Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 51 страниц)

– Так. И всё-таки, это помада!

– Ну, мы же это уже обсудили! Ты всю посуду об мою голову перебила! Дважды за одно преступление не казнят!

– Ах ты!!! Ты! Ты… – Рита явно задохнулась от ярости, но следующий эпитет произнесла значительно тише и как-то совсем иначе. – Свооолочь…

Павел остановился, но продолжения не последовало. Вернее, звуки, которые донеслись с кухни, были совсем не похожи ни на драку, ни на битьё оставшейся тарелки.

Он усмехнулся, покачал головой, громко крикнул:

– Ребята! В спальне значительно удобнее! – и, не слушая реакции, вышел…

Ника улыбалась, слушая красочный рассказ Павла, который дополнялся яркими репликами Дмитрия.

– И так чуть ли не каждый день, – закончил Павел.

– Ну и выдержка, – всё ещё улыбаясь, произнесла Ника. – Это ж какие нервы надо иметь!

И тут же пожалела, что сказала. На весёлое лицо Дмитрия словно набежала тень. Он пожал плечами.

– Да нет. Какие там нервы… я сам такой же. Мне без этих её скандалов скучно становилось даже иногда. Ссоры, посуда битая… зато потом… – он не договорил, махнул рукой.

– Ребята, наверное, пора спать… Мне завтра в университет, так что встаем рано. Уж извините, но у меня только одни ключи, – чуть виновато сказала Ника. – Если вы выйдете отсюда, то обратно до моего возвращения не попадёте. А я приеду часов в семь. У меня с утра семинары, а вечером лекции. Вы подождите сегодня у дома, а я ещё парочку комплектов ключей сделаю. А сейчас, пожалуйста, диван разложите в гостиной. Я постелю.

Дмитрий с готовностью сорвался в комнаты, как будто только и ждал повода уйти, а Павел задержался. Он задумчиво понаблюдал, как Ника убирает со стола, и осторожно спросил:

– Ника, а тебе не кажется, что ты как-то слишком о нас заботишься? Ты совсем незнакомцев не боишься, что ли?

Ника поставила в шкафчик вымытые чашки и повернулась к нему.

– Нет, не кажется. А незнакомцев опасаюсь, конечно. Только мы уже знакомы, нет?

Она сама затруднялась объяснить, почему в ней вдруг проснулось такое доверие к этим ещё утром ей совершенно неизвестным парням. Вообще, ещё год назад она бы отвергла саму мысль о том, чтобы полдня прошляться с первыми встречными, а потом привезти их домой и ещё ключи пообещать. А сегодня это почему-то воспринималось абсолютно нормально. Загадка, которую Ника решить сейчас была не в состоянии, да и не очень стремилась. Пусть всё идёт так, как идёт.

– Ну, это как сказать, – протянул Павел, но вопросов больше не стал задавать.

С диваном Дмитрий справился в одиночку и уже занял ванную. Павел смотрел, как Ника гибкими чёткими движениями управляется с простынями, и вдруг подумал, что каждый её жест похож на танец. А ещё она забавно морщила нос, когда встряхивала простыню обеими руками.

Он не стал больше задавать ей дурацких вопросов, потому что точно такие же вопросы мог задать самому себе. Почему ты так открылся этой девушке, почему не дал Димке с ней привычно пофлиртовать и разбежаться, почему принял это приглашение и эту неожиданную помощь, где твоя гордость и желание самому принимать решения, и почему ты позволил Нике решить за вас, что делать дальше?

И тот главный вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как он узнал бородатого Володю на голографии в гостиной, и ответа на который не хотел слышать. Где была Ника в момент захвата?

Вопросы эти в ответах, конечно, нуждались. Но как-нибудь потом.

* * *

Лекции профессора Князева переносились уже третий раз. Профессор был болен, но никому не смог доверить их проведение. Поэтому сегодня, когда он наконец, появился, он попросил студентов остаться ещё на пару часов, чтобы нагнать график.

– А теперь давайте это разберем с точки зрения…

Эдик Корлин не внял призыву профессора. Разбирать что-то с любой точки зрения ему сегодня не хотелось. А зачем? Всё равно положительные оценки у него в кармане. Поэтому на лекциях он предпочитал заниматься более интересными вещами. Например, наблюдать за Никой Рихтер.

