чтоб забывали его самого.

Засыпать снова было уже лишним, времени оставалось не так много, поэтому он, вполголоса чертыхаясь, задвинул постель в нишу и направился в сторону ванной комнаты.

Лицо в зеркале выглядело удивительно проснувшимся – ясные чёрные глаза без следа сна, улыбчивые губы, свежая кожа, (главное, побриться не забыть), – и это при том, что внутри Ник ощущал себя не то, чтобы просто невыспавшимся, но ещё и с большого похмелья. Хотя вчера ничего такого и не было. Пара рюмок коньяка – это не повод для дурного самочувствия.

Быстро умылся, влез в испытанные джинсы. Над ним часто веселились сокурсники – в век прочной и удобной синтетики по старинке ходить в джинсовой одежде было как-то несолидно. Понимали бы чего. Ник усмехнулся, вспомнив, как один умник захотел продемонстрировать несостоятельность натуральной ткани перед синтетикой и схватился за рукав джинсовки Ника. Никто так и не понял, как именно он хотел устроить эту демонстрацию, а умник потом был несколько занят вывихнутой рукой. Больше никто к Нику прикасаться не рисковал, а его репутация ненормального в университете укрепилась. Его это мало взволновало – интересы Ника лежали далеко за пределами круга общения с земными умниками. Например, Босс…

Несколько движений расческой, и можно было выходить. Послушные чёрные волосы, несмотря на длину до плеч, никогда не доставляли ему хлопот, и это было приятно – он любил, когда прическа выглядела ухоженной. Напоследок перед выходом Ник включил систему охраны, ему было спокойнее, когда он знал, что дом под защитой.

Лунный челнок прибыл в космопорт «Луна-3» за полчаса до назначенного времени. Зная пунктуальность Босса, Ник отправился в ближайшее заведение выпить кофе, ведь позавтракать он так и не успел. Без трёх минут четыре он вышел в общий зал распределения и почти сразу увидел под табло знакомую фигуру. Внимательно осмотревшись по сторонам, изумился – неужели Босс тоже прибыл один? На него это совсем не похоже. Впрочем, время шло, и размышлять над нюансами было некогда.

Когда на больших часах в последний раз мигнули цифры, Ник уже стоял рядом с ожидающим его мужчиной.

– Добрый день.

– Здравствуй, мой мальчик. Ты удивительно точен, это мне в тебе всегда нравилось. – Он протянул руку и дождался, пока Ник её пожмет. – А теперь веди меня в какое-нибудь заведение попроще, где нет бдительных секьюрити и всякой звукозаписывающей аппаратуры, ты ведь знаешь такие места, верно?

Места Ник знал. Вскоре они уже сидели в шумном маленьком баре, где было настолько много народа, что найти свободный столик они смогли только спустя пять минут и два евро, выданных официантке.

Устроившись за столиком, Босс довольно огляделся, поправил тёмные очки и кивнул.

– Самое то для нашего разговора. Не хочу лишних ушей.

Ник улыбнулся. Угодить этому человеку было сложно, но ему почти всегда удавалось. Словно прочтя его мысли, тот продолжил.

– Ты всегда выполняешь мои просьбы так, как выполнял бы их я сам. Ну, а теперь к делу.

Ник напрягся. Обмен приветствиями и комплименты закончились.

– До сих пор мы с тобой работали как партнёры – я просил, ты выполнял. Иногда я помогал тебе.

Ник молча склонил голову.

– Однако оба мы помним, Ник, что нас связывает.

Тот помнил. Да, дело у Босса, и правда, серьёзное, раз он снова поднял эту тему.

– Что я должен сделать?

Босс рассмеялся. Смех у него был приятный, ласкающий слух.

– И это я тоже в тебе люблю, Ник. Ты всегда берёшь быка за рога. Твой отец всё-таки успел тебя правильно воспитать, ты стал настоящим мужчиной. Жаль, что он тебя не видит теперь.

Ник нахмурился. Он не любил вспоминать о семье.

– Зато вы видите, – отозвался он.

