Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 51 страниц)

– Кир, давай я попробую. Она боится, – тихо сказал за спиной Индиго, оставивший своих подопечных.

Ти-Рекс отступил назад, наблюдая со странным чувством, как тот медленно подходит к девушке, как садится рядом с ней на пол. Индиго говорил слишком тихо, да Ти-Рекс и не пытался разобрать слова. Он ещё с минуту постоял, глядя, как Индиго постепенно забирает руку девушки в свою, и как её голова склоняется к его плечу и напряжённое молчание сменяется тихими всхлипываниями.

– Харизма, блин, – вполголоса произнёс Ти-Рекс, сам удивившись лёгкой досаде в собственном голосе, и подошёл к лежащим на полу мерзавцам.

Азиат уже пришёл в себя и встретил его испуганным взглядом. Второй, уложенный лично капитаном, ещё долго будет в отключке. Ти-Рекс быстро прикинул расклад возможной транспортировки двух немаленьких парней к катеру и скомандовал:

– Индиго, заканчивайте истерики и давайте в катер. Мы вас там ждём…

Он освободил от пут ноги азиата, поставил его на ноги – тот не пытался даже дергаться, настолько был напуган и подавлен, – и взвалил на плечо измочаленного атлета в бывшей белой рубашке.

– Пошёл вперёд, – приказал он азиату, и тот послушно двинулся в сторону двери.

Ти-Рекс пристегнул атлета, всё ещё находящегося без сознания, в одном из кресел амфибии, затем то же проделал со вторым парнем, а сам высунулся из люка, с нетерпением ожидая, когда же на горизонте появится утешитель всех слабых и обиженных со своей клиенткой.

Он понимал, что имел в виду Дэн, когда говорил про Индигову харизму. Да, этот парень к любой девчонке – да и не только девчонке – может найти подход, если захочет. Ти-Рекс спокойно относился к этой его способности, прекрасно зная и осознавая и свои собственные возможности. Но сегодня то, что эта девушка так шарахнулась от него, того, кто освободил её, и при этом потянулась к Димке, неприятно задело. Нет, Ти-Рекс понимал, что он в ярости – зрелище не для слабонервных, но он же защищал её. Неужели этого мало, чтобы просто принять его помощь? Он не мог объяснить себе, что же именно вызывает это чувство – будто у него отобрали нечто нужное и принадлежащее ему.

Да ладно, брось. Тебе нужно, чтобы эта барышня пала на колени, целуя тебе руки? Нет, не нужно. Ты сделал то, что должен был. Выполнил свою работу. Остальные нюансы – глупости и пустое засорение головы.

Из разбитого окна показался Индиго с девушкой. Пока Ти-Рекс занимался погрузкой спасённых насильников, Индиго умудрился отыскать что-то вроде врачебного халата, и теперь эта лёгкая зеленоватая ткань укрывала небольшую фигурку на его руках. Девчонке всё же досталось сегодня…

Ти-Рекс молча освободил люк, отступив к креслу пилота. Когда люк закрылся, он тронул амфибию с места и включил передатчик.

– Феникс, это Ти-Рекс. У нас на борту ещё трое потерпевших. Больше никого не обнаружили.

– У нас двадцать пять и небольшие проблемы, но мы справимся. Собирай всех и ждите на центральном здании, с Дэном, – ответил тот. – Это последние потерпевшие, мы можем сниматься. Через полчаса нам обещают дождь и поднятие уровня воды, так что как только прилетят «соколы», отправьте один к нам, а на остальных увози ребят.

– Понял тебя.

Ти-Рекс выключил связь.

Он никогда не поднимал руку на женщину. Даже на самую опустившуюся проститутку на улице своего городишки. И ненавидел тех, кто поступал иначе…

…Стук захлопнувшейся двери оглушил, будто удар пришёлся рядом с ухом, потом в соседней комнате что-то разбилось. Женский визг, плач.

Кир нервно сжал кулаки, раскрыл окно, высунулся наполовину – почти повис на подоконнике. Пару раз глотнул холодного воздуха и резко развернулся. Женский крик не прекращался.

Хватит, не могу больше, хватит!

– Хватит! Мама!

