Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 51 страниц)

Орест помог Нике улечься на кровать, сел рядом, не обращая внимания на двух рослых парней в чёрной форме, замерших у дверей.

– Ну, как ты? – заботливо спросил он.

Ответить Ника не успела. Включился динамик громкой связи.

– Всё, через минуту стартуем, – улыбнулся Орест, однако улыбка тут же погасла, едва из динамика донеслось:

– Всем оставаться на местах, если кто шевельнётся – я стреляю, – голос звучал издалека, будто говоривший стоял далеко от микрофона, но Ника не могла не узнать этот голос. – Включение двигателей отменяется.

Они здесь!

– Добрался-таки, герой, – выплюнул Орест. От заботливости в его голосе не осталось и следа. – Он что, всерьёз хочет справиться один со всеми сразу?

Он включил передатчик на своём браслете.

– Боб, это Кледнер. Наши гости в рубке. Отправь туда всех, кто свободен. Я в каюте заложницы, ко мне тоже пришли двух-трёх человек.

– Слушаюсь, Босс.

Орест снова повернулся к Нике.

– Не переживай, девочка, мы всё равно улетим. Их всего двое, они просто не справятся. А тебя я ему не отдам.

– Он не будет тебя спрашивать, – слабо отозвалась Ника.

Он тихо засмеялся.

– Ты так веришь в него, что это даже восхищает. Почему ты так не веришь в меня? Ты ведь знаешь, что я всегда получаю то, что хочу. Получу и тебя.

Ника промолчала. Она не хотела разговаривать с этим человеком. Она просто ждала, когда придёт Павел.

Орест пожал плечами.

– Ну, если ты сейчас не расположена говорить, мы побеседуем позже.

Неожиданно включился его передатчик.

– Босс, это Боб. Мы уже у рубки. Двери заблокированы.

– Так взломайте их! – он повысил голос.

– Мы пытаемся, но вы же знаете, на что рассчитана эта блокировка.

Да, он знал. Сам настаивал на том, чтобы в случае необходимости в рубку можно было попасть, только взорвав корабль. Проектировщики и конструкторы постарались на совесть. Он усмехнулся. Как сегодня переменчива Фортуна. Уже который раз дает ему шанс выбраться, и тут же его отнимает. Что ж, раз нельзя улететь с «Роксаной», улетим без неё. В третьем шлюзе стоят три катера и приблудный «сокол». На катерах «Роксаны» далеко не улетишь, а на «соколе» – неизвестно, зависит от воздуха и топлива на его борту. Возможно, на нём даже удастся пройти точку перехода. В любом случае, сидеть тут и ждать личного визита Фойзе и компании он не будет.

– Ну, что, девочка, ты готова к путешествию? – спросил он, рывком поднимая Нику. – Не уверен, что это будет путешествие с хорошим финалом, но без тебя я в него не отправлюсь. Откройте двери, – скомандовал он охранникам.

Створки разъехались в стороны, и в открывшийся проём из коридора мешком свалился человек в чёрной форме.

– Отпусти её, Кледнер, – сказал с порога ровный голос, звенящий металлом.

– Паша, осторожно! – вскрикнула Ника. Откуда только силы взялись.

Одновременно с её вскриком оба охранника, словно спохватившись, выхватили излучатели. Выстрелы прожгли пластиковый пол и одну из створок дверей. Орест отшатнулся назад от молниеносного прыжка Лазарева, прикрываясь Никой, как щитом. Одновременно он выхватил свой излучатель и приставил его к виску девушки.

– Ещё шаг, герой, и я снесу ей голову. Не думаю, что моя скромная персона нужна тебе такой ценой, – негромко сказал он.

Охранники за спиной Лазарева взяли его на прицел. Отлично.

– Выпустите нас, ребята, и закончите с ним. Только чтобы насовсем. А то эта птичка любит воскресать.

Он боком, не опуская излучателя и не выпуская Нику из рук, совершенно не чувствуя ни веса её тела, ни слабого сопротивления, которого она не прекращала, прошёл мимо замершего Лазарева. Двери каюты закрылись за его спиной. Орест опустил излучатель, поудобнее перехватывая Нику за талию. Справа спешили ещё двое из охраны.

