Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 51 страниц)

Ритка права. Это ты виноват в том, что её так ударило. И она ничего не должна тебе, ведь ты всего лишь попытался исправить то, что сам устроил.

Дмитрий медленно двинулся дальше, не видя дороги.

Эта мысль до сих пор не приходила ему в голову. Он просто решал проблемы по мере их поступления, как всегда говорил Пашка. И совершенно не задумывался над причиной всех этих проблем. Нет, конечно, то, что Ритка такая неприспособленная к жизни – не только его вина. Но он увёл её от родителей и, значит, принял на себя ответственность за неё. И не смог, не выдержал – сбежал. Потому что не был готов, потому что слишком плевал на всё, кроме собственных желаний. Хочу девочку – девочка моя. Хочу друга – друг есть. Хочу романтики – да на, забери…

Конечно. Пашка был прав, когда говорил, что они оба как дети. Дети и есть. И Ритка, повзрослевшая за последние два года в том аду, в котором она жила, теперь тоже права. Им не выбраться вдвоём, он будет тянуть её на дно. На нём висит такой груз, с которым никто не справится. Ритке, которая, может быть, именно сейчас и начнёт выбираться в нормальную жизнь, незачем тонуть вместе с ним.

Он не может помочь ей и не вправе просить помощи у неё.

Она сделала выбор за него и за себя. И правильно. Если нет любви, незачем цепляться друг за друга.

Нет любви? А что это было?

Что бы это ни было, оно ушло. Рита решила идти дальше одна. Он тоже должен идти дальше один. Сам. И неважно, что идти некуда и не к кому, и что оборвалась последняя ниточка, связывающая его с жизнью. Ну… В принципе, так даже лучше. Да, лучше! Всё равно не осталось больше сил тянуться вверх, а теперь незачем и стараться. Никто больше не важен. К чёрту всё.

Дмитрий огляделся. Ноги без контроля головы занесли его в какой-то неизвестный район. Он редко бывал в этой части города. Поднял голову и увидел невдалеке сияющую огнями вывеску, бегущую волной в воздухе. «Весёлый Роджер». И череп с костями, светящийся синим прямо над входной зеркальной дверью.

«Весёлый» – это то, что надо, – мелькнула мысль, и Дмитрий решительно направился внутрь.

Нет, пиво – это слабовато. К чёрту, он больше не спецназовец ВКС. Он одинокий волк.

От этой мысли разобрал смешок. Какой ты волк! Шакал…

Отлично – в этой забегаловке нет бармена-человека. Всё на автоматике, только парочка официанток в зале. Не придётся смотреть никому в глаза, не придётся судорожно доставать из глубины горла нормальный голос, который сейчас забился куда-то далеко в желудок. Автомату достаточно нажатия кнопки и банковской карточки.

Ледяная терпкая жидкость обожгла изнутри и тут же расползлась в груди горячими щупальцами, не согревая застывшего сердца. И сразу вторую порцию – чтобы щупальца добрались до головы.

После пятой он слегка сбился и долго вычислял, седьмая или шестая стоит перед ним на маленьком подносе. Так и не вычислил. После этой, невычисленной, даже захотелось оглядеться. Бар был гораздо скучнее, чем казалось снаружи. Стилизация под старинную таверну не удалась, обстановка выглядела слишком игрушечной, как будто из кукольного домика. И даже декорации разбитого корабля с обвисшими парусами в глубине зала не спасали – невооружённым глазом от стойки было видно, что это голограмма.

– Несолидно, – вслух сказал Дмитрий, прицелился и нажал кнопку на автомате-продавце в очередной раз. – И девочек нет.

Две-три дамы за маленькими столиками и официантки в зале на «девочек», нужных ему, и правда не походили.

Проглотив следующую рюмку, он обнаружил около себя парня в ярко-зелёной рубашке. На остальные детали одежды Дмитрий внимания не обратил – неожиданно оказалось тяжело охватывать взглядом фигуру соседа целиком. Зато контраст броской зелёной ткани и лимонно-жёлтого цвета волос заставил его заинтересоваться. Шевелюра слишком ядовитого цвета, значит краска, сделал он вывод. Он не успел подумать, что же из этого следует, как парень первым заговорил.