Эдик слегка повернул голову влево. Ника сидела чуть впереди, старательно вслушиваясь в слова лектора. Точёный профиль, густые загнутые ресницы, отчётливо видные даже с такого расстояния, длинные русые волосы, забранные в тяжёлый высокий хвост, открывающий шею с гордой посадкой головы – королева. Взгляд скользнул ниже. Ниже тоже всё вполне по-королевски. В достаточном объёме. Ещё ниже рассмотреть мешали ряды сидений, но Эдик знал, что и там всё в порядке. На самом деле он обратил внимание на эту девушку давно. Удивительно притягательная. И фигура что надо. И держится так, что прямо подмывает её подмять под себя, заставить покориться. Эдик любил трудные задачки такого плана, они его заводили.

Это было раньше. А уж теперь… теперь он захотел большего, и задача перед ним встала потруднее. Завоевать. Влюбить в себя. Конечно, у него вряд ли получится заставить её бегать за собой, как этих институтских «кошечек». Тут надо по-другому. На равных. Это сложнее. Но тем интереснее.

Он уже начал первые атаки. Как и следовало ожидать, ушатами холодной воды её зелёные глаза окатывали его не один раз. Но сдаваться он не собирался. И сейчас, когда профессор на кафедре заканчивал свою болтовню, Эдик приготовился к новому штурму ледяной крепости.

– На этом сегодняшняя лекция закончена, все свободны. Приношу свои извинения за то, что задержал вас почти на полтора часа.

Профессор улыбался слегка виновато, но Эдик был ему даже благодарен. Потому что начинало темнеть, и из-за этой задержки у него появился благовидный повод подъехать к Нике. Однако та уже успела встать и дойти до двери, а его окружили «кошечки», как он их называл – десяток девчонок с потока, которые все, как одна, считали своим долгом крутиться вокруг него в надежде, что именно на неё Эдик обратит своё благосклонное внимание. Он понимал, что смазливое лицо и вообще его личность роль тут играют небольшую – тут главную роль играет его папа, но обычно это их внимание принималось им, как должное.

– Эдик, хочешь бутерброд? Ты проголодался!

– Ты устал, пусик?

– Эдинька, а у меня есть апельсиновый сок.

– Пусик, а если…

Потеряв надежду молча пробиться сквозь ласково, но туго сжатое кольцо поклонниц, Эдик не выдержал:

– Пошли на хрен все! Какой я вам «пусик»! Вы хоть немного мозги включайте, курицы гаремные! – зло бросил он, и, расталкивая застывших с открытыми ртами девушек, прорвался-таки на свободу.

Ника успела уже выйти из здания и пройти метров двадцать по направлению к остановке аэромобильного такси, когда он, наконец, смог её догнать.

– Ника!

Девушка остановилась и медленно повернулась. Лицо уставшее и выражение на нём читалось без труда – отстань, оставь меня в покое, – но Эдик не намерен был сдаваться.

– Слушай, уже поздно, позволь, я провожу тебя. Я могу тебя подвезти, меня водитель ждёт.

– Спасибо, я доберусь сама, – устало-вежливо, но решительно отрезала она. – Не стоит утруждать водителя.

– Ника! – Он ухватил её за локоть, но неожиданно яростный взгляд заставил его разжать пальцы. «Не спеши», – напомнил он себе. – Я ни на чём не настаиваю, кроме одного: ты едешь со мной, я не могу отпустить тебя одну в такое время.

– Я вполне в состоянии…

– Нет! – перебил он её. – Ничего слышать не хочу.

Она устало прикрыла глаза и вздохнула.

– Эдик, по-моему, мы уже начинали этот разговор. Мы только учимся вместе, только знакомы, и точка. Никаких других отношений между нами быть не может.

– Ника, – он снова взял её руку, но так бережно, что девушка не стала высвобождаться. На что он и рассчитывал. – Ну, как это – только знакомы… Посмотри на нас, мы же с тобой идеальная пара. Давай начистоту: такая девушка, как ты, достойна большего, чем тебе могут предложить студенты из общаги. А такой парень, как я, не может всерьёз смотреть на тех шалав, которые ошиваются вокруг меня.

