Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 51 страниц)

Татьяна Иванова, Ника Тёмина
Рыжая Птица Удачи

Он знал, что спит. Это было непривычное, но всё же знакомое ощущение, когда нереальность грёз чётко отличается от действительности, и ясно, что это именно сон.

…Поверхность планеты затянута облаками, постоянно меняющими очертания. Три десантных катера, только что покинувшие борт космического корабля, тактического носителя, держат курс вниз.

Он не может понять, откуда видит происходящее. Не может понять и откуда слышит голоса. Это звучат переговоры по дальней связи, но так слышать их можно только в командном центре носителя. А он наблюдает за происходящим откуда-то извне. В поле его зрения оказывается и сам носитель, похожий на гигантского майского жука, и отчётливые контуры знакомых букв на борту – но разобрать название он не в состоянии, словно это неизвестный язык, – и планета внизу, и три катера, он знает такие катера, в военно-космических силах их называют просто «соколы».

– «Гнездо», я Скиф. Полёт нормальный, готовлюсь к входу в атмосферу.

– Вас понял, Скиф. Сообщите о включении планетарных двигателей.

Катера снижаются, и общую картину медленно затягивает будто лёгкой дымкой. Но сон ещё не кончается.

– «Гнездо», мы вошли. Планетарные двигатели в норме, захожу на посадку.

Он не видит, а чувствует, как это бывает часто и в реальности – тревожный тихий звоночек внутри. Опасность. Снизу, из тумана расходящихся облаков, поднимается смерть.

– Скиф, вы захвачены радаром!

– Ракеты в атмосфере!

Два предупреждения – с носителя и с катеров – звучат одновременно.

Противоракетный манёвр. Катера отстреливают противоракеты. Ну же!

Он ничем не может помочь, это тот редкий сон, в котором он не имеет власти над происходящим. Потому что это уже случилось или случится в реальности, неизвестно где. Он может только смотреть и запоминать.

Вспышка, резкий свет заполняет всё вокруг – наверное, как и для тех, кто находится в катерах. Беззвучно, замедленно распадается окружающий мир, разлетается чёрное небо с осколками звёзд. И как сквозь вату пробивается голос того, из командного центра:

– Дэн, прими координаты зенитного комплекса!

Залп с единственного уцелевшего катера. И в эфире бесцветный голос, слегка тягуче выговаривающий слова:

– Цель уничтожена.

Голоса удаляются, будто кто-то постепенно убавляет громкость…

…и беззвучные крики, полные страха и боли – того, что может ощущать человек, близкий к гибели. Оттуда, где только что раздался взрыв. Кто-то ещё жив.

Последнее, что он успевает выхватить взглядом – наконец сложившиеся в слово буквы на борту носителя. «Киплинг»…

Его окружала темнота. Спокойная, привычная темнота казармы. Голоса ушли, звоночек умолк, слышалось только мерное дыхание тех, кто спит в соседних койках.

Дмитрий медленно приходил в себя, его слегка встряхивало – как всегда после таких снов. На лбу выступила испарина. Что это было? Предупреждение? О чём? Кому? В такие минуты он ненавидел то, что позволяло ему видеть эту неясную информацию из будущего или из прошлого. Потому что видеть и не понимать смысла было просто невыносимо. Особенно если видения ассоциировались с опасностью и смертью.

Часть I. По законам джунглей

 
Вот вам Джунглей Закон – и Он незыблем, как небосвод.
Волк живёт, покуда Его блюдёт; Волк, нарушив Закон, умрёт.
Как лиана сплетён, вьётся Закон, в обе стороны вырастая:
Сила Стаи в том, что живёт Волком, сила Волка – родная Стая.
 

(с) Р.Киплинг, пер. В. Топорова

Глава 1

Майор Валентин Фойзе закрыл файл с докладом о последнем задании.

Неудачно начатую операцию на астероиде в системе жёлтого карлика, по уничтожению укрывшейся бандитской группировки, провёл третий взвод, «медведи». База террористов была уничтожена, девять бандитов доставлены на «Киплинг», откуда они будут переданы полиции Земного Содружества. Потери «Киплинга» составили шестнадцать человек, среди которых командир первого взвода, «волков» – капитан ВКС Марат Одинцов. Скиф.

