Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 51 страниц)

Уже произнеся слова «частная компания», он вдруг подумал, что Ника могла колебаться совсем не из-за недоверия к ним с Балу. Это её отец и её дядя. Это её компания. Это её дом, и она может быть не готова пустить сюда полицейских. Но она снова его удивила.

– Рина записала всё, что ей было известно, всю доступную ей часть базы данных, на флеш-кристалл. Она передала его мне вместе с письмом. Я его не смотрела.

Она замолчала, но Кир словно услышал эхо – «я не могу его смотреть».

– Я передам тебе всё. Вы хотите это распутать… И вы можете это сделать. А я даже не знаю, с чего начать.

Она достала из маленького кармашка лёгких светлых брюк небольшой кристалл и вложила его в ладонь Кира.

– Рина боялась вас, – тихо сказала Ника. – Боялась вас с Тони, боялась Ореста, боялась его людей, боялась полиции… она всего боялась.

– Она сбежала, – прервал её Кир, не сумев сдержать ненависть в голосе. – Струсила и бросила тебя.

Ника пожала плечами.

– Она могла вообще ничего не рассказывать и просто улететь. Но она рискнула передать мне всё, что знает.

– Чтобы подставить тебя, – упрямо сказал он. – Сама испугалась в это бросаться, после всего, что натворила, а тебя втянуть, значит, нормально. Ты хоть осознаёшь, что если тот же Орест поймёт, что ты всё знаешь, тебе может не поздоровиться? Ты о себе-то думаешь хоть немного?

Ника внезапно вскинула голову. Он поймал её удивлённо-изучающий взгляд.

– Что?

– Ты мне очень напомнил одного человека, – сказала она, но удивление в её глазах исчезло.

Кир вздохнул. Он мог не спрашивать – кристалл уже у него. Но не мог не озвучить эту мысль, она не давала ему просто прекратить разговор.

– Ника, это может быть не только Кледнер.

– Да, – кивнула она.

– Может быть, твой отец тоже…

– Может быть…

– Ты хочешь, чтобы это было раскрыто любой ценой?

Ника помолчала и вдруг всё так же тихо и страстно проговорила:

– Я пережила очень страшное, Кир. Мне сообщили о гибели человека, которого я любила больше жизни. Это случилось здесь, на Каджеро, в этих джунглях, на этом чёртовом сафари. Они убивали его, все вместе убивали… Я хочу, чтобы это прекратилось. Я хочу, чтобы они больше никогда не могли убивать людей. Понимаешь? Я хочу, чтобы в моём доме не было бандитов!

Кир ушёл, повинуясь её просьбе – Ника хотела побыть ещё немного одна. Она была благодарна ему за то, что он оказался рядом, за то, что он тот, кто он есть. Кто именно он есть, она гадать не стала, просто доверилась ему. Кир сказал, что им помогал Володя. Значит, Володе можно доверять. Ника испытала новый прилив облегчения. Поначалу она чуть не задохнулась от того, что узнала от Рины. Ей казалось, что мир рухнул, что у неё снова выбили из-под ног почву, что всё пропало и больше никогда уже не будет хорошо. Но потом пришёл Кир и заставил её встряхнуться. А потом она услышала имя Володи.

Тут она снова против воли всхлипнула. Бандиты. Орест и… и папа? Ну уж нет, он не знает. Он просто ничего не знает, он слишком доверял всё это время Оресту, а тот умело прятал концы, Рина писала, что Кледнер хитёр, очень хитёр, умён и осторожен. И опасен.

Ника ничего не сказала Киру о том, что произошло на балконе. Не время было, да и незачем ему лезть в её личную жизнь. К тому же, он и так знает. «Тебя он хочет», – снова прозвучал в ушах его чуть насмешливый голос. Тебя. Да, и уже не скрывает этого. И теперь к отвращению, которое она испытала при его таком диком для неё мужском прикосновении, примешивалась настоящая ненависть. Он не просто сломал всё то, что было хорошего, связанного с ним в её жизни, он вывернул всё наизнанку, осквернил… Орест принёс на Каджеро смерть. Он убивал людей. Пусть и не своими руками.

Он сломал их дружбу с Кариной. Рина, Рина, как ты могла… почему ты не сказала мне раньше, почему не пришла за помощью, когда ещё не было поздно, когда ты только-только всё поняла? Почему ты не сказала мне всё тогда, когда мы встретились?