– Ласково ты их, – презрительно усмехнулась Ника.

Эдик расценил её презрение, как относящееся к «кошечкам».

– Как они того заслуживают. Ника, мы должны быть вместе. У нас большое будущее!

– Что ты несёшь? – она резко выдернула руку.

– Ну, милая, – снисходительно улыбнулся Эдик, заметив, как она побледнела, – я ведь ничего плохого в виду не…

– Ника! – вдруг раздался незнакомый мужской голос.

Они оба одновременно развернулись.

Со стороны остановки к ним неторопливо приближался высокий широкоплечий парень. Когда свет уличного прожектора упал прямо на него, он остановился. Эдик смог разглядеть рыжие вихры и неприятно уверенный взгляд.

– Паша, – тихо сказала Ника, и перемена в её голосе заставила Эдика насторожиться. – Что ты тут делаешь?

– Поздно, – пожал тот плечами. – Мы ждали, ждали, и я решил тебя встретить. А Димка остался у подъезда караулить. Вас здорово задержали, кажется.

– Да, лектор неожиданно добавил ещё два часа, – Ника сделала шаг к нему, но тут Эдик решил, что пора вмешаться.

– Вы не беспокойтесь, – громко сказал он, – я довезу Нику. У меня есть машина.

– По-моему, девушка с вами ехать не хочет, – улыбнулся рыжий, хотя глаза оставались серьёзными.

Хрипловатый голос звучал спокойно, но появившиеся в нём стальные нотки заставили Эдика подобраться.

– Эдик, – вдруг быстро сказала Ника. – Тебе лучше уехать. Там тебя водитель ждёт. Давай, до завтра.

– Уехать? И оставить тебя с ним? – вырвалось у него.

Он не понимал, почему Ника так неожиданно оживилась, ему не хотелось верить, что этот её взгляд, только что усталый, а сейчас вспыхнувший радостью, что её переменившийся… да, счастливый голос – всё ради этого рыжего.

– Корлин! – и тут он с некоторым испугом уловил, что те же стальные нотки, что звучали в голосе парня под прожектором, сейчас звучат и в Никином, до сих пор мягком. – Уходи отсюда!

– Ника, ты делаешь ошибку, – он попытался снова схватить её за запястье.

Ника отпрянула, а над ухом всё так же спокойно и без угрозы сказали:

– Ещё один такой жест, и руку будешь собирать по кусочкам.

Эдик не понял, как немаленький по габаритам тип так быстро и незаметно переместился в пространстве, но этот талант незваного собеседника его не обрадовал. Он упрямо шагнул к девушке, сам себе удивляясь – ведь уже всё ясно. Зато почему-то совсем не удивился, когда вместо Ники упёрся всё в того же рыжего, который явно передвигался с помощью телепортации.

– Девушка тебе посоветовала ехать домой. А я советую её послушаться. И ещё. Если я узнаю, что ты её достаёшь своими ухаживаниями – насчёт руки обещание в силе.

Эдик хотел было что-то возразить, но поднял голову и встретил взгляд… нет, не стальной. Из синего титанового сплава. Слова как-то сами собой проглотились обратно, а рыжий развернулся, и, как ни в чём не бывало, позвал Нику.

– Пошли, я такси не отпускал, оно нас ждёт.

Уже сидя в такси, Ника не удержалась.

– Спасибо. Он, правда, достал меня невозможно.

– Больше не будет, – пожал плечами Павел. – Я таких знаю. Он, вроде, нормальный и понятливый.

– Да, только приставучий, – вздохнула она. – Вбил себе что-то в голову.

Павел усмехнулся.

– Будем надеяться, что выбивать не придётся.

Ника поёжилась.

– Паша, спасибо тебе ещё раз, но… Не надо никому ломать руки, пожалуйста, я теперь сама справлюсь.

Он тихо засмеялся, и Нике от звука этого смеха неожиданно стало спокойно и очень уютно.

– Разве я похож на мордоворота, который ломает руки налево и направо? Чаще всего такие обещания вовсе необязательно доводить до выполнения.

Она улыбнулась в ответ. И почему-то поверила, что такому, как он, не нужно ломать руки ни Эдику, ни кому-либо ещё. Его слова вполне будет достаточно.