Не разбирая пути, Кир рванул дверь на себя, ворвался в комнату и сбросил с кровати пыхтящего мужчину. Тот свалился кулём на пол и всхлипнул. Кира чуть не вывернуло от отвращения. Розоватая дымка ярости всё никак не рассеивалась. Он поднял мужчину за грудки, благо сил хватало с избытком, и боднул головой со всей дури, послышался страшный хрип. Пальцы разжались, ещё несколько ударов ногами, и Кир, наконец, оставил мерзавца в покое. Он прислонился к стене, прикрыл глаза и попытался унять звенящий гул в ушах. Очнулся от крика.

– Что ты наделал, изверг? Как ты посмел?!

Мама?..

Его мать согнулась в три погибели, пытаясь перетащить стонущего мужчину на кровать.

– Помоги, чего смотришь!

Кир отлип от стены, почти автоматически помог ей, испачкав руки чужой кровью. Он затаил дыхание, сам не понимая, чего ждёт, почему не заканчивает начатое, почему хотя бы не звонит в полицию.

– Мама, нам надо…

Она гневно сверкнула глазами.

– Как ты мог поднять на него руку?! Убирайся!

– Но он же бил тебя!

– Не твоё дело! Убирайся вон из дома, чтоб я тебя больше не видела! Урод! Зачем ты вообще родился, на мою голову!

Она опустилась на пол возле кровати, кричала что-то ещё, но Кир больше не слушал.

Он вышел из дома, оставляя позади, отбрасывая всё то, что наполняло его мир последние пятнадцать лет. Медленно, будто во сне, он брёл по пустынным улицам, глубоко вдыхая холодный осенний воздух. Сначала он не думал ни о чём, просто сжимал покрепче кулаки. Ярость уступила место обиде. Ему хотелось кричать, хотелось развернуться, ворваться обратно в дом и вытрясти душу… Нет, не из мужика, – из той, которую звал «мамой». Он вдруг подумал что все бабы тупы и податливы, всем нужно только одно. Власть сильной волосатой руки. Другого они не знают и учиться не хотят. Взять за волосы, поставить на колени, заставить! Им же только в кайф, этим дурам! Мать вот уже сколько лет лижет пятки этому подонку. А Кир такой же, как он, только лучше. Сильный, рослый, красивый самец… и те же серые огромные глаза, от которых млеют и тают девицы. А вообще, наверное, он такая же мразь, каким же ему ещё быть? Ведь эта сволочь, которого Кир так отделал полчаса назад – его родной отец.

Ноги сами принесли его в привычное место. Этот заброшенный чердак стал ему роднее собственного дома, теперь уж точно. То, что здесь собиралась вся шпана с окрестных районов, Кира не смущало. Он и сам был шпаной, одним из самых сильных, заметных, ярких. Его прозвали Бешеным – именно за такие моменты, когда он творил то же, что полчаса назад с собственным папашей. Ну, пусть не настолько то же самое, но его кулаки испробовала чуть ли не добрая половина здесь присутствующих. В повторении пройденного никто из них не нуждался.

– О! Кир пришёл!

– Привет, чего смурной такой?

– Проходи, милый…

Последней подала голос Сэм. Она была старше его года на три, красивая, умелая. Она от него млела, и с ней он перепробовал всё, что можно было – всё, кроме самого главного. Она хотела, но он почему-то медлил, сам не очень понимая, что тут тянуть.

Кир по-хозяйски плюхнулся на низкий диванчик, Сэм тут же подсела рядом, положила голову на плечо. Горячее дыхание девушки прошлось лёгким касанием по его шее. Стало неприятно. После недавней сцены с мамашей ему хотелось отбросить женщину от себя, просто схватить за волосы и отбросить, – но он сдержался.

– Сегодня принимаем новенькую в наш Круг, – почти пропел справа сладкий голос.

Белобрысый Райли улыбался. Кир подумал, что в этом парне самые непотребные мысли скрывались за такой вот ангельской улыбкой.

– Ты с нами недавно и не знаешь, как мы это делаем, – Райли не переставал улыбаться, и Киру вдруг захотелось ударить его по смазливой физиономии.