«…Я записала этот кристалл. Там всё, что я знаю, там мой пароль для доступа в сеть «Дианы», там все документы, которые находились в моей компетенции, там файлы Охотников и Жертв. Там нет только одного файла. Я знаю, что если ты не ненавидишь меня сейчас, ты точно возненавидишь меня за этот пропуск. Но я не могу позволить тебе получить эту информацию.

Я стёрла файл, где содержатся контракты и отчёт по тому самому туру сафари второго уровня, где погиб твой Феникс. Я знаю тебя, Ника. Ты будешь искать того парня, Охотника. Я не могу позволить тебе посвятить свою жизнь мести. Это не для тебя, хотя ты наверняка хочешь этого больше всего в жизни. Это единственное, что я могу сделать для тебя – лишить искушения. Мне наплевать на Охотника, но я не хочу, чтобы ты погубила себя, начав мстить».

Ника не могла быть благодарной Карине, но понимала, что та права. И, в любом случае, исправить уже ничего нельзя. Карина улетела, и неизвестно, встретятся ли они ещё когда-нибудь… Наверное, сложись всё иначе, для неё действительно не было бы ничего важнее, чем найти того, кто стрелял тогда в Павла. Но сейчас она уже знала, что это ничего бы не дало. Тот парень всего лишь нажал на курок. Но убивал не он один, убивали её Феникса и Орест, и Реньер, и Карина, и те, кто производил реон. А может быть, и её отец приложил к этому руку. Они – сеть, паутина, в которую попалась Рита, Димка, Павел и она сама. Так какая разница, кто именно нажал курок?

Внезапный сигнал вызова заставил вздрогнуть.

– Госпожа Ревнёва?

Знакомый тягучий голос.

– Я слушаю, Даниил, – отозвалась она почти спокойно.

– У меня нет выхода. Я не стал бы вас беспокоить, но моего знакомого нет в городе.

Что ж, сейчас заняться делом было бы самым правильным.

– Я поняла. Буду готова через десять минут. Где мы встретимся?

* * *

– Ну, и где больной? – оглядываясь, спросила Ника.

Она чувствовала себя обязанной помочь им обоим. Раненый наверняка чей-то сын, брат, друг, любимый. Он может умереть здесь и не вернуться домой. Как Паша. Она была уверена, что парень так или иначе причастен к этому сафари. Где ещё на Каджеро можно было получить огнестрельную рану? И от этого желание помочь становилось почти болезненным. Никто не помог, не спас её Феникса. А сейчас она сама может спасти чужого любимого, чтобы он вернулся.

Ника слегка волновалась. Не то, чтобы она сомневалась в своих силах, просто на душе было как-то неспокойно. Дело не в Данииле, мужчина её совершенно не настораживал. Она ему поверила почти сразу, и даже видимое отсутствие в доме обещанного пациента её не обескуражило, хотя прятать его явно негде – единственная общая зала дома была пуста.

Даниил молча нажал очередную кнопку на пульте и кивнул в сторону. Ника с удивлением увидела, как в полу открылся люк.

– Он внизу, – сказал хозяин.

Узкая крутая лестница привела их в небольшой подвал, оборудованный как жилая комната с неяркими светильниками на стенах. В комнате было прохладно, чувствовалось, что где-то здесь работает кондиционер с вытяжкой, но, несмотря на вентиляцию, в воздухе стоял запах, который Ника узнала мгновенно. Она чувствовала его всего дважды в жизни, во время практики, но забыть не смогла бы никогда. Запах смерти.

Девушка огляделась и почти сразу увидела у стены кровать с лежащим на ней человеком. В полумраке его лицо не различалось, но характерное прерывистое дыхание в тишине сказало Нике, что дело, в общем-то, действительно плохо. Да, это болотная лихорадка, причём далеко не в первой стадии.

– Кто с тобой, Дэн? – вдруг хрипло спросил человек с кровати.

Этот слабый тихий голос внезапно бросил Нику в дрожь.

– Дэн, это врач? Я же просил тебя… – и жуткий, страшный кашель.