Уже дома она сообразила, что кроме названия института ничего Павлу не сообщила – ни где находится, ни в каком корпусе её искать. Но не удивилась. Он просто должен был её найти. И нашёл.

А вот поиски Ритиных следов, похоже, зашли в тупик. Ребята потратили не один день, обходя все известные им заведения, где кто-то что-то мог знать о закрывшейся «Каравелле» и тех, кто там работал. Сначала они ходили по отдельности, потом вместе. Риту некоторые из бывших посетителей клуба иногда вспоминали, но никто не мог сказать, куда она делась, её давно никто не видел. Поиски по Сети тоже ничего не дали. По всем каналам справочной службы Рита значилась проживающей у своих родителей – они почему-то не соизволили внести изменения её статуса после того, как она стала жить отдельно.

Они просматривали данные справочной все втроём, и Ника удивилась, как поразил Дмитрия этот факт.

– Дим, ну, если они надеялись, что она вот-вот вернётся, зачем им это делать? К тому же, вы-то с ней не озаботились новой регистрацией. Чему удивляться?

Павел хмыкнул, а Дмитрий пояснил:

– Ника, мы жили вместе не один месяц и не собирались разбегаться. Ну, с регистрацией новой, и правда, не спешили, просто об этом не думали. Да дело даже не в этом…

Дело было совсем не в этом. Вряд ли родители Риты надеялись на её возвращение. Потому что даже если бы она сама захотела, наверное, её просто не пустили бы на порог. Именно поэтому Дмитрия так изумило, что, выкинув её из своей жизни, супруги Рей забыли стереть её имя из числа проживающих в их доме.

Он хорошо помнил, как это случилось.

Он ведь знал, что тот поход не мог кончиться ничем хорошим – как всегда, просто знал, и всё. Ритка не верила, хотя понимала, что он никогда не швыряется словами: «Я это просто чувствую». Ей тогда, казалось, вожжа под хвост попала. Хотя в глубине души он так же знал и то, что Рита ему поверила. Но она сама хотела поставить эту точку.

…Хорошенькая у него Ритка, всё-таки.

Дмитрий, уже полностью готовый к выходу, развалился на диванчике в спальне и с удовольствием наблюдал за Ритой. Девушка серьёзно подошла к визиту к собственным родителям, так, как будто это ей собирались устраивать смотрины. Конечно, когда она прибежала к нему после своего выступления, они не смогли просто так переодеться и выйти из дома. Ну и само собой, после бурной встречи ей нужно было и причесаться, и макияж заново наносить, и ещё одежду они раскидали не только по спальне… Но зачем же полчаса-то у зеркала вертеться?

Дмитрий подозревал, что вопрос в принципе ответа не имеет, и это явление следовало принять, как должное, не интересуясь причинами.

– Так, всё, я готова! – Рита ловко повернулась на одном каблучке, позволив короткой юбке закрутиться вокруг ног, чтобы продемонстрировать их во всей красе.

Дмитрий нехотя поднялся. Сейчас ему, вместо приятного вечера на двоих, предстоял тяжкий труд быть представленным родителям Риты. Это мероприятие обречено на провал, причём ещё повезёт, если без шумного скандала. Однако, как говорила Рита, для того чтобы продолжать встречаться с Дмитрием и иметь право спокойно задерживаться до ночи, ей было необходимо получить одобрение отца с матерью.

Что поделать… Даже сейчас на Земле остались такие вот консерваторы. Ритин отец, Рандхир Рей, очень гордился своей родословной. Как этот человек, настолько гордившийся чистотой своей индийской крови, женился на русской, Дмитрий так и не смог постичь. А главное – почему он продолжал требовать от своих дочерей соблюдения этой самой чистокровности, которую сам же и нарушил, вообще оставалось загадкой.

Рита считала, что внешность Дмитрия в этом смысле очень выигрышная. Да, по сравнению с бывшим парнем её сестры Алиши, сероглазым худосочным блондином, полгода назад с позором изгнанным из семьи Рей, он выглядел просто «гостем с юга». Алиша завидовала сестре, вздыхала – повезло же той влюбиться в парня с котирующимся у отца цветом глаз и волос. Правда, по убеждениям Рандхира, сначала следовало выдать замуж старшую дочь, а уж потом остальных. Раз старшая промахнулась, то младшей придётся ещё подождать.