– Как там в рубке? – спросил он, зная, что услышит.

– Ребята стараются, Босс. Но, кажется, всё бесполезно.

– Ну, не всё, – сказал он, крепче прижимая к себе Нику. – В каюте находится человек, которого нельзя выпустить. Там уже есть двое парней, помогите им.

Он подхватил девушку на руки, не обращая внимания на её слабое сопротивление, и направился к докам. Она не сказала ни слова с тех пор, как вскрикнула при виде Лазарева, и его это вполне устраивало. Не хватало ещё слушать истеричное верещание. Нет, Ника, определённо, та женщина, которая хороша не только внешними данными и удачным родством с нужным человеком.

Дверь в третий шлюз была открыта. «Сокол» стоял там, где он и ожидал его увидеть, чуть в отдалении от трёх катеров «Роксаны».

– Пришли, – сообщил он Нике, аккуратно ставя её на пол и доставая из кармана комбинезона небольшой пульт дистанционного управления. – Кстати, если ты попытаешься сейчас бежать, не забудь, что у меня всё ещё с собой эта штучка, а у тебя на руках мои украшения. Поверь, я не хочу причинять тебе лишней боли, но если ты вынудишь, мне придётся.

Ника стояла неподвижно, и он понял, что её не нужно больше запугивать – она не могла сейчас бежать, даже если бы была готова рискнуть. Он открыл входной люк катера, снова подхватил девушку на руки и занес в «сокол». Устроил в ближайшем кресле, опустил фиксатор и спрыгнул вниз.

На случай неисправности центрального управления доками, в каждой шлюзовой камере предусмотрено ручное управление. Зная особый код доступа, можно было перейти на ручное в любое время, не дожидаясь сигнала о неисправностях. Естественно, Орест Кледнер, хозяин «Роксаны», знал этот код. Оставалось только сообразить, как снимается защитная крышка, на панели управления. Пришлось немного напрячься, потому что он никогда раньше не имел дела с ручным управлением, знал всё только в теории. Так, крышка снята. Он добрался до самой панели, набрал нужную комбинацию цифр. Загорелся зелёный огонёк. Отлично. Теперь можно спокойно запустить программу открытия дока. Предлагает выбор параметров… Ну, предположим… Он задумался, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы спокойно задраить «сокол» и подготовить двигатели. Так, пусть будет третий режим. Он нажал кнопку, и внутренний люк шлюза с шелестом закрылся. Всё, через десять минут начнется обратный отсчёт.

Ника почти пришла в себя ещё по дороге в доки. Ей нужно было, чтобы Орест поверил, что она еле двигается, и оставил бы её одну. Когда фиксатор мягко вдавил её в кресло, и она услышала, что Орест спрыгнул вниз, открыла глаза. Осмотрелась, поняла, что он действительно снаружи, осторожно подняла фиксатор, встала на ноги. Что делать дальше, было пока неясно, но у неё появился шанс. Она тихонько подошла к люку, выглянула наружу. Орест возился у стены с панелью управления. Внутренний люк шлюза пока открыт.

Не позволяя себе задуматься, она соскользнула вниз, на холодный пластиковый пол. Стараясь ступать бесшумно – какое счастье, что она без обуви, та осталась в каюте, когда Орест спешил вырваться – девушка бросилась к люку. Если она успеет, то люк закроется, и когда Орест заметит её исчезновение, будет поздно.

Ника чуть не вскрикнула, когда сильные руки обхватили её за плечи, едва она выскочила в коридор доков перед шлюзовой камерой. Крикнуть ей не позволила ладонь, плотно, но бережно, почти нежно, зажавшая рот.

Она забилась в этих руках, и вдруг ей позволили вывернуться, а ладонь на лице мгновенно сменили жадные губы. Ещё не осознав, что происходит, она замерла, а тело уже отвечало этим рукам, губам, этому родному дыханию. Господи, он нашёл ее…

Прервать поцелуй было сложно, но необходимо. Она почувствовала, как отвердели его губы, когда пальцы нашли на её руках тяжёлые браслеты. Он отстранился, знаком призывая к молчанию, и склонился над её запястьями. Несколько ловких движений, и золотистые оковы распались на половинки, он едва успел их подхватить, чтобы избежать шума. Вместе с браслетами вспомнился и тот, кто надел их на неё. Ника взглянула на Павла. Тот, кажется, думал о том же самом. Лицо его стало словно каменным, это было уже лицо Феникса, который находился на работе. Девушка отступила в сторону, повинуясь его жесту – «оставайся здесь». Он шагнул к шлюзовой камере, и тут же, словно только его и дожидался, люк закрылся.