Ей показалось, что стены подвала совершили невообразимый поворот, как гигантская карусель. Она качнулась назад и спиной оперлась о плечо стоящего позади Даниила, сквозь головокружение ощутила его сильные руки, удержавшие её от падения, и тут же забыла о нём. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дышать стало нечем, а голова готова была взорваться, пытаясь вместить осознание того, что происходит. Это было невозможно. Это галлюцинация. Это невозможно…

Дэн едва успел поддержать Ревнёву, когда та отшатнулась прямо на него. Он испугался, что сейчас она упадет в обморок, но девушка устояла на ногах, только дрожала так, как будто её саму колотила болотная лихорадка. Дэн уже почти пожалел, что привёл её сюда, но тут она выпрямилась, выскользнула из его рук и медленно подошла к раненому.

– Она не выдаст нас, – запоздало ответил ему Дэн. – Я ей верю.

Он ожидал, что Ревнёва сейчас попросит прибавить свет, но она застыла у края кровати, просто глядя на Феникса. Дэн нахмурился. Нет, конечно, Пашка всегда производил впечатление на женщин, но в теперешнем состоянии он вряд ли мог покорить незнакомую девушку своим видом. Скорее, напугать.

– Жаль, что у тебя лихорадка, – вдруг громко и зло произнесла Ревнёва подозрительно звенящим голосом. – Я даже ударить тебя сейчас не могу!

Дэн вздрогнул, сделал пару шагов к ней, чтобы успеть остановить, если понадобится, но девушка просто опустилась на колени, уткнулась головой в левую руку раненого, неподвижно лежащую поверх одеяла, и заплакала.

Дэн плохо понимал, что тут сейчас происходит, но уже чувствовал, что не ошибся, когда решил открыться «наследнице» и позвать её сюда. Он понял это по тому, как резко рванулся подняться почти умирающий только что Феникс, по тому, как он неожиданно сильно привлёк к себе здоровой рукой рыдающую девушку, по тому, как неверяще повторял: «Ника, Ника», по тому, как эти двое припали друг к другу.

Конечно, Ника, не Вика. «Н» на визитке… Ну, кто мог подумать, что таинственная девушка Феникса и дочь Андрея Ревнёва – один и тот же человек?

Дэн отступил назад и сел на узкую ступеньку. Сейчас бы закурить!

…Беззвучный бой с мерзким «сусликом» прервали гулкие, бьющие по больной голове шаги на лестнице. Джунгли плавно отступили, но Феникс знал, что они всегда рядом, что они вернутся, как только он останется в одиночестве. Шаги странные, будто двойные. Спускаются двое, один из них – Дэн.

– Кто с тобой, Дэн? – спросил он, надеясь, что тот услышит. – Это врач? Я же просил тебя… – приступ кашля заставил его прерваться, а когда он смог снова говорить и слышать, тот ответил.

– Она не выдаст нас.

Она? Это ещё и женщина? Ни черта не вижу!

И вдруг в туман, окружающий его, ворвался чистый, звонкий, очень сердитый и до боли родной голос. Он даже не успел понять, что она сказала, но почувствовал, что она рядом. Она тут, совсем близко, вот её рука, вот её губы на его почти бесчувственной левой ладони, вот её слёзы на его коже. И это не галлюцинация, потому что она живая и теплая, потому что она плачет и шепчет его имя, потому что Дэн обалдело молчит где-то у входа.

– Ника!

Он сам не ожидал, что у него ещё остались силы, чтобы вот так рвануться к ней, чтобы обнять её здоровой рукой, чтобы на ощупь целовать её душистые волосы…

Этот день для Ники был просто сумасшедшим, бьющим по голове и всем чувствам одновременно. Она успела упасть духом, прийти в ярость, почти сойти с ума от тоски, впасть в отчаяние – и тут же взлететь на крыльях такого неуёмного счастья, что теперь она рисковала сойти с ума уже от него.

Когда улеглась первая радость от встречи, Ника незамедлительно пришла в ужас от состояния любимого. Хорошо, что у неё были знакомые в медцентре, которые могли помочь ей достать необходимые препараты и простейшее медицинское оборудование для работы в полевых условиях, не спрашивая – зачем. Уже через пару часов после встречи Ника буквально влетела в дом Дэна, увешанная сумкой с диагностической аппаратурой, отдельным чемоданчиком с аптечкой и всей справочной литературой, которую смогла найти в медицинской библиотеке, закачанной в её наручный браслет. Потом она сидела у постели Павла, отвлекаясь только на то, чтобы попросить Дэна принести воды или подать очередной приборчик.

