Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 51 страниц)

Он не рассказал. Не смог. Пашка ничего не знает. А вот он о Рите знает почти всё. И Рита знает, что он в курсе. И ещё – у него есть оправдание. Он делал это ради Пашки и то, до конца не довёл, ему повезло. А у неё нет никаких оправданий перед собой. И перед ним.

Павел некоторое время молча сидел, прислушиваясь.

– Вернёшься на Землю – найдёшь её. Всё будет хорошо, – он привычно нашёл плечо Дмитрия. – Ложись-ка ты спать.

Дмитрий мотнул головой.

– Я посижу ещё.

Как можно сейчас просто так свалиться спать, он не понимал. Завтра всё будет иначе, завтра придёт Ника и снова всё закрутится. А ведь было ещё одно, что они должны были обговорить именно сейчас, наедине, чтобы понять, что происходит. И что с этим делать.

– Пашка, что у тебя с глазами? – начал он.

Павел ответил не сразу.

– На самом деле, мне не очень хочется обсуждать сейчас всё это…

– Я понимаю. – Дмитрий и правда понимал. Что ж, каждый из них имеет право о чём-то промолчать. – Я просто хотел спросить, насколько всё серьёзно.

– Ника говорит, что она не сможет сама поставить диагноз. Она ждёт, когда вернется Аристов. Тот врач с голографии, помнишь? Он главный врач Солнечного и вообще на Каджеро. Должен был приехать сегодня, поэтому Ника и не приходила. Посмотрим, что он скажет, – Павел замолчал и нащупал руку Дмитрия. Теперь осязание заменяло ему зрение, а контакт был необходим для этого разговора. – Димка, ты тут ни при чём. Это какая-то инфекция, я сам осёл. Надо было внимательнее следить за всякой ерундой типа прививок.

Дмитрий задумался.

– Слушай, а мне вот они всё сделали сами. Я тоже ни за чем не следил. У них же отработанная схема.

– Ну, вот мне по этой схеме и пропустили минимум один пункт. Они ошиблись, а я не заметил.

– Всё это странно, Пашка. – он не мог объяснить, что именно казалось странным, но что-то определённо было.

– Ты занятный человек, Димка. Вся эта организация сама по себе более чем странная, а тебя волнуют такие мелочи.

– А тебя что волнует?

Павел крепче сжал пальцы.

– Эту контору надо накрыть. Это не обсуждается, да? Я первый хочу это сделать. Только… Она работает под крышей «Артемиды», хозяин и глава которой – Никин отец. И сейчас я в первую очередь думаю о том, что будет с Никой, если окажется, что он и стоит на верхушке этих сафари. И только потом я думаю о том, что должен помочь прихлопнуть это гнездо осиное… Это меня действительно волнует… я не знаю, что выбрать.

Дмитрий, слушая эту сбивчивую речь, внезапно понял.

Конфликт интересов. Пашке впервые в жизни предстоит выбор между тем, что он считал делом своей жизни, и тем, что называется «личное». Никогда прежде он даже не задумывался – долг всегда был на первом месте. Конечно, его это волновало. Дмитрий был уверен, что выберет Пашка правильно, и Ника поймёт, но…

– Но я всё равно не знаю, что выберу, – словно закончил его мысль Павел.

– Зато я знаю, – тихо сказал Дмитрий.

Павел пару секунд молчал, потом снова пожал его ладонь и продолжил решительно, будто и не прерывался на минутный психоанализ:

– Чтобы накрыть «Диану», нужны доказательства. У нас с тобой есть только слова. Мои, твои, Дэна. Возможно, Карины.

Дмитрий вспомнил длинноволосую худенькую девушку из офиса «Дианы», которая так яростно кричала на него в своём кабинете.

– Карина работает в офисе, – задумчиво сказал он. – У неё наверняка есть доступ к каким-то документам.

– Она всего лишь менеджер, – поморщился Павел. – Вряд ли…

– Слушай, – мысли Дмитрия совершили новый скачок. – А как ты думаешь, она рассказала отцу о тебе?

Павел усмехнулся.