Некоторое время майор смотрел на серый полупрозрачный монитор над столом, и, наконец, вызвал список личных файлов своих бойцов. Шестнадцать из них предстояло сейчас перенести в архив. Шестнадцать имён. Шестнадцать пар глаз, живущих теперь только на голограммах. Шестнадцать человек, служивших ещё под его личным командованием, когда он сам был командиром «волков». Пятеро из погибших шли вместе с ним с самого начала, все четырнадцать лет службы на «Киплинге». Потерять их значило потерять часть себя.

В который раз Фойзе испытал чувство ошибочности происходящего. Казалось – будь он там, в «соколе», вместе со Скифом и остальными «волками», как раньше, ничего бы не случилось. Майор понимал, что это всего лишь иллюзия, всё равно ракета взорвалась бы, и первые два катера были обречены в любом случае. Его присутствие ничего не изменило бы. Но всё же… Он никак, за все годы командования, не мог привыкнуть к тому, что должен руководить операциями «Киплинга», находясь в командном центре. Во время боевых заданий командиру мобильной роты специального назначения ВКС предписывалось не покидать носитель. А как бы он хотел наплевать на эти предписания!

Последний файл ушёл в архив. Фойзе выключил монитор, тот свернулся в точку над столом и погас. Родным погибших сообщат без него. Он настоял бы на том, чтобы поговорить с семьёй Марата лично, но Скиф был одинок. Майор больше ничего не мог сделать для ушедших. Теперь ему нужно было думать о тех, кто остался, и о тех, кто должен прийти на замену.

На памяти Фойзе такая ситуация сложилась впервые. Передовой взвод оказался обезглавлен, его личный состав уменьшен вдвое. Нужно было срочно принимать решение. Впрочем, майор уже знал, что делать, и был уверен, что прав. Набирать пополнение он будет на лучшей подготовительной базе. На той самой, где когда-то служил сам, и где сейчас служит человек, за продвижениями которого Фойзе следил последние лет десять. Которого он теперь прочил на место Скифа.

Майор коснулся кончиком пальца клипсы своего мобильного телефона на левом ухе, включая связь.

– Антонов, говорите, – ответил на вызов знакомый сухой голос в наушнике.

– Господин подполковник, майор Фойзе.

– А, майор… Я ждал твоего звонка. Мне уже сообщили. Когда будешь у нас?

– Завтра, Сергей Анатольевич. Я вылетаю утренним рейсом.

– Тогда до встречи, Валентин.

Связь прервалась. Подполковник Антонов, начальник второй подготовительной базы войск спецназа ВКС, сводил разговоры с помощью средств связи к минимуму, предпочитая всё обсуждать при личных встречах. Фойзе сам перенял эту привычку ещё в те времена, когда обучался на второй базе под его командованием.

Пора было собираться. Челнок, который доставит его на лайнер, следующий рейсом «Плутон-Земля», стартует через час.

* * *

Яркое африканское солнце выбросило на рассветное небо первые лучи. Внизу, на земле, этот свет пока ещё робко пробивался сквозь буйное переплетение гибких ветвей и листьев, смешение оттенков зелени и бурых разводов коры. Этот день будет жарким – как и уходящая ночь.

Феникс первым выскочил из зарослей на открытое пространство. Бойцы его подразделения шли следом, он опередил их совсем ненамного. Едва он отошёл чуть в сторону, как ветви всколыхнулись и бесшумно пропустили первого из солдат. Конечно, Аякс. Они с Индиго в таких бросках вечно соперничают за право идти за командиром. С переменным успехом. Феникс усмехнулся про себя, когда следующей из листвы выпрыгнула знакомая долговязая фигура. Индиго отстал от Аякса буквально на несколько шагов. Но если каменное лицо Аякса не выражало ничего – этот парень со сложением и силой Геркулеса обладал поистине железным самообладанием, – то на смуглом лице Индиго отчётливо читалась досада и на опередившего его атлета, и на себя самого. Эх, Димка, когда ж ты научишься эмоции контролировать не только перед начальством…

Остальные бойцы пришли вместе, один за другим, спустя несколько секунд после парочки отличившихся. Ещё секунд двадцать им потребовалось, чтобы выстроиться перед командиром и застыть по стойке «смирно». Феникс некоторое время молча оглядывал своих ребят. На первый взгляд они друг от друга отличались исключительно ростом. Двадцать живых статуй в чёрно-зелёной форме и такими же одинаковыми повязками на головах, вместо неудобных для походов по джунглям форменных кепок.