«Скажите спасибо, что они с матерью вам сами женихов не выбирают, – подкалывал девушек Дмитрий. – А что замуж тебе, Ритка, рано, так это истинная правда».

Рита фыркала и возмущалась, а Дмитрий довольно добавлял:

«Рано, потому что замуж ты пойдёшь только за меня, а я жениться в ближайшее время не собираюсь», – за что тут же был бит раздражённой подругой.

Несмотря на то, что ни жениться, ни даже обещать этого Дмитрий не планировал, знакомство с родителями обязано было состояться. Рита устала скрывать свои отношения с ним, ей хотелось расставить все точки над «i». Дмитрий не разделял её стремлений, резонно интересуясь, а что они будут делать, если отец и его выставит, как неудачливого жениха Алиши. Или напротив – потребует немедленно зарегистрировать брак.

«А ты откажешься?» – заглядывала ему в глаза Рита, с непонятным выражением лица ожидая ответа. То ли плакать собиралась, то ли обижаться, то ли поверить не могла, что от неё вот так можно отказаться, то ли боялась, что он просто скажет «да».

«Ну, куда я от тебя денусь, звёздочка моя», – сдавался он, потому что не выносил, когда в её глазах появлялось такое выражение, а через полчаса снова кричал, что он вольный человек и не обязан окольцовывать себя только потому, что какому-то самодуру вздумалось погулять на свадьбе.

И вот сейчас ему предстояло выяснить, чего же на самом деле хочет «этот самодур».

– Ты рехнулся?! – вывел его из задумчивости сердитый голос «звёздочки».

Рита стояла перед ним, уперев руки в бока и, брезгливо сморщив нос, демонстративно оглядывала его с ног до головы.

– Нет, а что? – вполне логично, как ему показалось, ответил Дмитрий.

– Ты что напялил на себя?

Дмитрий решительно отодвинул девушку в сторону, не обращая внимания на сопротивление – ну, она же загораживала зеркало! – и с интересом изучил своё отражение. Не понял. А что? Последний писк моды – широкие лёгкие штаны, стилизованные под армейскую форму, и тонкая эластичная майка, красиво облегающая тело. Он напрягся, по шелковистой поверхности ткани прокатилась волна от сокращающихся мускулов.

– Разве тебе не нравится? – спросил он, продолжая поигрывать мышцами. – По-моему, замечательно смотрится.

Рита фыркнула, но он знал, не глядя, что она не отрывает от него взгляда.

– Вот ещё. Папа тебя на порог не пустит! – она вдруг шагнула вперёд и резко дернула пряжку кожаного ремня, естественно, ей не поддавшуюся. – Снимай давай это барахло, я же тебе нормальную одежду приготовила!

Дмитрий поймал её руки, притянул к себе.

– Тебе так не терпится меня поскорее раздеть? – спросил он жарким шёпотом прямо в её маленькое ушко с переливающееся серёжкой, которую немедленно захотелось поймать губами.

– Перестань! – Рита попыталась сбросить его руки, безошибочно нащупавшие застёжку на юбке. – Опоздаем!

Конечно, она могла вывернуться, могла банально дать ему пощёчину – иногда это действовало безотказно, мгновенно сменяя желание любви холодной трезвостью рассудка. Но ведь не вырвалась и даже не замахнулась.

– Я сказала, ты должен немедленно переодеться! – яростно рявкнула Рита, безуспешно ловя сильные пальцы, которые уже справились с застёжкой юбки и теперь довольно неаккуратно расправлялись с одной из её лучших блузок.

– Непременно, милая, – пробормотал Дмитрий куда-то ей в шею.