В принципе, всё оказалось не так страшно, как боялся Дэн, и как испугалась она сама поначалу. Когда все приборы были разложены по своим футлярам и убраны в сумку, Ника вернулась на край кровати Павла и взяла его здоровую руку в свои, словно боясь снова потерять.

– Случай, конечно, запущенный, – сказала она, обращаясь к ожидающим её приговора ребятам – тревожному, нетерпеливому Дэну и усталому, ко всему готовому Павлу. – Но за неделю мы справимся и с истощением, и с теми ранами, что ещё сами не зажили. Воспаление раны в плече я сниму, уже сегодня к вечеру должно наступить улучшение. С лихорадкой тоже проблем не будет, хотя если бы я пришла хоть на несколько дней раньше… В общем, всё будет хорошо.

Она замолчала и посмотрела на Павла. Тот словно почувствовал её взгляд, слегка сжал её руку.

– Спасибо, родная. Что бы я без тебя делал.

– Сам бы выкарабкивался, – уверенно сказала она. – Ты бы справился. Просто… Это было бы тяжелее.

Павел слабо усмехнулся.

– Не тяжелее, а невозможно.

– Не будем спорить, – мягко сказала Ника, накрывая его руку второй своей ладонью. – Главное – сейчас я здесь.

Дэн неожиданно вспомнил, что у него есть срочное дело, извинился и торопливо ушёл наверх.

В комнату Ника поднялась минут через сорок.

– Мне пора. А то дома волноваться будут. Я давно так надолго не исчезала.

– Дома относительно спокойны. Я сообщил, что нашёл вас, что всё в порядке, вы успокаиваетесь.

– Дэн… Можно ведь вас так называть?

– Конечно.

– Давайте плавно перейдём на «ты». Нам ещё долго предстоит общаться, лучше уж без лишних усложнений, – Ника устало улыбнулась.

Дэн ответил серьёзным взглядом.

– Ника, а он рассказал тебе, как попал сюда и что с ним вообще произошло?

– Он пытался. Но нам сейчас было немного не до этого. Да я и так в курсе. Не предполагала только того, что оттуда можно выбраться. Ты спас ему жизнь.

Дэн вздохнул, потом спохватился.

– А откуда в курсе? Кто мог тебе рассказать?

– Кто рассказал, того уже нет на Каджеро, – уклончиво ответила она. – Но я знаю об этой организации достаточно, чтобы понимать, что Паша у тебя должен побыть ещё немного и никому не нужно знать, что он жив.

– Да. Но есть ещё один нюанс…

– Я знаю, что ты работаешь на них, – сказала Ника. – И ещё несколько людей, которые работают в этой организации. Тот, кто рассказал мне о сафари, передал мне и имена тех, кого знал лично.

– Карина, – вдруг понял Дэн. Она была подругой Ревнёвой. И она была знакома с ним. И она на днях исчезла, бросив работу и дом. – Я так и думал…

– Думал что? – тихо спросила Ника.

– Что она не выдержит долго, – ответил Дэн.

Это была не вся правда. Он не стал говорить о том, что Карина сорвалась, скорее всего, после того дня, когда он случайно слышал её разговор с Индиго. Уже тогда было ясно, что девушка на пределе.

– Я приду завтра, – полувопросительно сказала она.

– Да, конечно! – Дэн спохватился, полез в карман и передал ей ключ от входной двери. – Я завтра дежурю. У меня есть запасной комплект ключей, не волнуйся.

Он показал ей, как открывается люк в подвал, где искать посуду и как пользоваться его пультом.

– Ника, – нерешительно спросил он, когда она уже попрощалась и направилась к двери, – Ника, а что у него со зрением?

Она остановилась, повернулась к нему, посмотрела тревожными глазами, которые ещё пару минут назад сияли от счастья.

– Я не знаю, Дэн. Пока не знаю. Я постараюсь понять, но я не офтальмолог.

Она вышла, а Дэн остался стоять посреди комнаты, пытаясь переварить это сообщение.