Ника замерла. Она ещё не очень понимала, хорошо или нет то, что он не успел войти внутрь, но по лицу Феникса было ясно, что закрытый люк его не остановит.

– Идём, – бросил он и первым стремительно направился в сторону рубки.

Он почти бежал, так что Ника сразу начала отставать, и тогда он останавливался, дожидался её и снова уходил вперёд. Она видела, что он боится оставлять её одну в этих коридорах, но нечто более сильное подгоняет его вперёд, не позволяя передвигаться даже чуть-чуть медленнее. Ника хотела сказать – иди, не жди меня! – но один его взгляд заставил её промолчать. Феникс будет делать всё так, как делает, и сейчас лучше не вмешиваться вообще ни во что.

За очередным поворотом послышался шум и взбудораженные голоса.

– Стой здесь.

Ника молча прижалась к стене и проводила его взглядом. Ей оставалось только ждать, надеясь, что её Феникс справится со всем, что встретится ему на пути.

* * *

Спектакль, разыгрывающийся за стенами ангара катеров, несомненно, был интересным. С некоторой долей вероятности можно было представить и мизансцены, и реплики персонажей, и развитие сюжета. Правда, кое в чём были и сомнения. В частности, при всех своих способностях Хан не мог вывести логически, чем всё закончится. Дело было не в том, что он плохо знал людей, участвующих в спектакле, или не мог предсказать их поведение в той или иной ситуации. Дело было как раз в том, что он знал их слишком хорошо и единственное, чего он не знал – кому из них сейчас повезёт. Потому что только удача была непредсказуема в такой патовой ситуации. Если бы здесь вдруг включился тотализатор, Хан предпочёл бы не рисковать деньгами и ставок не делал бы вовсе.

Этим спектакль и был интересен, однако в зрительном зале Хана не было.

Он по-прежнему сидел в «соколе», надёжно обездвиженный клейкой лентой и фиксаторами пассажирского сиденья, с заткнутым ртом, без шансов освободиться. Скорее всего, результат битвы титанов он узнает только по тому, придёт за ним спецназ, чтобы сдать полиции, или человек Кледнера, чтобы пристрелить за предательство. Оба варианта Хану не нравились, но даже между ними выбирать сам он не мог. Оставалось только ждать.

Думать о своей незавидной участи ему было противно, о событиях на борту гадать надоело. Хан пытался воссоздать общую картину в шлюзовой камере по интерьеру в поле видимости за стеклом и по коротким воспоминаниям об увиденном до того, как его зафиксировали. В широкое лобовое стекло катера он мог видеть только небольшой участок шлюза с парой челноков «Роксаны», закрепленных на своих стартовых платформах. По предварительным подсчётам получалось, что кроме «сокола» с Ханом на борту здесь находится три или четыре «родных» катера. Зная Кледнера и его вымуштрованных людей, можно предположить, что все катера в полной готовности…

Что из этого следует, Хан додумать не успел, потому что входной люк «сокола» с шипением открылся. Обернуться было невозможно, мысли о катерах вылетели из головы, остался только вопрос – выстрелят сразу в затылок или всё же сменят скотч на наручники? Почему-то очень захотелось в полицию. Послышалась возня, тяжёлое дыхание, потом всё стихло. Хан напряжённо ждал продолжения – кто бы это ни был, он не спешил ни стрелять, ни надевать наручники, он словно вообще Хана не заметил. Снова движение сзади – тихое, почти незаметное, и только обострившийся слух ожидающего приговора бывшего «волка» смог это движение уловить. И опять тишина. Издеваются они, что ли? Сделайте вы три шага вперёд и давайте уже покончим с этим!