Ладно. Детальный разбор полётов проведём по возвращении на базу, а пока – пара ласковых слов не помешает.

– Ну, что, орлы? – слегка язвительно спросил Феникс. – Расслабились? Сутки отдыха вам на пользу не пошли, это точно.

«Орлы» не возражали. По их застывшим лицам трудно было что-либо прочесть – недовольство или смущение, – все они сохраняли спокойствие. Почти все.

– Гордеев!

– Я! – с готовностью откликнулся Индиго.

– Я понимаю, что ты у нас геройски отличился во время последней учебной операции. Однако отпуск тебе по этому поводу никто не выписывал! – казалось, яда в его оглушительно громком голосе хватит не только на Индиго, но и на всех остальных, включая зверей и птиц в оставшихся позади зарослях. Однако на бесстрастных лицах бойцов в строю по-прежнему ничего не отражалось. – Может, тебя на курорт отправить?!

– Никак нет!

Феникс внимательно изучил вытянувшегося в струнку рядового. Само служебное рвение и раскаяние в своём поведении. Старательно выкаченная грудь колесом, как полагается, выпученные от осознания ответственности карие глаза, неподвижный взгляд, – идеально тупой вояка. Не придерёшься.

– Отставить, – негромко сказал он, и когда Индиго принял нормальный вид, ещё тише добавил привычное: – Клоун.

Краем глаза он заметил на неподвижных лицах невольных зрителей усилия по удержанию расползающихся улыбок.

– Ладно. У нас с вами сегодня теория, поэтому разбор полётов проведём на базе, во время занятий. А вообще неплохо, в норматив уложились, – Феникс позволил себе сменить гнев на милость. – Вольно! Идём на базу, после возвращения – полчаса на приведение себя в порядок, а потом я вас жду в аудитории. Разойдись! Индиго, ко мне.

Они подождали, пока остальные бойцы ушли немного вперёд, и только потом двинулись следом.

– Что это было на броске, Гордеев? – поинтересовался Феникс.

– Что именно? Я вообще не понимаю, в чём меня обвиняют.

– Прекрати паясничать. И вообще, не забудь, что команда «Разойдись» ещё не означает «давай попридуриваемся, как на гражданке».

В карих глазах появилось выражение унылой тоски.

– С тобой и на гражданке придуриваться особо не получалось, – хмуро сообщил Индиго. – Ну, она же не укусила бы. Я знаю же, когда можно, а когда не нужно…

Феникс даже остановился.

– Ну, ты даёшь, Димка! – с оттенком лёгкого изумления сказал он. – И этого человека я лично рекомендовал повысить в звании… Индиго, когда командир даёт приказ «ложись», ты обязан прикинуться пеньком, и чтобы ни шороха! А ты чем занялся?

– Она нагло ползла прямо у меня под рукой! И ещё скажи, что ты услышал, как я её поймал. Это она шорохи издавала, а не я!

Это была чистая правда. Феникс не слышал, как Димка ловил красивую гадюку. Зато он слышал не менее красивые слова, которыми тихо, но от всей души покрыл и гадюку, и ловца Джин, лежавший рядом.

– А ещё Джин шумел, – словно читая мысли собеседника, продолжал Индиго. – Между прочим, если бы он реально во время боевой операции такое выдал, то накрыли бы всех.

– Ну, конечно. Теперь выясняется, что ты просто проводил испытания на психологическую стойкость личного состава.

– Так точно! А ты сразу в панику, – лицо Индиго озарила такая довольная улыбка, что Феникс не смог удержаться от ответной.