– Беспокоишься о том, как меня примет её папа?

– Беспокоюсь, – упрямо кивнул Дмитрий.

– Нет, не рассказала. Мы же не знаем, можно ли ему доверять. Ну и пока вообще неясно, смогу ли я вообще отсюда спокойно выйти – не расскажет. А потом… – Павел выпустил руку Дмитрия. – А потом посмотрим. По рассказам мне показалось, что её отец не дурак и не самодур вроде Риткиного папаши. Возможно, всё будет хорошо. Если он не причастен к «Диане».

– А если причастен?

– Тогда всё будет зависеть от Ники. И знаешь, – он снова осторожно дотронулся до плеча Дмитрия, – давай спать. Ты уже еле сидишь, ты вымотался сегодня. Да и я тоже.

Когда Дмитрий уже улёгся на полу, рядом с кроватью – там, где раньше спал Дэн, – сверху свесилась голова Павла.

– Димка, я так рад, что ты пришёл, – вдруг сказал он.

Это была первая ночь за долгое время на памяти Дмитрия, когда он спал спокойно, без кошмаров и вообще без сновидений.

* * *

Ника поставила скутер «в стойло». Дэн уже на дежурстве, его вездехода под окном нет. Она только успела достать ключи, как вдруг дверь открылась, приглашая войти. Ника удивилась. Неужели Пашка сам ходит по дому? Или… какие ещё сюрпризы ей приготовили?

Она тряхнула головой и решительно вошла в комнату, двери плавно закрылись за её спиной. Да. Сюрприз был немаленький. Метр девяносто пять ростом, укомплектованный встрёпанной чёрной шевелюрой, сжатыми губами, парой виноватых карих глаз и стаканом с водой в руке.

– Привет, – ошеломлённо сказала Ника и села на маленький диван-лавочку у входа.

– Привет, – тихо отозвался Дмитрий. – Он спит, мы вчера… то есть, уже сегодня поздно заснули. А я проснулся. Тебя ждал, знал, что ты с утра придёшь.

– Ясновидящий ты наш, – только качнула головой Ника, не зная, что говорить и что делать.

Он виновато опустил глаза. Поставил на стол стакан и медленно подошёл к ней.

– Ника, я знаю, что тебе неприятно меня видеть…

– Нет.

– Что – нет? – удивился он.

– Нет, не неприятно, – честно пояснила Ника.

Ей и правда было уже всё равно. Их с Димкой ссора по телефону, его обидные слова – всё казалось таким далёким и ненастоящим, по сравнению с тем, что там, внизу, лежит и спит Павел.

– Ты… Ты прости меня, – Дмитрий подошёл ещё ближе и опустился на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Мне тогда очень плохо было, я нажрался, как последняя свинья. Я ничего не соображал.

– Прекрати, – слегка поморщилась Ника. – Не надо ничего объяснять. Нам всем тогда было плохо. И все мы делали не то, что нужно было, – последние слова она произнесла чуть тише. Да, она ведь тоже тогда делала не совсем то, чем могла бы сейчас гордиться. – Всё прошло. Он живой, и это главное.

– Да.

– Я не говорила ему о той нашей… беседе.

– Спасибо, – отозвался Дмитрий.

– Ему и так хватило боли, обид и проблем. Не будем добавлять ещё и наши выяснения отношений, – Ника протянула руку, коснулась его плеча. – Он хочет, чтобы мы оба были с ним.

Дмитрий поднял голову и неуверенно улыбнулся.

– Ну, это-то мы можем, – сказал он.

Аристов приехал с Никой на следующий же день, нагруженный небольшим, но увесистым чемоданом.

– Ну, где у нас больной? – поинтересовался он, оглядывая небольшую комнату.

– Внизу, – отозвался Дэн, привычно открывая люк.

– Конспирация, – уважительно прокомментировал Аристов, следуя за Никой вниз.

Павел встретил их сидя. Он чувствовал себя намного лучше – появление Дмитрия словно подстегнуло его, как чуть раньше встреча с Никой.