– Ты не космодесантник?

Дмитрий неожиданно развеселился, и даже голос тут же нашелся на прежнем месте.

– А что, ты часто видишь космодесантников, наливающихся водкой?

– Ясно. Значит, полицейский, – кивнул парень и небрежным нажатием кнопки получил бокал с шипучей газированной жидкостью из автомата. – Либо пристрелил кого-то во время работы, либо уволили за буйный характер.

Дмитрий расхохотался. Его позабавили рассуждения незваного собеседника.

– Опять не угадал, – мотнул он головой и потянулся к автомату.

– Всё равно военный. И у тебя был тяжёлый день.

– День ещё не кончился! – протестующе погрозил пальцем Дмитрий.

– Ну, у кого как. А у нас, гражданских, в шесть часов уже начинается вечер, – сообщил собеседник и протянул руку. – Стас.

– Дмитрий, – представился он, машинально пожимая предложенную ладонь. Взглянул на часы и снова засмеялся. – О, и правда, уже вечер… И денёк был тот ещё.

– И девочек нет, – подхватил многозначительно Стас.

– И девочек… – мгновенно впал в печаль Дмитрий.

– Это поправимо.

Дмитрий молча уставился на собеседника. Девочки… На самом деле, это идея. В конце концов, он теперь свободный человек. Его больше ничего не держит. Больше нет никого. Только он и его свобода. Ритке хватит тех денег, что лежат на её счету. А то, что он заработал за последнее время, теперь принадлежит только ему, вместе с остатками каджерианского «гонорара». Так почему не попробовать потратить всё это, наконец, на себя? Хватит уже страдать. Голову, наконец, отпустило, сердце… А и чёрт с ним. Сейчас вылечим. И его отпустит.

– Где? – спросил Дмитрий.

– Да прямо сейчас, – невпопад отозвался Стас.

«Прямо сейчас» оказалось недалеко от «Роджера». Несколько минут ходьбы, и они оказались в затемнённом помещении, откуда вели наверх шесть лестниц. В воздухе отчётливо пахло цветами.

– Рада вас приветствовать, – раздался из полумрака низкий женский голос. – Спасибо, Стас, ты можешь идти.

– Приятного вечера, – кивнул тот Дмитрию и почти бесшумно выскользнул в распахнувшуюся дверь на улицу.

– Вы выбрали удачное время для визита. Сейчас большинство девочек свободны, и у вас будет большой выбор, – говорившая вышла из темноты.

Высокая, не ниже самого Дмитрия, худощавая женщина в тёмном тяжёлом платье. Цвет глаз разглядеть невозможно, зато отчётливо видны полные яркие губы. Даже сейчас, когда мозг был затуманен алкоголем, Дмитрий явственно ощутил исходящую от неё густую волну смеси скуки, равнодушия и уверенности. В чём именно уверенности – не понял, да это и неважно.

– Я – Ариадна, хозяйка этого заведения, – продолжала женщина, явно не ожидая, что он представится в ответ. – Прошу вас.

Дмитрий молча прошёл следом за Ариадной в небольшую дверь напротив входа, между двух лестниц. В полутьме его слегка покачивало, а в маленькой комнатке он чуть не упал, ослеплённый светом небольших ламп на стенах. Хозяйка предложила ему присесть в одно из двух глубоких кресел, стоявших у невысокого круглого столика, и некоторое время ждала, когда он перестанет жмуриться.

– Если хотите, я сама выберу для вас девочку, – предложила она, опускаясь во второе кресло рядом. – Если у вас есть пожелания, скажите их мне, и я гарантирую, что результат вам понравится. Или вы будете выбирать самостоятельно?

Она сделала неуловимое движение рукой, и над столиком возникла голограмма – фигура девушки в одних соблазнительно коротких шортиках из блестящей ткани. Девушка призывно качнула бёдрами и подмигнула. Ещё одно движение руки Ариадны, и фигурка сменилась другой.

Дмитрий следил за улыбчивыми девушками, почти перестав соображать – где он, что здесь делает, кто с ним… И вдруг над столом возникла очередная фигурка. Дмитрий невольно подался вперёд, и хозяйка заметила его интерес – изображение увеличилось.