– Вот ведь клоун, – повторил он и безнадёжно махнул рукой. – А если бы она тебя всё-таки укусила?

Индиго неожиданно стал очень серьёзным.

– На самом деле, меня – нет. А вот Джина – могла. Если бы я её не отбросил, он придавил бы её локтем. Она, возможно, и не прокусила бы куртку, но рисковать как-то не хотелось.

Феникс вздохнул.

– Ладно. Я даже не буду спрашивать, какая разведка донесла до рядового Гордеева ближайшие планы гадюки. Поверю твоим предвидениям, как всегда. Шире шаг!

Феникс никак не мог забыть утренний разговор с Индиго, перед броском.

Иногда Димкины видения были мгновенными вспышками. Как это, насчёт гадюки, или во время драк – он всегда успевал почувствовать удар ещё до того, как противник замахивался. Иногда же это были неразборчивые ощущения, «предчувствования», чуть более яркие и конкретные, чем проявления интуиции обычных людей. И иногда – как сегодняшний сон. Индиго редко рассказывал свои сны, только если считал, что они имеют какое-то значение. Обычно не ошибался. Только эти сны всегда трудно было понять, и чаще они понимали значение «предупреждения» уже после того, как событие случалось.

На этот раз «предупреждение» касалось их более чем однозначно. «Киплинг» действительно существовал. Это был тактический носитель, один из пяти, приписанных к базе ВКС специального назначения «Плутон-1».

До базы оставалось всего минут десять хода, когда в ухе Феникса ожил передатчик.

– Лазарев, после возвращения зайди ко мне, – непривычно по-домашнему произнёс голос начальника базы, подполковника Антонова.

Обычно подобные приглашения произносились приказным тоном, не допускающим возражений. А тут разве что «пожалуйста, если не затруднит» не прозвучало. Феникс ответил неизменное «есть!», не позволяя себе удивиться, и передатчик затих.

Они поднялись на невысокий холм, у подножия которого начиналась территория подготовительной базы войск ВКС специального назначения номер два – их дом последние несколько месяцев. Приземистые здания цвета жухлой травы, обнесённые невысокой оградой.

– Меня ждёт Антонов, так что я пойду быстрее, а ты проследи, чтобы через полчаса после прибытия все собрались в учебной аудитории, – Феникс хлопнул Индиго по плечу и побежал вниз по склону, краем уха расслышав «есть» вдогонку.

* * *

В кабинете Антонова почти ничего не изменилось с момента последнего визита Фойзе. Да и чему меняться, если из всей мебели в небольшом помещении находился только стандартный стол со встроенными панелями связи и управления охранной системой базы, да стандартные же ряды кресел вдоль стен. За столом сидел сам подполковник – всё такой же сухощавый, подтянутый, с аккуратно зачёсанными тёмными волосами без следа седины.

– Лазарев будет здесь через пятнадцать минут, майор, – Антонов откинулся на спинку кресла. – Он со своим подразделением проводил тренировочный марш-бросок, сейчас как раз возвращаются на базу.

Фойзе, расположившийся в кресле напротив, ещё раз взглянул на зависший перед ним в воздухе виртуальный монитор с открытым личным файлом, который он знал наизусть. С голографического изображения в левом верхнем углу экрана на майора смотрело знакомое лицо. Упрямый твёрдый взгляд синих глаз, короткий ёж огненно-рыжих волос. Феникс. Павел Лазарев.

– Так ваше предложение в силе, Сергей Анатольевич? – спросил Фойзе. – Из нынешних выпускников это действительно лучшая кандидатура?

– Мои предложения всегда в силе, Валентин. У лейтенанта Лазарева есть всё, необходимое боевому командиру. Кроме, конечно, опыта. Но мы с тобой оба знаем, что опыт – дело наживное. Он справится.

Фойзе несколько секунд молчал, потом выключил монитор, поднялся и отошёл к окну, за которым хорошо просматривалась территория базы в долине, окружённой буйными африканскими джунглями.

– Я рад, что наши мнения совпадают. Скажите… – он словно запнулся, но продолжил. – Скажите, а вам известно, почему Лазарев так рвётся именно в спецназ ВКС?