Третий раунд движения у входного люка оказался более шумным. Вошедший сквозь зубы выругался и с силой пнул одно из задних кресел. Что-то его разозлило. На военного не похоже… Человек на этот раз не стал долго топтаться у входа и быстро скользнул мимо Хана к пульту управления, уже почти коснулся клавиш, но на мгновение застыл и медленно обернулся.

Хан подумал, что уже и в полицию не обязательно, можно было бы и пристрелить. Возможно, любой вариант был бы лучше, чем то, что сейчас сделает Кледнер. В голове пронеслась… нет, не вся жизнь покадрово, а вереница мыслей. Кледнер жив, но Кледнер здесь явно не как победитель, он проиграл, причём по-крупному, он знает, что это Хан привёл сюда Феникса с Язвой, и он зол. О, он очень зол. Хан много раз сталкивался с раздражением Босса, пару раз видел, как тот отдавал приказ убрать исполнителя, умудрившегося его подвести и сорвать дело… Но никогда не хотел знать, каким этот человек может оказаться, если его действительно разозлить. Кажется, всё же ему предстоит это ощутить собственной шкуре. Чёртов Феникс!

– Какая приятная неожиданность. Алекс.

Голос спокойный. Слишком спокойный. Маска ледяной статуи – Босс умеет держать лицо.

С одной стороны, липкая лента на губах мешала оправдываться, пустив в ход своё единственное не дающее сбоев оружие – язык, а с другой стороны, давала лишние минуты на продумывание – чем оправдываться-то…

Непроницаемые глаза Кледнера гипнотизировали, мешая сконцентрироваться. Однако чем дольше тянулось неподвижное молчание, тем Хану становилось яснее, что убивать его пока не собираются. Да Боссу не до мести! Не Хана же он искал в доках! Идиот, ему нужно то же, что и самому Хану – бежать с «Роксаны», пока «Киплинг» не подошёл ближе и не высадил десант, потому что когда носитель подойдёт вплотную, незаметно уже не уйдёшь… Ступор, сковавший мозг от ужаса при виде Кледнера, отпустил так же мгновенно, как и навалился. Варианты – как незаметно покинуть тонущий корабль – проскакивали один за другим, отметались, как неэффективные и заведомо провальные.

Кледнер пошёл не в свой катер, не в родной роксановский, а ввалился в военный «сокол». Зачем, ведь он не спец по управлению военной техникой? Пилота он тут застать вряд ли собирался… хотя, может, как раз пилота-то он и искал? Ну, нашёл… А смысл?

Маскировка? Фигня, «Киплинг» видит военные катера на радарах даже в режиме невидимости, да и тот, кто сейчас в рубке «Роксаны», прекрасно знает, кто может свалить на «соколе». Феникс наверняка сумеет настроить сканеры на нужные частоты, едва получит сигнал об открывшемся доке и стартовавшем катере. Никакая маскировка не поможет, один залп Боссовыми же супер-ракетами – и даже катафалк не нужно будет заказывать… а менять частоты маскировочного поля сейчас просто некогда, это не пятиминутное дело. Просто выдать себя за военного? Чушь, Фойзе знает, что на «Роксане» только один «сокол», и только двое «своих», и оба, наверняка, с ним на связи из рубки. Скорость? Вряд ли скорость «сокола» намного выше, а запас топлива и воздуха больше, чем у модифицированных под нужды самого Босса катеров «Роксаны».

Судя по остановившемуся взгляду, Кледнер и сам проиграл все эти варианты и понял, что и с «соколом» у него ненамного больше шансов, что с пилотом, что без. Умеет или нет он обращаться с панелью управления, маскировкой и программированием – неважно, его всё равно собьют не с «Киплинга», так с «Роксаны».