Черноволосая смуглая красотка с широко расставленными тёмными глазами, одетая в золотистую юбочку. Высокую грудь прикрывает сложное переплетение золотых цепочек со сверкающими кристаллами. Руки от запястья до локтя охватывает множество тонких переливающихся браслетов, которые, должно быть, издают мелодичные звуки при каждом движении. Дмитрий мысленно услышал этот знакомый перезвон, на него словно повеяло сладким тягучим ароматом сандала. Девушка переступила стройными ножками с широкими браслетами танцовщицы на щиколотках и неожиданно изогнулась в сложной фигуре восточного танца, не спуская с ошеломлённого парня пристального взгляда без тени улыбки.

– Любите экзотику? – негромко поинтересовалась Ариадна. – Только захотите – и Лейла будет вашей на всю ночь, вместе с танцами, пением и полным набором искусств древней Кама Сутры, всего за…

Дмитрий резко откинулся в кресле, не глядя больше на красавицу, застывшую в воздухе.

– Нет, – решительно сказал он. – Никакой экзотики. Мне нужны две… Нет, три девчонки. Без всяких восточных танцев и этих побрякушек, но весёлые и развратные.

– Если сразу три – это явно не на пару часов, – улыбнулась Ариадна. Улыбка изменила её лицо, сделав неожиданно моложе и некрасивее. – У нас правило – плата вперёд.

– На всю ночь, – кивнул Дмитрий и протянул ей свою карточку. – Только никаких брюнеток! И вина для всех.

– Девочки не пьют на работе, – снова улыбнулась хозяйка, принимая карточку.

– А на этот раз будут, – упрямо заявил он, с некоторым усилием поднимаясь из кресла. – Я не люблю пить один.

Ариадна некоторое время смотрела на него снизу вверх, потом медленно кивнула и поднялась тоже.

– Желание клиента, готового заплатить – закон, – серьёзно сказала она.

Комната, предоставленная Дмитрию, полностью подходила для того, что ему было нужно сейчас. Светлое помещение, много свободного места, почти никакой мебели, кроме огромной кровати с ярко-алым бельём у стены. В небольшой нише над кроватью – музыкальная аппаратура, по углам комнаты укрыты динамики. На невысоком столике у кровати – бокалы и бутылки.

Ариадна была права, ему всё понравилось, не успел он войти. Особенно та белокурая длинноволосая красотка, что томно улыбалась с алой подушки. Впрочем, расположившаяся на полу в позе «лотос» коротко стриженая крошка с шальными тигриными глазами тоже была вполне хороша. Третья, полностью обнажённая, с кудрявой каштановой гривой волос, грациозно склонившись над столиком, наполняла бокалы вином цвета спелой вишни.

Двери за спиной прошелестели, закрываясь, словно отделяя его от той жизни, в которой осталось всё – тревоги, горе, усталость, одиночество.

– …Ты такой неутомимый… – протянула Кристина, уютно расположив голову с растрёпанными короткими волосами на груди Дмитрия. – Честно говоря, удивлена. Мне давно не встречались мальчики, способные на самом деле играть сразу с тремя.

Дмитрий, одной рукой обнимая Кристину за голые влажные плечи, протянул вторую в сторону Лючии, которая снова занялась распределением вина. Девушка, поймав требовательный взгляд, мгновенно вложила в его пальцы прохладную ножку бокала.

Белокурая Селеста тем временем сделала музыку громче и начала медленный танец посреди комнаты, время от времени встряхивая длинными гладкими волосами и игриво посматривая на развалившегося в постели Дмитрия.

– Хватит валяться, сони! – вдруг громко сказала она, взмахивая рукой с пультом управления, и музыка сменилась на быструю и ритмичную. – Всем танцевать!

Дмитрий еле успел поставить бокал на стол, как Лючия и Кристина с визгом стащили его с кровати.