Глава 5

Сразу после разговора с Никой Орест улетел на Землю. Только приземлившись в Риме, он понял, что сбежал как мальчишка. Ему стало и смешно и тошно одновременно. Рада звала к себе, в Новый Орлеан, но он отказался. Помимо головы, нужно было прочистить ещё пару мест. Он, словно дикий зверь, почувствовал загодя, что настало время перемен. Но эти перемены не должны застать и не застанут его врасплох. Сначала он подготовит почву, а потом заберет Нику и покинет Каджеро навсегда. Хватит.

Первый, кому он позвонил из отеля, был Керрино.

– Анри, будьте наготове, собери людей понадёжней. Я могу вызвать вас в любую минуту.

Капитан «Роксаны», одного из самых крупных кораблей Ореста, лишних вопросов никогда не задавал. Он был невозмутим, даже флегматичен. Казалось, будто всё, что его волнует – это большой космос. К тому же Орест его не обижал. Такой зарплаты, как у Керрино, не было даже у командира носителя в вооружённых силах, и он это хорошо знал.

– Будет сделано, господин Кледнер. «Роксана» всегда в полной готовности.

Орест поднялся в спальню и, прежде чем растянуться на огромной кровати, взглянул на собственное отражение в зеркале.

Десять долгих лет он поднимался по этой лестнице к вершине, десять нелёгких, но таких интересных лет. Он стал тем кем стал потому, что заслужил это звание. Его уважали и боялись, перед ним преклоняли колени и головы…

Сафари на Каджеро – всего лишь забавная игрушка, у него было столько источников дохода, что смешно было бы воспринимать эту беготню по джунглям как нечто серьёзное. Нет, на Каджеро его привело совсем другое, а заставило остаться и вовсе третье, непонятное и неизученное.

Это последнее – маленькая несносная стерва, так холодно и жестоко отказавшая ему. Ничего, так или иначе, она будет его. Она уже его, всегда была. По его расчётам, Ника не станет рассказывать об их разговоре на балконе. Не то чтобы он опасался, но ему требовалось ещё немного времени – ведь то, ради чего он вернулся на Каджеро, было всё ещё подвешено в воздухе.

Орест всё же растянулся на постели, попытался отключиться, но мысли о делах не давали покоя. С Итарой надо заканчивать, это место не приносило больше ничего, кроме раздражения и головной боли. Заводы уже почти все перенесены на Альту, осталось вывести свою армию, людей, оружие и корабли… Нет, передохнуть не выйдет. Он сел и снова включил связь, на этот раз с Итарой.

– Гай, что у вас?

Начальник охраны, тот самый молодой парень со смеющимися глазами. Обманчивая внешность. Мальчишка – палач. Это именно он тогда и расправился с братьями Стравинскими. Не псих, как Ник, но профессионал.

– У нас всё чётко, как всегда. Мы полностью свернули производство два дня назад. Последний грузовик вылетает на Альту через полчаса.

– А вы как?

Гай хмыкнул.

– Сюда вторглись войска Содружества, с севера. Ребята почти все переправлены. Кто на Альту, кто на Эринию. Я вылетаю последним кораблём на Альту.

Он помолчал.

– А на севере резня. Итарцы за вас горой, господин Кледнер.

– Спецназ? – равнодушно спросил Орест.

– Пока нет, полиция. С ВКС встречаться не хотелось бы. Будут большие потери. Так что мы сматываемся, Босс.

– Ты прав как всегда, мой мальчик. Потери нам не нужны…

Орест закурил. Вот оно, самое большое отличие между ним и Андреем. Тот не умеет подбирать людей, не видит их слабости, их страсти, не знает, чем взять, купить, завоевать. Он не глуп, далеко, но всё-таки наивен. А за это надо платить, и он будет платить. Уже платит. Хотя нет, это всё же не самое большое отличие. Самое большое заключается в том, что Андрей прямой, как стальная линейка, и отказывается видеть очевидную прибыль под собственным носом, даже если она сулит миллиарды… Ведь его тыкали носом, тот одержимый парень-биолог принёс всё на блюдечке с каёмочкой, но Андрей не заметил. Парня потом пришлось убрать, слишком принципиальным оказался, правильным, как и Ревнёв. Жаль, он был бы полезен. До сих пор жаль. Но его открытие было дороже его самого, даром что Андрей от него отказался. Что ж, подберём, мы не гордые. Кстати, насчёт этого.