– Известно, Валентин, мне известно о моих ребятах почти всё, иначе хорош бы я был, как их командир, – отозвался подполковник. – Я честно скажу, если бы это был кто-то другой, я бы отговорил его становиться офицером, да ещё нацеливаться на спецназ. Личная месть не лучший стимул в нашей работе. Но это – Феникс. Несмотря на причину, которая привела его к нам, из него выйдет отличный офицер. Я редко ошибаюсь в людях. Посмотри на себя, например.

Фойзе сдержанно улыбнулся, не отвечая.

– А ещё я знаю, что даже если бы Лазарев был безнадёжен, ты всё равно взял бы его к себе, – неожиданно добавил Антонов. – Пусть и не командиром взвода, но он всё равно оказался бы под твоим крылом, майор.

Сигнал селектора на столе прервал их затянувшийся диалог.

– Господин подполковник, прибыл лейтенант Лазарев.

Антонов отвёл взгляд от Фойзе, нажал кнопку.

– Пропустите.

* * *

– Мне кажется, или лейтенант опаздывает?

Недоверие в голосе Джина было неподдельным. Любой из этой аудитории сейчас скорее поверил бы в то, что у всего отделения часы спешат.

Ну, опаздывает. Ну, подумаешь, первый раз за все два года. Ну, подумаешь, что никто тут вообще не мог припомнить случая, когда бы командир опаздывал. Но не просто так ведь прогуливается.

– Он у Антонова, – сообщил Индиго. – Задержали, наверное.

– Ну тогда ясно. Начальство не опаздывает, оно задерживается… у другого начальства.

Дверь оглушительно хлопнула, и разговоры тут же оборвались.

– Ну что, орлы, снова расслабляемся? Смирно!

Внешне Феникс был такой же, как всегда. И, конечно, объяснять, почему задержался, не стал. С места в карьер взялся за разбор утреннего марш-броска, потом за само занятие, и ребята, кажется, быстро забыли о его опоздании. Индиго и сам бы рукой махнул, но он-то, в отличие от остальных, чувствовал, что Феникса изнутри что-то распирает. Причём скорее хорошее, чем плохое. Чётко определить было невозможно, слишком бурный коктейль эмоций испытывал их лейтенант.

Индиго никогда особенно не любил теорию, потому что предпочитал действовать, а не анализировать, и занятия по теории для него всегда длились дольше других. Сейчас же, когда его грызли одновременно любопытство и тревога, время вообще словно остановилось. Казалось, это издевательство будет длиться вечно. Но, конечно, это только казалось. И Феникс снова его встревожил. Обычно на долгожданное «Все свободны» Индиго реагировал одним из первых, выскакивая из аудитории со скоростью звука, но на этот раз Феникс его опередил.

После обеда Индиго нашёл его на площадке для отдыха. Вообще в это время суток в свободные часы все нормальные люди предпочитали находиться в кондиционированном помещении, но Феникс сейчас впечатление нормального производил на кого угодно, только не на эмпата, который может ощущать чужие переживания едва ли не отчётливее самого переживающего. К тому же, площадка для отдыха была единственным местом на базе, где разрешалось гробить собственное здоровье. За последним Феникс ни разу не был замечен за всё время их пребывания на базе.

Теперь он стоял в паре шагов от невысокого ограждения и смотрел в сторону джунглей.

– А что случилось со здоровым образом жизни? – осторожно поинтересовался Индиго, заходя с подветренной стороны. – Или с мечтой попасть в спецназ ВКС покончено, курить уже можно?

Феникс неопределённо покрутил головой и сделал глубокую затяжку.

– И…?

– Мне дают взвод, – с ноткой удивления сказал Феникс и снова затянулся.

«Где, как, прям вот так сразу? А я?», – Индиго стоило труда сдержаться и не выпалить разом все вопросы. Для поддержания беседы достаточно первого. Сейчас сам всё расскажет.

– Где?

– В ВКС, – непривычная интонация так и не исчезла. – «Киплинг». Спецназ.