– Прическа! Не порви! Не сломай… Опаздываем… Дииимкаааа…

В небольшой гостиной велись последние приготовления. Ольга Рей, невысокая подтянутая женщина, остановилась у накрытого стола, придирчиво оглядывая результат своей работы. Она гордилась тем, что в её семье часто все собирались за одним столом, вопреки этим современным веяниям, когда каждый ест так, как ему удобно и, чаще всего, не дома. В желании сохранить семейные обеды и ужины они с мужем были едины. Как, впрочем, и во многом другом. Ольга сама была из большой семьи, хранившей старые традиции московских жителей в тринадцатом поколении, поэтому она понимала желание Рандхира сохранить некоторые обычаи его народа. Единственное, чего она не могла понять, так это категоричного условия, которое муж поставил дочерям – они должны были выйти замуж непременно за индийцев или хотя бы за полукровок. Впрочем, возражать она не стала, когда Рандхир прогнал этого светловолосого парнишку, претендующего на руку Алиши. Кажется, сама Алиша тоже не сильно горевала, что убедило Ольгу в правоте мужа.

Интересно, кого приведет сегодня Рита?

Рандхир ворвался в комнату, как небольшой, но внушительный ураган. Глаза его явно собирались метать молнии, а смуглые щеки покраснели – то ли от волнения, то ли от раздражения, а скорее всего – и от того, и от другого сразу.

– Ранди, присядь, пожалуйста. Они сейчас придут, – спокойно сказала Ольга.

– Она специально это делает, – сообщил ей муж, буквально рухнув на один из стульев. – Она решила свести меня с ума, эта несносная девчонка! А вы тоже хороши. Придумали – какой-то ужин показательный. Да я видеть этого мальчишку не желаю!

– Ранди, я знаю своих девочек. Рита никогда не стала бы испытывать твоё терпение по пустякам. Если она рискнула пригласить его после того, как ты буквально взашей на её глазах…

– Ладно, ладно! – перебил её Рандхир, кисло скривившись. – Я же уже извинился и перед тем сопляком и перед дочерью, сколько можно вспоминать.

– И, тем не менее, Рита наверняка хорошо подумала, прежде чем сказать нам о нём. Она, кажется, любит этого парня.

– Мать моих дочерей! – театрально воздел руки к потолку Рандхир. – Что ты говоришь, какая любовь в пятнадцать лет!

Ольга пожала плечами.

– Какая-никакая, а если ты упрёшься, мы можем её потерять. Это тебе, действительно, не Алиша.

В комнату вошла сама Алиша, чуть полноватая девушка с длинными волосами, заплетёнными в две косы.

– Между прочим, – начал Рандхир, едва взглянув на вошедшую дочь, – пока старшая не вышла замуж…

– Ой, папа! Только вот не надо меня в это впутывать, ладно? Ищите другие отмазки, а то Ритка меня выкрадет и силком замуж за первого встречного выдаст, лишь бы устранить эту помеху на своём пути, – Алиша села на один из свободных стульев и покачала головой. – А вообще – какое замуж? Сам говоришь, пятнадцать лет, какое замужество? Она просто познакомить вас хочет, чтобы вы не нервничали – с кем она там гуляет.

– Гуляет?! – подхватил её слова отец. – Она гуляет?

За дверью послышался какой-то лёгкий шум, и в комнату заглянула младшая дочь, Лалита. Ей недавно исполнилось тринадцать, и она уже считала себя вполне взрослой для того, чтобы принимать участие в таких семейных беседах. Она чинно прошла ближе к столу, остановилась рядом с Алишей.

– Папа, – поддела отца Алиша, – гулять, в современном толковании, это значит просто прогуливаться по улице, площади, скверу, парку. Знаешь, как люди по улицам ходят – неторопливо, взявшись за руки, разговаривая…

– Да, а я один раз видела, как они гуляли, а потом… – Лалита взвизгнула, получив лёгкий тычок от сестры, и умолкла.

– И что же потом? – вкрадчиво спросил Рандхир и повысил голос: – Нет уж, пусть она скажет!

Начинающуюся сцену прервал сигнал зуммера входной двери, возвестивший, что в квартиру вошли гости. Наступило молчание, закончившееся несдержанным вздохом отца семейства:

– О Боже… – которым он сопроводил появление на пороге своей средней дочери и высокого смуглого парня с широкой улыбкой на лице.

– Здравствуйте, – сказал гость жизнерадостно, а Ольга отстранённо подумала, что сейчас мог явиться в роли жениха сам Кришна, и того бы Рандхир с лестницы спустил.

Она улыбнулась парню и первой шагнула вперёд.