Да, он с ними недавно. Их, таких «уличных», было много. Безнаказанность вскружила пацанам головы, и они пустились во все тяжкие, тормоза ни у кого не работали… Конечно, никто не забывал о «старшаках». Ведь через пару лет некоторые перейдут к ним, во взрослую лигу, и станут заниматься серьёзными делами – об этом мечтали все без исключения. А отдельных избранных уже сейчас оценили по достоинству, и Кир был одним из них, хоть и недавно на улицах.

Девок среди них было много, но все они были «проходящими». Просто спали с пацанами, сидели с ними в кабаках, а через неделю-другую исчезали. Своих же было мало. С ними не всегда красиво обращались, но содержали и защищали от чужих.

– Девочка считает себя взрослой, она хочет в нашу тёплую компанию. Братва опробует девочку, а когда закончит – мы её возьмем к себе.

Сэм рядом не шелохнулась, словно ничего не слышала. Видимо, в своё время и по ней проехался этот милый ритуал. Что за мерзость?

– Хочешь оприходовать?

Райли смотрел Киру в глаза, будто проверяя, ловя на чём-то.

– Мне всё равно, – пожал плечами Кир.

Ну не говорить же здесь, что для него это тоже впервые!

– Только смотри, хата маленькая, всё на виду.

– Эээ, Райли! – подал голос толстяк у окна. Он навалился своим пузом на край стола и возмущённо пыхтел. – Ты мне обещал!

Райли развёл руками.

– Кир впервые пробу снимать будет, его право. – Он перевёл взгляд на Кира. – Или уступишь девочку?

На этот раз Сэм подала признаки жизни. Снова выдохнула ему в шею и выпрямилась. Кир почувствовал облегчение.

– Уступлю.

– Не хочешь первопроходцем? – усмехнулся Райли.

– Говорю же – мне всё равно. Пусть берёт, раз ему так невмоготу.

Ему совсем не хотелось. Ни первым, ни вторым – вообще никаким. Ему не хотелось трахать незнакомую девчонку, не хотелось это делать на глазах у всех и не хотелось, чтобы Сэм смотрела побитой собакой. От этого рабского взгляда воротило с души и всё нестерпимее становилось желание вмазать ей по физиономии.

Девочка была совсем юной, младше самого Кира. Он бы не назвал её красивой, но прямые белокурые волосы до острых лопаток, тонкая, даже тощая, фигурка и насторожённый взгляд вызывали жалость и желание защитить.

– Не делай этого, – прошептала Сэм.

Интересно, а у него есть выбор?

Кир ничего не ответил, глядя в центр комнаты, где уже готовили место. Толстяк устроился позади девчонки и стремительно прижал её к себе, та громко вскрикнула и тут же всхлипнула.

Одни смеялись, другие, столпившись рядом, что-то говорили, подбадривали. Кир молчал. Через пятнадцать минут его стало мутить.

Она не плакала, просто обмякла на очередных руках и шмыгала носом. Ей видимо совсем некуда податься, раз она решилась на такое. Это же насилие. Ей же наверняка больно и стыдно, и совсем не хочется. Это…

– Твоя очередь, Бешеный.

Нет, не хочу. Не пойду и мне пофиг, что вы обо мне подумаете! Не…

Девочка повернула к нему голову и улыбнулась. Совсем не так как он ожидал. В её взгляде не было мольбы, одна снисходительность. Издевательская, пошлая. Ах ты, сучка!

Кир медленно приподнялся с дивана, рядом как-то жалко всхлипнула Сэм. Он оттолкнул кого-то на пути, и, наконец, сжал руки на бедрах девчонки. Он знал что делать, наверное, мог бы сделать так чтобы ей не было больно – но не захотел. Она вскрикнула ещё раз, а он замер. Это совсем другое, совсем не такое как всё остальное. От этого ощущения слабеют мышцы, кружится голова. Власть – вот она. Над этой дурочкой, над всеми ними. Быстрее, сильнее – ты же мужчина! Как хочется сделать ей больно, но не просто больно, а чтоб она просила не останавливаться…

Время словно размазалось сплошной радужной полосой, никаких мыслей больше не оставалось, только это упоение своей силой. Когда его оттащили от девицы, та просто рухнула на пол. А Кира еле успокоили. Та же яростная дымка, что и во время драк, не давала покоя, никак не рассеивалась. Дыхание медленно приходило в норму, ещё медленней прояснялся разум, но всё же прояснялся, и всё отчётливее проступала мысль – так нельзя… Яростное безумие перетекало в не менее яростный ужас перед самим собой – нельзя терять контроль. Никогда! Он же мог её убить, он почти ничего не понимал в тот момент, чувствовал только её тело, как инструмент для своего собственного удовольствия. Боже… никогда больше! Так – никогда!..