– Я вижу. И ценю… до чего ж приятно с тобой вживую общаться, я уже и забыл, как это бывает… Итак, – Босс резко стал серьёзным и собранным. – На этот раз мне не нужен тупой киллер. Мне нужно твое участие в одном большом и важном деле.

– Я готов.

– Не сомневаюсь. Это дело почти полностью спланировано и расписано по пунктам. Итог – большая сумма денег. Заметь, слово «большая» сказал я. То есть, она и для меня большая. Впрочем, тебе достанется лишь её скромная часть, но тебе хватит. В плане есть маленький пункт – мне обязательно нужна жизнь одного человека. И заберешь её ты, я доверяю твоему умению. Однако есть ещё один нюанс. – Он сделал паузу. – Нюанс следующий: этот план придумал ты.

Ник молча слушал, хотя внутри заворочался давно не просыпавшийся голодный зверёк. Для вопросов время ещё не подошло.

А Босс продолжал.

– Ты придумал этот план, и ты претворишь его в жизнь. Команду наберёшь сам, деньги получишь на этот счёт.

Под столом в руку Ника ткнулась маленькая карта памяти. Он молча сжал пальцы.

– Содержимое карты выучишь наизусть, после чего уничтожишь её. В твою голову, мальчик, я верю, как в свою собственную. Трёх суток тебе хватит. После этого начинай подбирать людей. Через десять дней я свяжусь с тобой – доложишь готовность. С того момента работаешь сам. И запомни: меня ты никогда не видел, даже имени моего не знаешь.

Ну что ж, и врать-то почти не придётся. Ник действительно почти ничего не знал об этом человеке. И это его устраивало.

– А теперь можешь задавать вопросы.

Ник подобрался, как хищник перед прыжком.

– У меня только один вопрос. Тот, кого я… Чья жизнь вам нужна, должен умереть быстро и легко?

Босс помолчал, глядя на него сквозь непроницаемый снаружи тёмный пластик очков.

– На твоё усмотрение, Ник. Мне нужна только его жизнь. Остальное – твоё.

Зверёк внутри, хоть и не утолил голод, но довольно заурчал, сворачиваясь клубком. Он умел ждать.

План оказался довольно прост. Память Ника никогда не подводила, тут Босс был прав, полагаясь на него. К концу третьего дня он уже не только полностью запомнил все схемы и указания, содержащиеся на карте, но и точно знал, кого и как он привлечёт к этому делу. Сумма, названная Боссом в качестве вознаграждения, как и предоставленная ему «на текущие расходы» превосходили все самые смелые запросы Ника.

Утром четвёртого дня он проснулся и первое, что сделал – решительно уничтожил карту памяти. Стер содержимое и банально сжег её в микроволновой печи. Потом методично умылся, причесался, оделся и сделал первый звонок.

* * *

Майя снова подняла голову. Четыре часа. Скоро светать начнёт, а сон так и не шёл. Она устало удивилась. У сестры они с Лизой ночевали не впервые, в последнее время всё чаще. Да и вообще – она прекрасно спала даже в незнакомых местах, что уж там говорить о родном и уютном домике Инги.

Неожиданно показалось, что заворочалась Лиза, Майя вскочила, подошла к нише с кроваткой. Нет, спит спокойно, как дома. Откуда же эта тревога?

Вспомнился вечер накануне. Лиза тихо играла на ковре посередине комнаты, а они с Ингой обсуждали последние новости. Володя привез с Земли новую аппаратуру для своих исследований – обещает в ближайшее время разобраться с непонятными случаями лёгких отравлений местными продуктами. Алиса выходит замуж за Майка, техника из Алмазного, свадьбу будут играть сначала тут, а потом продолжат в Алмазном, и надо думать о подарке. Причём Алиса, кажется, уже беременна, и подарок надо выбирать с намёком. Ника звонила, рассказывала, как поругалась с подружками. У неё вообще сложно с друзьями. Единственная близкая подруга осталась тут, на Каджеро, Орест устроил её в прошлом году во второй местный офис «Артемиды». А на Земле Ника совсем одна, столько соблазнов и чужих людей… Тяжело.