Вот он, ночной кошмар последней ночи. Феникс мог не рассказывать, с какой радости на боевом носителе нарисовалась такая вакансия. Но почему…

– Почему ты? Своих не хватило?

Молчание в ответ слишком затянулось, чтобы означать простое «понятия не имею».

– У Антонова сидит майор Фойзе, командир «Киплинга». Если я хоть что-то понимаю, он ехал сюда именно за мной.

Задавать вопрос «почему» по второму кругу показалось глупым, и Индиго промолчал, но подталкивания больше и не были нужны.

– Помнишь, я рассказывал, как решил, что спецназ – самое правильное место для меня? Фойзе был тот лейтенант, который со мной разговаривал в больнице.

– Думаешь, он тебя узнал?

– Думаю, он за мной следил всё время. Совесть иногда и не такие штуки выкидывает. А тут так всё сложилось, что и я теоретически готов, и место есть.

– Повезло.

Феникс отбросил недокуренную сигарету в пепельницу, тут же бесшумно её проглотившую, и повернулся к Индиго так резко, что тот отшатнулся.

– Это называется везением? Шестнадцать человек погибли! Да уж, удача мне улыбнулась. Ты вообще хоть иногда думаешь, что говоришь?

– Иногда – думаю, – неожиданно разозлился он. – Им не повезло. А тебе повезло, потому что твой майор-лейтенант мог и забыть про тебя, взять и найти кого-то другого. Ты мог попасть куда угодно, а попадёшь туда, куда мечтал, и не кем попало, а комвзвода! Или это у нас теперь считается большим горем и неудачей?

Некоторое время они смотрели друг на друга, не двигаясь с места. Индиго понимал, что Пашка просто нервничает, и сам это уже осознал. Зато теперь всё ясно, и осталась только одна тревога.

– У меня приказ набрать недостающих пятнадцать человек из моего отделения, – первым сдался Феникс. – Пока в этом списке только один человек. Но если он не перестанет вести себя, как болван…

Ну, вот и конец всем тревогам вообще.

– Не перестанет, можешь вычёркивать, – радостно согласился Индиго.

– Тьфу на тебя, – махнул рукой Феникс. – С остальными поможешь? Трудно выбирать, когда хочется взять всех.

Вечером Феникс с чувством выполненного долга сидел в офицерском блоке, в спальне. Обладатель первой фамилии в списке, как всегда, составлял ему компанию. Он мерил длинными шагами пространство между двумя рядами кроватей, от стены к дверям и обратно, вызывая у сидящего друга лёгкое головокружение.

– Димка, перестань маячить, – в который раз за последние четверть часа попросил Феникс. – Думать мешаешь.

Индиго остановился.

– А над чем ты ещё думаешь? Мы с тобой уже всё придумали. Теперь пусть Фойзе думает. И перестань нервничать.

Феникс вскинул на него недоуменный взгляд.

– Ну, обычно ты не сидишь до отбоя на застеленной койке, – уточнил Индиго.

Это верно. По привычке, приобретённой ещё в училище, он никогда днем на койку не садился.

– Не переживай, – продолжил Индиго, – всё будет нормально, это я тебе обещаю.

– Спасибо, – кивнул Феникс серьёзно. – Просто как-то это неожиданно. Я и представить не мог, что всё изменится так резко… Фойзе сказал, что завтра днём они утвердят список, а ночью мы уже улетим на Луну.

– Оттуда – на базу?

– Конечно, не пригонят же они за нами весь «Киплинг» прямо сюда.

– Эх, так я с Риткой и не попрощаюсь! – неожиданно тоскливо сказал Индиго и плюхнулся на койку рядом с Фениксом.

Тот покосился на окончательно смятое одеяло, но ничего не сказал.

– Я обещал, что после этой африканской спецподготовки непременно возьму отпуск и заеду к ней, перед распределением.

– Дим, ты не в своём транспортном ВУЗе, ты в армии. Тут ничего от тебя лично не зависит, – покачал головой Феникс.

– Да я понимаю…

Видеть жизнерадостного друга в такой тоске было тяжело.