Забыть обо всём оказалось значительно сложнее, чем хотелось бы. За дверями этой ярко освещённой комнаты осталась Рита, осталась последняя записка Пашки, осталась надоевшая бессмысленная работа. Но саднящую пустоту в сердце не могли заполнить ни звуки музыки, ни тёмное терпкое вино, туманящее голову, ни общество трёх отвязных девчонок, готовых выполнять любые его прихоти и вполне, казалось, искренне довольных времяпрепровождением с ним. Он на некоторое время забылся, потому что алкоголь и секс в комплекте не располагали к размышлениям. Несколько часов эротических игр вчетвером, заливаемые вином, на время приглушили боль и чувство обиды, но сейчас, когда бокал пришлось выпустить из рук, а девочки самозабвенно вытанцовывали вокруг него, всё вернулось и ударило ещё больнее.

Дмитрий остановился, почти не реагируя на обнажённые грациозные тела, изгибающиеся перед ним, на струящиеся по коже руки – он уже не различал, где чьи, казалось, что с ним танцует какое-то непостижимое многорукое создание, наполненное желанием и бездумным весельем. Голова кружилась, сердце колотилось так, что отдавалось в ушах, а в висках стучало – один, один, один… Все ушли, одного он предал сам, другие предали его… чёртова жизнь.

И вдруг в музыку ворвался звук из другой жизни. Настойчивая повторяющаяся мелодия. Он не сразу узнал этот звук, не сразу вырвался из горячих объятий многорука, чтобы схватить со столика и надеть клипсу телефона.

– Чего надо? – рявкнул он, перекрикивая музыку. Получилось грозно и сердито, девчонки позади даже притихли. Дмитрий усмехнулся, но голос в наушнике стёр с его губ эту самодовольную усмешку.

– Это я, Димка, не рычи так, – близко-близко сказала Ника. – Ты можешь со мной поговорить?

Ника. Очень вовремя. Что, хочет узнать, как у него дела? И объяснить, что так нельзя? А вот можно!

– О чём, детка? – с вызовом, как ему показалось, спросил он.

– Дим, если я не вовремя…

– Ты очень вовремя! Сейчас самое время объяснить мне, какой я мерзавец и как подло себя повёл с тобой и… – он запнулся, но договорил: – …и с Пашкой. Расскажи мне, какой я урод и как довёл свою девушку, нежную фиалку, до панели. Прочти мне мораль!

– Дим, тебе плохо? Прости меня, я не должна была тебя оставлять…

– Да всё в порядке! – он рассмеялся и обернулся к девочкам, жестом подзывая их к себе. – Я в норме. Такие, как я, не тонут, Ника! И не потому, почему ты думаешь, а потому что дерьмо не тонет!

Все три красотки, снова обхватившие его жадными руками, захихикали. Дмитрий почувствовал, как его самого охватывает долгожданное хмельное весёлье. Хватит с него!

– Дим, хочешь, я приеду? – вдруг спросила Ника. – Я же слышу, что тебе плохо. Мне тоже, я тут подумала… Димка, нам надо держаться вместе, я поняла…

– О, тут ты права! – перебил он. Плохо ей. Как будто она знает, что такое плохо! – Нам надо держаться вместе. Знаешь, я тут уже держусь вместе с замечательными девчонками, мне с ними тепло и весело. А тебе там одиноко и холодно? Прилетай, я весь жду! Мы тебя согреем! Нам в постели как раз не хватает четвёртой крошки, а тебе явно не хватает мужика, раз ты даже мне, сволочи, во всём виноватой, решила позвонить!

У него были ещё слова, но в наушнике его уже не слушали, связь прервалась.

– Меня не надо жалеть, да? – спросил Дмитрий у заглядывающей ему в лицо Кристины.

Та помотала головой и обвила его руками за шею, Селеста снимала с него наушник, а Лючия уже подносила бокал, полный крови… тьфу ты, глупости. Вино в этом заведении подавали отличное.

* * *

Что?!

Ника застыла, прижав пальцем клипсу передатчика. Связь она прервала, но в ушах всё ещё звучал голос Дмитрия с чужими интонациями, с незнакомой ей наглостью и злостью. От его слов у неё немедленно вспыхнуло лицо и кончики ушей. И вместе с этой горячей волной нахлынула дикая ярость.

Ах ты, ты… Твое счастье, что ты так далеко, скотина!

Только сейчас до неё дошло, что это были за звуки, фоном сопровождающие их разговор. Музыка, танцевальная музыка и женские голоса. Он не сочинял, он действительно развлекается с какими-то девицами!