Мысль остановилась и провернулась чуть назад. С программированием. Автопилот. Наверняка он есть и в катерах «Роксаны». Но вот возможность принимать и ретранслировать сообщения с другого передатчика в них вряд ли предусмотрена…

Кледнер сделал шаг вперёд. В глазах больше не было гипнотической силы, была холодная убийственная решимость – пилот не нужен, пилота можно убрать. Оружия у него не было, но это вряд ли остановит справедливое возмездие – силы в пустых руках Босса было не меньше чем у того же Феникса. И убивать людей руками Кледнер умеет не хуже, а то и лучше, чем любой из бывших хановых сослуживцев. Хан понял, что если он сейчас ничего не сделает, то этот «сокол» и будет его катафалком. А что можно сделать, когда невозможно даже шелохнуться, а из всех звуков, которые ты можешь производить, доступно только мычание, которое будет однозначно истолковано, как «не надо, не убивай!» – и также однозначно проигнорируется? Чёрт. А ведь решение, которое только что Хана озарило, Кледнеру в голову не придёт!

Хан понимал, что у него почти нет шансов остановить Босса, у которого нет выхода, зато есть последняя возможность лично удавить предателя. И мычать и извиваться в фиксаторе смысла нет вовсе, разве только распалить Кледнера ещё больше. Поэтому оставалось одно.

Он собрал остатки самообладания и демонстративно спокойно уставился на пульт управления, игнорируя наступающую на него тень. Когда плечо Кледнера загородило обзор, он слегка наклонил голову, насколько позволял подголовник, и продолжил сверлить взглядом панель программирования, расположенную как раз с видимого им края пульта. Подумалось, что даже если не сработает, то хоть умрёт он не как визжащий шакал, а как человек, с достоинством. Как Дэн. Неожиданно стало плохо при воспоминании о Строганове. Представлять собственные выпущенные кишки оказалось совсем неприятно.

Так, а что там Босс? Хан осторожно скосил глаза на нависшую над ним фигуру и встретил совершенно адекватный заинтересованный взгляд. Сработало. Чёрт побери, сработало!

– Ладно. Заинтриговал.

Взмах руки, от которого нет возможности отшатнуться, болезненный рывок клейкого кляпа с кожи.

– Говори.

Изложить идею, осенившую Хана в последний момент, оказалось быстрее, чем он боялся. Оценил её Босс так же быстро, поэтому уже через минуту с небольшим Хан смог, наконец, подняться из кресла, откуда в этой жизни уже не надеялся отклеиться.

С момента явления Кледнера прошло не больше трёх минут. А казалось – полжизни.

– У нас от силы минут семь, – сообщил тот, неподвижно стоя за спиной Хана. – Успеешь?

– Если поможете, Босс, – ответил Хан, удивляясь, как ровно звучит голос. Отбоялся своё, что ли? Да, наверное, ещё там, в лесу.

– Руководи, начальник, – неожиданно блеснул усмешкой Кледнер.

Вдвоём они наладили систему приёма и ретрансляции за три минуты. Ещё пара минут ушла на программирование автопилота «сокола». Оставалась одна мелочь, которую Хан упустил поначалу, а теперь опасался о ней спрашивать, потому что из-за неё весь план мог провалиться.

– «Киплинг» не поймает нас радарами, если мы будем держаться вплотную к корпусу, – осторожно начал он, усаживаясь в кресло пилота. – Но визуально нас засекут с первого же десантного катера, отправленного на борт «Роксаны». Маскировочное устройство мы не успеем…

– Думаешь, мы пальцем деланные? – отозвался позади Кледнер. – Читать умеешь? Под левой рукой, зелёная клавиша.

* * *

Усталости Феникс не чувствовал, слишком бурлил адреналин в крови, слишком велико было облегчение от осознания, что Ника спасена, да и сил у него за последние недели накопилось достаточно, пора было их куда-нибудь приложить. Он и прикладывал…

У рубки его не ждали. Это было делом техники – ещё на ходу снять всех шестерых, пыхтящих над вскрытием заблокированных дверей.

Браслет хуже стандартного коммуникатора, соединяет не моментально, но не орать же сквозь звуконепроницаемые створки.

– Индиго, я у дверей, здесь чисто. Открывай.

Створки разошлись, впуская Феникса внутрь.

– Приведи Нику, я её оставил в правом коридоре, во втором секторе, – сказал он, скользнув невидящим взглядом по аккуратно сложенным у стены капитану «Роксаны» и его людям. Рта никто не открывал. То ли Индиго успел объяснить, кто в доме хозяин, то ли сами оказались понятливые. – Будь осторожен, я не уверен, что мы уложили всех.