– О, да мы знакомы, – воскликнул Аристов, присаживаясь на стул возле кровати. – Я вас помню, капитан!

– Я вас тоже, – отозвался Павел, протягивая на голос руку.

– А Ника говорила, вы не видите, – удивился Аристов, пожимая его ладонь. – Можно просто Володя.

– Я помню. Только я давно не капитан, – он сам удивился, как спокойно сказал это. – Меня зовут Павел. И я действительно не вижу.

– Ну, как я понимаю, потому я и приехал сюда.

Аристов открыл свой чемоданчик, оказавшийся мини-лабораторией.

– Ника, останься, ты мне поможешь. А остальные могут погулять на свежем воздухе, – категорично заявил он.

«Остальные», недовольно нахмурившись, молча поднялись наверх.

– Ника сказала, сегодня к вечеру вы уедете, – сказал Дэн, когда они уселись на диван.

– Да, её отец пришлёт машину с охраной, – подтвердил Дмитрий. – Что ты будешь делать дальше?

Дэн помолчал.

– С одной стороны, мне бы сейчас слинять отсюда, как Карина. Так, чтобы не вычислили. Но я не смогу сделать себе фальшивые документы, а по моим меня всё равно найдут.

– А с другой?

– А с другой – я устал бегать. От себя всё равно не убежишь, Димка.

Дмитрий кивнул. Он знал это лучше, чем Дэн мог себе представить. И понимал того так, как не мог понять год назад, на «Киплинге».

– Так что я останусь. Сейчас второй уровень не работает. Видимо, там почуяли что-то. Говорят, на Каджеро появились люди, копающие парочку исчезновений. Друзья Жертв или что-то в этом роде. В общем, пока у меня только обычная работа в лесу. Я поработаю, а там видно будет.

– Ника говорит, её отец начал своё расследование. Пока что у него есть только некоторые записи от Сайдаровой, мы с Пашкой и ты. Если понадобится…

– Если понадобится – вы знаете, где я живу, – сказал спокойно Дэн. – Я не собираюсь больше прятаться.

– Тебя посадят, скорее всего. Да и меня могут, – Дмитрий усмехнулся, и это была далеко не грустная усмешка.

– А тебе всё весело, – улыбнулся и Дэн.

– Знаешь, я уже наплакался, мне на всю жизнь хватит.

– Тоже верно. Ну, посадят, так посадят. Отсижу – выйду. В принципе, в дальних колониях на судимости смотрят сквозь пальцы. Да и сюда могут обратно взять, если помогу следствию, чем чёрт не шутит.

– Да ты оптимист, – восхищённо сказал Дмитрий. – Никогда за тобой этого не замечал.

– Я хорошо шифровался, – рассмеялся Дэн.

– Меня лично перспектива загреметь за соучастие как-то не радует, – весело сказал Дмитрий. – Но тут ещё ничего не известно, да и ты прав. Отсижу-выйду.

– Ну, что ты оптимист, в этом никто и не сомневался.

Аристов поднялся спустя полчаса. Дэн помог ему вытащить чемоданчик из люка, предложил присесть к столу, на котором уже стояли наскоро сделанные бутерброды, сок и кофе.

– Ну, что я могу сказать, – начал Аристов. – Случай с глазами непростой, но не смертельный. Если завтра-послезавтра начать лечение, через пару недель будет, как новенький.

Дэн и Дмитрий молча переглянулись. Аристов поднес к губам чашку с кофе и чуть не захлебнулся от дружного «Ура!», выкрикнутого вполголоса, но так эмоционально, что он вздрогнул.

Переезд состоялся тем же вечером.

Время было выбрано как нельзя лучше – Орест так и не появился на Каджеро. Он уехал после их разговора на балконе в тот же день, а потом Ника столько узнала – и про него и вообще, что видеть его, даже слышать о нём было просто невмоготу. Она ничего и не спрашивала. Кир отправился в Алмазный. Тони возвращался именно сегодня, и Киру наверняка хотелось встретить его, пообщаться наедине.

В доме сейчас находился только отец. Он, казалось, вполне оправился от новости о парне своей дочери, и уже пылал желанием с ним познакомиться.