– Здравствуйте. Меня зовут Ольга, я мама Риты, а вы, конечно, Дмитрий?

Первые двадцать минут за столом прошли довольно спокойно, хотя и напряжённо. Однако когда закончилось обсуждение погоды и Ольга успела предложить всем присутствующим каждое блюдо по два раза, стало ясно, что момент истины настал.

– Итак, как я понял, ты и есть тот самый друг Риты, из-за которого она последние пару месяцев стала пренебрегать родителями и их требованиями, – начал Рандхир.

Ольга покачала головой. Ей подумалось, что это не совсем правильное начало подобного знакомства, но она не хотела мешать мужу.

Дмитрий не стал уточнять, что не пару месяцев, а пару лет. Ему справедливо показалось, что в данной ситуации это будет лишним.

– Ну, если у неё при этом не завелось никого другого, то да, это я, – скромно сказал он и тут же ощутил пинок под столом от Риты.

– Осторожнее, ты, между прочим, говоришь о моей дочери! – оборвал его Рандхир.

«Само собой, потому и говорю», – хотел покивать Дмитрий, но вовремя удержался.

– Простите, – сказал он вслух виновато. – Неудачная шутка.

– Интересно, где же вы познакомились? – вдруг спросила Ольга.

– Конечно, в лицее, мама, – торопливо ответила Рита.

Ага, в лицее. Если точнее – сразу за его оградой. Дмитрий тогда уже заканчивал последний год, а Рита училась на два курса младше. Он заметил её совершенно неожиданно, когда случайно задержался и не выскочил из здания лицея в ту же минуту, как окончились занятия. Поэтому он шёл один и вдруг увидел стайку девчонок. Все такие свеженькие, яркие, весёлые… И с интересом на него посматривающие. Все, кроме одной. Естественно, именно она его и зацепила. Ещё только подойдя к девчонкам, он уже знал, что под этой маской высокомерия и равнодушия бурлит энергия, которую опасно выпускать. И когда, спустя несколько таких встреч, они с Ритой оказались всё у той же ограды лицея наедине, он в полной мере ощутил, с какой буйной натурой связался. Именно «связался», потому что отвязаться он не мог до сих пор. Да, если честно, и не хотел.

Однако рассказывать её родителям все эти тонкости он не посчитал нужным. Просто кивнул, соглашаясь с Ритой.

– В лицее? Ты его закончила полгода назад, – нервно дернулся отец и повернулся к Дмитрию. – А, ты, судя по всему, старше Риты, как вы умудрились там познакомиться?

– Я приходил на выпускной бал, у меня сестра друга как раз лицей заканчивала, – не смущаясь, вдохновенно соврал тот. – Мы с вашей дочерью случайно познакомились в раздевалке.

– У меня тогда каблук сломался, – подхватила Рита. – Помнишь, Аля, ты ещё удивлялась, как я до дома дохромала?

Алиша молча кивнула, похоже, даже не пытаясь вспомнить этот сомнительный факт.

– Ты живёшь с родителями? – без перехода поинтересовался Рандхир.

– Папа, какая разница? – досадливо сказала Рита, но тот только отмахнулся.

Дмитрий понял, что вечер, как говорится, перестает быть томным.

– Нет, – ответил он. – Я снимаю квартиру. Плачу за неё сам.

– И они тебе совсем не помогают? – вырвалось у Ольги.

Дмитрий качнул головой.

– Я отказался. Мне предложили сделку, но я отказался. Я в состоянии…

– А кто твои родители? – перебил Рандхир.

– Папа, ну, какая разница!

Рита знала, что Дмитрий очень не любит говорить о родителях. Он ласково сжал под столом её руку и спокойно ответил:

– Мой отец – владелец небольшой фирмы. Сеть магазинчиков, торгующих антиквариатом. Мама ведёт его бухгалтерию.

– О-о-о! – в голосе Рандхира послышались одобрительные нотки. – А ты, конечно, помогаешь?

Дмитрий покачал головой.

– Я не приспособлен к торговле, господин Рей. Именно от участия в семейном бизнесе я и отказался.

Ритина рука в его ладони дёрнулась, но он даже не взглянул в её сторону. Вот в этом он врать не будет.

– Чем же ты занимаешься?