Индиго молча исчез за дверью, и Феникс тут же забыл о нём, его стремительно заполняло ясное, затмевающее всё на свете, чувство неотвратимости. Он знал, что сейчас сделает, и знал, что у него получится, и надо было это сделать сейчас же, не дожидаясь, когда катер заметят с «Киплинга», когда вернётся Индиго, а за спиной появится единственный человек на свете, способный его остановить. Проверять – будет ли она вообще останавливать – он не хотел.

Проверить третий шлюз. Люк открыт. Катер покинул корабль, но направляется не к планете, а к точке перехода. Далеко собрался, Кледнер?

– Индиго, ты меня слышишь? Кто в «соколе»? – прорвался сквозь звенящую пустоту знакомый голос в динамике внешней связи.

– Это Феникс. На борту «сокола» только Кледнер и Чернов, Ника Ревнёва в безопасности, – бесстрастно ответил он Фойзе, в то время как пальцы стремительно носились над пультом – активировать оружие правого борта, проверить систему наведения, проверить дальность, найти цель…

– Высылаю на перехват истребители, только ничего не делай, Паша, ты уже сделал все, что мог, оставь его нам. Мы можем взять его живым.

«Цель захвачена» – замигала надпись на диалоговом мониторе.

Пальцы замерли.

Истребители «Киплинга» скоро будут здесь. Они не дадут «соколу» уйти. Ты сделал всё, что мог. Между строк читается «хотя тебя и не просили». Кледнер не уйдёт. Можно остановиться. Остановиться и ждать.

Хан удерживал катер в нужной позиции, одной руки на пару кнопок вполне хватало, а Босс не отрывал взгляд от носителя, во всей красе разворачивающегося чуть в стороне.

– Кледнер, говорит подполковник Фойзе. Сдавайтесь, – включился динамик связи.

– Я уже отвечал на это щедрое предложение, подполковник, – спокойно отозвался тот. – Мой ответ не изменился.

– Вам не уйти, мои истребители вышли на перехват. Вас догонят через несколько минут, захватят силовым полем и доставят на «Киплинг». Если будете активно сопротивляться, расстреляют вместе с «соколом».

Кледнер нахмурился, Хан понял – истребители в их планы не входили. Кабина «сокола» просматривается насквозь. Почему Фойзе не дает приказ стрелять с носителя? Катер уже далеко от «Роксаны», её не зацепит. Так хочет захватить их живыми? «Сокол» приближается к точке входа, истребители же могут не успеть… они правда, что ли, будут взрывать точку, совсем рехнулись?

Размышления его прервал Кледнер, решительно включивший связь.

– Эй, кто там в рубке моего корабля?

Попрощаться решил?

Истребители приближались. Феникс следил за ними отстранённо, всё ещё не опуская рук на пульт, чтобы отменить последние команды. «Цель захвачена». Фойзе пытался выйти на связь, но он больше не отвечал, и тот оставил попытки.

Кажется, этот псих намеревается дойти до точки перехода, судя по курсу. Либо у него козырь в рукаве, либо крыша поехала. Но как бы то ни было, ещё минуты через три он станет недосягаем для оружия «Роксаны», даже если Феникс запустит двигатели, этот корабль слишком неповоротлив по сравнению с «соколом», пока он просто двинется с места, тот уже уйдёт. И потом, он никогда не управлял таким кораблем. Капитана задействовать? Феникс бросил взгляд на флегматичного пленника у стены. Ага. И у кого теперь поехала крыша?

– Эй, кто там в рубке моего корабля? – снова включился динамик. Не Фойзе. Этот голос Феникс узнал бы из тысячи других. – Вряд ли это Анри, верно?

Что тебе надо, сволочь?

– Я за него, – ответил он.

– Неужели опять живой? – искренне изумился динамик после секундного молчания. Надо же, он тоже узнаёт голос Феникса. – Герой, я потрясён.

– Сдавайся, Кледнер.

– Что вас как заело. Ты же понимаешь, что я этого не сделаю.

– Тебя всё равно возьмут.

– Посмотрим. Как там Ника?

– Выключай двигатели, тормози и сдавайся.