Ника вскочила, не заметив, как зацепила рукой клипсу, и телефон упал на пол. Она не могла стоять на месте, метнулась к окну, вцепилась в раму руками.

Не прошло и месяца, как не стало Пашки, Рита в больнице – а этот красавец уже вовсю отрывается! Весело ему… Скотина! А ты сама? Дура набитая… «Димочка, хочешь, я приеду?» Ага, хочет. Ему как раз четвёртой не хватает!

Ника отвернулась от окна, в котором всё равно ничего не видела, и зашагала по комнате, от стены к стене, не замечая собственных движений.

Как бы Павел порадовался, услышав, какие гнусности лучший друг говорит его девушке. Паша, Пашенька, ты всё для этого мерзавца сделал, для него и его подруги, ты погиб, ты оставил меня, только для того, чтобы вытащить их… а он…

Из глаз брызнули слёзы, но Нике было всё равно, она вся кипела.

Восхитительно! Именно для этого Павел и пожертвовал собой – чтобы Индиго мог развлекаться. Господи, как же больно разочаровываться в людях. Всё, забыла! Нет больше Димки, нет! И, видимо, никогда и не было. Был только Паша.

– Осторожно, девочка, ты раздавишь передатчик, – вдруг раздался негромкий голос, и к её ногам стремительно склонился Орест.

Ника схватила клипсу с его протянутой ладони, быстро закрепила её в волосах.

– Спасибо, – чуть задыхаясь, сказала она. – Я задумалась.

– Всё в порядке? – слегка встревожено спросил он.

– Да, – постаралась улыбнуться Ника. – Просто неожиданный звонок.

– У тебя расстроенное лицо. Твои друзья с Земли?

Расстроенное? Ерунда.

– У меня нет на Земле друзей, – отрезала она.

– Не хочешь прогуляться? Думать хорошо на свежем воздухе. Сиана садится, сейчас будет прохладнее, – Орест коснулся её руки кончиками пальцев. – Давай постреляем из лука, ты, верно, давно не тренировалась. Да и вообще, тебе развеяться надо, совсем заучилась.

Ника перевела взгляд на открытое окно.

– Ты прав, – кивнула она. – Мне действительно нужно развеяться.

* * *

Родных людей у него было немного, и Орест ценил каждого из них. Ценил, дорожил и готов был на ремни порвать любого, кто обидит или оскорбит его близкого. Нику кто-то обидел, кто-то важный для неё, кто-то, кто мог задеть по-настоящему. Но насколько бы ни хотелось наделать кожаных поясков, Орест понимал, что его девочке сейчас нужно совсем другое. Не разбираться, не лезть в душу, не утешать – просто быть с ней рядом. И всё.

Быть с ней рядом он был готов всю жизнь.

Ничего, всё наладится, и не такое налаживалось с его помощью. И иногда требовалось нечто большее, чем просто быть рядом, иногда нужно было решить проблему силой. Чего-чего, а сила у Ореста была.

Его давняя близкая подруга, Рада Лисовская, эту его силу знала. Знала и не сразу научилась ею пользоваться, то ли боялась, то ли не понимала, что она принадлежит той маленькой группе людей, которым эта сила была защитой всегда, что бы им не угрожало, и что ей это ничего не будет стоить.

Их с Радой история началась двадцать два года назад, когда Орест Кледнер и Андрей Ревнёв ещё учились в университете, на Земле. Один приятель затащил хмельных сокурсников в притон – это был тогда ещё вполне респектабельный «Дом Кларо». Сам приятель настроен был радостно, смеялся и кидался обнимать всех подряд по случаю сданного экзамена. Орест его веселья не разделял. Во-первых, он дико устал от нескончаемой сессии, во-вторых, зануда Андрей с ними не поехал, и теперь парень откровенно скучал. Друзья разбрелись по комнатам в компании весёлых соблазнительных красоток, он же остался сидеть один в самом мрачном расположении духа. Когда его коснулась лёгкая рука, Орест раздражённо повёл плечами, однако все возражения растаяли, едва он взглянул на обладательницу ласковых пальцев. Карие глаза-вишни, заглянувшие в самую душу и заставившие забыть, что до сих пор он предпочитал светлоглазых, смуглая кожа, чёрные густые волосы, такие же, как и у него, но длинные, почти до пояса. Юная, очень хорошенькая девочка – и не скажешь, что это обитательница «Дома Кларо»…

В ту ночь они не произнесли ни слова, просто занимались любовью. Да, именно любовью. Назвать иначе те пять часов сладкого томления и неизведанного до тех пор состояния невесомости у него просто язык не поворачивался.