Ника не разделяла этих его неуёмных стремлений, но откладывать переезд было нельзя. В конце концов, знакомить его с Павлом пришлось бы рано или поздно. Жаль, что встреча произойдёт в такое смутное время, и жаль, что Павел сейчас не в форме, но, в конце концов, он не стал хуже от того, что был болен. Если он понравится отцу – понравится и такой. Если нет… Ника от всей души надеялась, что подвиги Риты ей повторять не придётся.

Прибывший аэрокар с тремя знакомыми Нике охранниками приземлился недалеко от крыльца.

– Дэн, ты не скучай, – услышала Ника голос Дмитрия. – Я забегать буду.

Она развернулась. Оба парня аккуратно выводили из дома Павла.

– Я надеюсь, я тоже, – вставил тот.

– Непременно, как только начнёшь видеть и передвигаться самостоятельно, – кивнул Дэн.

– Ничего подобного. Не раньше, чем здесь наведут порядок, – нахмурился Дмитрий.

– Тогда, Дэн, это тебе придётся забегать, – не растерялся Павел.

Тот улыбнулся, но ничего не ответил.

Они простились у машины, Дэн коротко обнял молчавшую Нику и отошёл ближе к крыльцу. Дверцы аэрокара опустились, и машина плавно взлетела.

Ника успела увидеть, как Дэн, не оборачиваясь, вернулся в свой коттедж.

Ревнёв нервно ходил по холлу, благо тот был немаленький. Прислугу он отослал отдыхать до вечера, в доме было пусто. Он взглянул на часы. Почти семь. Они вот-вот должны прилететь.

Так, спокойно! Это не президент Содружества и даже не премьер-министр, а всего лишь парень твоей дочери. Это он должен нервничать, а не ты!

Ревнёв понимал, что голос разума прав. Но волноваться перестать не мог. Ника – его единственное родное существо. Этот парень ей очень дорог, она его действительно любит. А если он плохой человек? Ника совсем девочка, ей и двадцати ещё нет! Ну, будет скоро, но ведь ещё нет! Она же не разбирается в людях. Как сказать ей, если его опасения оправдаются?

Еще голос разума подсказывал, что лучше бы он переживал из-за Ореста, но сейчас разум проигрывал отцовскому сердцу. Ладно, недолго осталось.

О, а вот и они. Аэрокар сел на площадке перед домом. Они идут. Ревнёв с трудом удержался, чтобы не выскочить за дверь, навстречу, но вместо этого сел в кресло у стены и приготовился.

Первым вошёл один из охранников, следом Ника, показывая дорогу. А за ней медленно шли двое – высокий черноволосый парень вёл под руку второго, с огненно-рыжими кудрями, в светозащитных очках.

– Здравствуй, папа, – звонко сказала Ника, и он почувствовал, что она волнуется не меньше него. – Познакомься – это Дмитрий и Павел.

Черноволосый Дмитрий, отзываясь на своё имя, слегка склонил голову, а Павел зачем-то снял очки, и Ревнёв понял, что тот действительно слеп.

– Я рад, – он поднялся с кресла и направился к гостям. – Чувствуйте себя, как дома. Я надеюсь, что…

Он не договорил. Павел повернул голову на звук голоса, его невидящий взгляд скользнул мимо, но Ревнёву этого мимолетного контакта оказалось достаточно, чтобы застыть от неожиданности.

Он уже видел этот взгляд, правда, тогда тот был живой, уверенный и цепкий. Это было последнее, что он запомнил в тот день, когда погибла Майя. Эти глаза – глаза человека, пришедшего в операторскую, чтобы вытащить его из ада, устроенного той мразью.

И рыжие волосы.

– Это был ты, – вырвалось у него.

– Папа? – удивлённо переспросила Ника.

– Тогда, во время захвата. Это ты вытащил меня?

Павел не отвечал.