– Ну, свяжешься с ней с Луны, – пообещал он совсем упавшему духом Индиго. – Оттуда можно будет. Только язык за зубами насчёт нашего назначения держи, и всё будет хорошо. А потом через пару-тройку месяцев, может, и в отпуск на несколько дней вырвешься.

– Пашка, ты меня спасаешь! – воспрял Индиго.

Феникс засмеялся.

– А теперь марш к себе, отбой скоро, – скомандовал он. И мысленно добавил: «А у меня ещё одно дело есть».

Феникс попросил разрешения зайти к командиру базы прямо перед самым отбоем. Он потратил несколько минут на объяснение ситуации. Уговорить Антонова помочь было трудно, но осуществимо. Подполковник сначала немного колебался, но всё же согласился назначить время отлёта челнока на Луну на полтора часа раньше, и даже позволил Фениксу воспользоваться своим личным передатчиком для беспрепятственной связи с Москвой.

И в этот вечер, ложась спать, Феникс ощущал себя одновременно Дедом Морозом, разносящим подарки и маленьким мальчиком, которому добрая фея подарила исполнение его собственной мечты.

* * *

В космопорт «Луна-1» их доставил специальный челнок, принадлежавший ВКС.

Посадочная платформа, заключённая в прозрачный кокон сверхпрочного и термостойкого стекла, соединялась со зданием космопорта таким же прозрачным тоннелем с бегущей дорожкой. Когда челнок, зайдя на посадку, медленно вплывал в шлюз перед платформой, Феникс подумал, что так до сих пор и не привык к этому ощущению – стоишь без скафандра под небом, полным звёзд, и знаешь, что между тобой и вакуумом космоса только эта прозрачная перегородка. А надо бы привыкнуть. В конце концов, служба в ВКС обязывает.

До старта корабля, который должен был доставить их на орбиту Плутона, оставалось почти полтора часа. Так было написано на электронном табло в центральном зале космопорта. Они остановились неподалёку от этого табло, подальше от середины, где снующие туда-сюда погрузочные тележки-автоматы и сопровождающие свой багаж люди грозили снести всё на своём пути.

Феникс мимолётом отметил про себя, что матовый потолок в этом зале, как и в остальных помещениях космопорта, значительно приятнее прозрачного покрытия посадочных платформ.

– Плутон – это далековато, – донёсся до него бодрый голос Индиго.

– Я вот наоборот думал, что нас за пределы Солнечной вывезут, – откликнулся один из парней, стоящих рядом с Фениксом. – А так – считай, почти дома.

– Наивный ты, Джин, – сказал Индиго, как будто это не он только что переживал о столь далёкой дислокации. – Неужели ты думаешь, что мы так и будем куковать на этой базе? Загрузят нас на этот… носитель, и будем мотаться по Галактике, куда пошлют.

– «Киплинг» предназначен именно для длительного проживания на нём целой роты, – подтвердил Феникс. – Мы редко будем возвращаться к Плутону. Вы же знаете – Содружество так расширилось, что уже поговаривают о необходимости создания ещё нескольких таких баз, как первые четыре «Плутона», ближе к границам Содружества.

Джин недовольно смерил взглядом Индиго, который с невинным видом развёл руками – мол, разве я виноват, что знаю больше тебя? Выглядела эта парочка настолько комично, что ребята вокруг уже начали посмеиваться. Однако опасаться, что это взаимное подкалывание перерастёт во что-то более серьёзное, не стоило. За время совместной службы Феникс смог настроить своих ребят так, что они понимали: твое отделение, твой взвод – это твоя семья. И там, куда они готовились всё это время отправиться, главное – крепкий тыл и надёжные друзья рядом. Вопрос полной психологической совместимости личного состава решался ещё на Земле, на подготовительной базе при формировании отделений, и сейчас Феникс мог об этом нюансе не беспокоиться. Все ребята знали, что Индиго – Димка Гордеев – весельчак, балагур и немножко язва, но при этом добрейшей души человек, а в тяжёлые моменты на него всегда можно положиться. Джин – Антон Юсупов – не уступал ему, и они иногда на пару устраивали необъявленные состязания в остроумии, умудряясь никогда не превращать веселье в выяснение отношений, как бы далеко ни заходили шутки.