Через некоторое время они встретились вновь, но почему-то больше не спали вместе. Просидели до утра в какой-то китайской забегаловке. Ели вкуснейших морских гадов и пили маотай. И говорили. Много, обо всём на свете. Рада рассказала о себе – простую, банальную историю. Как прилетела она три года назад в колыбель цивилизации, на Землю, как поняла, что никому тут не нужна. Как ей предложили стать той, кем она стала. Нет, она не сожалела ни о чём, ей даже нравилось.

Прощаясь, они просто обнялись, и это объятие принесло ощущение непривычного уюта и тепла. Орест понимал, что это совсем не те чувства, которые должна вызывать женщина, но быстро перестал спрашивать себя, почему Рада не стала его возлюбленной. Он очень любил её, со временем научился доверять так, как не доверял больше никому, но влюблённым он не был. Впрочем, как и она.

Скоро Раде стал тесен «Дом Кларо». Она была привлекательной, «аппетитной» – как называл её Орест, в ней были неповторимые шарм и стиль, которые нечасто встречаются в девицах её профессии. Лучшие клиенты были её, и в конце концов девушке просто надоело делиться своим доходом. Она справедливо полагала, что спокойно сможет обойтись без Кларо. Орест поддержал её решение уйти, помог найти квартиру и уехать от мадам. Впрочем, он был единственным, кто помог. Сама мадам рвала и метала, орала на Раду дурным голосом. Орест весело хохотал, когда подруга рассказывала, чего наслушалась и куда именно ей посоветовала идти Кларо.

– Ну, чего ты смеёшься? Она мне сказала, что проклянет меня старинным цыганским проклятием!

– Страшно-то как…

– Вот видишь.

– Конечно, вижу. Столько лет проработать в дурке, где главврач – пациент этого заведения…

Через шестнадцать лет Орест забыл дорогу в «Дом Кларо» и ему подобные заведения, его интересовали совсем другие люди и совсем другой мир, мир вершин.

…В маленькой комнате для «тузов» было не продохнуть, очистители воздуха и кондиционеры не справлялись. У каждого второго сигара во рту, у каждого первого – сигарета. Орест поморщился и вышел в общий зал. После небольшого замкнутого задымлённого пространства показалось, что он попал на Эверест, на самую вершину.

Ему нравилось проводить здесь время, не столько тратить «кровно заработанные» в «двадцать одно» или покер, сколько заводить новые знакомства и завязывать покрепче старые. Всё это происходило в «тузовых» кабинетах. Тузами называли VIP клиентов. Все знали – раз в «Grand Casino» тебя считают Тузом, то ты и есть Туз. В общем зале же все больше развлекались, прожигали деньги, ели, пили, обсуждали последние новости. Красивые девочки с манящим взглядом, длинными ногами и глубоким декольте – Дамы. Которой из них повезёт больше – уйдёт домой с Королём, меньше – с Валетом. Орест сел в глубокое кресло и подозвал официанта.

– Хеннесси, – коротко бросил он.

Официант тут же испарился, а Орест заметил неподалёку в толпе своего человека. Джокер – лишние уши не помешают. С соседнего дивана доносились мужские голоса. Ореста от их глаз скрывали раскидистые ветви живого деревца в кадке. Мужчины разговаривали достаточно громко, не опасаясь быть подслушанными. Впрочем, Оресту было всё равно. Он получил свой коньяк и прикрыл глаза, отдыхая.

– Теперь мадам в глубокой заднице, а была в шоколаде.

– Не совсем понимаю, откуда ты знаешь эту Кларо… А главное, чего не понимаю – как она могла связаться с братьями Стравинскими. Ведь они дурь толкают, при чём здесь она и её девочки?

– Да не знаю я её, не знал, то есть. Но ту, на которую долг повесили, знаю. Рада Лисовская. Бывшая любовница того шейха из Арабики. Говорят, её на счётчик поставили.