– Кир, её зовут Чери, – вдруг сказал Индиго позади. – Она работает в столовой, официанткой.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что от него ждут ответа.

– Очень приятно, – не оборачиваясь, сказал он. – А меня зовут Ти-Рекс.

Девушка что-то тихо произнесла, и он почувствовал новое раздражение от того, что так тихо.

– Да брось, – Индиго говорил, не понижая голос. – Он только с плохими парнями такой. Как настоящий тираннозавр на охоте. А вообще… Стой, ты куда?

Чери подошла к креслу пилота, в котором сидел Ти-Рекс, встала рядом, и игнорировать её присутствие стало невозможно. Он оторвался от управления, пользуясь тем, что амфибия шла по прямой, и перевёл взгляд на девушку. А симпатичная, – скользнула в голове мысль. Китаянки ему почему-то нравились. Особенно с такими губками… и такими тонкими руками. Особенно когда ладошки сложены перед грудью в молитвенном жесте и тёмные ресницы, только что опущенные, поднимаются, открывая так признательно горящие глаза, одновременно со срывающимся с этих самых губок «Благодарю вас». Ну, как можно раздражаться, когда девчонка так на тебя смотрит.

* * *

Шторм аккуратно посадил «сокол» на крыше мрачноватого здания из пластобетона. Крыша была пуста. Ещё с воздуха они заметили овальный люк. Створка люка открыта, но только вблизи стало ясно, что замок банально взломан.

Феникс оставил Шторма у катера, а сам вместе с Бутом нырнул в люк.

Джин и Кельт стояли перед дверью, ведущей внутрь здания. Кельт копался в замке.

– Они прямо под нами, – доложил Джин, повернувшись к Фениксу. – Мы пытались проникнуть через окна, но разбить их нереально, а те, кто внутри, открывать отказываются.

– Феникс, это «Гнездо», – позвал Фойзе в наушнике. – На долину движется грозовой фронт. Через полчаса у вас начнется ливень, в горах он уже идёт. Поторопитесь, есть опасность, что вода поднимется ещё выше.

– Мы почти закончили, – спокойно ответил он. – Всех обнаружили. Нам осталось вывезти ещё двадцать восемь человек и личный состав.

– Мы пришлем вам ещё три катера, они как раз разгрузились в лагере.

– Понял вас, «Гнездо».

Связь отключилась.

– Тут сложнее, похоже, замок заблокирован намертво, не то, что на крыше, – заявил Кельт, выпрямляясь.

– Отойди-ка… – Феникс расстегнул кобуру. – За дверью чисто?

– Ни души, – отозвался Джин, взглянув на монитор детектора.

Замок сдался с первого же выстрела, и Кельт первым выскочил за дверь.

Лестница, широкой спиралью спускающаяся вниз, привела их к таким же закрытым дверям. Естественно, на нажатие управляющих кнопок на стенной панели двери не реагировали.

Джин повёл детектором вдоль стены.

– Они все там, но у самих дверей никого, можно вскрывать, – сказал он спустя несколько секунд.

Феникс прицелился в замок, но выстрелить не успел.

– Солдаты, мы просим вас оставить попытки открыть эти двери, – оглушил их глубокий, странно торжественный голос с непонятным акцентом из динамиков по бокам дверного проёма. – Здесь находятся только члены общины Детей Судьбы, и нам не нужна ваша помощь.

«Волки» быстро переглянулись.

– Не понял, – удивлённо озвучил общую мысль Джин.

Феникс нечасто сталкивался с фанатиками, но сейчас, кажется, им повезло.

– Через полчаса снова начнётся дождь, – громко сообщил он, зная, что его слышат. – А в горах дождь уже идёт. Это здание будет затоплено в ближайший час полностью. Вы погибнете.

– Значит, таково будет желание Матери-Судьбы, – помедлив, ответил голос в динамике. – Нам не требуется помощь солдат. Уходите.