Он набрал ещё один номер, каджерианский. Но вызывал он не Андрея и не его дочь, он вызывал своего человека. Того, кто принёс ему три года назад известие о золотых горах неониевых отходов на Каджеро, перехватив записи резвого биолога-энтузиаста.

– Что у вас, как продвигается?

– На Альте прорыв, господин Кледнер, в подводных оранжереях наконец удалось воссоздать нужный микроклимат, мы можем перевозить оборудование. Но…

– Но?

– Процесс идёт медленно, и пока рассчитывать на массовое производство не представляется возможным.

– И тем не менее ускоряйтесь, мой друг. Вывозите всё ценное и нужное, остальное уничтожьте. На Каджеро мы больше не вернёмся. Я надеюсь на вас.

Последнее предложение было сказано тем самым неповторимым тоном, от которого приседали все подчинённые Ореста.

– Да, Босс, будет сделано.

Через полчаса он спустился в бар, захотелось проветриться. В баре он сел в удобное кресло, откинулся на мягкую спинку и отпил виски. Полумрак, тихий джазовый квартет на маленькой круглой сцене. Можно немного расслабиться. Нужно. Он прикрыл глаза.

– Боже мой, Орест.

Этот голос он узнал бы даже во сне, не только с просто закрытыми глазами. Не двигаясь, он произнёс без удивления в голосе:

– Здравствуй, Кэс, – всё-таки открыл глаза, выпрямился, оглядел стоявшую рядом женщину.

Теперь она носила короткую стрижку. Короткую и тёмную. Её шло.

– Отлично выглядишь, – Касси присела в кресло рядом без приглашения, закинула ногу на ногу.

– Спасибо, ты тоже недурна, – он, наконец, улыбнулся. – Впрочем, как всегда.

– Ты один? – Касси неторопливо огляделась. – А она где?

Сердце ёкнуло, затрепыхалось, прежде чем Орест осознал – она не о Нике.

– Я не женился на ней. Не сложилось.

Касси пыталась скрыть эмоции, он видел это, но не смогла удержать маску на лице – целая буря чувств рвалась наружу. Однако она промолчала. Слишком хорошо знала, что разговоры на тему «зачем и почему» всегда раздражали Ореста.

– Ты здесь по делам или живёшь?

Орест взглянул на неё из-под ресниц. Неужели Касси не знает, где он сейчас живёт? Хотя да, с Радой она не общается уже давно, с тех самых пор. Может, и не знает.

– Я вернулся на Каджеро.

– Ты всегда бредил этой планетой.

Не планетой и не бредил. Была какая-то непонятная, болезненная тяга к чему-то или кому-то, не хотелось ощущать себя бродягой. А вот после возвращения туда и начался бред. Самый страшный и сладостный бред на свете. Орест не хотел говорить об этом с ней, он не хотел говорить об этом ни с кем.

– Выпей со мной, Кэс.

Касси кивнула, не сводя с него глаз.

Бокал, ещё бокал – вроде бы эта бутылка была полной всего полчаса назад. Надо заказать ещё, надо забыться, надо…

Как она оказалась в его апартаментах, в спальне, в его постели, в его объятиях – Орест так и не понял. Он видел её сквозь туман, слышал сквозь пелену. Как она повторяет его имя. С нежностью и укором, страстью и всё той же тоской, что и много лет назад. А он не чувствовал ничего, даже разрядка не принесла удовлетворения.

Хотя нет, одно точно было.

– А знаешь, проклятие сбылось, – он резко сел в постели, пошарил по столику рядом в поисках бокала, не нашёл.

– Какое проклятие, о чём ты? – Касси обняла его плечи, он стряхнул её ненужные уже руки.

– То самое… то самое!

Орест развернулся к ней так резко, что она отпрянула.

– Я думал что этого не существует, что люди сами себе врут, обманываются, принимая похоть за вот это! Я держался на взаимовыгоде, на сексе, на чём угодно – только не на этом, потому что этого для меня не было, никогда не было! – Ореста несло, но остановиться он не мог. Проклятое вино, проклятая Кэс, это всё из-за неё.

– Да о чём ты? Успокойся, пожалуйста!