– Стравинские? Считай что она последние деньки доживает… Там только Бог и поможет. Ну, или Сатана.

Орест так и просидел всю их беседу, не открывая глаз, пока вдруг не почувствовал, что левая ладонь абсолютно мокрая. Тонкий бокал треснул в его руке.

Трансильвания встретила густым туманом и моросящим дождём. Пересев с личного самолёта в комфортный «Shark», Орест хмуро разглядывал местные красоты. Не густо тут сейчас с красотами. Он закурил, раздражённо сбросил входящий звонок от Касси. Он был зол и не хотел этого скрывать. Почему, ну почему Рася не попросила о помощи? Её посадили на цепь, держали в подвале и не давали выйти? Нет же, нет. Он узнал, когда уже летел в эту дыру – её действительно поставили на счётчик. Непонятно, по каким причинам бывшая мадам Рады передала ей бизнес и все долги, на него повешенные. Рада не смогла отказаться, да и кто бы её спросил? Уж точно не эти отморозки Стравинские… но всё это не объясняет того факта, что она не позвонила ему. Своему лучшему другу, тому, кто помогал всегда, и единственному, кто мог помочь в этой ситуации. Они знакомы так давно, что, кажется, будто так было всегда.

Сейчас, много лет спустя после того первого визита с сокурсниками, когда Орест вновь ступил в «Дом Кларо», он вдруг подумал, что мадам не завидовала Раде и даже, наверное, злилась не из-за того, что та увела за собой самых лучших и дорогих клиентов. Она просто боялась остаться одной, никому не нужной…

Да, а «Дому» не помешал бы ремонт. Хотя нет, ремонт тут уже не поможет, надо просто всё рушить и строить заново. Орест брезгливо оглядел некогда уютное заведение. Облезлые стены, обшарпанные полы. Из лопнувшего пластика окон сквозняк. Лестница на второй этаж проломлена в двух местах, перила и вовсе пропали. Потёртая мебель, увядшие заброшенные цветы. И такие же увядшие и заброшенные девицы, которым явно некуда податься и нечего ловить, раз они до сих пор сидят тут, как те цветы, которые не могут покинуть свои кадки. Общая картина производила удручающее впечатление, не хуже Феаниры в своё время. Но он-то не тот, его теперь разрухой не шокируешь.

– Где твоя хозяйка? – Орест рывком поднял из кресла одну из девиц, поморщившись от сильного запах алкоголя.

– Опоздал, красавчик… Хозяйка кормит червей.

Пальцы Ореста разжались, девица осела на пол, даже не охнув.

– Ищите её, – бросил он своим телохранителям.

Через минуту его позвали, сообщив, правда, что хозяйка немного не в себе.

Орест не стал дожидаться, пока подруга успокоится. Он толкнул дверь в её кабинет и вошёл, еле сдерживаясь, чтоб не сорваться и не наорать на неё с порога. Рада сидела за столом. Совершенно прямая спина и аккуратная прическа немного сбили его с толка. Может, она просто не осознаёт, насколько всё серьёзно? Нет, она всё осознавала. Он понял это, как только глянул на её ненакрашеное, заплаканное лицо. Плачет не первый день – об этом говорили опухшие веки, покрасневшие глаза. Орест вздохнул и забрал из неподвижной руки пустой стакан из-под виски.

– Какой день гуляем? – всё-таки не удержался он от ядовитого сарказма.

Рада медленно подняла голову, взгляд её слегка прояснился, а губы задрожали.

– Ты приехал…

Орест чертыхнулся.

– Приехал. Только не благодаря тебе.

Она разревелась в голос внезапно, словно прорвало плотину:

– Мне страшно! Я не знаю, что мне делать! Эти люди, они… – Рада не смогла договорить, закрыла лицо руками.

Орест сжал губы.

– Ты убила меня, Рада. Просто убила! Как ты могла подумать, что я не помогу тебе? Как ты…

Он оборвал сам себя. Надо успокоиться. Распекать её он будет позже. Сначала всё-таки поддержит.

– Значит так. Сейчас ты пойдёшь к себе, моя служанка тебя проводит. Она мастерица на все руки. Не возражай ей ни в чём и завтра будешь как новенькая.