– Он чуть не убил меня, и если бы не ты… Я терял сознание, я не помню всего, но ты снял маску…

Ревнёв волновался ещё больше, чем раньше, он видел, как удивлённо смотрит Ника, как непонимающе мотает головой высокий Дмитрий, но мог сейчас думать только о том, что узнал этого человека.

– Ты спас мне жизнь.

– Я только выполнял свою работу, – наконец, отозвался Павел. – Я помню вас.

Ника вдруг всхлипнула и подошла к нему. Уткнулась в грудь лицом и замерла.

– Ты успел, – шёпотом сказала она. – Ты не мог не успеть. А ты говоришь…

Ревнёв чувствовал, что это не просто так, это продолжение чего-то серьёзного, что было раньше между ними. И тут вспомнил: «Вокруг слишком много моих людей». И голос того садиста в чёрном: «Тем более, ты их командир».

Это он командовал тогда штурмом. Это его тогда чуть не засудили из-за гибели заложников. Из-за гибели Майи и Лизоньки.

– Ладно, я думаю, мы ещё успеем поговорить об этом, – взволнованно сказал он вслух. – Я вдвойне рад, что могу помочь вам сейчас. Эйтан, помоги им подняться наверх, – обратился он к охраннику. – Ника, ты знаешь, где приготовлены комнаты для гостей, я не буду вам мешать.

Эйтан увёл гостей наверх.

Ревнёву нужно было переварить всё это. Слишком много информации.

– Папа…

Ника стояла в дверях, глядя на него всё теми же тревожными глазами. Господи, бедная моя девочка, сколько же на тебя всего свалилось!

– Папа, я хочу сказать тебе одну вещь. Про Пашу. Надо было раньше, но я не думала, что ты его узнаешь.

Он глубоко вздохнул.

– Я уже понял. Он был командиром ребят, которые тогда штурмовали Солнечный.

– Он не виноват ни в чём. – Ревнёв заметил, как дрожит голос дочери. – Он старался, он просто не успел…

– Я понимаю, милая, – Ревнёв стремительно подошёл к ней, заглянул в лицо. – Я тогда сам хотел помочь ему, предлагал показания дать, но его командир сказал, что это бесполезно. Я всё понимаю, – повторил он.

Ревнёв помолчал и решительно сказал:

– Ника, твой Павел – хороший парень. Я не знаю его лично, но верю тебе и тому, что о нём говорил тогда его командир. Так что не волнуйся. Считай, что моё благословение у тебя есть, если ты в нём вообще нуждалась.

Ника облегченно вздохнула – так, будто гора свалилась с её плеч, – обняла его, поцеловала в щёку и, стремительно развернувшись, убежала.

Все, Ревнёв, улетела твоя дочка.

* * *

Ника поднялась в комнату Павла. Они с Дмитрием сидели на низком диванчике и тихо разговаривали.

– Ну, я пошёл, – поднялся Дмитрий, заметив Нику в дверях. – Надеюсь, вам без меня не будет скучно, а то могу и остаться!

– Иди, мы справимся, – улыбнулся ему Павел.

Когда дверь закрылась, Ника прошла вглубь комнаты.

– Сиана села, – сообщила она. – Можно открыть балкон, вечером очень приятный воздух.

Павел только молча кивнул.

Распахнутый настежь балкон действительно принёс с собой лёгкий ветерок. Ника села рядом с Павлом на диван, положила голову ему на плечо и забрала в свои руки его правую ладонь.

– Папа нас благословил, – серьёзно сказала она. – Он всё понял. Ты ему нравишься.

– Это хорошая новость, – улыбнулся он. – Значит, я тут на законных основаниях?

– Ну, это не отменяет соблюдения правил безопасности. Но в целом – на абсолютно законных.

Павел сжал пальцы, ловя Никину руку.

– Володя сказал, я буду видеть.

– Я слышала. Если ты помнишь, я была рядом, – Ника почувствовала, что не может удержаться от сияющей улыбки. Да и зачем от неё удерживаться! – Паш, я поверить не могу, что всё это скоро закончится. Мне кажется, что мы в раю. Представляешь, завтра мы с тобой сможем выйти в сад. Просто пройтись вместе… ты ведь уже можешь ходить?