– Ты слишком спокоен, а она сама ушла из катера… значит, в порядке.

Чего он добивается? Зачем этот разговор?

– Ты посмел к ней прикасаться, зверёныш, – в голосе Кледнера зазвучали свистящие яростные нотки. – Ты серьёзно думаешь, что сможешь сделать её счастливой, герой?

– С тобой, тварь, она бы точно счастлива не была. Ты чуть не убил её.

Короткий смешок. Зачем этот разговор? Истребители уже догоняют их.

– Я убивал не её. Я убивал в ней тебя, – свистящая ярость исчезла, остался мстительно звенящая непонятная радость. – Твоего ублюдка. Врач любезно сообщил мне, что браслеты – лучшее средство для нехирургического аборта.

Для… что?!

– Ты так долго молчишь. Ты не знал! – а вот это уже наслаждение, садистское наслаждение. – Даже если выкидыша и не было, надеюсь, я твоего ублюдка хорошо подпортил. Ты на досуге почитай научную литературу и выясни, как на трёхнедельный зародыш могут подействовать браслеты Кали. Ублюдок твой родится – если родится – или уродом, или идиотом. Это будет мой последний привет вашему счастливому семейству.

Браслеты. Да. Они и на взрослого-то человека… Сука.

– Видел бы ты, как её скрутило в последний раз. Кажется, это был пятый импульс, я точно не помню. Врач сказал, что её организм сопротивляется так долго именно потому, что она беременна…

Заткнись, тварь!

– …Но если импульс такой мощности они с ублюдком и перенесли, то нервная система обоих пострадала. Не знаю, как насчёт Ники, но у зародыша, скорее всего, повреждения необратимы. – В голосе звенело всё то же удовольствие, наслаждение каждым словом. – Я бы посоветовал аборт. Всё равно ничего хорошего у вас уже не родится.

Мой ребёнок. Ты пытал моего ребёнка, скотина. Ты мог его убить.

И не только его.

…Яростный взгляд чёрных сумасшедших глаз и силикеновая нить, вспарывающая пальцы. Окровавленное лицо человека, который оказался отцом Ники. Голография в чёрной рамке на столе – молодая весёлая женщина среди берёз. Дэн, погибший где-то в джунглях, Бут и Джин, не вернувшиеся с того штурма. Безучастная Рита, боящаяся солнечного света. Ядовитые заросли, прущие на него в горячечных видениях. Димкин безумный голос «Паша, это я, я убийца!».

«Цель захвачена».

Истребители совсем рядом. Но он их не зацепит. Простите, подполковник, я не могу. Он не должен жить. Если он будет жить, если он будет существовать в любом уголке Вселенной, не смогу жить я.

– Феникс, я её нашёл, идём к тебе.

Голос Индиго вернул в реальность. Сейчас они придут сюда. Но ещё раньше «сокол» выйдет из зоны поражения, а потом его настигнут истребители, поймают в силовое поле, стрелять будет нельзя, чтобы не задеть ребят, и уже ничего не исправишь.

«Цель захвачена».

Нет, подполковник. Я ещё не всё сделал.

…Никины слёзы на его коже там, в подвале, и её руки с этими браслетами на тонких запястьях. Их нерождённый малыш…

Пальцы, наконец, опустились на кнопку.

«Цель атакована».

Короткая вспышка на мониторе слежения.

«Цель уничтожена».

– Пашка, в коридорах чисто. Ребята ещё не высадились?

Димка влетел в рубку, принеся с собой движение и звук. Словно включилось окружающее, зашевелились у стен пленники, включился динамик сухим голосом Фойзе:

– Лазарев, готовьтесь к стыковке, два «сокола» на подходе. Истребители отозваны. На месте взрыва живых не обнаружено.

Димка замер за спиной.

«Цель уничтожена».

– Ты его…?

– Паша, он… это он?

Ника уже стояла за вторым плечом, тоже увидела надпись.

– Я не мог его упустить, – глухо сказал Павел, движением пальца отключая диалоговое окно. – Он почти ушёл.

– Давай я впущу ребят, – предложил Дмитрий спустя пару секунд и плечом отодвинул Павла, который и не думал возражать.

Теперь они стояли с Никой лицом к лицу.