– Сейчас, всё бросим… – растерянно пробормотал Кельт.

– Стреляй, – подал голос Бут. – У дверей чисто.

Феникс молча поднял руку с «гюрзой» и одним выстрелом разворотил электронный замок.

Так. Десяток женщин, среди которых три – совсем девочки, пятеро подростков, самому старшему не больше пятнадцати лет, десять детей разного возраста, лет от двух до восьми. И высокий сухощавый мужчина с уверенными блестящими глазами у стандартного пульта связи, откуда он и говорил в микрофон.

– Вы зря теряете время, – не теряя спокойствия, сказал тот. – Мы не пойдём с вами. Спасайте свои жизни, если не готовы предстать перед Матерью и с достоинством принять её волю.

Феникс заметил, как тоскливо поглядывают мальчишки на открытую дверь, и как умоляюще смотрит на него одна из женщин с маленьким ребенком на руках.

– И какова же её воля? – спросил он, давя поднимающееся раздражение и злость на всех лжепророков мира.

– Мы должны умереть, – не задумываясь, ответил мужчина. – Мы оказались запертыми в этом здании потому, что такова наша судьба. И никто не в состоянии её изменить, ни мы сами, ни вы. Уходите и не искушайте нас.

– Наверху наш катер. Мы можем забрать вас в лагерь для спасённых прямо сейчас, – вдруг торопливо сказал Джин. – Вам только надо подняться на крышу.

– Оставьте нас! – повысил голос сухощавый. – Если такова воля Матери, если…

– Тут же дети, – не выдержал Бут.

– Это дети общины! И никто не может указывать, когда им жить, а когда умереть!

– Кроме тебя? – вдруг спросил Феникс изменившимся голосом.

Он заметил, как подобрались рядом Джин и Бут. Они почувствовали, что сейчас обстановка резко изменится. Но сухощавый плохо разбирался в интонациях голоса командира «волков».

– Неужели ты полагаешь, что Мать напрямую говорит со своими детьми? – насмешливо переспросил мужчина. – Конечно, я выполняю святую миссию голоса Матери.

Феникс быстро глянул на часы. Между тем в окне потемнело, явно приближался обещанный ливень.

– Значит, собрался умереть? – спросил он сухощавого всё тем же обманчиво ровным голосом.

– На всё воля Матери, – непреклонно ответил тот.

– Отлично. Чего тянуть-то, – Феникс подарил ему улыбку, которая сразу убавила решимости во взгляде мужчины.

Он попятился. Но уйти от Феникса ему было некуда. Тот молниеносно оказался рядом и потащил проповедника к выходу, заломив ему руку за спину. В дверях обернулся.

– Бут, выводите всех наверх, кто будет сопротивляться – вырубайте. Сегодня судьбу представляем мы, – и толкнул мужчину в сторону лестницы. Той, которая вела вниз.

Только двое подростков дернулись, когда Феникс совсем невежливо увлёк их предводителя за дверь. Однако, наткнувшись на мрачный взгляд Бута, они не двинулись с места. Остальные же, казалось, были только рады неожиданному вмешательству Судьбы в лице решительного рыжего спецназовца. Бут кивнул Джину с Кельтом:

– Давайте наверх. Обеспечить помощь тем, кто сам не выберется на крышу. – Он обратился к смотревшим на него с надеждой людям: – А теперь попрошу всех на выход, и побыстрее.

Феникс дотащил сухощавого до ступеней, ниже которых плескалась вода. По дороге тот почти не сопротивлялся, заломленная за спину рука – действенный стопор для лишних телодвижений, – однако вслух не переставал обвинять Феникса во всех смертных грехах и призывать на его голову все известные и не очень кары. По мере спуска интонации его голоса менялись, и когда ног коснулась вода, проклятия перешли в истеричные крики уже без следа пафоса.

– Не смей прикасаться ко мне, грязный солдафон, я буду жаловаться, ты не имеешь права!

– О, мы вспомнили о правах! – уважительно отметил Феникс, спускаясь ещё ниже.