Феникс огляделся. В ближайшие час-полтора ребят надо было чем-то занять. Он клятвенно обещал Антонову, что за это свободное время никаких проблем с его подопечными не возникнет. Сейчас требовалось оценить обстановку, и вычислить, куда отправить личный состав, чтобы все были заняты и не мешали событию, ради которого они так рано прилетели в космопорт.

Он снова взглянул на табло. Только что совершил посадку челнок с Земли, который он и ждал.

– Феникс, я вижу неплохое кафе, – тихо сказал рядом Аякс. – Мы можем посидеть в нём – там симпатичные официантки и хорошая музыка. Я уведу ребят.

Да, в наблюдательности и умении вовремя сориентироваться в ситуации и на местности отказать ему было нельзя. Эта способность была далеко не единственным достоинством Алексея Рюрикова, а самым крупным его недостатком было почти полное отсутствие чувства юмора, с чем все давно уже смирились. Нет совершенства в этом мире.

– Спасибо, – так же тихо сказал Феникс и громко скомандовал:

– Внимание! Оставшееся до отлёта время мы с вами проведём вон в том кафе, где вы будете тихо пить чай-кофе и созерцать обаятельных официанток. Руками не трогать, пошлостей не отпускать. Я подойду чуть позже. Старшим на время моего отсутствия назначается Рюриков… Аякс, вперёд. Индиго, останься, – добавил он без перехода.

Когда все скрылись в дверях кафе, он снова огляделся. С момента посадки земного челнока прошло почти десять минут, и все пассажиры должны быть уже в этом зале-распределителе.

– Лейтенант, я, между прочим, тоже хочу чай, кофе и официанток, – озабоченный продолжительным молчанием, сообщил Индиго. – Ты меня зачем оставил? Очередную взбучку…

– Значит, официанток? – раздался у него за спиной нежно-угрожающий девичий голосок. – Я так и знала, что в этой армии у тебя последние представления о верности выветрятся! Привет, Паша.

Феникс обошел замершего от неожиданности Индиго, нагнулся к маленькой черноволосой девушке, последнюю минуту заинтересованно слушавшей их разговор, и с удовольствием поцеловал подставленную ему щёку.

– Рад тебя видеть, Ритуль.

Он и правда был рад.

С Ритой они были знакомы столько же, сколько и с Индиго. Когда Феникс познакомился с Дмитрием Гордеевым, с тем уже была эта капризная, весёлая и по уши влюблённая девушка. Фениксу нравились её жизнерадостность и непосредственность, но иногда ему хотелось просто выпороть её, как непослушного ребенка. Он с уважением относился к Индиго, способному терпеть эти непредсказуемые выходки, частые истерики и то, как охотно Рита стреляла своими блестящими карими глазами в сторону встречных, симпатичных на её взгляд, мужчин. Феникс не мог представить себя на его месте. А Индиго ничего, только усмехался, или начинал орать в ответ на очередную вспыльчивую придирку своей ненаглядной, по настроению. Впрочем, он и сам был хорош, со своим бешеным темпераментом и способностью в любой момент заглядеться – да и не только заглядеться – на незнакомую красотку с улицы.

В качестве девушки друга Рита Феникса вполне устраивала. Право «пороть» взбалмошную девчонку он оставил за её избранником, а сам лишь иногда позволял себе одернуть её на словах. Странно, но его редкие спокойные реплики действовали на Риту эффективнее, чем целый вечер, наполненный взаимными воплями с Индиго. Девушка с самого начала прониклась к нему уважением, как к старшему брату, которого, по собственным словам, ей всегда очень хотелось иметь.

Феникс с удовольствием оглядел картину – парочка влюблённых, ещё не решивших, что им лучше сделать, броситься друг другу в объятия или начать очередную крупную ссору, – и счел свою миссию выполненной.

– Ну, не буду вам мешать, пойду к ребятам. Да, Дим, – похлопал он по плечу Индиго, – думаю, взбучку тебе и без меня устроят. Сколько раз говорил: следи за языком!