Орест вызвал свою прислугу-китаянку, которую предусмотрительно захватил с собой. Лин была совсем молоденькая девушка, хрупкая, почти прозрачная, с короткими иссиня-чёрными волосами, она действительно умела многое и никогда не поднимала на хозяина взгляда без приказания, что было не последним из её достоинств.

Едва Лин вошла, Орест мягко, но решительно поднял Раду и едва заметно подтолкнул к служанке.

– Это госпожа Лисовская. Она устала и выведена из равновесия. Сделаешь всё, что нужно, чтобы завтра она была в форме. Понятно?

Девушка кивнула, не поднимая головы.

– Умница. Когда она заснёт, зайдёшь ко мне.

– Я не засну!

– Заснёшь. Теперь всё будет хорошо, дорогая.

Рада подчинилась осторожному и упрямому напору малышки Лин, но у двери обернулась.

– Ты всё устроишь, правда?

– Неужели ты сомневаешься?

Она не ответила, просто опустила голову, то ли в изнеможении, то ли от стыда.

Как только за женщинами закрылась дверь, Орест связался со своим начальником охраны. Тот получил немногочисленные, но очень чёткие распоряжения насчёт братьев Стравинских. Орест уже даже не помнил, когда в последний раз чувствовал такой азарт.

Позже вернулась Лин. Тихим голосом она сообщила, что госпоже Лисовской был сделан массаж, после которого та выпила фирменную настойку Лин и крепко уснула. Орест был доволен.

– Ты действительно умница, Лин. Я, кстати, тоже зверски устал и желаю расслабиться. Сделай всё, как я люблю…

На следующий день посвежевшая и похорошевшая Рада пыталась объяснить Оресту как оказалась в такой – по его выражению – глубокой заднице.

– Я честно не знаю, что на неё нашло, – Рада подливала душистый кофе в тонкие фарфоровые чашечки. – Вдруг получаю уведомление от её нотариуса – «приезжайте, госпожа Кларо оставила вам свой дом и бизнес в придачу».

– Паршивое наследство, – хмыкнул Орест.

– Я приехала, увидела это всё… великолепие. Этих облезлых девиц… а потом…

Рада замолчала, слёзы снова навернулись на её глаза. Орест, словно фокусник, вынул из нагрудного кармана платок и протянул подруге.

– Ну-ну, успокойся. Я сам расскажу. Дальше тебе позвонили Стравинские и мило сообщили, что помимо этого монстра с треснувшими окнами и престарелых красоток, к тебе перешёл немаленький долг Кларо.

Оресту вдруг стало весело. Эта ситуация забавляла его всё больше и больше. Отморозки Стравинские, не ведающие, с кем связываются, щенки. Рада, наверное, впервые в жизни так сглупившая. Этот идиотский бизнес, внезапно свалившийся на неё. Хотя, может не такой уж он и идиотский. Это ещё надо обдумать.

– Самое главное, что тебя не тронули, – сказал Орест уверенно. – Ведь не тронули?

Он спросил на всякий случай, хотя знал, что Рада осталась невредима.

Та помотала головой.

– Но что же мы будем делать? Они…

Орест поднял руку, прерывая её, чтобы ответить на вызов начальника охраны, тот был уже совсем рядом.

Через полчаса коренастый молодой человек сидел напротив Ореста и рассказывал последние новости, а Рада, так и не встав из-за стола, молча слушала.

– Господин Кледнер, у наших друзей огромные проблемы.

– Что так, Гай? – изобразил беспокойство Орест.

Парень сокрушённо вздохнул. Почти убедительно.

– Ну, во-первых, сгорело их казино.

– Неужели «Grand Casino»?

– Оно самое. Но это ещё цветочки. Полиция арестовала их бизнес в Лондоне и в Париже. Оказалось, что они там просто отмывали бабло. Следы ведут прямо на Карао.

– Карао? – Орест прищурился. – Эта та планетка наподобие Мун-Вегаса?

– Ну да, – парень огорчённо кивнул, хотя светлые серые глаза весело искрились. – Если я не ошибаюсь, там намечался грандиозный проект, с отелями, казино, борделями, кабаками. Там даже подводный отель строился, если слухи верны.