Когда вода дошла им до пояса, он, больше не слушая визгливых ругательств и жалоб, поудобнее перехватил зафиксированную за спиной руку послушного сына Матери-Судьбы, аккуратно взялся за длинные волосы и макнул того головой в воду – так что на поверхности остались только плечи.

Внимания на судорожные подергивания Феникс практически не обращал, разве что слегка морщился, когда свободная рука проповедника обливала его водой. Рука эта беспорядочно молотила во все стороны, поднимая тучу брызг. Подождав некоторое время, Феникс позволил своему пленнику выпрямиться. Тот, как и ожидалось, был очень занят выплёвыванием воды и восстановлением дыхания, надолго потеряв и голос, и желание продолжать ругань.

– Ну, что там с волей Судьбы-то? – поинтересовался Феникс. – Продолжаем?

Мужчина, напрочь растерявший весь пафос, отрицательно замотал головой с такой скоростью, будто намеревался высушить мокрые сосульки волос, как отряхивающийся пес.

– Ну, вот и славно, – улыбнулся Феникс, отпуская многострадальную руку проповедника.

На крыше стояли Джин, Кельт, Бут и подростки, угрюмо ожидающие появления своего предводителя.

– О, а мы вас уже искать собирались, – жизнерадостно приветствовал Кельт Феникса с проповедником.

– А вы говорили – утопит. Феникс не зверь, – слегка толкнул одного из ребят Джин.

Проповедник, который привычно приосанился, едва вылез из люка, картинно простёр руки к подросткам. Феникс брезгливо отвернулся от сцены театрально-трогательной встречи, но успел заметить, что двое ребят остались стоять рядом со спецназовцами, мрачно глядя на горизонт.

– Девятнадцать человек отправили, ждём второй «сокол», – доложил Бут. – Они прибудут минут через пять.

– Отлично. А что с погодой?

– Гроза приближается, – сказал Бут. – Думаю, дождь будет здесь раньше, чем «сокол».

– Дэн, это Феникс, что у вас? – включил он передатчик.

Дэн лаконично и непривычно для него быстро отрапортовал, что почти все потерпевшие благополучно отправлены, оставшиеся «волки» и «динозавры» ждут прибытия катеров, которые уже на подходе, и вместе с ними ждут ещё трое из поселка, доставленные Ти-Рексом с Индиго.

– Ещё трое, значит мы отыскали всех, – подвёл черту Феникс. – Нас не ждите, как прибудут катера, улетайте все. Мы летим сразу в лагерь.

– Феникс, это Индиго, – раздался в наушнике знакомый голос. – Мы с Дэном вас дождёмся.

– Дэн, приказ понял? – спокойно спросил он. – Улетаете все.

– Понял, – отозвался тот.

– Не волнуйся, капитан, увезём мы твоего сержанта, – вклинился Ти-Рекс.

– Надеюсь, справитесь, – хмыкнул Феникс и отключил связь.

В лагерь для пострадавших они попали вместе с остальными.

– Ну, я смотрю, ты справился на отлично, – подошёл к Фениксу Ти-Рекс.

Тот пожал плечами, отыскивая глазами Индиго.

– Да тут он, тут, – понял Ти-Рекс. – Неужели оставили бы?

– Надо отчёт подготовить и Фойзе доложить.

– Так он, говорят, здесь уже.

Феникс удивлённо поднял брови.

– Ему без нас скучно стало, – усмехнулся Ти-Рекс. – Решил лично работу принять.

Словно отзываясь на его слова, в наушнике раздался голос Фойзе.

– Феникс, Ти-Рекс, Балу, жду с докладом в здании охраны через пятнадцать минут.

Доклад сам по себе много времени не занял, зато разборки вокруг покалеченного атлета в белом, оказавшегося одним из начальников научных лабораторий, угрожали затянуться надолго. Однако Ти-Рекс путем несложных логических рассуждений смог убедить подполковника в правомочности своих действий. Последний аргумент, приведённый им, заставил невозмутимого Балу усмехнуться, а у Феникса вызвал приступ острого дежа вю.

– Господин подполковник, то, что он начальник лаборатории, не мешает ему быть насильником и мерзавцем, и никак его не оправдывает.

Фойзе ещё некоторое время изучал текст доклада на мониторе, потом решительно поднялся.