Павел негромко рассмеялся.

– Глупый мой львёнок, а чем я только что занимался?

– Ну да, – слегка смущённо ответила она и уткнулась лицом в его плечо. – Глупый вопрос…

– Я тебя люблю, – нежно улыбнулся Павел.

Ее эйфория передавалась и ему, Ника чувствовала. Он мог, наконец, перестать волноваться за свою жизнь. Можно было расслабиться и знать, что и сейчас, и ночью, и завтра утром они будут рядом, вместе. А совсем скоро он станет здоров как и раньше.

– Я тебя тоже, – отозвалась Ника из-под его руки.

Она пошевелилась, немного отстранилась от Павла, потянулась к его лицу – он, конечно же, почувствовал её движение, поддержал, словно боясь, что она может потерять равновесие – и поцеловала. Поддержка довольно быстро превратилась в объятие, нежность – в страсть. Теперь им ничто не мешало. Они не ждали Дэна, который мог в любую минуту спуститься сверху, не боялись, что вот-вот Павла начнут искать по всему Солнечному, их отпустили все страхи и опасения, позволив чувствам и желаниям охватить их целиком.

Ника почти забыла о том, что балкон опоясывал весь второй этаж, и мало ли, кто мог там пройти… Да кто, – нетерпеливо отмахнулась она от этой мысли – никого же нет, а отец предпочитает теперь спать в кабинете. А хоть бы и пройдут, неважно.

* * *

Кир полдня мотался по Алмазному, пытаясь развеяться. Их последний разговор с Никой совсем выбил его из колеи. Он целыми днями пребывал в самом сумрачном расположении духа и даже не пытался с этим бороться. А сейчас вот-вот прилетит Тони и непременно обратит внимание на эту мрачность. Новых столкновений Киру не хотелось, поэтому он и сбежал из особняка, чтобы хотя бы немного переключиться.

– Привет, Ти.

– Привет, – отозвался он, поднимаясь с кресла в зале ожидания.

Балу выглядел ужасно. Щетина на щеках, покрасневшие белки… Он наверняка не спал уже несколько суток. Помимо встречи с Фойзе, Тони ездил к себе домой. Он не хотел откладывать, куда уж дальше.

Кир молчал, хотя знал, что Балу ждёт чего-то, вопроса. Но спросить ему было нечего. Что, в самом деле, можно спросить?

– Матери плохо совсем было… еле откачали.

Глухой голос друга заставил Кира развернуться. Потемневшие глаза, невозможно грустные и бесконечно уставшие.

– Юлька в ступоре, – деревянно продолжал Балу. – Я им сказал, что он попал в аэрокатастрофу, управление аэрокара подвело.

Кир перехватил его сумку и пошёл к выходу. В машину они сели молча.

Балу прислонился к спинке сидения и прикрыл глаза. Может, заснёт? Хотя нет, вряд ли.

– Кристалл я передал. Старик рвется в бой. Тут уже личное.

Ну, да. Феникс.

– Спросил меня, не выжил ли я из ума.

– Ммм?

Балу выпрямился и мрачно посмотрел на Кира.

– Что оставил здесь тебя одного. И это он ещё не знает…

На этот раз глаза прикрыл Кир.

– Не начинай, Тони, – сказал он, чувствуя, что плохо справляется с раздражением.

– Как вы?

Мы? Мы прекрасно.

– Никак.

Она просто любит другого.

– Дай ей время.

Я сойду с ума.

– У неё есть парень, – произнёс Кир вслух.

– Погоди, ты же говорил – он погиб?

Аэрокар остановился у особняка Ревнёва.

– Воскрес, – отрезал Кир и выскочил в открывшуюся дверцу.

Он посмотрел на дом. Были освещены всего несколько окон. Кабинет Ревнёва, столовая – их ждали с ужином, наверное, и одна из комнат, которые были предназначены для гостей. Это было не их окно.

– Ещё гости появились? – спросил Балу сзади.

Кир пожал плечами.

– Понятия не имею. Пошли в дом, я проголодался.