Инга вчера сказала: «Ты сама отправила её на Землю. Вспомни, это ведь ты хотела, чтобы она была самостоятельной, и ты помогла ей отказаться от предложения Андрея».

Конечно, сама. Да и что это было за предложение? Пригласить ради Ники преподавателей с Земли, чтобы они в Володином медицинском центре занимались её обучением. Чушь какая. Нику и так упорно возводят в ранг принцессы, а зачем ей это нужно? Пусть поживёт самостоятельно, пусть поймёт, что она, прежде всего, человек, личность и только потом уже наследница отцовского дела. Дела, прежде всего, а не состояния. Всё это Майя вчера сказала Инге в ответ, и та, конечно, согласилась. Не могла не согласиться, потому что сама добивалась такой вот самостоятельности слишком долго. Уехала от родителей, когда ей было всего шестнадцать, и с тех пор ни разу не пожалела об этом.

Только одного Майя не сказала. Той единственной причины, по которой она настояла бы на отъезде Ники даже против её собственного желания. Не сказала, потому что никто бы её не понял и не поверил. Никаких доказательств, одна материнская тревога и женская интуиция. Да и сама Ника её вряд ли поняла бы. Слишком неопытна, слишком неискушена, слишком привыкла считать дядю Ореста своим родственником.

Неожиданно в её невесёлые размышления ворвался резкий, неприятный и тревожный звук. Майя невольно охнула. Она не сразу поняла, что это, а когда сообразила, испугалась уже по-настоящему. Сирена общей тревоги звучала в Солнечном на её памяти лишь дважды. В самом начале, когда ещё не укрепленный до конца периметр прорвали взбесившиеся урсы, и позже, когда объявляли облаву на одного вооружённого свихнувшегося егеря… Что случилось на этот раз?

– Майка, что ты застыла? – ворвалась в комнату уже одетая Инга. – Буди Лизу, это же сигнал общего сбора, на площади!

– Что случилось? – Майя торопливо влезла в костюм, застегнула молнию, порадовалась, что так и не успела вчера переодеться в платье.

– Понятия не имею. Я попыталась позвонить Володе, но у них никто не отвечает. Что-то серьёзное.

Майя осторожно разбудила дочь – трёхлетняя Лиза не любила резких побудок.

– Вставай, малыш, – позвала она, пряча за нежностью голоса своё волнение.

– К папе? – сонно спросила дочь, ещё не успев толком проснуться.

– Конечно, к папе, только не сразу, – пообещала Инга, помогая сестре одевать девочку. – Сначала немного погуляем.

– Гулять к папе, – капризно заявила Лиза, поглядывая из-под кудрявой чёлки на тётку одним глазом – второй она ещё не удосужилась открыть.

– Да, милая, – успокаивающе отозвалась Майя, застегивая «молнию» на комбинезончике дочери. – Гулять и к папе, и к дяде Володе. Все уже нас ждут.

Это было почти правдой. На главной площади Солнечного собрались, казалось, все жители. Сонные, ничего не понимающие люди, и разговоры – негромкие, тревожные. Резкий электрический свет заливал всё вокруг, на площади было светлее, чем днём. Однако отчаянные попытки Майи найти знакомые лица ни к чему не привели, она не смогла увидеть ни мужа, ни Ореста.

– Папа? – Лиза вопросительно подёргала её за выбившуюся прядку волос.

– Конечно, милая, как только я его увижу, мы тут же пойдём к нему. Похоже, их тут вообще нет, – сказала она Инге, опуская Лизу на землю. Девочка уже была тяжеловата для того, чтобы постоянно таскать её на руках.

– Володя! – вдруг крикнула Инга, рванувшись вперёд так, что чуть не сбила с ног стоящую впереди женщину. Майя не помнила её имени, но знала, что это одна из сотрудниц питомника для детёнышей.

От резкого крика тётки вздрогнула и прижалась к матери Лиза, однако ни звука лишнего не издала.