– Хорошо. Задание вы выполнили. Ти-Рекс, я беру на себя улаживание этого конфликта. Всё, ребята, объявляю вам благодарность за отличную работу, – подполковник позволил себе улыбнуться. – Сегодня нам предложили остаться в этом городке, жители хотят отблагодарить вас. Думаю, мы можем принять это приглашение.

Ти-Рекс и Балу многозначительно переглянулись.

– Завтра в полдень вылетаем на «Киплинг», сбор на посадочной площадке в одиннадцать пятьдесят. И чтобы все были в форме… я имею в виду, в достойной спецназовца ВКС физической форме, – уточнил Фойзе. – А сейчас все свободны, отдыхайте.

– Значит, должность начальника лаборатории – не панацея от кретинизма? – сказал Балу, едва они вышли из дверей.

Ти-Рекс довольно улыбнулся.

– И ещё скажи, что неудачно припомнил.

– Удачно, – Балу коротко хохотнул и ушёл к своим «медвежатам», сообщать радостную новость.

* * *

Городской павильон отдыха напоминал самый обычный ночной клуб в любом городе Земли. Три зала, соединённых арочными входами с открытыми створками дверей. В самом уютном и небольшом зале полумрак, медленная красивая музыка… Хан пробыл там совсем недолго – слишком тихо и скучно. Одни флиртующие пары. В следующем зале обнаружилось несколько больше звуков и движения. Тоже неяркий свет, зато шумно, вокруг каждого из бильярдных столов веселится с десяток человек, у бара почти пусто, потому что все собираются в свои компании. И в каждой – девушки, причём Хан мог точно сказать, здесь почти нет проституток. Все девчонки местные, судя по всему – из этого городка, а не из лагеря пострадавших. Хотя несколько знакомых лиц «утопленниц» он уловил.

Местных мужчин из гражданских почти не было. Скорее всего, большинство из них были заняты размещением пострадавших и наведением порядка, нарушенного стихией. Кроме того, вряд ли они хотели мешать отдыху военных. Правильно, какой дурак сунется мешать расслабляющимся спецназовцам…

Больше всего было черноволосых азиаток, но встречались и русые, и блондинки вполне европейской внешности. Хан усмехнулся. Далеко не каждый флирт в зале зайдёт дальше поцелуев, кому-то не повезёт. Впрочем, в собственных силах он был уверен. А если смотреть объективно, то наверняка можно быть уверенным ещё и в том, что один сегодня не останется ни Ти-Рекс, ни Балу, ни Феникс, ни даже Язва. Как же, герои-спасители…

Хан прекрасно понимал, что не только в спасении посёлка дело. Есть такая порода мужчин, которым даже действия, большинству необходимые, совершать необязательно – природной харизмы хватает, чтобы пользоваться успехом у девиц. А уж если они ещё и героями оказываются – это смерть для впечатлительных красоток. Сегодня героическую харизму излучают все, а уж вышеназванная четвёрка – особенно.

Себя Хан не включал в эту «великолепную четвёрку». Его собственная способность завоёвывать интерес и симпатию никак не была связана с ореолом «романтического героизма». Его возможности зависели только от его настроения и желания. Как и у Феникса, например. Все пару лет, что они были знакомы, Хан отмечал, что тот мог быть совершенно разным. Мог быть душой компании – куда там Язве, с его бестактностью и наглостью. Мог быть спокойным и безразличным – и тогда совсем неинтересным на первый взгляд. Мог быть неприятным до дрожи – Хан даже себя ловил на желании уйти подальше, если капитан Лазарев пребывал в состоянии «не шути со мной». А иногда просто светился призывом, на который не могла не откликнуться женщина. Правда, понять принцип, которым руководствовался Феникс при выборе тактики, Хан пока так и не смог.

Он ненадолго остановился в дверях, отыскивая в полутьме нужный столик. Рыжего капитана даже при таком освещении трудно было не заметить. Вон они, все вместе, за одним большим столом в дальнем углу – самое спокойное место, откуда можно наблюдать за всем залом, да и за соседним тоже, сквозь дверь-арку. Только Балу в стороне, у бильярда. Балу в бильярде был специалистом, и сегодня явно решил поработать преподавателем. Рослая блондинка с шикарным бюстом нацеливалась на сложную комбинацию шаров, а Балу аккуратно направлял её руки. Естественно, для удобства и большей эффективности, стоя сзади и полуобнимая её вместе с кием.