– Я не мог, – упрямо повторил он, а она всё смотрела на погасший экран. Наконец лицо её дрогнуло.

– Он не должен был уйти, – неожиданно уверенно произнесла она и перевела взгляд на него, а её рука скользнула в его ладонь, сжались прохладные пальцы. – Ты пришёл за мной… за нами.

– «Роксана», мы поднимаемся на борт. Встречайте! – сообщил динамик голосом Кельта. – Индиго, если найду хоть одного действующего шакала, с тебя выпивка!

– Не найдёшь, фирма веников не вяжет!

Павел притянул к себе Нику, обхватил её руками, спрятал лицо в русых волосах, вдыхая родной запах, и отключился от всего происходящего вокруг.

* * *

В доме Ревнёвых было шумно. Пока полиция Содружества, прибывшая вместе с «Киплингом» и вторым носителем, разбиралась с арестованными, временный штаб из космопорта перенесли в Солнечный.

Сам хозяин взял на себя разъяснительную функцию, успокаивая в городе встревоженных жителей и немногочисленных туристов. Пришедший в себя Павел сдал Нику с рук на руки Аристову, коротко объяснив ситуацию. Володя нахмурился, но сказал, что волноваться пока рано, нужна диагностика.

Подполковник Фойзе сдержал своё обещание «поговорить после» и пригласил Павла в бывший кабинет Ореста, где и расположили штаб. Правда, поначалу разговора не получилось, потому что их постоянно прерывали с докладами командиры подразделений, с требованиями отчётов из центрального штаба, с вопросами – начальник полицейских. Но через пару часов, когда Павел уже потерял надежду на обещанную выволочку, звонки и вызовы как-то резко схлынули. Правда, к этому моменту Фойзе выглядел совсем не так бодро, как несколько часов назад в космопорте.

– Я должен был бы объяснить тебе, как ты был неправ, вмешавшись в ход боевой операции «Киплинга», – сказал, наконец, подполковник. – Но что я буду тебе объяснять, когда ты сам всё это знаешь не хуже меня.

Павел кивнул.

– Наказывать тебя я не имею права.

Павел снова кивнул.

– Хотя хотел бы.

Еще один согласный кивок.

– Паша, а ты знаешь, что дело о захвате две недели назад передавали на пересмотр? – вдруг спросил Фойзе. – Только не кивай.

Павел поднял на него изумлённый взгляд.

– Зачем?

– Я настоял, а новый начальник штаба поддержал. И решение уже вынесено.

– Так быстро?

– В отсутствие генерала Литного вся бюрократия начала шевелиться несколько быстрее. А результаты узнать не хочешь?

Павел промолчал. Что ему сейчас эти результаты. Оправдали его или признали виновным – какая теперь разница?

– Ты признан виновным в некорректном проведении штурма, повлекшего за собой смерть заложников, с отстранением от занимаемой должности сроком на четыре месяца, с момента окончания расследования и вынесения приговора. Расследование было окончено и первый приговор вынесен четыре месяца назад, так что срок этот уже истёк. Тебе вернули звание капитана ВКС.

Павел кивнул ещё раз.

– Спасибо. Это, несомненно, утешает. Только я свою вину знаю. А все эти нюансы меня перестали интересовать ровно четыре месяца назад.

– А если я предложу тебе вернуться? – решительно спросил Фойзе. – Неужели откажешься?

Димка-Димка… Ты опять был прав.

– Паша, эта операция для меня в качестве командира «Киплинга» была последней. Я иду на повышение и как только получаю полковника – меня переводят в штаб. Начальник штаба может сам назначить нового командира ребятам. Но он спросил, кого рекомендовал бы я.

Павел смотрел на подполковника расширенными глазами, боясь поверить в то, что сейчас услышит.

* * *

Вечером того дня, когда военные оставили Солнечный, Андрей Ревнёв стоял на балконе своего дома, смотрел на звёзды, высыпавшие на густой черноте неба, и крепко прижимал к себе дочь.

Он даже не подозревал, что в одном простом слове может быть сосредоточено столько радости и совершенно сумасшедшего счастья. Внук. Или внучка. Сейчас этот нюанс казался неважным.