– Ну, наконец-то! – Володя, аккуратно лавируя между обеспокоенными людьми, подошёл к женщинам, нетерпеливо обнял Ингу, ободряюще кивнул Майе. – Я волновался, почему вас нет.

– Лиза очень крепко спала, – сказала Майя. – Что случилось, ты знаешь что-нибудь?

– Увы, нет. Я пытался войти в главный корпус, но дверь оказалась заблокирована.

– Даже для твоего пропуска? – удивилась Майя.

После Андрея и Ореста Владимир Аристов был третьим человеком в Солнечном. Главный врач, руководитель научного медико-биологического центра Каджеро. И он тоже не может пройти. Что же происходит?

– Даже для моего, – словно сам удивляясь своим словам, кивнул Володя. – Понятия не имею, кто там закрылся.

– А ты уверен, что там вообще кто-то есть? – поинтересовалась Инга.

– Ну, сирена общего сбора не включается автоматически, – покачал он головой. – Её мог включить дежурный по периметру – сам или по указанию Ревнёва с Кледнером. Значит, кто-то там есть. Не волнуйтесь, кто бы это ни был, скоро всё узнаем.

Словно отзываясь ему, из площадных динамиков раздался молодой уверенный голос. Говорил мужчина.

– Уважаемые жители Солнечного! Прошу вашего внимания!

Люди постепенно умолкли, напряжённо прислушались.

– Незнакомый голос, – Инга опередила сестру, которая хотела сказать то же самое. – Кто сегодня дежурит, Володя?

Он не успел ответить.

– Прошу всех сохранять спокойствие. Я вынужден сообщить вам неприятные новости.

Майя перевела взгляд на Володю, как будто надеялась, что он сейчас объяснит ей происходящее. Однако его лицо напугало её. Загорелая кожа побледнела так, что каштановая борода казалась чёрной. Левая рука всё крепче прижимала Ингу, а правая шарила по его бедру. Майя неожиданно догадалась, что он ищет, и судорожно притянула к себе Лизу. Та хныкнула было, но тут же замолчала.

Оружие, разрешённое к ношению всем совершеннолетним жителям, брали только при походе в джунгли. Володя в джунгли сейчас не собирался, и кобура с игольником осталась дома. Он уже, конечно, сам понял это, но рука как будто отказывалась ему верить. И это её самостоятельное движение пугало Майю ещё больше.

– Солнечный захвачен, а все его жители, столь любезно собравшиеся на этой площади, являются нашими заложниками. Единственное, что от вас требуется – беспрекословно выполнять мои указания, и тогда я могу обещать вам соответствующее отношение.

Вскрикнула женщина, имени которой Майя так и не вспомнила, и этот короткий крик словно прорвал плотину. Бессловесное непонимание сменилось хаотичным шумом, гулом голосов. Кто-то не верил, кто-то требовал вызвать охрану, какой-то мужчина громко призывал не слушать «этого ненормального», а пойти и разблокировать двери главного корпуса. Испуганно заплакал ребёнок. Лиза оглядывалась по сторонам, словно искала кого-то, но сама плакать пока не собиралась. И то хорошо, подумала Майя. Успокаивать Лизу она сейчас не смогла бы. Её бы кто успокоил. Сердце сжимала холодная лапка страха, но гораздо сильнее глодало ощущение полной беспомощности и абсолютной неизвестности. Если этот псих говорит правду, в чём она почему-то не сомневалась, и захвачен весь городок, то где сейчас Андрей с Орестом, что с ними? Они ведь главные тут, и это вряд ли удастся сохранить в тайне.

– Я требую тишины! – внезапно прогремел всё тот же голос, но на этот раз вместо доброжелательной вежливости в нём звучали металлические жёсткие нотки. – Тот, кто попробует самовольно покинуть площадь, будет расстрелян на месте. Я не расположен шутить и играть с вами. Будете повиноваться – сможете вернуться к обычной жизни, когда всё закончится. Нет – я не поручусь за вашу сохранность.

– Да что вы их слушаете! – мужчина, который настаивал на том, что всё это шутки сумасшедшего, расталкивая людей, первым направился прочь с площади.