Джин, Бут и Кельт в компании маленьких девушек, не спускающих с них раскосых глаз, травят анекдоты. Вот кому ореол героя-спасителя точно необходим. Зато с ним они себя чувствуют просто покорителями вселенной…

Ти-Рекс, Феникс, Аякс и Дэн сидели в самом углу, лицом к залу. Рядом с Ти-Рексом Хан заметил знакомое лицо – спасённая тем девчонка из затопленного посёлка. Думается, раз она сюда пришла, то будет болтаться рядом до самого их отлёта на «Киплинг».

Хан прошёл к одному из двух свободных стульев, выбрал тот, что подальше от капитана. Язвы ещё нет, пусть уж место около Феникса будет свободно. Не стоит начинать вечер с выяснений, где чьё место под солнцем.

Подойдя ближе, он уловил обрывок фразы Ти-Рекса:

– …и нам, дитя моё, месяцами недоступно счастье общения с прекрасной половиной человечества…

Карпов в своём репертуаре. С этой мог бы не изображать аббата д'Эрбле, она и так уже принадлежит ему с потрохами. Ореол героя, куда деваться.

– Гусары в городе невест, – сообщил Хан и шумно открыл банку с пивом, отметив дружный смех в ответ на свою реплику.

– А мне ничего не взяли? – вломился в этот смех надоедливый голос. Гордеев, наконец, дошёл до компании.

Хан молча наблюдал за тем, как Язва садится, как разглядывает всех присутствующих с вечно-радостной идиотской улыбкой, как отпускает какие-то шуточки, над которыми почему-то смеются. Как хватает за руку лавирующую между столами официантку… Он не знал, чем руководствуется Феникс, применяя ту или иную тактику поведения на людях, но вот что Язва вообще ничем не руководствуется – это было очевидно. Просто шпарит по течению, как несёт. Вот и официанточка, судя по её глазам, уже купилась.

– Сударыня, могу ли я попросить вас обеспечить меня чем-нибудь вроде пива?

Девушка на «сударыню» отреагировала удивлённым заинтересованным взглядом.

– Тёмное, светлое, эль? – предложила она на выбор.

– А давайте эль. Никогда не пробовал. А вы, Лиззи?

Имя было написано мерцающими голубыми буквами на маленькой табличке, прикреплённой слева над грудью официантки, но только Хан заметил, что Язва эту табличку изучил, а вот девушка словно забыла о её существовании. Растерялась, услышав своё имя, как будто до сих пор ей не попадались читающие клиенты.

– Я на работе… Но эль я люблю.

– Ладно. Несите мой заказ, а там разберёмся, – уже по-хозяйски кивнул Язва, и, наконец, выпустил её руку из своей. – Знаете, несите сразу два эля.

Девица исчезла в направлении барной стойки, а Язва долго на месте не высидел. Спустя мгновение он решительно поднялся, направился к бару, перекинулся парой слов с барменом и исчез за дверью, скрытой в нише слева от стойки. Когда он вынырнул из тёмной ниши обратно в зал, Хан только поморщился.

– О! – озвучил Аякс, тоже следивший за развитием событий. – Нет, я знал, что этот один долго сидеть не будет, но чтоб так…

Дэн оторвался от карт и проследил за его взглядом.

– Учитесь, салаги, – улыбнулся он.

Да уж. Если бы к этому рвению и таланту ещё и мозги прилагались…

Обе девушки, идущие рядом с Индиго, выглядели более чем довольными – и черноволосая официантка, переодевшаяся из форменного платья в короткий переливающийся красно-жёлтый сарафанчик, и кудрявая блондинка в ярко-розовом брючном костюме с интригующим декольте. Каждая несла в руках по подносу – с высокими прозрачными кружками, наполненными золотистым напитком и маленькими пиалами с чем-то вроде орешков.

– Так, Аякс, мы играем, или ты пялишься на чужих девчонок? – первым вернулся к картам Дэн.

– Играем.

Язва довёл спутниц до компании, уселся на своё место, дождался, пока подносы окажутся на столе, и хозяйским движением привлёк к себе на колени обеих.