– Я полюбил. Я полюбил, Кэс! Ты даже представить не можешь, кого!

Он расхохотался хриплым, сумасшедшим смехом.

– Я схожу с ума, мне так плохо… Я готов убить за неё… Я уже убил, – он поднял голову и посмотрел ошеломлённой Касси в глаза. – Я убил её жениха. Я истребил почти всю её семью, разрушил её дом. Только для того чтоб она принадлежала мне, для того, чтобы не оставить ей выбора. И она будет принадлежать мне, будет, Кэс, потому что иначе я убью и её.

– Господи.

Услышав неподдельный страх в её голосе, он внезапно успокоился.

– Как ты сказала мне тогда, так всё и получилось. Именно так.

Не обращая больше внимания на постороннего, совсем уже чужого человека в комнате, Орест сел перед камином. Да, тогда он жалел её. Конечно, жалел, ведь жалость чувство высокомерное. Не понимающее…

* * *

…На Альте оказался самый подходящий климат, чем сейчас и пользовались его специалисты по неониям. И Альта была самой молодой из его колоний. Там он и начал строить основную резиденцию много лет назад.

Ядовито-зелёные джунгли, красивый ухоженный сад с дорожками из гравия, трёхэтажный особняк. Дубовые двери на петлях, окна, которые надо открывать вручную, но так приятно распахивать их настежь и вдыхать… а вот запах не тот, совсем не тот. Потому что флора не та. Искусственно выведенные лианы такие запахи не распространяют – пряные, манящие… И вода не та. Даже в чёртовом полукруглом бассейне. Сколько он ни пытался, не мог добиться этого эффекта зеленоватой воды. То голубая, то изумрудная, то бирюзовая. Нет, зелёная вода оставалась там. Там же где и зелёные пряные джунгли, там же где и зелёные глаза его маленькой девочки. Она ведь совсем выросла. Без него.

Последний изворот своего сознания Орест понял, когда уже было поздно. Дом и сад были почти отстроены, и только тогда он полностью осознал, что строит себе свою личную Каджеро, этакий оазис посреди тоски по дому. По дому? Неужели он действительно считает Каджеро домом? Неужели всё-таки тоскует по планете, по Андрею и его семье?

Во время того звонка всё было рассчитано, каждое слово, каждый жест, каждая пауза были на своём месте. Андрей, как и следовало ожидать, остался всё так же доверчив, каким Орест его и запомнил, и радовался этому неожиданному звонку, как будто все шесть лет его ждал. Хотя, зная Андрея, можно было с уверенностью сказать, что именно ждал. Естественно, Оресту не понадобилось говорить лишнего, кроме сообщения, что он слишком давно болтается по Содружеству, и ему это порядком надоело. Ему не пришлось долго ждать, чтобы Андрей произнёс ожидаемую фразу: «Не хочешь вернуться?». Дальше всё шло, как по нотам, и уже через сутки Орест подлетал к планете, которую когда-то оставил, как казалось, навсегда. Если бы не дело, он бы так и не вернулся, скорее всего.

Был только один человек, о расставании с которым Орест жалел по-настоящему. Он никогда не размышлял о том, что это за чувство, потому что оно было таким же естественным, как необходимость дышать. Зачем обдумывать то, что составляет часть тебя? Он ждал этой встречи, наверное, с того момента, как улетел шесть лет назад. Эта девочка была единственной, кого он не хотел оставлять и о ком скучал в те редкие моменты, когда у него находились время, силы и желание что-то вспоминать.

Она любила мягких зверюшек, из тех, которых никогда не видела вживую, только в кино и по рассказам знала – в джунглях не водились ни ослики с печальными глазами, ни медведи, ни рыжие лисы, ни пушистые зайцы. Поэтому сейчас он вез для неё игрушки – самые шикарные, какие смог достать. Искусственный мех до мельчайших чёрточек был похож на натуральный. Лисица обмахивалась хвостом, а медведь умел рычать и вставать на задние лапы.