– У меня не получилось поступить в институт сразу после лицея. Сейчас я днём готовлюсь к поступлению в Транспортный, хочу быть инженером, а вечером работаю.

– Кем же? – голос Рандхира растерял всю одобрительность и теперь снова звучал, как на допросе.

Хозяйка поднялась, прерывая их диалог.

– Девочки, помогите мне убрать со стола, – попросила она. – Давайте накроем к чаю.

Первой вскочила Лалита, которой становилось скучно, за ней неторопливо поднялась Алиша, потянула за собой Риту. Та упрямо мотнула головой, не выпуская руки Дмитрия. Алиша вздохнула, склонилась к уху сестры.

– Пойдём, поговорить надо, и им дай пообщаться, – донеслось до Дмитрия. Ясно, женская половина решила ретироваться, оставив мужчин решать свои проблемы.

Он высвободил руку, повернул к Рите голову и едва заметно улыбнулся.

– Иди, помоги, всё будет нормально.

Она поднялась, не глядя, схватила протянутые сестрой тарелки и вылетела из комнаты. Дмитрий проводил её взглядом и с тоской услышал уже надоевший за сегодня брюзгливый голос:

– Так кем же ты работаешь?

– Ритка, – Алиша взволнованно схватила её за руку, – уводи его отсюда. Папа входит в раж. Сейчас либо Димка взорвётся, либо папа впадёт в истерику. И тогда всех можно будет выносить.

– Димка не твой доходяга, – мрачно сказала Рита. – Его просто так не вынесешь.

Алиша всплеснула руками.

– Нет, ты точно ненормальная. Так значит, будет драка, что ли? Ты же отца знаешь! Ничего себе, познакомились…

– Не зуди, Алька! – Рита в сердцах бросила в посудомоечную машину ложки. – Или ты добьёшься того, что взорвусь я!

– А вот тебе вообще лучше молчать, кстати, – словно не замечая приближающейся грозы, продолжила Алиша. – Пока родители не узнали, что ты вместо подготовительных курсов уже пятый месяц танцами занимаешься.

Рита вскинулась, было, но вместо крика прижала палец к губам и постучала себе по лбу, сообщая сестре, что она совсем сбрендила, говорить здесь об этом вслух! Та умолкла, понимая, что погорячилась, но поздно. В дверях, с широко открытыми глазами, стояла не замеченная ими раньше Лалита.

– Лали! – Рита шагнула было к ней, но та резво развернулась и бросилась в комнаты.

– Всё, – обречённо сказала Алиша. – Сейчас начнётся.

– Девочки, – Ольга пропустила в коридоре Лалиту и вошла в кухню, – может, всё и обойдётся. Они там вполне мирно разговаривают.

Словно в ответ на её слова из гостиной донёсся стон, больше похожий на рёв.

Девушки переглянулись с матерью и бросились в комнату.

– Где эта мерзавка?! – сформировались из этого нечленораздельного рёва слова.

В комнате Дмитрий сидел, выпрямившись, как будто проглотил палку, и неотрывно, с вселенской печалью на лице, смотрел на Лалиту, тихонько забившуюся в угол. Рандхир в позе вопиющего к потолку стоял посреди комнаты, запрокинув лицо с закрытыми глазами вверх.

На звук шагов отец семейства открыл глаза и страдальчески посмотрел на женщин.

– Оля! – трагическим шёпотом сказал он. – Твоя дурища, оказывается, вместо учёбы, за которую мы платим, уже полгода как… – он замолчал, словно подбирая слова, но никак не находя цензурных, потом выдавил: – …танцует!

Теперь на Лалиту смотрели и Рита с Алишей. Только не с печалью, а с таким видом, будто хотели придушить. Дмитрий их понимал, у него самого появилось похожее желание.

– Где? Где ты этим занимаешься? – руки, воздетые в предыдущей сцене вверх, теперь медленно опускались.

– Ранди, она наверняка ещё только учится, – попыталась усмирить мужа Ольга, но теперь уже вступила Рита.

– Училась я ещё в лицее, мама. Сейчас я танцую в клубе. На сцене. И у меня отлично получается!

Ольга застыла с открытым ртом, Алиша схватилась за голову, а Рандхир задохнулся.