Орест ещё успел порадоваться, что не вытащил сразу всех зверей, да и вообще оставил их в нераспакованном багаже, когда вышел в гостиную сразу после приезда. Потому что в гостиной его встретили все: Ревнёвы – Андрей, Майя с маленькой Лизой на руках, сестра Майи Инга, её жених – бородатый спокойный парень, вроде как друг семьи, горничная Шарлотта, которую Орест помнил ещё по дому Ревнёва-старшего молодой девушкой… А у окна стояла невысокая русоволосая девушка. Тонкий силуэт на фоне светлой стены, солнце из-за стекла, позолотившее прядки волос и высветившее зелёные глаза – всё это взгляд выхватил мгновенно, и всё это почему-то оглушило. И, уже машинально пожимая руки – да, привет, я тоже рад, Володя, очень приятно, можете звать меня просто Орест, нет, Майя, я не устал, – он осознал, что эта девушка, ещё совсем подросток, но уже девушка, и есть его Ника.

Хорошо, что я не вышел с мохнатым медвежонком в руках, – подумал он.

Ника подошла последней, протянула по-взрослому руку. Он сжал тонкие пальцы, и вдруг её серьёзное лицо осветила улыбка – та самая, которая четырнадцать лет назад заставила его почувствовать, что жизнь-то не кончилась.

– Помнишь, ты обещал научить меня стрелять из лука? А сам уехал. Теперь научишь?

– Разумеется, – улыбнулся он в ответ, чувствуя, как от пальчиков в его руке тепло растекается по всему телу, как разжимается тугой обруч, сдавливающий голову с той минуты, как он сел в лайнер. – Можем начать завтра с утра.

Но завтра с утра он был намертво занят. Жалоба «стало трудновато» оказалась сильным приуменьшением. Андрей был отличным стратегом, но отвратительным тактиком – впрочем, Орест это всегда знал. То есть, не отдать открытие в чужие руки Ревнёв смог и даже смог провести его изучение и разработку. Новая линия омолаживающей косметики заработала и приносила доход, однако такого сказочного беспорядка в документах, такой непозволительной расточительности и невнимательности Орест давно не встречал. Ага, с тех самых пор, как наблюдал потуги Андрея самостоятельно вести бухгалтерские дела «Артемиды».

– Слушай, я тебе ещё десять лет назад говорил самому не прикасаться к этим вещам? – недовольно сказал он, отрываясь от монитора.

– Говорил, – почти виновато согласился Ревнёв.

– Я тебе говорил, что ты завалишь всё дело, и что ты должен руководить, а не с калькулятором играться?

– Говорил…

– Я тебе говорил, что для этого дела существуют специально обученные люди, которым надо просто хорошо платить?

– А ещё ты говорил, что этим людям надо доверять, – резонно напомнил Ревнёв, и с этим пришлось согласиться уже Оресту.

– Это да. Но неужели за шесть лет моего отсутствия не нашлось никого, кто был бы в состоянии справиться с этим? Значит, предлагал мало!

– Сколько мне предложить тебе, чтобы ты не сбежал снова?

Узнаю старого друга, – подумал Орест. – Наивный-доверчивый, а своего не упустит и момент выжидать тоже умеет.

Он усмехнулся.

– Ты столько не выпьешь, – отозвался он старым, ещё в студенческие годы прижившимся выражением. А в голове уже выстроились строгим порядком необходимые условия. Только не стоит выдавать их все сразу, пусть Андрей насладится своей хваткой – не успел друг вернуться, как он его уже и в штат зачислил.

Только нет уж, никаких «зачислил». Это будет как раньше. Партнёрство на равных. Тем более, теперь Орест имел за душой гораздо больше, чем гениальный мозг, умение влиять на людей и нечеловеческую работоспособность. Он имел то, что у всех бизнесменов является залогом партнёрства – деньги, которых сейчас, судя по просмотренному наскоро, Ревнёву и «Артемиде» всё же не хватает.

Конечно, они договорились. Потому что вторая не менее важная составляющая такого партнёрства – взаимная заинтересованность в процессе и результате. По-русски говоря – выгода. А уж этого у обоих было в избытке. Ревнёву был нужен вклад Ореста, как финансовый, так и человеческий, чтобы раскрутить «Анадиомену» и вернуть угасающий интерес к сафари «Артемиды» в инопланетных джунглях. Сам же Орест теперь рассчитывал не только на дивиденды от сафари, которое уже не поражало воображение туристов своей новизной. Требовалось придумать, как разнообразить этот бизнес, и на этот счёт у него уже были свои идеи.